# Позывной Ди Каприо, как прежде живой

Владимир Михайлович Белоусенко

- Эй Ди Каприо бросай свои кости, ползи к нам. - Малознакомый мужик с соседней улицы, в автобусе с мобилизированными сразу определил позывной Олега. Сидящий с ним рядом паренёк бренчал на гитаре, на войну отправлялись шутя, серьёзно о ней мало думали, пара недель, пустяки. Среди понурых, убитых взглядов призванных по мобилизации, мелькали улыбки, звучали шутки добровольцев, понюхавшие порох парни на приколе зажигали, взбадривали унылую толпу.

- Ди Каприо просись в разведку, с твоим мелким ростом ни одна сволочь тебя не спалит. -

С момента выхода в свет фильма Титаник Олег стал для всех Ди Каприо, сходство было поразительным. Низковатый, добродушного нрава, Олег до войны держал точку на рынке, занимался торговлей овощами и фруктами. Один портрет с голливудской звездой способствовал бизнесу и выручке, своей клиентуре, к нему тянулись.

Свою первую инвалидность Олег получил в страшной дорожно-транспортной аварии. Девятка Ди Каприо, на полной скорости, влетела во внезапно выскочивший со второстепенной дороги джип, пробив лобовое стекло, перелетев через капот девятки и джипа, Олег просунулся десяток метров по асфальту. Проведя неделю в коме, от раскроенного черепа и многочисленных переломов восстанавливался несколько лет.

Абсолютно не военный, ранее не служивший Ди Каприо, когда началась мобилизация не стал размахивать медицинскими документами, кто на них смотрел, давить на инвалидность. Надо, значит надо, все идут.

В дело под Счастьем, на своё счастье, Олег не успел, научившись разбирать автомат, ни разу с него не постреляв, Ди Каприо хлебнул лиха, умылся кровушкой, в Рубежном. Ополчуг, мобиков никто не считал, жалеть, беречь не умели.

Город - трудяга, мрачный, чёрный от копоти пожарищ, страдал и злился на людей. Без газа, света, воды он сдул пыль цивилизации, источал запах крови и смерти. Развалины, пустые проёмы окон в домах, траншеи среди улиц, кратеры воронок, город не жил, не дышал, он давил, угнетал, убивал плюя стрелковым, кося осколками снарядов.

По городу продвигались туго и крайне медленно, сказывалась слабая подготовка мобилизированных, незнание местности, ужасная связь, отсюда хромающая организация взаимодействия между подразделениями. Боец, сражённый вражеской пулей, лежал по центру улицы несколько часов, двое парней пытавшихся его вытянуть лягли рядом, задача усложнилась в три раза, теперь необходимо было вытаскивать и их. Снайпера и пулемётчики противника постоянно меняли позицию, вычислить и потушить их не выходило, мелкая стрелкотня поливала всё вокруг, вокруг периодически крыли минами и гранатами, свои и чужие. Парни были рядом, метров тридцать, может даже живые, они невольно стали наживкой, приманкой для пристрелявшихся вражеских стрелков ожидавших новых жертв. Под плотным огнём вытянуть их не было возможности, решили ждать темноты. Своих нельзя бросать, как живых, так и павших.

Выпало идти самому маленькому Ди Каприо, и огромному, раза в три больше Олега, бойцу с позывным Малыш. Подразумевали, что одного привяжут верёвкой, а двоих потянут на себе.

Выходить было страшно, умирать никто не хотел, погибать всегда рано. Но надо идти, пора вылезать с подвала полуразрушенного дома, своих нельзя бросать.

Пока ползли было тихо, ну как тихо, где-то недалеко бахало, взрывалось, над головой иногда свистело. Приподнявшись для последнего рывка получили прилёт, под ногами у Малыша рвануло, взрывной волной кинуло на Ди Каприо, взрыв, огонь. Боль прошила голову, прошла волной через всё тело, посекла крапивой по ногам. Мир рухнул, пропал, душа замерла в ожидании, пока не решив, покинуть тело, уже улетать, или чуть задержаться. Мощное тело Малыша приняв на себя основной удар, и море осколков, рухнуло сверху, массивная грудная клетка припечатала голову Олега к асфальту. Голова повернута на бок, в висок с разгрузки товарища давит автоматный рожок. Боль, невозможно дышать, молитва.

" Отче наш, иже еси на небеси..."

Попробовать пошевелить, приподнять Малыша, нет не подвинуть, не приподнять, боль, темнота

Боль. Тряска. Красные борта

внутри кузова грузовика.

Он Жив! Вот это да...

Костлявая с косой не унесла бойца.

Рядом тела, много.

Тяжкий покой, запах смерти.

Молитва. Братва поверьте,

жизнь одна, вокруг тишина.

Брось. Не тяни, себя сбереги,

родные ждут дома тебя.

Кто-то погиб спасая его из-под огня,

душа в пути на небеса.

Кровь на бортах,

на полу кузова лужа.

Да не одна.

Тряска, боль. Опять темнота.


Белый свет. Палата,

теплая женская рука.

Ночной бред. Глаза,

в глазах капля слезы и тоска.

Много тел, надо резать,

стонет душа.

Добра и зла вечна борьба, без края её берега.

Он слышит! Вот это да...

Врач, сестра, гудит голова,

тяжко дышит.

Колёсами накачан обильно,

подвигать, не так сильно.

Боль. Нырок в пустоту,

и опять темнота.


Рука, слегка шевелится,

работает нога.

Корявая улыбка вернулась на уста,

возможно навсегда, трясется голова.

Врачи стараются,

но функции бога не даны им пока.

Ночь. Грусть.

За окном дрожит мгла.

Печальная Луна рисует по стеклу

кровавые борта.

Нет. Не сотрётся в памяти

погибшая братва.

Замолятся со временем усопшие тела.

Инвалидность. Навеки больной.

Да хрен на неё!

Он как прежде живой!


Темнота убивая, иногда помогает. Под её покровом противника потеснили и смогли зачистить улицу. В спешке эвакуируя погибших, находящегося без сознания Ди Каприо приняли за двухсотого, и погрузили к погибшим. Благо вовремя разобрались, Слава Богу успели. Потеряв здоровье, не вылезая с госпиталя, Олег не утратил доброго нрава, и крепкого духа, он как прежде живой и уверен, что рано или поздно всё будет хорошо.