# Страх

Владимир Михайлович Белоусенко

Страх царил повсюду. Страх заставлял людей бросить всё, дом, родные места, и бежать, бежать, бежать. Страх парализовал волю, сжимал сердце, душил, угнетал. Страх заснуть и не проснуться, страх увидеть окровавленные тела родных, близких, любимых. Кто-то невидимый и могущественный щедрой рукой разбросал на сотни верст вокруг страх, страх покрывал поля и города, проникал в сердца, господствовал в полупустых селениях. Страх витал над многокилометровой очередью, люди бежали, спасались.

Каждое лето перед таможней возникали редко прекращающиеся очереди, сто, двести метров, лето и очередь, очередь и лето, были неразрывно связаны как одно целое. Представить лето без очереди было невозможно. С очередями боролись, разгоняли, к ним привыкали, мерились как с неизбежным злом. В той очереди были улыбки, уставшие, вымученные, но улыбки, люди спешили к родным, на отдых к морю, они жили, радовались и улыбались.

Эта очередь растянулась на пять километров, двое долгих суток уходило на то чтобы добраться до поста, в ней почти не было места улыбкам, шутки и смех были не слышны. Страх бродил среди переполненных машин.

Нервный пассажир громко хлопает дверью, звук действует как выстрел. Водитель с соседней машины только пригнулся, прищурив глаза, раскаты артиллерийской канонады он слышал издалека, другой пассажир выронив документы бросился на пыльный асфальт, прикрыв голову руками, он был под обстрелом. Все вокруг злые и нервные, в глазах печаль, тоска, злоба и море людского страха.

Морщинистыми, натруженными руками старушка толкает перед собой тележку. В тележке на потертом бауле сидит девочка лет шести, розовые босоножки одеты на грязные ножки. Старший брат вцепился в ручку тележки, он сначала пытался помогать бабушке, сейчас силы остались только на то чтобы устало плестись рядом, они не первый день в пути. Мальчик серьезен, взгляд не по детски суров.

Старушка крепится, бодрится, держится молодцом. Засунув руку в карман сумки за документами, которые сейчас мало важны, есть документы, нет их, все равно пропустят, она замирает, с удивлением вертит головой, ей чего то не хватает. На посту шумно, сотни машин, тысячи людей, производят море, океан звуков. Бабульке не хватает одного, ставшего уже привычным, вернувшего в далекое детство, звука стрельбы, канонады. Может далеким, жарким летом, лет семьдесят назад, её также спасали, как спасает она. Старушка, дитя войны, спасает внучат, ставших тоже детьми войны.

Да здесь пока тихо, неделю, дней десять будет тихо, только люди, десятки, сотни тысяч людей бегущих в страхе. А потом начнется и здесь, месиво, страшное, кровавое месиво.

Страх не позволяет спросить у бабульки за родителей детей, страх услышать жестокую, ужасную правду. С болью, ненавистью, в слезах и с истерикой люди десятками пересказывали свои трагедии, делились своей болью. Горе, людское горе, океан горя заполнял души, выплескивался через край, рождал страх.

Передохнув минутку, старушка трогается, в глазах нет страха, ей некогда боятся, ей некого боятся. Она не может тратить время на поиск ответов, кто заставил её бросить всё и бежать? В чем она может быть виновата, кто посмеет с неё спросить? Она слишком занята, возможно самым важным делом всей своей долгой жизни, она спасает детей.

Дай Бог чтобы бабульке было к кому направится, было где приютить деток. Осталось немного, четыреста метров, поворот, и всё, ерунда в сравнении с пройденным.

Дети. Дети рано познавшие боль и горе. Не по детски серьёзные лица. Детей везут, несут, катят в колясках, машины, автобусы все переполнены детьми, на две мамочки три, четыри ребёнка на руках, детский плач в автобусах не умолкает, в жаре и духоте все измотаны на нервах. В оставленных городах и селах тихо и пусто, почти не осталось детей. Боль, страх взрослых передаются детям, они не шумят, не играют.

Выездное направление забито, сумасшедшая очередь, на въезде почти пусто, редкие машины. Многие мужчины отправившие семьи к близким, просто не равнодушным, поодиночке и мелкими группами возвращаются назад. Они молчаливы и серьезны, их глаза лишены страха, он побежден. Твердый шаг, уверенный взгляд, только решимость и уверенность, за ними правда. Они спешат, их ждут. Впереди много дел...... Изварино. Лето 2014г.