# Не о ноже, а о его отсутствии...(конкурс)

Анатолий Гончар

Не о ноже, а о его отсутствии...


Едва сдержав дыхание, Сергей всплыл на поверхность, тяжело, со стоном, выдохнул и тут же с силой втянул в себя воздух. Выдохнул снова, вдохнул и, резко переломившись, снова ушёл под воду... Ласты шлепнули по поверхности и, взбурунив и без того взволновавшуюся поверхность, исчезли под волнами...


- ...Если численность противника сопоставима с нашей и мы вступили в рукопашный бой, - наставлял Ефимов сидевших вокруг костра разведчиков, - значит, я хреновый командир. Значит, я допустил ошибку...

-А если их раз в десять больше? - подал голос высунувшийся из тени рядовой Лебедев.

-Если солдат противника неожиданно оказалось многократно больше, чем нас, значит, виновен кто-то из вышестоящего начальства. Хотя, может быть, это чья-то гениальная задумка и нам просто не повезло, - прапорщик усмехнулся, чтобы всем стало понятно его отношение к так называемым "гениальным планам и задумкам". - И вообще запомните: рукопашный бой - это край. Случись война, и в идеале весь наш рукопашный бой должен ограничиваться снятием часовых и взятием "языка".

В отблесках костра было видно, как переглянулись его бойцы.

-Товарищ старший прапорщик, а почему Вы на учениях никогда нож не носите? Почти все групперы носят, а Вы нет?

-Почему: "не ношу"? - прапорщик Ефимов полез в кармашек рюкзака и вытащил оттуда универсальный складной ножик. - Ношу!

Кто-то улыбнулся, кто-то даже коротко хохотнул.

-А Вы вообще нормальный нож когда-нибудь с собой берёте?

Теперь уже усмехнулся Ефимов. Ему понравилось выражение "нормальный нож". Впрочем, подшучивать над бойцом он не стал.

-"Нормальный" нож - только по войне.

-А вот некоторые без ножа даже в город не ходят.

Прапорщик задумался:

-Нож в городе... Тут вариантов только два: либо вы его берёте для того, чтобы применить, либо это дешевый понт. Например, про себя я знаю, что если возьму нож в руки, то использую по назначению... не раздумывая. Поэтому и не ношу - я садиться в тюрьму не хочу. Вот так-то...


Ефимов уходил всё глубже и глубже под воду, в черноту сомкнувшегося над ним речного омута. Нож, треклятый нож, именно сейчас, когда его не было рядом, требовался больше всего.

Занимаясь подводной охотой, Сергей в отличие от большинства своих собратьев по хобби, никогда не брал с собой ножик. Он у него был, но обычно лежал в байдарке. И вот сейчас Ефимов неимоверно жалел о своей давней привычке, уже давно перешедшей в пустопорожнее упрямство.

Маска буквально прилипла к лицу, Сергей через нос слегка подал в неё воздух и тотчас сообразил, что начав погружение, забыл продуться, и теперь ему болезненно надавило на барабанные перепонки. Судорожно сглотнув, он почувствовал, как стремительно съедаются литры втянутого в грудь воздуха. Становилось темнее. Еще метр, и впереди показалась фигура застывшего в неподвижности Алексея Ивлева - его друга и такого же заядлого подводника. Тот уже не рвался наверх - обессилено разбросав по сторонам руки, он медленно опускался к чёрной иловой поверхности речного дна. Стараясь не смотреть в медленно разворачивающееся лицо Алексея, Ефимов скользнул к его ногам.


...Первый раз поднырнув к запутавшемуся в сетях другу, Сергей думал, что без труда справится с тонкими лесками китайкой сетки. Какого же было его удивление, когда оказалось, что кроме китайки ноги Алексея опутывают надежно сплетённые ячейки самодельной капроновой сети, которая, уходя вниз, всей своей остальной частью запуталась в придонном коряжнике. В кровь изрезав руки, Сергею удалось справиться с несколькими нитями, но кислород стремительно заканчивался, (Ефимов ушел в омут чуть раньше Алексея, и ему нестерпимо хотелось вдохнуть). Тогда он заработал ластами и рванул наверх. На миг перехватив беспомощно-молящий (а может быть и проклинающий) взгляд Ивлева, он нисколько не замедлил движения, понимая, уже не успевает распутать своего друга. Пробудь он здесь внизу ещё десяток секунд, и у них не осталось бы ни малейшего шанса. Ему был нужен хоть один глоток воздуха, чтобы вернуться и продолжить спасение.


Теперь Ивлев висел неподвижно, а Сергей пытался разорвать удерживающие его в воде путы.

"Гадство, гадство, гадство! Это просто невозможно, невозможно так запутаться!" - матерился Сергей, в отчаянии дергая толстый, увешанный поплавками шнур, опутавший ступню Алексея и намертво затянувшийся на правой щиколотке. Левая нога была не в лучшем положении. Давно скинутые ласты унесло течением, но вытащить стянутые петлями ноги не получалось.

Вытекавшая из глубокого пореза на руке кровь мутной тёмной струйкой потянулась вверх. Воздух в легких Сергея заканчивался. Он не успевал, не мог разорвать пут и вместе с тем не смел позволить себе всплыть. Время неумолимо толкало наглотавшегося воды Ивлева к порогу смерти. Возвращаться домой без друга, неся скорбную весть его жене... Ну уж нет...

С тоской, вслед за уносимой кровью, подняв взгляд, Сергей увидел пристёгнутые к бедру Алексея ножны. Появившаяся вдруг надежда мгновенно погасла: ножа в них не было. Видимо, запутавшийся в сетях Ивлев слишком торопился и, выхватив ножик, выпустил его из рук.

"Нож, - легкие уже начинало ломить от боли. - Нож, - одна - единственная, оставшаяся в голове мысль, еще не вытесненная жаждой вздоха. - Нож, где-то на дне должен быть нож! Но до дна ещё три метра, там темно и илисто. Нож", - только он - единственная надежда на спасение. Сжав зубами загубник, Сергей опустил голову вниз и, не обращая внимания на нарастающую боль в ушах и легких, пошёл на глубину.

"Осторожно, только не замутить дно, осторожно, лишь бы он был здесь, лишь бы его не снесло течением, лишь бы не промахнуться, не уйти в сторону", - как заклятие повторял Ефимов, преодолевая эти последние, но такие длинные метры. Боль в груди стала невыносимой. Оба подводных ружья, переплетясь нитями фалов, лежали рядом, почти друг на друге. Ножа ни под ними, ни рядом с ними не было. Темнота глубины не позволяла видеть далеко. Сергей осторожно сместился вправо, всмотрелся в дно, но ножа не обнаружил. В маске появилась кровь. Мысленно представив, куда мог смотреть уронивший его Ивлев, Сергей сместился вперёд и увидел поднимающуюся от дна толстую ветку занесённого илом дерева. Ничего похожего на нож ни под веткой, ни рядом...

"А что, если он ударился об неё и отлетел дальше?" - сквозь возникшую в висках боль, подумал Сергей и, по наитию двигаясь вперёд, внезапно увидел на дне в покрывающем его иле небольшую ямку. Сознание мутилось. Ефимов почувствовал, как кружится голова и, протянув руку, ощутил в пальцах толстую рукоять ножа. Нож, созданный вовсе не для подводной охоты, привезённый Ивлевым с крайней чеченской командировки; нож, предназначение которого было отнимать жизнь, в тусклом свете подводной мглы сверкнул серо-стальным лучом надежды на спасение.

И тогда Сергей медленно, стараясь сохранить остатки кислорода и сил, оттолкнулся ото дна и оказавшись подле стягивающих ноги Алексея сетей, не задумываясь, рубанул по ним остро отточенным лезвием. Один удар, второй, третий, и тело Ивлева, вместо того, чтобы начать подниматься вверх, плавно качнувшись, стало опускаться ко дну. Не чувствуя собственных мышц, Сергей подтянулся к грузовому поясу. Переворачивать лежавшего лицом вниз Алексея и расстегивать пряжку его ремня, не было ни сил, ни времени. Ефимов, не задумываясь, ударил по поясу, абсолютно не задумываясь, что вместе с ним под остриё лезвия попали и дорогостоящий костюм, и даже покрытая холодными пупырышками человеческая кожа. Груз канул вниз, а освобождённый от него Алексей стремительно начал всплывать. Сергей из последних сил устремился следом.


Выдох, переходящий в крик, раздался над просторами омута и, вспугнув сидевшую на берегу пичугу, эхом отразился от крутого обрыва. Почти тотчас Ефимов с хриплым свистом вздохнул и, оторвав от водной поверхности маску, увидел чуть впереди беспомощно-покачивающуюся на волнах фигуру Ивлева. Даже не пытаясь отдышаться, он поплыл в его сторону и, обхватив рукой плечо Алексея, усиленно заработал ластами.


Сергею еще предстояло преодолеть десяток метров водного пространства, выбраться на берег и откачать захлебнувшегося друга, но он отчего-то был уверен, что справится, что всё самое худшее уже позади.


Гораздо позже, сидя у разведённого костра и вслушиваясь в дыхание спящего Алексея, Сергей вдруг подумал, что, по крайней мере, некоторые аспекты своего отношения к ножам следует пересмотреть...