# Жорка

Анатолий Гончар

В округе бушевал ветер, с юго - запада надвигалась огромная тёмная туча. Многочисленные молнии, устремляясь к земле, пронзали небосвод.

- Что они так долго? Почему не плывут- то? Гроза близко, - волновалась мать Сергея, поглядывая в сторону покрывшегося белёсыми бурунами болота, а точнее озера, разве что покрытого многочисленными плавучими островами.

- Да вон они, плывут уже! - девятилетний Серёжка показал пальцем на колышущуюся на волнах плоскодонку. - Сейчас их намоет!

- Успеют, доплывут! - возразил стоявший за спиной старший брат, так же высматривавший припозднившихся рыбаков.

С неба упали первые капли.

- Намоет! - вновь повторил Сергей, не зная, чего он желает больше: чтобы двоюродный брат и его молодая жена добрались до берега без происшествий или чтобы его предположение сбылось.

Новый порыв усилившегося ветра свалил на бок небольшую, сложенную у сарая копёнку свежего сена.

Стоявший тут же старший брат было рванулся к ней, но возглас матери заставил его замереть на месте.

- Теперь уж пусть, - махнула она рукой, - при таком ветрище не уложишь... Всё одно повалит.

- По новой сушить придётся! - недовольно заметил тот, но спорить с матерью не стал - ветер всё крепчал.

Из - за разросшихся вокруг сада американских клёнов наблюдавшим не было видно, успела причалить лодка или нет, но когда наступавшая со стороны леса белёсая дождевая пелена застила практически всю площадь озера, молодая пара показалась на тропинке, ведущей к дому. Тщетно пытаясь убежать от хлынувшей на них небесной хляби, они, побросав удочки, с хохотом пересекли огород, промчались по небольшому лужку и почти достигли гостеприимно распахнутой двери, ведущей на веранду, когда небеса обрушились. Нина - молодая жена двоюродного брата, мчалась первой, следом за ней, держа что - то в прижатых к груди ладонях, в явной попытке укрыть это нечто от бушующей стихии, бежал Алексей.

- Уф! - выдохнул он, оказавшись под защитой стен жилища.

- Идите в дом, - позвала тётя. - Наденьте что - нибудь сухое, требовательно посоветовала она насквозь промокшим молодожёнам. Алексей, с его густых волос стекали на лицо струйки воды, натянуто улыбнулся и раскрыл ладони.

- Ух, ты! - первым ЕГО увидел Серёжка. ОН крошечным, мокрым, чёрным комочком лежал на середине ладоней и слабо попискивал. Птенец (а в руках Алексея был именно птенец), откровенно говоря, выглядел невзрачно - чёрные пушинки намокли и прилипли к щуплому тельцу, чётко обрисовывая все его угловатости. На этом фоне чёрный клюв выглядел огромным и некультяпистым.

- К берегу подплывали и подобрали, - пояснил двоюродный брат. - Его чуть волнами не захлестало. От матери отбился. Намок.

- Дрожит, - Серёжка осторожно, едва касаясь пухового оперения птички, провёл пальчиком по крошечной голове.

- Его надо на грелку отнести. У меня сегодня цыплята вывелись, обсыхают, - мать Сергея показала рукой в глубину дома, - вот и его к ним.

- Давай я, давай отнесу! - родной брат Серёжки двенадцатилетний Александр подставил ладошки, и мокрая птичка перекочевала к нему.

Через несколько секунд птенец оказался в компании трёх отпрысков дворовой пеструшки. За окном стало темно. Бушевал ветер, хлестал дождь.

- Мам, может его покормить? - Сашка просительно посмотрел на мать.

- Попробуйте муху дать, - мать, давно привыкшая к тому, что дети постоянно тащили в дом различных зверюшек, (то это была утка с перебитым крылом, то молодая ворона, то выпавший из гнезда грач, то гибнущая от голода и холода галка), ласково улыбнулась и отправилась по своим бесконечным делам. А дети наперегонки бросились к окну в поисках вожделенной мухи, но первой удача улыбнулась супруге Алексея. И стоило ей только поднести шевелящееся насекомое к большому клюву птенца, как тот неожиданно быстрым движением склевал подношение.

- Я поймал! - обрадовано закричал Сашка, и через секунду и его муха оказалась в зобу птенца. Серёжка же долго не мог отловить крылатую жужжалку, но, наконец, удача улыбнулась и ему.

- Слишком много не давайте, перекормите! - донёсся из чулана предостерегающий голос матери.

- Давай ещё две поймаем, и хватит, - вкрадчиво предложил Сашка. И Серёжка, согласно кивнув, пошёл к окну в поисках притаившейся в каком - нибудь её уголке мухи.

- А что это за птичка? - нежно прижавшись к мужу, спросила уже переодевшаяся Нина.

- Не знаю, - пожал плечами Алексей.

- Да это какая - то курочка болотная, с видом знатока сообщил Сашка.

- Не лысушонок? - засомневался Алексей, тоже чай не горожанин и вполне умеющий отличить утку от курицы.

- Не-е-е, - отмахнулся юный знаток природы, - те в два раза больше. А это болотная курочка камышница. Серенькая такая.

- Знаю, - кивнул Алексей и задумчиво поглядел на супругу, размышляя, как бы ей получше обрисовать внешний вид пернатой обитательницы болот.

- Я сейчас картинку покажу! - заявил Серёжка, и чуть ли не бегом побежал в горницу, зашелестел журналами и спустя минуту вернулся с раскрытым на середине журналом.

- Вот, - радостно возвестил он, ткнув пальцем в нарисованную в полразворота картинку.

- А она красивая...- сообщила своё мнение Нина, разглядывая длинноклювую, длинноногую, изящную коричнево- серенькую птичку. Затем, видимо решив посмотреть, в каком журнале это напечатано, перевернула несколько страниц, открыв обложку, и прочла вслух название:- 'Охота и охотничье хозяйство'.

Её лицо сделалось удивлённым. Она повернулась к мужу и растерянно спросила: - А что, получается, она охотничье - промысловая?

- Конечно, без запинки ответил Алексей, и Нина с огорчённым видом отложила журнал в сторону.

- Жалко!

- Да у нас на таких пичуг никто не охотится! - сразу же успокоил её Сашка.- Чё в ней есть- то? У нас ни бекасов, ни вальдшнепов никто не стреляет. Это баре перепёлок ели, а нормальные охотники такую мелочь трогать не станут!

- И хорошо! - влез со своим словом Серёжка, а Нина довольно заулыбалась. Птенец тем временем обсох, пушок на нём принял свой естественный вид, птенчик стал гораздо симпатичней. Поднявшись на ножки, он вытянул вперёд шею и издал просительный писк.

- Есть хочет! - предположил Сашка.- Давайте покормим?

- Я первый! - Серёжка тут же оказался у окна и, схватив высунувшуюся из щели муху, сразу отдал её птенчику. Тот склевал и потребовал новую порцию.

- Вот обжорка! - восхищённо покачала головой Нина.

- Жорка, давайте его Жоркой назовём?! - подал предложение Сашка.

- Жорка - хорошее имя, - улыбнулась Нина.

- Жорка. Мама, мы его Жоркой назвали! - сообщил Серёжка и принялся ловить очередную муху.

Прошло совсем немного времени, и голенастый, неказистый птенец превратился в изящную болотную курочку. С рассвета до самого вечера Жорка носился по двору, снуя то среди кур, то среди уток. Но стоило его позвать по имени, он тут же бежал к своим хозяевам.

В тот день Жорка вёл себя как обычно, но что - то в его поведении не понравилось хозяину курятника - здоровенному петуху. Тот в своей спесивости попытался клюнуть вертевшегося под ногами Жорку, но он увернулся и, похоже, обиделся, потому что вместо того, чтобы испугаться, распушил перья и с писком бросился на грозу двора. Петух, не ожидавший такой наглости, попятился и, наконец, окончательно струсив, рванул наутёк. Вслед за ним помчался Жорка. Незадачливый каплун увеличивал и увеличивал скорость, но и его пищавший преследователь не собирался отставать. Наблюдавшие эту картину люди покатывались со смеха. Бедный 'Плимутрок', промчавшись через весь двор, вбежал в курятник и наконец - то нашёл спасение на высоком насесте. А Жорка с победным видом возвратился к своим неспешным занятиям.

Где - то в конце июля Жорка открыл для себя просторы озера, всё чаще и чаще пропадая в росших по его берегах зарослях. Меж тем шли дни - приближалась третья неделя августа. Объявление в газете, гласившее об открытии в ближайщую субботу сезона охоты на уток не вызвало у детей никакого беспокойства за судьбу своего питомца. Любой мальчишка в деревне знал, такую мелкую дичь ни один нормальный охотник стрелять не станет.

Наступила пятница.

- Вы бы своего Жорку на пару дней в клетку посадили, - посоветовала ребятам приехавшая в гости тётя.

- Тёть Маш, - отмахнулся Сашка.- Да кто его тронет, он же ручной!

- Бережёного Бог бережёт! - приступая к чистке рыбы, совершенно справедливо заметила тётя. А Сашка переглянулся со стоявшим тут же Серёжкой и вынужденно кивнул:

- В обед придём и посадим. Пусть денька два посидит.

- Вот и правильно, - положив на разделочную доску самую большую рыбину, одобрительно заверила тётя.

- Только не забудьте!

- Не забудем!- заверил её Серёжка, и они с братом отправились в сарай искать сокровища среди сложенных в старинный сундук старых вещей.

Четверть часа спустя во дворе послышались чужие голоса. Движимые любопытством, ребята вышли из сарая. Голоса стали отчётливее.

- Нам бы лодку, - донёсся до Сергея просительный мужской голос, - на пару дней, поохотится.

- Да это у мужиков надо спро...- тётя не договорила. Можно было представить, как она всплеснула руками, потому что в следующий миг из её уст вырвался негодующий возглас:- Боже ж мой!

Дальнейшее вышедшие из- за угла ребята видели уже своими глазами. Разгневанная тётя обличающе ткнула пальцем в одного из трёх стоявших перед ней охотников.

- Что это? Как это понимать?- вскричала она, тыча пальцем в подвешенную к патронташу длинноногую птичку. - Как вы посмели? - кричала она в лицо ничего не понимающим мужчинам. - Она же ручная...

В этот миг до Сергея окончательно дошло, что висевший на верёвочке комочек- Жорка. 'Но как же так?' Он не понимал - выстрелов же не было! Да их и не могло быть - солнце едва перевалило полдень, а по неписаному правилу, вся стрельба на болоте испокон веков начиналась в шесть вечера! И только тут он увидел у одного из стоявших длинную палку - дрын.

'Они его убили. Не застрелили. Просто убили. Вот так - палкой. Он побежал к людям, а они его палкой...' Всё затуманилось.

- Вы его убили! - закричал он сквозь подступающие слёзы.

До оторопевших охотников наконец - то дошёл смысл происходящего.

- Так ведь дичь, - один из них попробовал улыбнуться.

- Азарт охоты, - виновато развёл руками другой.

- Азарт? - закричал Серёжка. - Он к вам подбежал, а вы его палкой...- слёзы начали сжимать горло.

- Мы можем вам его отдать...

- Уходите! - на шум голосов из дома вышла хозяйка дома.

- Нам бы лодку, - один из охотников, да каких охотников - браконьеров, вспомнил о цели своего визита.

- Да вы... -Серёжка запнулся, ему захотелось проучить негодяев, убивших их любимца. Он развернулся и бросился в пристройку дома. Споткнувшись о порог, вбежал в прохладное помещение, открыл сундук, вытащил на свет лежавшую там одноствольную ТОЗовку. Открыв ящик с патронами, взял тот, что не заряжен и выскочил во двор. Он не собирался никого убивать, (поэтому и выбрал из множества снаряженных бумажных патронов оказавшийся там же разряженный металлический), но ему хотелось напугать Жоркиных убийц, увидеть страх на их лицах, и хоть таким образом отомстить за смерть питомца.

- Пристрелю! - закричал он, выскакивая из-за угла дома. Увидев в его руках ружьё, мужчины оцепенели, а Серёжка переломил одностволку, нарочито медленно, но так, чтобы охотники не смогли рассмотреть пустоту металлического цилиндра, вставил патрон. Резко дёрнул ствол, тот с лязгом встал на место. Большим пальцем он оттянул курок и, не вскидывая приклада к плечу, наставил на горе - охотников.

- Пацан, ты чего? - один из мужчин попятился, другой стал бледен как мел. Что делал третий, Сергей не запомнил.

- Серёжа... не дури, Серёжа! - мать растерянно развела руками, шагнула вперёд.

- Они, они, - слёзы текли по мальчишеским щекам, - браконьеры, - наконец выдал он. - Перестреляю...или пусть уходят...

- Уходите! - скомандовала тётя Маша. Мужчины, не вступая в спор, развернулись и поспешили ретироваться.

- Серёжка, ты что творишь? - когда охотники отошли довольно далеко, в один голос, но тихо и устало спросили мать и тётя. - А если бы оно стрельнуло? - спросили они так, будто ружьё могло жить своей жизнью.

- Да я, я. - шмыгнул носом Сергей. - Я вот, - он (уже успевший, по привычке осторожно, придерживая большим пальцем, спустить курок), переломил ружьё и вытащил патрон. - Вот, не заряжен, - сообщил он и, повернувшись, побрёл прочь.

- Как же ты меня напугал! - донёсся до него усталый голос матери. И больше ни она, ни тётя не сказали ему ни единого слова укора.

Серёжка шёл и размазывал по щекам слёзы, на душе было так горько, будто вместе со смертью Жорки ушла и частичка его жизни.

А в углу двора стоял и ошарашенно смотрел на брата Сашка. Он тоже плакал, но как старший по возрасту, делал это незаметно от взрослых. Серёжка вошёл в пристройку, положил ружьё на сундук и движением рукава вытер последние капли слёз. В этот момент он решил, что больше никогда, никогда, что бы ни случилось, плакать не станет.