# Приказа нет...

Алексей Геннадьевич Ивакин

По итогам бесед с офицерами "Беркута"

Серое небо покрылось черным.

Жар стоял такой, что снег превращался в дождь, а дождь превращался в пар. Огонь рвался вверх и в стороны, ревел и стонал.

В десятке метров от огненной стены мирно мигали огни реклам. Любопытные лица расплющивали носы о стекла дверей и витрин. Иногда они исчезали в глубине, когда очередной клубок пламени взрывался стеклянными брызгами слишком близко. И вновь огонь скручивался в смерч, завывал, подыхал черным дымом под серым небом. Пахло горелой резиной и жжеными телами.

Любопытные смотрели, как горят люди.

Но любопытные никуда не спешили - чтобы самим не сгореть.

Любопытные никуда не звонили - звонить было некуда.

Любопытные просто смотрели, как горят люди.

Подполковник Токаренко прикрыл голову щитом, по щиту ударил камень. Кусок брусчатки прилетел из-за огненной стены. За ней прятались суки, подходя все ближе и ближе к его пацанам.

Еще чуть-чуть и начнется...

Пацаны стояли плечом к плечу, повернувшись к врагу боком. Это не только техника, это не только тактика - это еще и понимание того, что ты тут не один.

Уверенность.

На мгновение подполковнику показалось, что он смотрит американский фильм. И сейчас из пылающей стены выйдет Барлог с огненным кнутом, а за ним стая гоблинов.

Где же Гэндальф?

Еще один камень ударил в щит, затем еще и еще...

Парни стояли под каменным градом, не шевелясь, только пригибая головы, прикрывая друг друга щитами. Звуки ударов слились в сплошной гул. Время от времени кто-то падал, шеренга смыкалась, раненого оттаскивали в тыл. Иногда падали от удара в спину медики - у них не было щитов.

А ╦того▌ приказа всё не было.

Простого... обычного приказа: разнести эту сволочь к чертям собачьим... чтоб им повылазило чирьями по всему тылу!

Был другой приказ...

Стоять и не пропускать. И не поддаваться на провокации. И, поэтому, оружия нет. Только каски, только щиты. Ну и дубинки. Когда подполковник был курсантом школы МВД - эти дубинки называли ╦демократизаторами▌. Эх, сейчас бы этим демократизатором, да тому курсанту. Дожили, что всякая сволота в мента коктейлем Молотова кидает... и ничего!

- Комбат! - крикнули подполковнику. - Комбат, фрицы идут!

╦Фрицами▌ здесь называли тех, кто был по ту сторону огня.

Токаренко чертыхнулся, бросился вперед.

Туда, где первой шеренгой стояли совсем мальчишки.

Мясо.

Ценой своих жизней, своего тела срочники-вэвэшники прикрывали собой профессионалов. Профи нужны для атаки. Мясо нужно для обороны. Цинизм войны.

А здесь война?

Здесь - война! Эти там, под свастикой. Токаренко тут. Под... под чем ты, товарищ подполковник?

Вместо камней полетели бутылки. Они глухо лопались о щиты, горящий бензин брызгами летел на ╦Сферы▌ пацанов. Пацаны падали, их закидывали снегом, накрывали одеялами. Оттаскивали. Шеренга смыкалась, постепенно редея. Некоторые вставали, трясли головой, надевали закопчённые каски и... И, улыбаясь, возвращались в шеренгу, держа удар, как его умеют держать славяне. ╦Две тысячи шестьдесят девять▌ - вдруг вспомнил Токаренко точное число украинских героев прошлой страны. И будет ли две тысячи семидесятый?

- Комбат! - закричали слева. - Батя!

Шеренга прогибалась, отступая от огненного шквала. Еще немного и...

Приказа - нет.

Ты тоже - мясо, подполковник. Или две тысячи семидесятый?

Прямо перед ним о шлем бойца разбилась очередная бутылка. Пламя медленной струей потекло по рядовому, тот отбросил щит, сорвал каску, упал лицом в грязный, перемешанный берцами снег.

Подполковник бросился прыжком вперед, перепрыгнув через горящего. В его щит снова ударил камень.

- В атаку! - заорал комбат, прикрывая собой и щитом горящего пацана.

Шеренга сорвалась молча: без улыбок и криков. Работали по всем. Кто стоит на пути - тот враг. Сдерживали себя, что есть сил. Чтобы не убить. Чтобы не покалечить. Ведь приказа нет...

Через пять минут все было кончено. Пленных оттаскивали в автозаки. Обожженных и раненых в ╦Скорые▌.

Токаренко зло сплюнул на изувеченную мостовую. Долго глядел на марево огня. Оттуда доносилось нестройное: что-то про саван каким-то героям. Обернулся, резко сказал:

- Офицеров в первую шеренгу.

- Товарищ подполковник, но...

- Это приказ. А настоящего приказа все не было и не было...