# Проект "Возмездие"

Анатолий Гончар

Приключенческая повесть. Данное произведение является плодом авторского воображения.

Данное произведение удалено (за исключением главы 1).


Проект "Возмездие"


Пролог


Огромная журавлиная стая, растянувшись от горизонта до горизонта, медленно тянулась на юго-восток. Большие птицы серыми крестами расплывались на синеве горизонта. Курлы, курлы - бесконечно билось в ушах быстро шагавшего по лесу человека. Курлы, курлы - кричали улетающие на зимний отдых птицы. Курлы, курлы - неслось по лесу незатухающее эхо. Курлы, курлы - пробиваясь сквозь кроны, журавлиный крик стлался по кустам, скатывался вниз по хребту и наконец исходил на нет, смешиваясь с шумом бегущего среди камней ручья.

Где-то вдалеке хрустнула ветка. Человек остановился, замер, прислушиваясь к окружающему пространству. Медленно положил на землю болтавшийся за спиной рюкзак. Вытер выступивший на лбу пот. Постояв с минуту, опустился на землю, давая отдых уставшим ногам. Он не спешил. Закрыл глаза, с наслаждением вдыхая всей грудью чистый лесной воздух. Шальной ветер принёс едва слышимый отзвук далекого взрыва. На круглом лице появилась удовлетворенная улыбка. Дело сделано. Хаким Батырбеков - главарь одной из банд, орудующих в Н-ской республике Северного Кавказа, сунул руку в рюкзак, вытащил палку колбасы и с наслаждением вцепился в неё зубами. Ел, почти не жуя, глотая крупными кусками, словно оголодавший волк. Нервное напряжение последних двух дней вырвалось наружу нестерпимым голодом. Хаким мысленно представил языки пламени, лижущие помещения горно-обогатительного комбината, и его улыбка стала шире. Преследования он не боялся. Пока власти спохватятся, пока подтянут войска, он будет в безопасности - в глубине леса его ждал хорошо замаскированный схрон. В нём, прежде чем идти дальше, Батырбеков планировал отсидеться два-три дня.

Вот по лесу прокатился звук ещё одного взрыва - взлетела на воздух цистерна сжиженного газа. Хакиму показалось, что он чувствует запах гари. Расширив ноздри, принюхался. Нет, воздух оставался свеж.

Колбаса кончилась. Теперь следовало встать и идти дальше. Муки нескольких предшествующих дней оказались не напрасны. Всё прошло как нельзя удачно. Он остался в немалом выигрыше. Наниматели Батырбекова предполагали, что в диверсии примет участие вся бандгруппа и соответственно платили, но Хаким предпочёл действовать в одиночку. И он не ошибся. Дело сделано, деньги лягут на его счёт, как только видеокассета с заявлением о "мести неверным" попадёт в средства массовой информации. Того, что наниматели его кинут, Батырбеков не опасался. "Джихад", "Месть неверным", "Во имя Аллаха", - всего лишь слова, должные скрыть правду - устранение конкурентов. Бизнес есть бизнес, ничего личного. Ни тени намека не должно быть брошено в сторону ног его нанимателей, ни тени...

Хаким поднялся. Закинул за плечи рюкзак и начал неспешный спуск к руслу едва слышно шумевшего ручья. Склон стал круче. Вывернулся из-под ноги и покатился вниз округлый камень, посыпалась земля. Хаким ухватился левой рукой за ветку, наступив на выступающее из горной породы корневище, осторожно переступил, зацепился пальцами правой руки за чёрный корень и, повиснув на нём, наконец-то опустился на ровную площадку высохшего ручного русла. Развернулся, сделал шаг, другой, третий и, остановившись, замер. В сознании замельтешила какая-то мелочь, попавшаяся на глаза, но изначально не привлекшая внимания. Батырбеков повернулся лицом к обрыву. Глаза заскользили по неровной поверхности почвы. Но обнаружить искомое удалось далеко не сразу. Хакиму пришлось поднять взгляд, чтобы вновь увидеть то, что промелькнуло мимо сознания - его густые брови от удивления изогнулись высокими дугами. Батырбеков подошёл ближе. Последние сомнения рассеялись. То, что он первоначально принял за толстый корень дерева, оказалось жгутом силового кабеля, вымытого из глубины породы весенними водами. Хаким в задумчивости провёл пальцами левой руки по своим толстым губам. Затем пальцы медленно сползли по выступающему подбородку. В сознании всплыли слухи. Нет, не слухи, а скорее даже отзвуки смутных слухов, некогда ходивших в его селении во время строительства только что уничтоженного горно-обогатительного комбината. А если то были не слухи? Если не слухи? Бабкины придумки? Нет дыма без огня. И если даже не так... Столь толстый силовой кабель просто не мог идти в никуда. Хаким ощутил соприкосновение с тайной.

...два года ушли на поиски...


## Глава 1


Рутина быта


Н-ский отряд специального назначения ГРУ

-Это что за хрень! - заместитель командира второй разведывательной группы второй роты прапорщик Маркитанов Дмитрий Вениаминович потряс снаряженной пулемётной лентой, два патрона выскользнули из объятий ленточного металла и шлепнулись на землю. - ...Твою так! - в сердцах прапорщик пнул по земле ногой, и выпавшие из ленты патроны отлетели далеко в сторону. - Сколько раз говорить - "до упора"! А до упора - это значит до упора. Первый раз, что ли, ленты снаряжаете? Или ручки устали? - громко орал он на пристыжено молчавших пулемётчиков. - Посмотрите на своё творчество! Патроны сикось - накось. И... блин...

-Да мы исправим... - виновато потупил взор Василий, и сам видевший, что в вытянувшихся на брезенте плащ-палатки пулемётных лентах закраины гильз вовсе не укладываются в одну четкую прямую линию, одни гильзы торчат сильнее других, а некоторые и вовсе кажется вот-вот, тряхни только посильнее, и сразу вывалятся.

-Исправим, блин... - Дмитрий тяжело вздохнул. - Что в бою делать будете, когда пулемёт заглохнет? - и махнул рукой, мол, что с вами сделаешь. - Снаряжайте. Проверю! - он пнул ещё раз ногой придорожную пыль и пошёл дальше.

Недавно прибывшая в Чечню рота готовилась к своему первому боевому выходу. Вот только одна беда - во всей второй группе второй роты, хоть и состоявшей почти наполовину из прибывших с гражданки контрактников, обстрелянных бойцов не было ни одного. Не был в боевой командировке даже командир группы капитан Синицын. И кто как себя покажет в бою предугадать было сложно. Впрочем, кто на что способен, прапорщик Маркитанов приблизительно представлял. Большинство разведчиков не вызывало у него беспокойства, но были и те, кто заставлял его задумываться. Как ни странно, особенно прапорщик волновался из-за Василия - пулемётчика, здорового двадцативосьмилетнего дяденьки, успевшего послужить и в ВеВешном спецназе, и в морской пехоте, и теперь вдруг оказавшемся в спецназе ГРУ. И переживал, а точнее даже боялся Дмитрий за него не потому, что Василий казался ему ненадёжным и мог смалодушничать (уж чего-чего, а надежности в Ваське было хоть отбавляй), наоборот - романтическая душа Василия жаждала подвигов, и Дмитрий опасался, что в героическом порыве Кадочников, такова была фамилия пулемётчика, излишне рискнёт, забыв об опасности, подставится под пули и погибнет в первом же бою. Второй человек, с которым связывались переживания прапорщика, был рядовой Калинин Константин Викторович, на боевом слаживании ходивший в головном разведывательном дозоре. Вечно недовольно-брюзжащий, ноющий по любому поводу контрактник вызывал серьезные опасения. И Дмитрий никак не мог решить: вечное нытьё Константина - это детская привычка или за этим кроется серьезная психическая неуравновешенность, которая самым нехорошим образом могла вылезти наружу во время боя? Маркитанов несколько раз порывался высказать командирам - группы и роты - своё желание отстранить Калинина от участия в боевых заданиях, но его всегда что-то останавливало. Возможно, виной было то, что в минуты душевного умиротворения Костя становился замечательным бойцом, понимающим Дмитрия с полуслова. Ещё пару разведчиков волновали его больше, чем хотелось бы, но, как говорил сам себе Маркитанов, "в пределах погрешности". В целом бойцам своей группы по пятибальной шкале Дмитрий ставил твёрдую четверку, которая по мере наработки навыков вполне могла превратиться в четвёрку с плюсом. Уже полторы недели отряд находился на территории Чеченской республики, подготовка к первому боевому заданию шла полным ходом. Сегодня же в преддверии первого выхода снаряжались магазины и ленты, получалось и подгонялось по себе снаряжение и имущество. Дмитрий, заменяя уехавшего на согласование с артиллеристами группника, метался между бойцами и вещевым складом, то требуя, то выклянчивая и нужные размеры и вещи, что поновее. А как иначе, если некоторые горки, выданные как имущество второй категории, выглядели выходцами из позапрошлого века. Обменять удалось все. В конце концов начвещь, не выдержав Маркитановского напора, выдал даже две новые горки. Короче, всё приходилось брать с боем. Получая сухие пайки, Дмитрий вытребовал и минеральную воду, и сало. Поручив доставку продуктов разведчикам своей группы, Дмитрий завернул в офицерскую столовую. Пройдя её насквозь, он, походя, зацепив пару-тройку буханок свежего хлеба и несколько банок тушёнки, с победной песней возвратился к родным пенатам. Оставив по одной буханке хлеба себе и командиру группы капитану Синицыну Кириллу Валерьевичу, две другие вместе с остальными трофеями отдал своим разведчикам.


Коробки с пайками пока решили отложить в сторону. Ибо вначале следовало разобраться с вооружением. На расстеленных плёнках и плащ-палатках распавшимися кучками лежали выщелкнутые из магазинов патроны. Прежде разобрать по разгрузкам, давно снаряженные, оставшиеся от уехавших предшественников магазины и ленты было приказано разрядить, как следует почистить и снарядить заново. И вот теперь, глядя на разнокалиберную рассыпуху - в одних кучках находились патроны пять сорок пять разных маркировок, в других семь шестьдесят две, в третьих девятимиллиметровые для ВСС, в четвертых пулемётные и в пятых снайперские - их как и ВССшных было не очень много, Дмитрию невольно подумалось, что каждый такой неправильный цилиндрик потенциально может принести смерть. Тысячи смертей лежали под сверкающим в зените солнцем и вовсе не казались страшными. По-своему каждый патрон был даже красив. Одни из них сверкали на нет-нет да и выглядывавшим из-за туч солнце, красным золотом, другие, отражая от своих зелёных, покрытых лаком боков его лучи, становились перламутровыми. А как искрили нанесенные на гильзы красные и фиолетовые и прочие цветные полосы! Даже самые, казалось бы, простые, большие, вытянутые патроны образца 1908 года поражали своим строгим изяществом.

-Товарищ прапорщик, когда у нас выход? - из раздумий Маркитанова вывел младший сержант Ивашкин - автоматчик второй тройки ядра, со скрежетом выдиравший из магазина довольно грязную пружину подавателя.

-Завтра! - несколько удивившись, ответил прапорщик. Ему казалось, что всем всё давно объявили.

-А то я вот подумал: у нас батареи на БНы не заряжены...

-Ёксель - моксель, и правда. Иванов, - прапорщик повернулся к развалившемуся в задумчивой созерцательности снайперу, - хватай аккумуляторы и тащи их на зарядную!

-А это где? - сонно отозвался разведчик.

-Вон машины с кунгами видишь? - палец прапорщика нацелился в тыл занимаемой лагерем территории. - В среднем. Спросишь Андреевича, мол, от меня. Отдашь, скажешь завтра выход. Понял?

-Угу, - со всё той же ленцой отозвался снайпер и, нехотя поднявшись, отправился выполнять командирское поручение. А Дмитрий, поглядев на сложенные штабелями коробки, вспомнил вопрос, который собирался довести до своих разведчиков.

-Идём на четыре дня. На каждого получили по четыре сухих пайка, но брать максимум две трети их веса. Когда будете дербанить - выбирайте и с собой тащите самое калорийное. На упаковках написано. Остальное оставляйте здесь. Придёте - съедите.

-А что, всё взять нельзя? - как всегда недовольно пробухтел Калинин.

-А не сдохнешь? - ехидно поинтересовался прапорщик.

-С чего бы это? - Константин сел поудобнее, всем своим видом показывая свою независимость.

Прапорщик улыбнулся.

-Посчитай. Пока возьмёшь вещи. Ночью ещё прохладно, так что тащить придется много. Ночной или дневной бинокль, подрывная линия или МОНка, четыре или шесть гранат, ВОГ-двадцать пятые, автомат и подствольник, РПГ - двадцать шестые, два боекомплекта. Вес прикинул? Тяжко придется с непривычки.

-А нафига два БК брать? Одного за глаза! - уверенно заявил никак не желающий соглашаться с чужим мнением Калинин.

-За глаза? - прапорщик недобро сощурился. - Тебе, пока ты ещё ни разу не встревал, может и за глаза. А когда разок встрянешь... Только если с одним боекомплектом пойдёшь, то второго раза может и не случится.

-Да ладно, - отмахнулся Калинин, - если прицельно стрелять... Таких дел наворотить можно.

-Можно, - прапорщик не собирался спорить, - но есть некоторые моменты. Ты о такой науке как статистика слышал?

Калинин недовольно хмыкнул, "мол, за кого Вы меня принимаете?".

-Так вот, - Маркитанов улыбнулся, - согласно статистике, уже в годы второй мировой войны на каждого убитого приходилось до двадцати тысяч израсходованных боеприпасов, в Корее и Вьетнаме американцы тратили более пятидесяти тысяч, в Ираке и Афганистане до двухсот пятидесяти тысяч патрон на одного убитого противника. Мы, конечно, расходуем поменьше, но не думай, что попасть в человека так легко, особенно когда он всё время движется, а ты лежишь и не можешь поднять голову, чтобы как следует прицелиться.

-Да ладно! - Калинин снова хмыкнул, мол, он - то не промахнётся. А прапорщик продолжал.

-Знаешь, я знал случай, когда два не самых плохих в общем-то стрелка промахнулись с десяти метров в ростовую фигуру, - Маркитанов не стал упоминать, что одним из этих стрелков в далеком девяносто пятом был он сам. Казалось, что противник находился так близко, что промазать, стреляя очередью, невозможно. Скорее всего, оба стрелявших излишне сильно дёрнули спусковые крючки и оба промазали. Столь неожиданно вышедшего на них чеха Дмитрий потом шлепнул, но это случилось позже, когда его друг, сбитый ответной очередью, корчился в предсмертной агонии на битой, красной от крови, щебенке.

-Я не промажу! - показной уверенности Калинину было не занимать.

-Ну - ну, - прапорщик снова не стал спорить, в душе искренне надеясь, чтобы Костина уверенность сохранилась в бою хотя бы наполовину. Не стал ничего больше говорить и Калинин.

На какое-то время все разговоры стихли, и долго ещё было слышно лишь щелканье входивших в магазины патронов да вздохи настраивающихся на войну бойцов. Когда же с подготовкой было закончено, оружие почищено, патроны забиты, имущество и продукты уложены в рюкзаки - начало вечереть. Поужинавшим бойцам сразу же разрешили отбой, но те никак не могли уснуть, долго шушукались, обсуждая предстоящий боевой выход. Когда же, наконец, все разведчики угомонились, время перевалило далеко за полночь.


По счастью вопреки предсказанной местными погодными прогнозистами слякоти и сырости, в день выхода окончательно распогодилось. Одиночные облака, ещё ползшие по небу, надувными барашками перекатывались от горизонта до горизонта. Яркое солнышко, приветливо свешиваясь с голубого купола неба, приятно ласкало лица.


-И здесь строевой смотр? - возмущению Константина Калинина, казалось, не было пределов. - Там одни смотры, - имея ввиду пункт постоянной дислокации, он покосился куда-то за спину, - и тут оказывается тоже смотры! Может, ещё бирку на задницу пришить?

-Скажут - пришьёшь, - отозвался на его реплику группник. Он окинул взглядом выстроившихся бойцов, сняв с плеча, опустил и поставил на камни плаца свой рюкзак. - Вениаминыч, наши все?

-Все, - отозвался, пожимая плечами (мол, куда им деться), Маркитанов.

-А инженерку получили?

-Получили, - прапорщик строго зыркнул на крутившегося из стороны в сторону Ивашкина. - Цыц!

Боец увидел показанный кулак и присмирел.

-Сколько граников? - продолжал допытываться группник.

-Да всё путём, командир! - отмахнулся от его расспросов Маркитанов.

-Мне данные нужны, мне ещё БЧС...

-Да подали уже, - перебив, пояснил прапорщик, - вон Кадочников относил.

Пулемётчик согласно кивнул.

-Тогда ладно, - буркнул капитан, довольный тем, что пока он торчал в палатке боевого управления, занимаясь хрен знает какой ерундой, вроде очередного инструктажа, группа не осталась без управления.

-Становись! - на переднюю линейку выбрался заместитель командира батальона майор Пронькин. - Равняйсь! Смирно! Равнение на средину!

- Вольно! - появившийся из своей палатки подполковник Лунёв небрежно махнул рукой, останавливая движение своего заместителя. - Начальники служб, приступить... Командиры групп, ко мне!

Довольно вялое "есть", и вызываемые, не слишком стараясь выдерживать строевой шаг, направились к передней линейке.

-Командир первой группы второй роты старший лейтенант... ...прибыл.

И так каждый прибывший.

Подполковник Лунёв их надолго не задержал. Оглядев группников, он сказал им что-то напутственное и почти сразу приказал встать в строй. И вновь зашуршала под ногами галька. Синицын встал на своё место и, ни на кого не обращая внимания, принялся заниматься своей разгрузкой. Начальники служб с тоской на лицах продолжали обходить стоявших в две шеренги разведчиков. Они что-то спрашивали, им что-то отвечали, всё как всегда, привычно, почти буднично.

-Начальникам служб закончить проверку, - голос комбата возвестил об окончании смотра, - о недостатках доложить...

Затягивать построение никто не собирался, все доклады выглядели как один: "Недостатков нет, (а если и имеются, то легко устранимые), группы к выполнению боевого задания готовы".