# 3 глава

Рустем Ринатович Бизянов

Чеченское танго


## Глава 3


Пред вами с смертью на челе

Он постепенно костенеет.

Когда он глух и молчалив

На ваш отчаянный призыв.

Пушкин А. С.


Когда меня забирали в армию, у военкомата девушка меня не провожала, как многих моих товарищей. После школы пошел в железнодорожное ПТУ, там учились одни пацаны, ну и, как говориться, не до баб было. Сугубо мужские развлечения после учебы - разборки на заднем дворе "куска", так мы называли между собой наше училище, карты и водка по ночам в общаге. Тогда о танцах я, конечно, не вспоминал, чмошником можно было прослыть, а я, естественно этого не хотел. Служба в армии в нашей среде считалась обязанностью "нормального пца-а-ана". О патриотизме здесь не было речи, просто это было частью мужского имиджа. Да и в душе каждый из нас завидовал "старшакам" - выпускникам нашего куска, призванным в армию. Когда они приходили в отпуск или на дембель, то обязательно заходили в училище в форме расшитой аксельбантами и увешанной всевозможными значками. Так что, когда пришла пора служить, я не стал косить.

----------------------------------

Уже поздно ночью колонна прибыла в селение Толстой-юрт, где находилась база. Я проснулся от того, что машина остановилась. Спать было слишком холодно, от долгого сидения в одной позе затекли ноги. Кругом темнота, в проеме тента машины - черный квадрат. Остальные тоже зашевелились, тихо, в полголоса спрашивали о причинах остановки. Я снова закрыл глаза и постарался поудобнее угнездиться на своем месте, но услышал шаги. Кто-то шел к машине, чавканье сапогов по грязи как-то неестественно нарушало тишину. В машине, сразу все замерли, кто-то тихонько снял автомат с предохранителя.

- Эй, в машине,- прозвучал голос Маслова. - Никому из машины не выходить, спите там. Завтра разберемся, что к чему,- приказал лейтенант и пошел к следующей машине.

Поспать так и не удалось из-за зверского холода. От неудобной позы затекли ноги, и болела спина. Ночь длилась, наверное, вечность. Как только рассвело, я постарался встать, чтобы размяться. Но тут же услышал чье-то ворчание.

- Полегче, на ногу наступил, - пробурчал недовольный голос из-под спальных мешков.

- Хорош массу давить, подъем, - стал расталкивать дремавших Фикса. - Вон, с соседних машин пацаны уже вылезли со всем своим барахлом, значит и нам пора, - заявил он и с размаху вышвырнул за борт свой вещмешок прямо в грязь. Вслед за ним полетел спальник, а после него и Фикса выпрыгнул.

За бортом "Урала" уже занялся день. Я выглянул наружу.

Да-а-а, более тоскливого пейзажа не придумаешь. Под серым свинцовым небом меж двух холмов раскинулся полевой лагерь. На склонах холмов в капонирах приткнулись танки и БМП, в долине - грязные палатки с полевыми кухнями и машинами, и везде раскатанная до сметанообразного состояния, грязь. Где-то за холмом деловито стучит "Шилка". И что удивительно, этот звук не режет слух - война уже рядом.

Я с трудом вылез из машины и отошел к оврагу метрах в пятнадцати от машины. Начал скидывать с себя бронежилет и бушлат, за ночь приспичило, а в "бронике" и бушлате чувствуешь себя как черепаха под панцирем. Над оврагом поднялся пар: вдоль него выстроился ряд солдат.

Здесь в голове у меня перегорел еще какой-то контакт: выкинул вещи, которые не решался выбросить на аэродроме. В овраг полетели валенки, мыло и прочее вещевое довольствие.

Едва мы успели заправиться, как прозвучала команда строиться. Маслов и Бобров что-то хотели сообщить. Минут через пятнадцать, все собрались толпой возле стоявших на возвышении Маслова и Боброва.

Маслов стал громко называть фамилии солдат, а Бобров вручал им военные билеты, отобранные еще в родных воинских частях. Как только раздача "военников" была закончена, лейтенанты, щедро раздавая пинки и затрещины, приправляя их отборным армейским матом, создали подобие строя.

Осмотрев строй безразличным невидящим взглядом, Маслов что-то сказал Боброву и ушел. Бобров достал сигарету, закурил ее, и глубоко затянулся, выпустив дым через нос, и заговорил.

- Ребята, игры закончились, - он сделал паузу, - мы едем на войну, настоящую войну, где убивают, режут, жгут. - Бобров докурил сигарету, выбросил ее и железным голосом, четко выговаривая слова, выдал приказ.

- А теперь слушайте боевой приказ, дослать патрон в патронник и поставить на предохранитель, мы едем в Грозный, а там нужно быть готовым ко всему.

Как только Бобров закончил, раздались звуки щелкающих затворов, и вдруг воздух прорвал выстрел.

Толпа отхлынула к машинам, на поляне остался труп. Меня почему-то это происшествие не удивило и даже не испугало, больше того - я даже не пожалел этого беднягу.

Мы быстро вскарабкались в свои машины. Лицо бедолаги мне почему-то запомнилось надолго - в широко открытых глазах его застыло удивление. Он лежал ничком, только голова была повернута к нам, в сторону машин, под телом растекалась лужа густо бордовой крови, струившаяся из огромной раны на шее.

Подошли два санитара в грязных халатахповерх формы и стали укладывать груз двести на носилки.

Выводы после ЧП все же были сделаны: оружие теперь держали стволами строго вверх. За малейшую оплошность в обращении с ним виновный получал пару затрещин, подкрепленных солдатским матом.

Я еще раз проверил предохрантель своего АКСУ и устроился в кузове машины поближе к кабине, напротив отдушины в тенте.

Решил в случае нападения стрелять через нее, а пока понаблюдаю, что там делается снаружи. Остальные тоже устраивались так, чтобы быть готовыми к

бою. У второй отдушины сел Фикса, а у заднего борта расположили пулемет, для него сдели из вещмешков и спальников что-то наподобие пулеметного гнезда.

Тем временем технику стали сформировывать в колонну. Я со своего места увидел как вперед, мимо нас прогрохотал Т-72. Машины один за другим стали подтягиваться вслед за танком. Наш "УРАЛ" все еще стоял, ожидая момент, когда тронется борт, за которым мы должны идти.

- Откуда вы пацаны? - к нам подбежал грязный бородатый "контрабас" в черной шерстяной шапочке.

- С Твери.

- Держите, - кинул боец в машину несколько коробок, - это "промедол", если ранят, вколете рядом с раной, мне уже, слава богу, не понадобится.

- Спасибо братан, - ответил шустрый солдат сидевший у заднего борта.

- Отомстите гадам, мочите их, пацаны.

- А много ваших положили?

- Шесть человек со всей роты осталось, - кричал уже вслед отправляющейся машине бородач, - дай бог вам вернуться домой!