# Военная 2000-2005

Вячеслав Иванович Дегтяренко

Главный герой военврач Славян, главные события - служба в Ханкале, вначале нач медом ОБРЭБ, затем военным психиатром 22 ВГ. Книга их рассказов, писем, хроник.

ВОЕНВРАЧ

ХРОНИКИ, ПИСЬМА, РАССКАЗЫ. 2000-2005


ВЯЧЕСЛАВ ДЕГТЯРЕНКО


2018


Главный герой книги - военврач Славин В.И. и его пятилетняя служба в Чечне от капитана - начмеда части до подполковника медицинской службы - начальника отделения. Он отвозит Груз-200, разыскивает дезертиров, вытаскивает осколки из чужих ног и хоронит собаку, умершую от бега и жары.

В Чечне он становится военным психиатром и описывает в в письмах, хрониках и рассказах всеобщее безумие войны.

Книга предназначена для широкого круга читателей. Все фамилии, номера частей вымышлены и могут случайно совпадать.


Предисловие

Ноябрь 1999 г.

- Чего ты хочешь, капитан?

- Я? Хочу в Чечню!

- Так там же война!

- Вот и хочу на войну... В госпиталь не переводят, на учёбу не отпускают. Что мне в Бурятии пропадать? Лбы разбитые зашивать да из запоев офицеров выводить?

- Хорошо подумал?

- А что думать-то?!.

- Вот тебе лист бумаги... пиши рапорт на имя командующего округом.


Май 2018 г.

Война не покидает меня. Прошло тринадцать лет, как оставил чеченские берега и месяц, как снял погоны, а каждый прожитый день и ночь напоминает мне о ней.

Это не диагноз ПТСР (посттравматическое стрессовое невротическое расстройство), придуманный американскими психиатрами для солдат-неврастеников и страховых компаний. Это ежедневные события, которые происходят далеко от линии фронта. Хотя в Чечне фронта, как такового, никогда не было. Опасность ждала везде: от случайной пули сослуживца, минных полей, мирных жителей, вирусного гепатита и платяных вшей.

- Во сколько вы можете оценить свою ногу... так сказать, выше колена?

Этот вопрос, который задал коллега председателю врачебной комиссии.

- Вы же знаете что такое фантомная боль, доктор? - спросил одноногий пациент отделения неврозов.

"Что он имел в виду? - подумал я, - клинику или ощущения?".

Когда я уходил на войну, батюшка - настоятель Серафимовского храма в Питере - сказал, чтобы я берёг свою ногу. Как можно беречь именно ногу? Как вообще себя можно сберечь в этой жизни? Самая пустая фраза: "Береги себя". И звучит чаще, как безразличие. Это всё равно, что сказать тост "Желаю тебе..." Это проекция, которую мы желаем сами себе, а говорим себе. А "береги себя" - это заедание собственной тревоги, собственной слабости. И парень, которому десять лет назад в Чечне на мине оторвало ногу, это понимал.

- К страху привыкаешь и уже понимаешь, когда летят пули прицельно в тебя, а когда мимо, - рассказывал он о первых днях. Я слушал его и вспоминал, как мы с начальником аптеки после субботней бани в вагончике сидели на Ханкалинском пригорке и слушали "птичьи трели". Пули на излёте похожи на них. Но когда пьёшь спирт, страх улетучивается, изменяется сознание и восприятие реальности.

Я вспоминал ГРУшника, которого обменивали из плена, но внезапно началась двухсторонняя стрельба.

- Я видел пули, доктор. Вы можете мне не верить. Я видел их серые тельца, и пригибался. Поэтому я сейчас сижу перед вами...

Парню оценили ногу в сто пятьдесят тысяч рублей, поставили немецкий протез. Он десять лет служил с одной ногой, не стал невротиком, а стал психологом, спортсменом.

- Компенсация! - сказала коллега-психиатр.

- Все бы такими красавцами становились! - парировал я. Но боль его не оставляет.

- Представьте, что у вас оторвало ногу, и вы чувствуете, как болят пальцы несуществующей ноги. Как будто в них вбивают гвозди, которые не вытащишь никакими плоскогубцами. Рука тянется поначалу к анальгину, потом к трамалу, потом к морфину и он убивает вас, медленно, но верно.

Вчерашний больной выбрал страдание, спорт и работу. Но государство у нас жлобское. Раз десять лет служил с одной ногой, значит, не болел, раз терпел боль, значит придумываешь. Образ Маресьева, который я ставлю в пример нынешней молодёжи, закрепился в куриных мозгах экспертов. Но герою-любимцу дали квартиру на выходе из метро "Пушкинская", чеченский герой не заслуживает даже двух миллионов стремительно обесценивающихся рублей.

Часть первая. РЭБ

Дорога в Ханкалу


Во время праздничного митинга на железнодорожной станции Рада, что под Тамбовом, нам торжественно вручили боевое знамя части, на котором покачивалась бело-голубая ленточка ордена имени Богдана Хмельницкого. Затем передали "шефскую помощь": два десятка компьютеров с принтерами, девять телевизоров и пять видеомагнитофонов. Зачем нам в Чечне бытовая техника? И кем выступали так называемые шефы батальона радиоэлектронной борьбы?

- По вагонам! - скомандовал комбат, после чего мы неспешно заняли места в трёх плацкартах. Вооружение и технику накануне три дня крепили на пятидесяти платформах.

Поезд продвигался крайне медленно, уступая дорогу всем подряд, подолгу отстаивался в загонах и тупиках. За первые сутки мы не проехали и двухсот километров. В пять утра меня разбудил голос начальника штаба:

- Док, подъём! Бери свою аптечку и к тридцать шестому вагону! Бойца электрической дугой накрыло.

- Где стоим?

- Грязи, под Воронежем. Давай быстрее!

Схватив врачебный чемоданчик и носилки, я выскочил на улицу. Пробежав с пару десятков вагонов, наткнулся на лежащего без сознания солдата с запахом обгоревшей кожи. В это туманное утро, охраняя вагон, он зачем-то залез на его крышу, где был сражён электрической дугой от высоковольтных проводов. Удивительно, что ещё остался жив. Хорошо, что это произошло не на ходу и начальник караула вовремя сориентировался и доложил начальнику штаба. Но то, что он выживет, ещё никто не знал. Вся его спина, ноги были в ожогах второй-третьей степени. Кожа отслаивалась вместе с дымящимся ватником и камуфляжем. Первым делом ввёл ему промедол, преднизолон, кордиамин и поставил капельницу с физраствором. Через тридцать минут приехала машина скорой помощи и увезла его в районную больницу. Больше его в нашей части никто и никогда не видел. В Чечню он так и не приехал.

Навстречу нам попадались такие же воинские эшелоны, которые возвращались в ППД. Только с разбитой и искорежённой боевой техникой и загоревшими, весёлыми, подвыпившими людьми, которые вызывали зависть и восхищение. На ходу они подбадривали нас армейским юмором, и мы чувствовали себя новобранцами или салагами, у которых всё ещё впереди.

После Ростова-на-Дону дорога пошла быстрее. Поезд набирал обороты. Чем дальше на юг, тем ярче ощущалось дыхание весны. На станции Кавказской мы выбежали из вагонов и ринулись на вокзал в поисках свежих продуктов и овощей, так как консервами уже давно пресытились.

В Минеральных Водах нам выдали каски, бронежилеты и оружие: автомат, пистолет, по четыре магазина с патронами и по две гранаты. Это нагнетало обстановку в вагоне, но с другой стороны, появилось новое для нас ощущение защищённости. В Моздоке мы уже с оружием в руках сделали вылазку в город, чтобы посетить местный рынок. Пассажиры сторонились нас, когда мы залезали в маршрутку с автоматами наперевес. Мы ощущали себя из другого мира.

Здесь же солдаты наполнили щебнем мешки на станции и уложили их на пол вагонов. Выставили внешний двойной караул. Перед локомотивом прицепили две платформы с горками из песка и щебёнки. Сапёры сказали, что это профилактика от неуправляемого взрывного устройства. Ночью мы должны были въезжать в Чечню.

Следующей остановкой была станция Гудермес. Она же "запасная" столица республики. Чечня была разрушенной, разбомбленной и замусоренной. И чем дальше вглубь мы проезжали, тем она (разруха) становилась ощутимей, тем больше нам встречалось окопов и разбитой военной техники на пути. Я вспоминал хронику киноэпопеи. Казалось, что мы перенеслись на лет пятьдесят назад. Возле каждого моста возвышались импровизированные блокпосты из брёвен, щитов, колючей проволоки, маскировочных сетей, с омоновцами в банданах и надписями на бревенчатых стенах: "Орёл, Тула, Москва-Сокольники, Иркутск, Тыва". Милиционеры радостно махали нам вслед и на ходу угощали наших солдат сигаретами. Обещанные для сопровождения и прикрытия эшелона вертолёты так и не появились.

Местные жители с напряженной радостью и с интересом на лицах встречали прибытие эшелона:

- Откуда вы, ребята?

- Со всей России, мамаша! - отшучивались солдаты. Наверное, это и было правдой.

Вдоль воображаемой платформы полуразрушенного вокзала располагались импровизированные лотки, и подростки с почтенными дамами, закутанными в бесформенные платки и в чёрных сарафанах, радостно зазывали отведать угощения. Но комбат строго-настрого приказал оставаться в вагоне, и мы лишь из окна любовались дешёвым изобилием пищи.

- Ребята, берите котлетки, по пять рублей, по пять рублей отдаю. Десяток, по четыре будет! - упрашивала пожилая чеченка с миской ароматных яств.

Котлеты и пиво проникли в вагон, и вскоре весь эшелон и мы не стесняясь уже лакомились ими. Мне думалось: "А насколько он понимают, кому они предлагают подкрепиться, или это вообще присущая человеку жажда наживы, или очередной абсурд войны?"

На ночёвку остановились в Гудермесе. До пункта постоянной дислокации - Ханкала оставалось тридцать километров. Выставили ночное сторожевое охранение. Командир сформировал группы по трое солдат во главе с офицером, прапорщиком, которые должны были по очереди охранять наш сон, эшелон и технику. До всех доведен приказ: "При звуках стрельбы - падать на пол и выползать под рельсы, где занимать позицию для обороны и ведения огня! Стрелять одиночными, беречь патроны".

Не раздеваясь, с автоматом в обнимку лёг на вторую полку плацкарты. Уснул быстро, несмотря на звуки отдалённой стрельбы. Снился дом, родные, Питер...

Я даже не понял, как свалился на пол: или из-за взрывной волны от выстрелов гранатомётов, или из-за испуга от автоматных очередей. Боли от падения не почувствовал. Быстро снял автомат с предохранителя, дослал патрон в патронник и принялся ждать. Складывалось ощущение, что обстреливают со всех сторон. Вагон вибрировал и дрожал под взрывами снарядов.

Посмотрел на часы. Через тридцать минут начнётся новый день. "Доживу?" - промелькнула мысль. Я лежал на спине, у ящика с наркотиками, и думал, что меня заставило приехать сюда, в эту такую далёкую страну. Приказ, верность долгу, романтика или ещё какое-то необъяснимое желание молодости... В голове мелькали яркие сцены из, казалось, уже прожитой жизни. Мысленно я прощался с близкими мне людьми и в очередной раз спрашивал у себя, что я делаю здесь. Интенсивность выстрелов нарастала. "Сколько времени прошло? Впрочем, какая разница. Дожить бы до рассвета..." - таков был мой диалог сам с собой.

Со второй полки донёсся голос начальника аптеки - старого, "продуманного" прапорщика Чеботарева, который, не собирался прыгать:

- Вячеслав Иванович, возьмите пластиковую бутылку! До туалета далеко ползти.

- А вы почему не спрыгнули, Андрей Владимирович? Тут внизу, хоть камни какие-то есть.

- Не помогут нам эти мешки, если начнётся по-крупному. Да и старый я уже от судьбы бегать!

Спустя минуту, к нашему проёму подполз комбат и прервал разговор нецензурной речью.

- Док... ты, что... тут делаешь?

- Наркотики охраняю... Готовлюсь принимать раненых, развернуть полевую палату и оказывать им медицинскую помощь.

- Занять... позицию под вагоном!

- А как же наркотики? Кто будет помощь раненым оказывать?

- Выполняйте боевой приказ, товарищ старший лейтенант...! Чеботарёва... хватит.

Страшно было выползать на улицу. К тому же ночью заметно похолодало. Взяв матрас, я пополз к выходу. По лестнице на руках спустился с вагона и залёг между рельс на шпалах, в ожидании нападения. В какую сторону направить свой автомат? Мне казалось, что выстрелы летят отовсюду. Вфить... вфить... вфить, подобно птичкам-полёвкам, засевшим в кустах. Бабах, бабах - сполохи от гранатомётов. Стрелять было бессмысленно. Кроме трассирующих пуль и огневых зарниц, периодически освещавших привокзальную площадь, видно ничего не было. Когда же появятся те, кто нас атакует? Или они хотят уничтожить врага без близкого боя? Подумав, что пока нападающие не показали себя, я лучше поберегу патроны и гранаты, так как на руках было лишь два магазина для АКС и три к ПМ. То ли от перенапряжения, то ли от усталости, я не почувствовал, как уснул.

- Подъём, док! Всё самое интересное проспал! Бой позади... - толкнул берцем полковник-инструктор.

На часах пять тридцать. Скоро будет светать. Раненых и убитых не было. Посчитали дырки от пуль на вагонах, - тоже немного. У ребят было какое-то эйфоричное настроение от боевого крещения. На протяжении ещё не одной недели мы вспоминали всё новые и новые подробности боя под Гудермесом. Случайно, что все мы (двести пятьдесят семь человек отдельного батальона радиоэлектронной борьбы) остались живыми и невредимыми, так как не все берегли свои патроны и тем самым обнаруживали себя.

Поезд двигался со скоростью десять километров в час, останавливаясь перед каждым мостом, где сапёры проверяли полотно. Под Аргуном наш эшелон обокрали, и это с выставленным караулом. Местные мальчишки залезли на движущиеся платформы и на ходу выбросили аккумуляторы из боевых машин. Ни у кого не поднялась рука стрелять в спины убегающих десятилетних пацанов. "Им бы в школу сейчас, а не во взрослые игрушки играть" - подумал я над очередным абсурдом войны. По прибытию пришлось заместителю по вооружению списывать их на " новый бой", а мы с психологом выпустили по этому случаю второй боевой листок.

Вечером мы прибыли на станцию Ханкала, которая представляла цепочку фанерных будок с дощатыми столами и лавками, с хитрыми продавцами и самыми большими в стране ценами на всё. Тут же жарили шашлык, тут же варили нехитрую шурпу и тут же отблескивали витрины с турецким и украинским золотом в окружении военной формы и роскошного вида полотенец с обнаженными девицами.

Ханкала стала известной благодаря военному аэродрому, а с недавнего времени здесь разместились центр ОГВ(с) и 42 МСД, которая пришла на смену первой. Пули, мины, гранаты, вертолёты, пыль, бронетехника, всевозможные вооруженные формирования - первое, что бросилось в глаза. Анархия или порядок? Я так и не определился в термине. А вокруг постоянно где-то шла стрельба, набирали счёт ежедневные человеческие потери, то от рук врага, то от собственной халатности. Чувствовалась партизанская война, которой способствовала амнистия и продажность некоторых лиц.

Вечерами красиво. Мы разместились на равнине. На юге поднимаются Кавказские горы, местами покрытые снегом. В ночном зареве пылают нефтяные вышки. Солдаты выпускают ракетницы и трассера, и меня не покидает ощущение детского праздника с салютом, на котором было всего много искусственного и бестолкового. Ночью "чехи" (так называют чеченцев) обстреливают блокпосты, заставы, и "взаимные любезности" могут продолжаться до утра, подкрепляемые бомбометаниями САУшек. К этому быстро привыкаешь, и после напряжённого дня наступает здоровый, физиологический сон.

В чистом поле мы разбили палаточный лагерь в несколько линий. На первой, примыкающей к разбомбленной взлётно-посадочной полосе, - жилые палатки с медпунктом, на второй караульная палатка со складом вооружения, палаткой комбата. На третьей - вагончик финслужбы (кунг), столовые (солдатская в УСБ и офицерская в УСТ), полевая кухня (печки на колёсах), продсклад и вещевой склад. Четвёртая линия - это умывальники, полевой душ (брезентовый забор и шесть позиций) и дощатые туалеты. Потом парк военной техники и далее следовал командный пункт с самодельной баней. Всё было сделано своими руками. Медицинский пункт развертывал трижды, так как зампотылу первые два раза не нравилось. Имелся даже импровизированный спортгородок с турниками и скамейкой для качания верхнего пресса. Сейчас нас окружает кольцо из боевых частей, но скоро их выведут в Россию (на Большую Землю), и мы останемся одни. Пока нам дали время на адаптацию к местным условиям и притирку техники и жизнеобеспечения.

Кормят бесплатно, но невкусно. Сухая картошка, килька в томате, тушёнка, сухари. Фруктов и овощей нет. Вода низкого качества, и временами на ней плавают жирные пятна. Думаю, что это нефтяные разводы. Самый ценный подарок в жару - это полторашка газировки. Днём градусник показывает тридцать шесть. В "тихий час" невозможно что-то делать или писать. Командир старательно выискивает тех, кто дремлет и шуточно наказывает.

Апрель 2000-го


Первые дни на Чеченской земле проходили в страхе возможного нападения. Это активно муссировалось на всех рабочих совещаниях, которые начинались после восьми вечера и продолжались полтора-два часа.

- Где начпрод-начвещ?

- Уехал на склад, товарищ командир! - несмело ответил начальник продовольственного и вещевого склада - сорокалетний прапорщик с красным от продолжительной военной службы лицом.

- Какой, на хрен склад в девять часов вечера!? Пьяный или обкуренный, небось, в парке где-нибудь лежит! Начальник столовой - сходи, поищи этого подонка.

- Я туда бойцов посылал, никого не нашли. Его машина ещё не возвращалась в парк.

- Найти этого старлея, и нас...ть ему в рот! Вы слышите, зампотыл? Я проверю! Вам всё понятно? - закричал комбат.

- Так точно, товарищ майор, - тихо ответил зампотыл.

Командир батальона, когда нервничал, а это происходило с ним во время каждого совещания и нередко на общих построениях, переходил на садистские шуточки с гомосексуальным направлением. Он был женат, имел ребёнка, но, по-видимому, сказывалась какая-нибудь психоаналитическая травма. Тему голых ягодиц, опущенных штанов, экскрементов он поднимал раз от раза, и, как мне показалось, смаковал это в присутствии подчинённых и унижая кого-нибудь, но чаще за глаза. Он мог приказать повесить вывеску "Бар Голубая устрица" на палатку офицеров и долго муссировать свою шутку в кругу собутыльников.

Совещание продолжалось второй час. В палатке не продохнуть от сизого сигаретного дыма, перемешанного со степным зноем.

- Док, ты чем завтра занимаешься?

- Веду больных в медбат!

- Какой, нахрен, медбат?! Пусть лечатся здесь, в палатках! Тебе всё ясно? Если всех больных поместить в медбат, кто служить будет? Лагерь наш охранять, в караул ходить, наряды тащить. Если отправишь ещё одного, поставлю тебя и твоих медсестёр в караул. Доходчиво объяснил?

- Так точно, товарищ майор!

- Будешь завтра старшим команды. "Арбалет" разворачивать. Возьмёшь бойцов во второй роте. Офицеров не хватает.

- А "Арбалет" - это новая автоперевязочная?

У офицеров смех разрядил густую пелену табачного дыма.

- Начальник штаба тебе объяснит популярно завтра, что это такое. После того, как ты укрытие за КП для неё подготовишь. Мне твои шуточки не нужны здесь. Ишь, юморист нашёлся! Всё ясно?

- Так точно, товарищ майор!

- Зампотыл, что вы там с доком не поделили? Орали перед столовой. Всех на уши подняли.

- Он не свою палатку развернул. Ему лагерную положено, а он УСТ взял, - лениво оторвался от журнала "Максим" зампотыл с выстиранной десантной тельняшкой.

В первые дни становления полевого лагеря каждое структурное подразделение батальона разворачивало свои палатки для поддержания жизнедеятельности. Приоритетом в развертывании служили палатки для проживания. Офицеров размещали в палатки УСТ, по восемь-десять человек, солдат в палатки УСБ по двадцать человек в каждой. Как выяснилось, не все палатки из выданных накануне были новенькими. Некоторые шли в некомплекте: без поднамётов (белая ткань, служащая для утепления и внутренней изоляции, а также выполняющая санитарно-гигиеническую функцию, так как её можно стирать, что никогда не делали) и требовали капитального ремонта. Дожидаться же, когда тебе выдадут имущество, было бессмысленно, так как получишь неликвидное старьё. Никто не знал, что и кому положено, так как, кроме комбата, никто не видел схемы развертывания полевого лагеря и штата. Я ориентировался на знания ОТМС (организация тактики медицинской службы) и этим утверждал свою правоту.

- Какая была, такую и развернул. Мне что, имущество под чистым небом держать? Стащат аптеку, кто потом расплачиваться будет? Вы лучше, товарищ капитан, посмотрите, что на сегодняшний обед было личному составу приготовлено. Греча с чайной заваркой вперемешку с прожилками тушёнки. Как таким варевом людей собирались кормить? Ещё один запрет выдачи пищи личному составу, и я буду обязан доложить начальнику медицинской службы округа о чрезвычайной санитарно-гигиенической обстановке в части...

- Я тебе первую же "пулю в спину", в первом же бою пущу! Как мне тушёнку сегодняшнюю списывать? Ты подумал, когда запрещал выдачу пищи на обед?

- Посмотрим, у кого раньше выйдет!

- Отставить, товарищи офицеры. Док прав! Я сам видел эту кашу с чаем. Котлы не моют. Это был мой сегодняшний приказ: выдавать сухой паёк вместо обеда.

Комбат разъединяет наш спор, вставая между нами, так как ещё чуть-чуть - и зампотыл пустит в ход свои кулаки.

- Док, построй своих санинструкторш. Пусть они разворачивают и сворачивают целыми днями палатки. Всё равно им нечем заняться! Слоняются по лагерю, белыми ляжками да халатами маячат. Нарушают покой бойцов. Почему Котовой не было на вечернем построении?

- Так она выполняла ваш приказ! Ездила на "рампу" за продуктами.

- Пусть зайдёт ко мне после вечернего совещания. Доложит о выполнении.

Рампа - обиходное название рынка на железнодорожной станции в Ханкале. Там всегда можно приобрести у местных жителей продукты питания и алкоголь, пусть не всегда первой свежести и втридорога, но там есть какой-никакой ассортимент по сравнению с торговыми УАЗиками, периодически привозящими сигареты, пиво, печенье, консервы. Продавались камуфляжные изделия кооперативных производителей, которые пользовались большим спросом, так как в жарких погодных условиях они были идеальными и удобными. А быстрый износ нашего х/б по причине частых стирок и несоответствия окружающей температуре воздуха не оставлял другого выбора. Особо модные офицеры надевали на себя НАТОвские камуфляжи или аналоги из Германии, Швейцарии, Литвы, Украины. Также услужливое население открыло там пищевые точки, именуемые в их лексиконе кафе. Но у меня язык не поворачивался назвать двор, обнесённый неструганными досками с видом на залежи битой тары и военного мусора, с лавками и природным газом, выходящим по ржавым трубам из-под земли, на котором всё кашеварилось, этим словом. Но это поначалу. Человек ко всему быстро адаптируется. И к кафе тоже. Правда, отведав как-то мясо неизвестного мне происхождения (а заказывалась баранина), я дал себе зарок не посещать оных. Мы частенько брали просто пиво, сосиски, гамбургеры по-чеченски, фрукты и шли на природу, полежать, попить его. Природой мы называли зелёные островки полянок, наблюдавшихся в окрестности. Если не быть критически настроенным и не всматриваться в груды искорёженного войной металла, перемежающегося с бытовыми отходами и разбитой стеклянной тарой, то это вполне соответствовало бы замыслу пикника.

Совещание у комбата продолжается третий час. Командиры рот, взводов, начальник КП, начальник штаба, зам по вооружению, тыловая служба. У некоторых карты Чечни, позади комбата тоже висит. Обсуждается какой-то боевой замысел. С терминами, связанными с шумоподавлением вражеских переговоров, я не дружу. Уяснил для себя, что переговоры ведутся на чеченском, арабском, изредка английском, украинском языках. Есть установки, которые их пеленгуют, записывают, и есть установки, нарушающие эти процессы.

В палатке совещания постоянно курят. Перед нами, на стенке, противоположной к выходу, висят две карты Чечни, покрытые незамысловатыми узорами синих и красных расцветок, которые ещё недавно преподавали на ОТП (оперативно-тактическая подготовка) и ОТМС. Но тогда это казалось далёким и нереальным. Каждый докладывает по своей службе. Если в Бурятии я мог ходить на совещания один-два раза в неделю, то здесь приходилось делать это ежедневно.

Чтобы проводить время с комфортом, записываю иногда крылатые выражения нашего комбата в свою рабочую тетрадь. Туда же вносятся и составляются разнообразные планы: годовые, квартальные, на периоды обучения, месячные, недельные, ежедневные. Редко, когда они претворяются в жизнь на сто процентов, так как каждый день вносит что-то не вписывающееся в размеренные суждения на бумаге.

Зычный голос комбата прерывает мои размышления.

- Док, у тебя сколько спирта осталось?

- Восемнадцать килограмм, товарищ майор!

- Многовато тебе! Тут нам сауну обещали подкинуть. Ты любишь сауну? Вижу, что любишь! Значит так, берёшь две полторашки спирта, находишь начпрода, пусть даст тебе ящик тушёнки, три банки сока, и идём на КП (командный пункт) выкупать сауну у рэбовцев из Новомосковска. Встречаемся у меня в палатке, в двадцать один тридцать. Всё ясно?

- Так точно, товарищ майор.

- А ты, зампотыл, выдай доку палатку УСБ, пусть завтра развернут! Хватит тебе УСБ, док?

- Мне бы ещё лагерную палатку, для будущего лазарета.

- Всё будет, не спеши.

Условия были полевые. Нас - девять человек - разместили в палатке управления УСТ. У каждого под половицей лежали неприкосновенные запасы, на случай непредвиденного нападения. Степные мыши сновали по ночам по нашим спящим телам, карманам бушлатов и берцам, оставляя после себя чёрные горошинки и палочки. Они были постоянно голодными и грызли всё, что попадалось им под зубы. Витамины, застывший сахарный сироп, ноотропы, съедали начинку капсул ноотропила, полевую форму, личные дела офицеров, не запертые на ночь в металлический сейф, электрическую проводку, суточные приказы, резиновые накладки моего неврологического молоточка, обгладывали электропроводку.


Мой комбат


"Личность незаурядная и ничего не боящаяся!" - кто-то скажет про него. "Человек, которого все боятся и уважают! Специалист в своём деле. Ас-рэбовец!" - скажет другой. И каждый по-своему прав. Что же я увидел в нём?

- Товарищ майор, подпишите рапорт, хочу в клиническую ординатуру академии поступить, - обратился я к нему в 2000-м году.

- Ладно, давай, подпишу, пойдёшь вместе со мной, но в следующем году. Согласен? Мне там знакомые нужны будут.

- Так я ведь на психиатра буду учиться!

- А я что не человек, что ли? Крыша от вас поедет, кто мне её ставить будет?

Не могу клинически оценивать его личность, ибо в тот момент это не входило в мою компетенцию. Но практики, стоицизма и житейского опыта общение с ним мне прибавляло. Он был всего на год меня старше, но в некоторых вопросах выглядел более зрелым.

В клиническую ординатуру поступил я лишь в 2005-м. Как-то на первом курсе обучения заместитель начальника кафедры психиатрии профессор Колчев А.И. спросил у меня:

- И что вид у вас всё время грустный да уставший? Никто не обижает вас здесь? - вкрадчиво поинтересовался он.

- Что вы, товарищ полковник! Да я сам могу кого-нибудь при желании обидеть. Вот был у нас комбат!...

И рассказал ему житейский эпизод, после которого "обидеть", как мне казалось, уже невозможно.

То ли от скуки, то ли от личностных особенностей, сдабриваемых иногда алкоголем, но любил он плести интриги. Увольнять, сажать, склонять по падежам на совещаниях, за глаза называть некрасивыми словами. Но всегда оставался человеком. По-крупному никогда никому зла не причинял. Не то, что в соседском батальоне разведки, где приковали выпившего начмеда к столбу наручниками на ночь. Приходил он ко мне на обработку ран на запястьях. Как его командир после этого в глаза доктора смотрит? Все ведь пьют, не только эскулапы. А вот в ремонтном батальоне рука дежурного по части не выдержала словесных надругательств и нажала на спусковой крючок. И поехал командир части двухсотым с "заочной" медалью за отвагу (а может и мужества), в сопровождении похоронной команды. В химбате двадцатисемилетнего подполковника арестовали за использование дубинок в воспитании подчинённых. Может, это и сказки, кто его знает, что злые языки злословят про своих командиров.

Но наш на подобные крайности не переходил. Припугнёт немного, попрессует и отпустит с шуткой. Ну, написал капитан Журавленко рапорт: "Так, мол, и так, прослужил полтора года безвылазно в Чечне, хочу в отпуск!". А он любил загорать в высокой траве во время боевых дежурств по командному пункту. Уж не знаю, как и где, но не по-армейски загорать без белья, в то время, когда сопки дымятся, то от нефти, то от взрывов САУшек, и вертолёты постоянно барражируют над ними. Увидел его как-то комбат ненароком в батальонной душевой (брезентом обтянутые столбы и бочка с нагревающейся от солнца водой) в чём мать родила и до конца своего пребывания в части забыть не смог, вспоминая об этом при случае и без.

- Ну что с того, что прослужил ты, товарищ Журавленко, полтора года в Чечне, - комментировал комбат его рапорт на офицерском совещании, - Да не служил ты вовсе. А х...й дро...ил!

А на зарегистрированном рапорте отважно написал: "Х...й тебе в ж...пу, товарищ Журавленко!", естественно без пропущенных букв, подписался и перечеркнул крест накрест.

Журавленко от негодования зарегистрированный рапорт ксерокопировал и в прокуратуру отнёс. Но чем ему могла помочь задыхающаяся от бумаг, жалоб, расследований военная прокуратура? У них уголовных дел томов до потолка: солдаты технику продают, наркотики скупают, боевые контрактникам не выплачиваются, самострелы с повешением следуют один за другим, подрывы да теракты, а тут молодой офицер с каким-то нереализованным отпуском. Посмеялись над ним и пожелали хорошего отдыха в будущем. Так этот рапорт и остался с Журой, как напоминание из прошлого.

Постепенно наш батальон стал наполняться женщинами. В строевой части, в секретной, в финансовой службе. Кто супругу свою привезёт, кто знакомую, сам (сама) по заявке из военкомата приедет. Многих на войну толкали сугубо меркантильные интересы, так как за участие доплачивали девятьсот рублей в день. Присутствие дам немного скрашивало быт и разряжало обстановку.

Поздней осенью Ирина Яновенко приняла присягу и стала бухгалтером в звании рядовой. Третья женщина в батальоне после санинструкторш.

Захожу в палатку к комбату после окончания рабочего дня около восьми вечера, чтобы отпроситься пораньше и не оставаться на служебное совещание. За столом сидит моя соседка по коммунальной квартире в "Титанике" (так нарекли первую жилую пятиэтажку в Ханкале, которую уничтожали в течение двух войн, но каждый раз она возрождалась) Ирина, с расширенными от страха глазами - супруга начальника командного пункта. Напротив неё улыбающийся раскрасневшийся комбат с блестящими осоловевшими глазами. На полевом столе початая бутылка осетинской водки, банка шпрот и булка хлеба.

- Разрешите войти? - без паузы перехожу в словесное наступление, - Товарищ майор, разрешите убыть в сторону дома? Ваши задания на сегодня выполнены!

- Нет, доктор, не разрешаю! Видишь, у человека судьба решилась, первое воинское звание в жизни получила. Это надо отметить. Садись с нами, будешь третьим!

- Да мне ещё четыре километра пешком по грязи идти, мешок с дровами нести, печку разжечь в квартире.

- Садись! По такому случаю мой УАЗик вас обоих и отвезёт и дрова твои доставит!

Рюмка за рюмкой, интеллигентный разговор продолжил спонтанный праздник.

- А, что товарищ Яновенко пьёт через раз? - спросил у Иры комбат.

- Да мне ещё мужу суп варить, бельё стирать!

- А я что тут - фигнёй с вами страдаю?! Знаешь, что это такое? - комбат достал из кобуры пистолет и положил на стол перед Ириной.

- ПМ! - подсказываю я.

- Не встревай, док. Пусть сама отвечает. Она же присягу Родине принесла, уставы учила, у неё муж офицер... А сколько в магазине патронов?

- Восемь! - ответила испуганная девушка, закончившая год назад финансовый институт.

- Ты точно в этом уверена?

- Ну, не знаю, не считала никогда!

- Тогда считай внимательно! А ты, доктор, контролируй!

И комбат, сняв предохранитель, не передергивая затвор, открыл огонь. Он стрелял то в стены палатки, то в потолок. Пули незримо пролетали перед нашими глазами, оставляя в поднамёте рваные следы и сизые клубы дыма над нашими головами.

В ушах заложило, но я считал. Не знаю, о чём думала двадцатидвухлетняя девушка, решившая носить погоны и таким образом обмыть получение очередного воинского звания. Точнее, за неё всё решили. Один... два... три... восемь!

- Ну, что убедились? - закончил довольный комбат.

Прибежал дежурный по части с автоматом, готовый к отражению атаки, слегка подшофе.

- Что случилось, товарищ майор? Кто стрелял?

- Всё спокойно! Хорошо несёшь службу, товарищ Лопатин, завтра благодарность тебе объявлю перед строем! Иди дальше служить.

Пошатываясь, капитан ушёл. У Ирины было состояние, близкое к шоковому. Бледность лица выдавала тускло мерцающая лампочка палатки. Паузу, возникшую в воздухе, нарушил комбат.

- Ну, что, док, ты внимательно считал?

- Восемь...

- Точно? Давай проверим? - И направил ствол пистолета в мою сторону. - Ты уверен в своих подсчётах?... Я нажимаю пусковой крючок?!

- Пожалуй, я могу сомневаться! Не думаю, что это стоит делать прямо сейчас.

- Ну ладно, тогда давай выпьем по рюмахе! Наливай! - он подставил мне металлическую рюмку-гильзу из-под крупнокалиберного патрона. - А скажи, что-нибудь на английском языке. Мне говорили, что ты на командном пункте за переводчика на полставки устроился. Ты же умный, знаешь, как надо!

- Зачем? Вы ведь всё равно ничего не поймёте...

Мы выпили, но жар, подогретый рюмкой осетинской водки, ещё больше разгорячил его молодецкую удаль, хотя я так и остался сидеть в напряжении, и хмель не брал.

- У меня тут адъютант появился из взвода связи. Умный, интеллигент, но материться совершенно не умеет. Стихи пишет, да ещё на английском шпрехает... Док, позвони дежурному по части, пусть найдёт рядового Сергеева и сюда пришлёт. Мне летом в Москву ехать учиться, английский язык нужен будет.

Я выполнил просьбу-приказ командира и спустя минуту, в палатку зашёл перепуганный солдат.

- Товарищ, майор, рядовой Сергеев прибыл по вашему приказанию! Разрешите войти? - спросил худощавый боец, в надвинутой на глаза шапке-ушанке, прожжённом бушлате и засаленных брюках. На юном лице, сквозь налипший пот и печную копоть, проблескивал интеллигентный оттенок.

- Заходи! Ты где был? Почему так долго не могли тебя найти?

- Виноват, товарищ майор! Искал воду для умывания, но в умывальнике всё замёрзло.

- Ладно, сейчас тебя начмед будет экзаменовать. Док, спроси его что-нибудь на английском языке. И вообще, поговорите, а мы посмотрим, как интеллигенты беседуют!

- Стоит ли? Ведь вам без перевода не всё будет понятно? - пытался увернуться я.

- Ладно... тогда Сергеев, почитай нам свои стихи!

Сергеев читал десять минут стихотворения о природе, о любви, о родном доме. Мне показалось, что комбат и забыл уже про него. Выпив ещё рюмку, он задумался о чём-то своём. Но, вдруг внезапно вернувшись мыслями в свой палаточный кабинет, он остановил выступающего бойца.

- Скажи, Сергеев, ты предан своему комбату?

- Так точно, товарищ майор!

- А ты готов отдать жизнь за своего командира?

- Так точно, товарищ майор! - отчеканил солдат.

- Ну, тогда открывай свой рот... шире... ещё шире!

И комбат вставил ствол ПМ в полость рта. Не знаю, что творилось у рядового Сергеева внутри, но мне показалось, что не только слёзы потекли у него, когда командир нажал на спусковой крючок.

- Ладно, ступай в свою палатку, ночью будешь топить у меня, смотри не усни, как в прошлый раз! - удовлетворённый произведенным эффектом, сказал комбат.

И рядовой Сергеев ушёл. Беседа больше не клеилась. Каждый понимал, что произошло нечто неординарное, что, пожалуй, никогда не забудется.

Нам выделили обещанный УАЗик, и мы молча ехали по ухабам ночной Ханкалы, поражённые увиденным.

На следующий день истопник комбата обратился в медпункт с жалобами на боли в животе, изжогу, отрыжку и с диагнозом "обострение хронического гастродуоденита", я направил его в медицинский батальон, из которого его перевели в окружной госпиталь. Спустя три месяца в часть пришло свидетельство о болезни, в котором сообщалось, что рядовой Сергеев был уволен из армии в связи с язвенной болезнью желудка и кровоточащей язвой. В часть он так и не прибыл для получения денежного пособия и компенсационных выплат. В своём письме комиссованный солдат просил, чтобы причитающееся ему жалование выслали денежным переводом.

День медика


День медицинского работника отмечают в третье воскресенье июня с 1981 года. И в Чечне тоже. Начался он с построения дивизии на взлётно-посадочной полосе, из которой временно сделали плац.

- Я сколько раз говорил, что выезды за пределы гарнизона, тем более в Грозный, могут быть опасными для жизни, - после приветствия продолжал комдив - сорокадвухлетний генерал-майор. - В городе ещё есть одиночные группы боевиков, которые зарабатывают себе на жизнь тем, что снимают на фото убийства наших военнослужащих. На прошлой неделе я доводил до командиров частей, что на рынке Грозного были убиты трое военнослужащих нашей дивизии, одна из них женщина. Они совершали там покупки. Наверное, командиры частей не довели мой приказ о запрете выхода за пределы гарнизона. Командир медбата, дайте команду вынести тела погибших.

Перед импровизированной трибуной поставили станки Павловского, которые служат армии ещё со времён первой мировой. На них разместили двое носилок с убиенными. Обезображенные лица ничем не прикрыты, из ран виднеется запёкшаяся кровь вперемешку с мозговой тканью. У одного парня потерялся глаз, у второго отсутствуют уши и нос.

- Эти двое вчера были застрелены на рынке Грозного, когда покупали черешню. Их что - плохо кормят? Или им черешни захотелось? Они что - забыли, что они не в армии США служат? У нас клубникой не кормят! Посмотрите каждый, как закончилась их жизнь. И что мне теперь их матерям писать? Погиб как герой? Пусть каждый пройдёт и посмотрит, и передаст другому, как бесславно закончилась жизнь этих солдат. И запомните напоследок - враг вас раньше увидит и учует.

Мы не спеша проходили мимо погибших солдат. Никто не скомандовал снять головные уборы. Эти трупы были в назидание живым и должны были нас учить. Противоречивые чувства разрывались у меня внутри. Разве так прощаются с погибшими? Разве их вина в том, что Родина, отправляя себя защищать, не может обеспечить их элементарными витаминами, продуктами питания, обмундированием? На их месте мог быть любой из нас. Ведь позавчера на том же рынке я обменивал три блока сигарет на клубнику, сметану и черешню. На дворе июнь, а нас кормят прогорклыми сухарями, картофельным порошком и килькой в томате. Вокруг Ханкалы пропадают черешневые сады, которые были брошены дачниками. На гарнизонном рынке фрукты стоят в десять раз дороже чем в Грозном, да и зарплату нам третий месяц не платят. Подсказал впереди идущим, что надо снять кепки, так принято прощаться с погибшими. Произвёл ли урок комдива впечатление? Вот уж не знаю.

Вчера узнал, что ребята из медбата ездили за медицинским имуществом в разрушенные городские больницы, которые не подлежат восстановлению. Омоновцы сжигают мебель или меняют её на водку. Они и рассказали, как ориентироваться на разрушенных от бомбёжек улицах.

- Проедешь блокпост шестьдесят два, это новосибирцы. Дальше повернешь налево. Доберешься до тридцать четвёртого. Это туляки. Затем всё время прямо. Там спросишь, где стоят кемеровчане. У них штаб прямо в больнице. Возьми с собой бутылку, - инструктировал начальник рентгенологии.

Вместе с двумя проверенными временем солдатами выдвинулись на тёмно-зелёном КАМАЗе с закрытым фургоном в Грозный. По пути заехали на рынок, где бойцов радостно принял чеченец с типичным именем Абдула.

- Что привезли, ребятки? Бензин, соляра, масло. Всё куплю.

И он действительно всё купил, вместе с моими сигаретами Ява, которые выдавались вместо сахара по десять пачек на месяц. По отношениям между ними видно было, что подобные сделки купли-продажи не впервой.

- Мы вам сколько должны, товарищ старший лейтенант? Вы комбату не расскажете?

- Нисколько, поедем теперь в больницу.

К больнице добрались спустя полтора часа плутания. Её здания были разрушены авиаударами. В уцелевшей части базировался отряд ОМОНа из Кемерово. Кратко объяснил, кто мы и откуда. Затем меня провели в комнату к командиру, увешанную коврами ручной работы с саблями и кинжалами. Она больше была похожа на шейховские апартаменты.

- А, медик, это хорошо! Давай, за ваш праздник, по рюмочке! Серёга, проведёшь, покажешь, где и что у нас есть.

Серега проводил меня по этажам больницы, коротко инструктируя.

- Туда не высовывайся! За тем окном наблюдает снайпер. В ту комнату не заходи, там звуковые мины. Аккуратно, не наступи на растяжку, а то без пальцев на ноге останешься, и пригибайся почаще.

Я был уже не рад, что захотел каких-то стульчиков и шкафчиков. Но не отступать же. Отобрав стол, два шкафа, лаборантские стулья, я пошёл за ребятами, курившими в кабине.

- Ну что, хлопцы, давайте поработаем теперь на медслужбу.

Повторяя инструктаж омоновца, туда не ходи, туда не ступай, ввёл ребят в паническую атаку.

- Товарищ старший лейтенант, мы дальше не пойдём. Нас мама дома ждёт, до дембеля полгода осталось.

- А меня, что думаете, не ждут? Выполняйте приказ, да осторожнее будьте. Бензин сливать вы мастера, а как доброе дело сделать для самих себя, так вы в кусты! Вперёд, не дрейфьте, я с вами рядом буду.

Так мы перенесли этот медицинский скарб в наш фургон. И - в Ханкалу. До начала комендантского часа оставалось сорок минут, а после пяти вечера без спецпропусков по Грозному не проедешь.

- Тормози, - командую я водителю.

- Зачем, опасно здесь, частный сектор?! - сопротивляется чумазый водитель.

- Тормози, говорю, вон видишь, розы растут! Сегодня день медика, неудобно без цветов в часть возвращаться.

Пока я срезал штык-ножом колючие стебли цветов, в соседних дворах началась перестрелка, в ста метрах взорвались две гранаты. Ещё минута - и мои ребятишки оставили бы меня ночевать здесь одного. Когда я запрыгнул в кабину КАМАЗа, они смотрели на меня с выпученными от страха глазами. До Ханкалы мы неслись под девяносто.

- О, доктор, спасибо за розы! Откуда такие красивые? Даже комдив нам не дарил таких шикарных, - по-детски радовалась букету медсестра Ольга Владимировна.

- На рынке заказал, из Моздока лётчики привезли.

- А медицинское имущество где взяли?

- Да ребята с медбата подкинули. У них лишнее, списано, не выбрасывать же.

Расставив мебель в медицинском пункте, накрыв столики белыми простынями, ушёл в жилую палатку праздновать профессиональный праздник.

Среди ночи, меня разбудили крики медсёстры, доносящиеся со стороны медпункта.

- Спасите, помогите!

Надев брюки, выбежал на улицу.

- Что случилось?

- Начальника штаба бьют. Драка у него с майором из дивизии. Меня не поделили. В медпункте дерутся. Всё разобьют там сейчас.

- Нет уж, я здесь лишний буду. Пусть бьют, всё одно казённое.

Начальник штаба был сильнее на этот раз. По случаю одержанной победы он ушёл глушить эргэдэшки в поле. Утром я зашёл в наш образцово-показательный медицинский пункт, где должны были проходить сборы для начмедов частей дивизии. Всё было перевёрнуто кувырком, мебель разбита, перекись и зелёнка разлиты. У начальника штаба следы победы на лице и через тональный крем сияла гематома под глазом. Но он мужественно улыбался, в нём чувствовался оскал тигра-победителя. В своих приключениях он выпрыгивал с четвёртого этажа "Титаника", стрелял на ходу из УАЗика, прыгал из борта мчащегося грузовика и отделывался небольшими повреждениями. Мотивы всегда были одни и те же, так же как и условия их возникновения. Женщины и алкоголь.

02.07.2000 г., н.п. Ханкала


Вчера в Аргунской комендатуре подорвался водитель-смертник на "КАМАЗе", начинённом тротилом. Это городок в семи километрах от нашего лагеря, и мы видели этот взрыв. Как будто маленький ядерный грибок поднялся высоко в синее небо и на мгновение закрыл диск заходящего солнца. Пострадало триста шестьдесят милиционеров, вэвэшников, из которых на месте погибло двадцать с небольшим.

Второй день идут бои за Аргун. Вчера чеченцы взяли селение Новогрозненское. Ежедневно слышны перестрелки на окраине Ханкалы. Враги представлены интернациональным составом: поляки, прибалты, арабы, украинцы. Наши ребята в эфире часто ловят арабскую, английскую и украинскую речь.

Местный климат мне показался суровым. Дефицит воды привёл к вспышке кишечных инфекций. Почти у трети личного состава поносы. Вероятно энтероколиты и дизентерии. Меня тоже постигла эта участь, и две недели я занимаюсь самолечением. Хотя опять же, смешно, половина батальона лечится у меня и только если понос с кровью - отправляю больных в медбат.

Часто бывают пыльные завесы, когда видимость сто метров и меньше. Сюда добавить горящие нефтяные факелы со всех сторон и - картина из преисподней. Хотя мне кажется, что я привык к грохоту вертолётов, ночным САУшкам, шуму дизельной станции, мышам, жаре и прочим особенностям полевого быта.

Обещанных денег не платят. Вместо так называемых боевых (990 рублей в сутки) офицерам выдают в месяц по тысяче рублей (45 долларов). Остальное обещают потом. Кормят также невкусно и однообразно. В соседствующих с Ханкалой и минными полями садах (покинутых заминированных дачах) аккуратно собираем абрикосы, черешню, сливы. Иногда на деревьях замечаешь растяжки. Как правило, их вешают на самых урожайных кустах. От кого не знаю. Слышал, что у химиков двоим солдатам оторвало пальцы. Овощи покупаем или обмениваем на сигареты на рынке. В месяц мне положено два блока сигарет "Ява" или семьсот грамм сахара и, как некурящий, я выбираю сигареты.

Утром по привычке в качестве зарядки бегаю десять-пятнадцать километров по бетонке дивизионного плаца и взлётно-посадочной полосе. Для чего - не знаю, но чувствую себя значительно лучше. Заразил бегом ещё нескольких офицеров, - в компании начинать веселее, так как для многих мои беговые объёмы кажутся недостижимыми.

Лето выдалось не очень тёплым. Хотя я ещё не знаю, какое оно должно быть здесь. Частые дожди сменяются жарой и духотой. Трава выросла под два метра. В ней можно потеряться.

Побывал в Грозном. От многих районов остались лишь руины. В центре процветает торговля ширпотребом, продуктами, топливом. Рынки, киоски, кафе, ездит городской транспорт в виде маршруток. Днём там относительно спокойно. Лишь иногда кого-нибудь застрелят или ранят, а по ночам нашим ОМОНовцам приходится несладко. Весь город поделен на сектора и охраняется блокпостами. Их-то и обстреливают нарушители мира в республике.

Сегодня за сорок. Брезент палатки спасает от солнечных лучей. Чтобы не было душно, мы приподняли её полы, что создаёт хоть какую-то вентиляцию. Я смотрю, как горячие струйки воздуха колышатся от невидимого ветра. Пахнет нефтью, медицинским лизолом. Вокруг лагеря застыла вуаль из пыли от колес БТРов и гусеничных траков. Стрекочет батальонный дизель, который выдаёт лагерю электричество. После обеда есть полтора часа на сиесту, так как работать в таких условиях невозможно. Где-то стреляют одиночными "калашниковы". Может, тренировка в тире, может, кому заняться нечем.


Жура


Его звали Дима, но все к нему обращались, как "Жура".

После первого офицерского собрания, проходившего в Тамбовском учебном центре, он, перепив, перепутал спальное место и лёг под кровать.

В Чечне мы жили в одной палатке, на чугунной печке готовили драники, по выходным ходили в разрушенный войной сад, несмотря на рассказы о растяжках на деревьях. И даже когда разведчик-охранник попросил уйти, он ответил ему: "Тебе что - черешни жалко?". Затем действительно произошло два подрыва солдат на черешнях. Мы считали, что нам повезло тогда. Так же, когда нашли на стрельбище валяющуюся "муху".

- Вот смотри, здесь всё написано. Сначала этот рычажок отводишь, а потом на этот крючок нажимаешь, да - и главное, чтобы сзади тебя никто не стоял, а то может задеть выхлопом.

- Слава, я сделал, всё, как ты говорил, а она не стреляет.

- Да она пустая уже, Дима! Один тубус остался, вот и валяется.

- Эй, пиджаки, - вмешался майор Хабибулин - заместитель по вооружению, - вам, что жить не хочется? Она же рвануть могла. Дайте её мне! Это я принёс. Сейчас покажу в действии, раз у вас ничего не вышло.

Замповор (заместитель командира части по вооружению и военной технике) направил гранатомёт в полуразрушенный БТР, и мы увидели и услышали эффект того, что только что держали в своих руках. Уши заложило, а машина подпрыгнула как игрушечная и загорелась.

- Сегодня, какое число, док?

- Двадцать четвёртое июня двухтысячного года.

- Эта дата будет моим вторым днём рождения!

- Наша жизнь от нас не зависит. Предлагаю выпить по стопке спирта с "Бероккой".

"Берокка" - это французские растворимые витамины с апельсиновым вкусом, с просроченным сроком годности, которыми нас снабжали в подвижном отделе хранения. Они хорошо растворялись в воде, спирте или как конфеты приятно шипели под языком. После отечественного, обгрызанного мышами "гексавита" они казались настоящим деликатесом.

В Чечне не знаешь, где подстерегает опасность и какие правила необходимо соблюдать. Можно внимательно смотреть под ноги и перепрыгивать через подозрительные предметы. Можно не выходить из палаточного лагеря. Можно пить горькую. Но ни в одном из этих случаев не будешь по-настоящему застрахован. Жизнь принадлежит или случайному, порой нелепому стечению обстоятельств или злому року или...

Днём отец вышел с сыном из ворот госпиталя. Из-за угла выехал грузовой автомобиль "Урал". Сын остался сиротой... Муж "баловался" на кухне гранатой. Вдову в состоянии острого стресса доставили в реанимацию... Солдат облагораживал зелёный газон. Кабель высокого напряжения оборвал его жизнь... В Новогоднюю ночь сигнальная ракета угодила в тело человека... Перестрелка контрактников в столовой... Два друга игрались в казарме табельным оружием... Случайный запуск "мухи" в жилой зоне... Взрыв "мухи" в оружейной комнате... Взрыв гранаты в палатке во время отдыха... Ушёл на рынок за водкой, автоматная очередь в брюшную полость... Муж перевозил супругу в Дагестан, в родильный дом, ДТП...

Эти события происходили и происходят. К ним прибавляются потери от бандитов и минной войны. Эхо войны стоит над Ханкалой и разносится далеко волнами за её пределы.

Когда от инфаркта умер Николай Васильевич - психоневролог, которого мы запомнили по командировкам в Чечню, как жизнерадостного оптимиста, начальник травматологии Денис М. с сожалением сказал: "А ведь столько хотел сделать! Такие планы были на "гражданке"! И что теперь, для кого эта служба, это постоянное недо... и ожидание чего-то? Не успел..."

ПМ


- Дима, помоги! Обещай, что никому не расскажешь?

- Да, конечно, что случилось?

- Зашёл в туалет, расстегнул портупею, и кобура с пистолетом соскочили вниз. Что делать, не знаю? Комбату рассказать - засмеёт. Солдата попросить, расскажет другим. Дай свой фонарик, пойдём со мной, может, вместе что-нибудь сделаем.

Пятьсот метров до линии туалетов. Ноги то и дело влезают в чеченский пластилин. В одном из них осталась подошва от берца. Каждый шаг сопряжен с вероятным падением. Моросит дождь. В полукилометре работают САУшки (самоходные артиллерийские установки), обстреливая невидимого врага. Отблески выстрелов окрашивают небо в лунные зайчики. На сопках горят нефтяные вышки, кажется, что там поднимаются маленькие небесные светила - мини-солнышки, которые создают новые галактические системы. Фон, к которому привык. Но посмотрел под ноги, и отблеск романтики тает, как первый чеченский снег, ложащийся на тёплую землю...

- Свети сюда! Вижу, только кончик кобуры торчит. Ещё чуть-чуть и утонет. А тогда и посадить ведь могут.

- Не достать?

- Нет, глубоко здесь.

- Давай кабину снесем.

- Давай! Я сбегаю за топором в медпункт, чтобы колючку обрубить. А ты пока карауль, чтобы никто не заходил.

Зампотыл окутывал все деревянные строения колючей проволокой, чтобы соседний полк не разбирал их на дрова. В полковой линии укрепления и обороны заднего плана все строения зияли черными дырами. Наши же регулярно обновлялись и тщательно охранялись пассивными заграждениями.

- Эх, на раз-два-взяли!

Кабинка, качнувшись, повалилась в грязь.

- Меня сейчас вырвет.

- Ничего, это бывает.

- Свети в яму! Совсем уже ушло. Всё равно не достаю. Надо чем-то подцепить и поднять.

- Черпак из кухни будет самое то, там и ручка длинная.

- Я схожу, а заодно перчатки хирургические из медпункта захвачу и запасную кобуру.

Подняли. Рвотные позывы душили ротоглотку, пока доставал оружие из кобуры, а потом обмывал его и кобуру раствором хлорной извести. Орудие требовало заботливой прочистки.

- А что делать с черпаком?

- Да положи его в ящик с хлоркой у медицинского пункта, туда никто не заглядывает.

Спустя месяц санитарный инструктор сержант Каткова выполняла приказ комбата по проведению санитарно-гигиенических мероприятий. Солдат срочник носил за ней ведро с разведенной хлорной известью, а она поливала этим же черпаком стены дощатых заведений задней линии.

- Каткова, ты откуда черпак взяла? - спросил у неё вездесущий зампотыл.

- Это медицинский черпак! Он в ящике с хлоркой лежал.

- Посмотри, на нём по-русски вырезано и выжжено: "второе блюдо".

- Ну и что!? Я уже им второй месяц хлорку разливаю.

- Я приказываю вам, сержант Каткова, вернуть черпак на кухню.

- Ты на меня не кричи, Игорёк! Я выполняю приказ комбата! Видишь, борюсь за чистоту.

- Я выполняю приказ министра обороны: личный состав должен быть сыт и одет. Так что давай, возвращай.

И санинструктор медицинского пункта выполнила приказ зампотыла.

P.S. Наличие постоянно носимого оружия только усложняло мирную жизнь. Его содержание и уход требовали дополнительного контроля и должного внимания. Но в ночное время с ним чувствуешь себя защищённее и увереннее, пробираясь по лужам и рытвинам Ханкалинских полей и осеннего тумана.


***


Зимой отмечали день рождения начфина. В палатке играл кассетный магнитофон. Жура пришёл с КП после суточного дежурства сердитый и недовольный.

- Убавьте звук, я спать буду.

- Рано, ещё только восемь вечера.

- Ах, не хотите!?

И табурет опустился на китайский магнитофон.

- Ты что - дурак, твой магнитофон что ли? Ты даже не складывался, когда мы его на рампе покупали.

- Сколько он стоит, двести рублей? Возьмите мою тридцатку. И вообще убавьте свет в керосинке.

Капитан Славин проснулся через час. Алкогольный наркоз прошёл быстро. Палатка мирно спит. Только Дима разгадывает кроссворд в "Спид-инфо".

- Никто не видел пистолет? - повторил капитан дважды.

Офицеры проснулись и отрицательно ответили головой. Его подозрение упало на Журу. Но тот не отвлекался от газеты.

Как-то он взял из его кошелька пятьсот рублей, а через месяц пропали часы, неосторожно оставленные в бушлате. Это ещё можно было простить и списать на болезнь "клептоманию". Но вот оружие?!

- Жура, отдай пистолет! - крикнул начмед.

- Я не брал.

- По-хорошему, отдай. Ты же знаешь, что за утерю оружия бывает!

- Да, оружие нынче дорогое, двести баксов, не меньше, ствол стоит.

- Слышишь, гони пистолет!

- Я не брал, можешь посмотреть у меня в тумбочке, в сумке, нет у меня твоего ПээМ.

- Ах, так! Тогда буду тебя пытать.

Он, как коршун, запрыгнул на него верхом, вспомнил уроки самбо отчима и сделал захват руки. От боли у Димы покраснело лицо.

- Под полом посмотри, падла, у крайней к выходу кровати.

- Хорошо.

Славин посмотрел, но ничего не нашёл.

- Что ж ты, сука, врёшь?!

- Я же тебе сказал, что дорого будет стоить, не менее трёхсот баксов.

- Ах так, пожалеешь!

Он сделал ему удушение, тоже вспомнившееся из детства. Пальцы эскулапа сомкнулись на шее Журы, который, казалось, и не думал оказывать сопротивления.

- Док, может, он действительно не брал! - вступились за соседа начфин и начпрод.

- Задушу...! Говори, где пистолет спрятал?

У Журы лицо из помидорного стало наливаться сливовым колером.

- Отпусти, скажу, - захрипел Жура.

- Соврёшь снова.

- У начпрода, под матрасом лежит.

- Сань, проверь, ему нельзя доверять.

Пистолет оказался спрятанным под матрасом койки начпрода.

Через год дружба Дока и Журы продолжилась и они стали такими же закадычными друзьями, как и раньше. Дружба и ненависть... что это? Есть, по-видимому, какие-то иные мерила, способные связывать людей на долгие годы. И не важно, что жизнь проходит в разных городах, изменяя их внешне и перестраивая характеры. Дружеское плечо, ладонь, взгляд и слово - не заменишь и не испортишь. И не важно, где она ковалась, на полях Чечни, в средней школе или детском саду.

P.S. Диму комбат не любил. Когда он увидел его голого в душевой, то был в ярости от нудистского загары Журы. И перевёл его из части на сопровождение бронепоезда Ханкала-Моздок. Он перестал есть. Объяснял это тем, что сильно поправился на каше и тушёнке. Пил растворимый кофе без сахара, стрелял "Беломор" у солдат. Несколько раз попадал под обстрел. Перестал спать. В один из вечеров он после длительного приёма душа спросил:

- Что с моими ногами, док? Почему они так раздулись?

- А ты давно голодаешь?

- Четыре месяца, минус четверть центнера. Я себе такой нравлюсь. Форму перешил. Хорош?! Ещё бы килограмм пять снять и можно остановиться будет...

- В гражданскую войну у солдат тоже были голодные отеки.

- И что делать?

- Надо тебя откармливать. Нервная анорексия у мужчин часто сопровождается шизофренией. В госпиталь тебе надо. Поговорю с комбатом, чтобы тебя не ставили на "бронник".

- Не надо, док! Мне ещё чуть-чуть до квартиры не хватает. Куплю в Воронеже, буду тебя в гости приглашать.

Он купил одну квартиру, а затем и вторую, от матери в Воронеже досталась третья, но так и бобылюет где-то в лесах за Уралом.

Начпродначвещ


Его звали Саша, мы нарекли его Санёк или Сашуля. Невысокого роста, щупленький, круглолицый, постоянно улыбающийся, начальник продовольственной и вещевой службы. А так как тыл и медицину кто-то объединил в одно целое, то общались мы часто. Постепенно служебное общение переросло в дружеское. Что достать, принести банку сока в жаркую от июльского зноя палатку или пожарить картошку с тушёнкой на сливочном масле. Санёк был слегка прижимистым, но когда коллектив нажимал, он сдавался и уступал воле большинства. Поначалу он так же, как и мы, был поражён войной и собирал всё, что попадалось в руки. То гранат привезёт, то патронов, то с грозненского рынка черешни. Скучно ему было здесь, и хандра часто наваливалась на него.

- Слышишь, док, у тебя нет ничего такого, чтобы разкумариться?

- Промедол, но он подучётный, каждая пустая ампула через фээсбэшников списывается и в их присутствии в костре уничтожается.

- А может, есть чего-нибудь в загашнике? Вчера на рынке пробовал чеченскую анашу, не вставляет.

- А насвай, его полно на прилавках?

- Детский сад это всё!

- О, вспомнил, есть порошок - дикаин! Из группы местных анестетиков, но вставляет не хуже кокаина, тоже учётный, но его можно заменить сахарной пудрой, в случае чего. Всё равно пропадает, Андрей Владимирович сказал, что в полевых условиях ничего из него делать не будет.

- Ну, что, сообразим на троих?

К нашему разговору подключился Валера начфин.

- Ок, Валера, всё равно без тебя сейф не вскроем, звони в караулку, что идём в финслужбу, сейф с аптекой вскрывать. Но я не буду, вдруг вы передознетесь, кто вам медицинскую помощь будет оказывать? Я со стороны буду за вами наблюдать и корректировать ваше поведение, если вдруг за оружие будете хвататься, согласны?

- Добро, док! Предлагаю в столовке и вмазаться!

Время под вечер, под светом керосиновой лампы Сашуля стелет тонкую дорожку белого порошка на полевой стол офицерской столовой. Черенком алюминиевой вилки он подравнивает края дорожки. Движения ловкие и умелые. Профи, наверное, подумалось мне. Сворачивает в тонкую трубочку десятирублевку и в полость носа по очереди вдох.

- Валера, давай теперь ты!

Валера неумело повторяет. Но старается не подавать виду.

- А что должно быть?

- Настроение приподнятое, галлюцинации яркие, мир, как будто оживает и всё поет. Идёшь по чеченской грязи, а кажется, что по песочному пляжу в Крыму. Смотришь на комбата, а видишь стройную девушку, зовущую тебя к себе. Но к комбату сегодня не пойдем, в зиндан посадит всех троих. Туши керосинку. Пойдем в палатку.

Пока дошли до нашего ночлега, Сашуля "поймал кайф".

- Хи-хи, хи-хи, ты прав, доктор, я вас уважаю, хи-хи, хорошо вас учат, хи-хи, я тоже хотел в академию поступать, ха-ха, баллов не добрал.

- Саш, выпей ещё пиво сверху, лучше будет. А то сейчас зампотыл начнёт тебя искать, не поймёт. Валера, а ты как, чувствуешь что-нибудь?

- Нет, только нос перестал запахи различать и слизистая онемела. Наверное, что-то не так делал. Давай повторим.

- Хватит, выпей пиво лучше.

Местный анестетик требует индивидуальной коррекции. Я тогда только догадывался о силе суггестивного воздействия на человека и способах её достижения. Спустя пять лет мне рассказали об этих эффектах на психотерапевтических занятиях.

Случай из карьера


Оружие стреляет не только раз в год. Когда оно при тебе, то соблазн им воспользоваться велик, даже если ты не прирождённый охотник. Это как заноза, которую хочется вытащить из пальца. Но вместе с тем обладание им успокаивает и возвышает, особенно, когда служишь в местах не очень спокойных.

- Док, дай из твоего пистолета пострелять!

- А из своего?

- Да мне комбат запретил оружие выдавать. Сказал, что мне незачем. На хлебовозке ведь езжу.

- Подожди, скоро он в отпуск уйдёт, тогда и постреляем.

Мы его побаивались из-за непредсказуемости и непоследовательности. После того, как дивизия устроила импровизированный салют на Девятое Мая, с двумя ранеными и сгоревшим складом, автоматы у всех изъяли, а пистолеты оставили только тем, кто подвергался опасности. Ежедневно мне приходилось перемещаться из полевого лагеря в жилой городок, а это четыре часа в день по мало охраняемой территории. Да и дом, в котором жила семья - "Титаник" - тоже считался зоной повышенной опасности.

Комбат ушёл в отпуск в ноябре. Спустя час, как вертушка увезла его из Ханкалы, в палатку медицинского пункта зашёл запыхавшийся и румяный Сашуля.

- Ну, что, док, едем в карьер? В хлебовозке лежит цинк патронов к ПМ.

- Хорошо, Сашуль. Я амбулаторный приём и перевязки закончу до обеда, а там и поедем. А где стрелять то будем?

- В карьере, у трассы. Где обычно стрельбы проходят.

После обеда выехали за минное ограждение Ханкалы. Машина ползла с пешеходной скоростью. Петляющая дорога состояла из засохших грязевых рытвин и ухабов, оставшихся после осенних дождей. Ближе к месту назначения движение перекрыл солдат в бронешлеме и бронежилете с автоматом наперевес. Он нёс дежурство у свеженького бело-красного шлагбаума, которого ещё две недели назад не было.

- Приказ комдива, проезд транспорта в этот сектор обороны запрещён!

- Да мы туда и сразу обратно.

- Запрещено! Там и дорога перекопана! Вы не проедете... А в объезд - это по минному полю.

- Ладно, а нас пропустишь? Мы машину здесь оставим, сходим до карьера прогуляться.

- Да идите, только с дороги не сходите.

Взяли с собой по четыре пачки патронов и пошли к карьеру, где обычно проходили учебные стрельбы. По пути озирались по сторонам. Мало заметные красные флажки с белыми буквами "М", выросшие как грибы-мухоморы после дождя, проблескивали сквозь высушенную летним зноем траву. Карьер был громадной искусственной ямой, выкопанной добытчиками гравия и щебня. Лет пять-семь назад его разработку прекратили из-за грунтовых вод. И теперь он представлял собой этакий резервуар с косо отвесными двадцатиметровыми стенами, маленьким озерцом в центре и обгоревшими мишенями разрушенных врагами поржавевших остовов трёх БТРов.

Когда в него заходишь, испытываешь жуткое чувство страха от возможных неприятностей сверху. Но во время стрельб наверху выставляется оцепление. Сейчас же мы были предоставлены самим себе и были по-детски беззащитными. ПМ и пара РГД в карманах были лишь лёгким прикрытием, уменьшающим тревожный порог.

- Ну, что, давай по банкам?

- Давай, начинай!

Насобирали консервных банок, выставили их на кирпичи. Мне вспоминалось детство, когда вот так же мальчишками стреляли из самодельных рогаток. Видимо так и не повзрослели. Патроны, как всегда, имеют место быстро заканчиваться.

- Утолил жажду, Саш?

- Маленько... Продолжим завтра, док?

- Без проблем! Давай выбираться отсюда, как-то здесь неуютно вдвоём находиться. Да и стемнеет скоро.

Выбравшись из карьера, мы заметили две БМП, мчавшиеся в нашу сторону, окружая нас с флангов. На броне восседали с разукрашенными лицами и с банданами на голове.

- По всей видимости, спецназовцы. И очевидно по нашу душу...

- Бежим?

- Тебе хорошо, ты убежишь, а я как?

- Ну ладно, тогда будем ждать. За бегущими могут ведь и очередь послать...

Через пару минут машины остановились.

- Стой, стрелять буду!

- Да мы и не бежим. Свои мы, ребятки, свои...

- Руки за голову! На землю лицом вниз!

- Не чудите, ребята... вы, может, с кем нас спутали?

- Молчать, сука... если слово скажешь, и оно будет последним.

Команды, о смысле которых не задумываешься и выполняешь просто автоматически и без вопросов. Мозг их понимает и без осмысления. В наши спины наставлены стволы АК. Небольшое, диаметром с медный пятак, но от которого так веет холодом. Он распространяется на всё тело. Понимаешь, что это уже не детские шутки и хочется надеяться на психическую трезвость мыслей обладателей оружия. Второй раз задумался о бренности жизни за прошедшие полгода...

- Вы что тут делали?

- По банкам стреляли в карьере. Вот пистолет. Вон там гильзы наши валяются.

- Рядовой Иванов, ПМ изъять... Рядовой Сергеев, бегом в карьер... Проверь, есть ли гильзы. Эх, жаль, что вы не карандаши (карандаши - солдаты на сленге некоторых офицеров), мы бы вам здесь устроили праздник, пожалели бы, что на свет родились.

- Нашёл гильзы, ещё тёплые, товарищ капитан.

Голос принадлежал чумазому от краски солдату в кедах на босу ногу. Лёгкая отдушина в происходящей чёрной комедии. От сердца отлегло.

- Возьми с собой парочку. Всех на броню и поехали к коменданту, он на КаПэ сидит... Видел вас из бинокля на наблюдательном пункте.

- Надо так надо.

Мы залезли на БМП, который лихо доставил нас к командному пункту.

Разговор с комендантом был недолгим. Точнее это был монолог. Кавказской наружности, плотной конституции, с признаками алиментарной гипертрофии, одетый в натовский камуфляж с аляповато поблескивающими полковничьими звездочками на погонах и двухголовым орлом в шитой высокой кепке:

- Что делали возле кустов...? Подозреваем вас в связях с боевиками. В этом месте работает чеченский снайпер. Мы уже неделю его выслеживаем. Что вы ему там передавали в белом пакете? Вы уже были на прицеле нашей СВД. Садитесь в УАЗик, отвезу вас на гауптвахту, до выяснения ваших личностей. Оружия, гранаты, удостоверения личности останутся у меня. Капитан, надень на них наручники.

Наши отговорки и объяснения в счёт не принимались. Нас закрыли в "собачник" или "волчатник" бронированного УАЗика, представляющий из себя безоконную душную металлическую кабину в заднем отсеке автомобиля для перевоза арестованных или багажа, и повезли теми же ухабами, но в другом направлении и с меньшими удобствами.

Гауптвахта представляла собой большую клетку-вольер, площадью метров тридцать. Вместо стен и потолка - толстые металлические прутья, умывальник из пластиковой бутылки, четыре лавки по периметру, стол по центру и отхожее место, за рваной клеёнкой. Нашими соседями были два солдата-беглеца и заросший небритый майор в грязной камуфлированной немецкой майке и пятнистых брюках швейцарской армии.

- За что, ребята, попались?

- Да так, по пустякам, по банкам стреляли. А ты?

- А я из отпуска опоздал на два месяца. Вот дело шьют. Вторую неделю жарюсь здесь. Водки хотите?

- А можно? Нас ведь допрашивать сейчас будут, протокол задержания составлять.

- Не переживайте, до утра никто о вас не вспомнит. А ночью здесь холодно, да и комары спать не дадут.

- Разливай!

- Чашек нет, из горла по кругу. Вот хлеб, соль, луковица.

Казалось невероятным, что находишься под арестом, сидишь в тюрьме, пьёшь водку, греясь у небольшого костра, разожжённого в пепельнице из ржавого обода заднего колёса грузового автомобиля. Смотришь в его пламя, и что-то древнее всплывает в подсознании, оставшееся от наших доисторических предков. Всего каких-то несколько часов назад ты лечил кого-то из больных солдатиков, перебинтовывая их нагноившиеся потёртости стоп и вставляя дренажи во вскрытые флегмоны, а сейчас тебя подозревают в шпионаже, отобрали личное оружие и удостоверение личности. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. В армии никогда не знаешь, что тебя ждёт. Планируешь одно - за тебя решают другое.

Но наши наихудшие ожидания не сбылись. Как только мы стали укладываться на лавку, разводящий привёл к нам старшего прапорщика Степаныча, которой здесь знал всех и всё. Он был одет в новенькую горку (камуфляж горного спецназа) представился замкомбатом, забрал моё оружие, наши документы и освободил из заточения. Трёхчасовый плен закончился. Вечером наша история облетела весь лагерь, и утром не было отбоя от вопросов. Ну, а когда через две недели из отпуска вернулся комбат, он объявил нам по выговору и отчитал в жесткой форме обоих.

По-индейски


Когда штатного начфина за растрату казны батальона отстранили от должности и направили командовать взводом солдат, на его место назначили выпускника Воронежского института радиоэлектроники. "Офицер хорошо зарекомендовал себя по службе, имел подход к подчинённым и командованию", - как обычно пишут в служебной характеристике.

- Не беда, что не знаешь приказов и наставлений, - напутствовал его, - научишься быстро. Я это дело освоил в течение недели. Хотя, конечно, в Ярославле на начфинов готовят пять лет. Но главное тебе - правильно считать и не повторять ошибок предшественников! Не каждый может пройти испытание деньгами и властью.

- Да уж, денежное довольствие выдавать дело нехитрое, а вот вести счета, документацию - требует определённых знаний.

И направили его во Владикавказ на трёхмесячные курсы бухгалтеров. Два-три раза в месяц он прилетал на вертолёте в Ханкалу для выдачи денежного довольствия. И в тот вечер он приехал со свидетельством об окончании курсов. На память привёз охотничий нож и беслановскую водку. И естественно обмывал это событие.

Рядовой Кокур, охранявший его вагончик кунг, где находилась финансовая служба, был из тяжёлых солдат. Не секрет, что для службы в Чечню отбирали самых недисциплинированных, тех, кто не ужился в роте, имел судимости, склонен к злоупотреблениям алкоголем. Когда я проводил осмотр пополнения, прибывшего из воинских частей Дальнего Востока, четверть было "забраковано" по морально-психологическим показателям. На что комбат сказал мне, "ты, что ли, будешь в караул ходить или в палатках подметать? Лучших не будет..."

За полгода у бойца были три закрытых черепно-мозговых травмы, полученных в состоянии алкогольного опьянения. Но каждый раз он возвращался из центральных госпиталей свежим и отдохнувшим от службы.

- Рядовой, Кокур, принеси мне воды, - крикнул ему начфин, когда тот проходил с автоматом мимо кунга.

А рядовому Кокуру по сроку службы, приближающемуся к дембелю, не принято было исполнять приказы быстро, шестерить, и к тому же он находился сейчас в карауле. Но воду он принёс, когда сменился с поста, чем привёл старшего лейтенанта В. в бешенство.

- Ты что так медленно ходишь? Я же тебе сказал бегом. Да ты сейчас у меня в грязь ляжешь, и ползать по лагерю будешь, как червь дождевой!

В подтверждении своих слов, начфин поднёс холодное лезвие охотничьего ножа, пахнущее недавно разрезанной колбасой, ко лбу солдата, придерживая его чубчик другой рукой. Кокур, испугавшись, дёрнулся назад, оставив в дрогнувших от неожиданности руках старшего лейтенанта волосы и кожу.

В два часа ночи постучали. Не спеша, снимая с предохранителя пистолет, подошёл к двери, оббитой бронежилетами и шинельной тканью.

- Кто там?

- Это я - водитель комбата. Товарищ капитан, командир приказал привезти вас в лагерь, требуется ваша помощь.

- А начальник аптеки, что, не справится? Он ведь сегодня дежурит.

- Нет, говорит, что без вас не может.

- Ладно, через пять минут буду в машине.

Прибыв в лагерь, обнаружил Кокура, лежащего на носилках, в медицинском пункте батальона. В локтевой вене стояла капельная система, голова перебинтована толстым слоем марли, повязка пропитана кровью.

- Что случилось?

- Да начфин бойцу скальп снял! - ответил начальник аптеки, - у него модный чубчик был. Вот он и резанул по нему. В итоге ни волос, ни кожи, - только дырка до кости.

- Срежьте немедленно повязку!

Под ней блестела белизна лобной кости, размером с советский металлический рубль, края раны кровоточили, на лице испуг у видавшего виды солдата.

- Может, пришьём что-нибудь на это место, Вячеслав Иванович? - спросил начальник аптеки,- начфин обещал все затраты на лечение оплатить.

- Пусть оплатит сначала себе адвоката. Кожу со лба искали?

- Дак, не помнит он, куда её выбросил. Пьяный, не поднять. Я с фонариком всё оббегал, но грязь, может и затоптали.

- А что пришивать-то собрались, Андрей Владимирович?

- Ну, снимем с попы или спины заплатку и пришьем!

- Эх, товарищ старший прапорщик, поздно здесь шить. Да и не наше это теперь дело. Надо в медбат везти, но боюсь, что и там не возьмутся.

- Командир сказал, чтобы на месте лечили!

- Я ему завтра сам всё объясню. Обработайте перекисью, наложите повязку, пусть капается, антибиотик дайте, из того, что у нас есть, обезбольте, утром отвезём.

Перед отправкой в Россию начфин заплатил Кокуру, чтобы тот написал объяснительную: "шёл, мол, ночью по автопарку, поскользнулся, шапка слетела, упал, ударившись головой о кусок острого металла, торчащего из-под земли..." Он и написал. И больше в Чечне его не видели. Они вместе с Сергеевым улетали на медбатовской вертушке из Ханкалы, по-разному изменившей их судьбы и здоровье. А начфин вскоре пошёл на повышение в полковую финансовую службу. Но там его скоропостижно настигла рука прокурора за хищения в особо крупных размерах.

Показной суд


В армии любят судить. Для обслуживания этого процесса создана военная прокуратура. Один из коллег, поработав гинекологом пару лет в Ханкале, заочно закончил юридический институт и перешёл служить в подполковники юстиции.

Иногда спрашиваешь у самого себя, а тех ли взяли на службу?

Осмотр солдат, проходящих военно-врачебную комиссию. Перед тем, как посадить, направляют к психиатру. Ведь можно совершить правонарушение, будучи в аффекте или в психозе. Здесь, конечно, психиатрия становится прислуживающей "девкой", и не только военная.

- Жалобы к психиатру есть? - вопрос обращён к контрактнику, которого привёл посыльный из прокуратуры.

- Никак нет.

- Уголовное дело за что возбудили?

- Неосторожное обращение с оружием.

- И что ты по неосторожности сделал?

- В друга попал...

Ответ мог быть другим.

- Челюсть сломал.

Или третьим.

- Продавал взрывчатку боевикам.

- И где ты их нашёл?

- Да приходил один, под видом боевика, попросил найти для него чего-нибудь. Я и нашёл двести грамм тротила. А он, оказалось, на органы работал.

Был как-то случай - судили двух солдат срочной службы на дивизионном плацу. Их, конечно, вначале осудили, как и полагается в военном суде Владикавказа, но в показательно-воспитательных целях, сковав наручниками, привезли на вертолёте в Ханкалу.

В жаркий субботний полдень собрали всех, кто был свободен от несения боевого дежурства. В качестве почётных гостей приехали представители телевидения. В роли общественного прокурора выступал замполит дивизии. Адвокат не полагался. Комдив отдыхал в тени брезента, пока полковник Сергеенко оглашал вердикт.

- Военнослужащие нашей дивизии, из в/ч 11154, рядовой Мухамеджанов и рядовой Ибрагимов, уроженцы села Дуба-юрт Республика Дагестан, в ночь с двадцать первого на двадцать второе мая двухтысячного года продали местному населению установку ПЗРК и две ракеты к ней. Общая стоимость имущества или причинённый государству ущерб составил шестьдесят пять тысяч рублей. Взамен они получили килограмм шоколадных конфет "Мишка на севере", блок сигарет "Ява", трёхлитровую банку сока, кассетный аудиомагнитофон "Рекорд" стоимостью шестьсот рублей. Своим поступком они способствовали подрыву боевой готовности своей части... Суд признал их виновными и приговорил к восьми годам лишения свободы с пребыванием в колонии строгого режима...

Ребята, очевидно, так и не поняли, что с ними произошло. Опустив головы, они стояли на разбитых войной плитах бывшей взлётной полосы и чего-то ждали. Над землёй поднимались струи нагревающегося воздуха. В кустах выдавали чечётку цикады. Над сопками горели нефтяные фонтаны. Из-за перевала доносились пулемётные очереди. Жизнь продолжалась, но не для них.

Замполит рассказывал о долге перед родиной, о человеческих жизнях, о матерях и современных нравах, вспоминал Афганистан. Слова, конечно, правильные, с ним не поспоришь. Телевизионщики выбирали ракурсы для съёмки. "Зачем вы продавали оружие?" - обратился корреспондент поочёредно. Никто из них не ответил. А может просто не знали русского языка. "Зачем было предлагать его купить?" - вопрос, который никто не задал. Так же, как и то, где они взяли ПЗРК, ведь о краже тоже не говорилось. В сопровождении конвоиров-автоматчиков их погрузили в бронированный УАЗик и отвезли на спецрейс МИ-8 до Моздока.

На вечернем построении наш комбат дополнил полуденную речь: "Мы не в американской армии служим, здесь вам не будут клубнику на завтрак подавать. Жрите пшёнку с тушёнкой и скажите спасибо, что это у вас есть..."


Причастие


- Скажите громко имя ребёночка, когда будете причащаться, - напутствовала меня сухонькая старушка в ситцевом платочке на изрезанном временем лице, - да положите дитя на правую руку.

- Орест, - громко сказал я, испугавшись своего голоса.

- В первый раз?

Голос батюшки долетал до меня как будто из другого мира.

- Да! - ответил я.

- Ребёнка на правую руку положи, да наклони личико.

Малыш без капризов выпил кагор с кусочком плавающего хлеба. Помощники утерли красным бархатным отрезом его подбородок.

- Вячеслав!

- В первый раз? - всё тот же дальний голос звучал откуда-то сверху.

- Нет, не в первый. В вашем храме - да.

- Руки скрести, - командовал помощник батюшки справа.

Как можно скрестить руки, держа пятимесячного сына, я не знал. Голова кружилась и не соображала. Тёплое сладкое вино с кусочком хлеба оказалось в моём рту. Помощники просушили мои губы так быстро, что я не успел их облизнуть. Странно, а ведь я так давно не причащался. И вообще во взрослой жизни забыл об этом обряде. По пальцам можно пересчитать.

Венчался со второй женой в Киево-Печёрской Лавре. Это было в Петровский пост девяносто восьмого года. Мы часами читали молитвы, ходили на многочасовые службы, и я постился. Когда пытался съесть шоколадную конфету незаметно от всех, жена, принимавшая душ, попросила принести ей полотенце. Вернувшись, обнаружил пустой фантик.

Второй раз - это было перед Чечнёй. Батюшка - отец Василий из храма Серафима Саровского в Питере - благословил меня на войну, но сказал, что если буду грешить, - лишусь ноги. Его слова преследовали меня, но его благословение меня охраняло. Каким-то образом у меня оказался большой стальной крест, и я его повесил над головой в палатке.

- Даже если мы разведёмся, всё равно под богом будем считаться мужем и женой, - говорила она после возвращения из Чечни в Питер.

Почти год наша семья прожила там. Первые ночи провели в палатке УСТ. Старшему Богдану - было полтора года, младшему Тарасу - пять месяцев. Для детей комбат выдал две армейские койки на пружинах. Окна закрыли подушками, чтобы детей на пугал грохот САУшек. После приключения на вертолёте они спали спокойно и безмятежно. Они были первыми детьми, которые ступили на эту огненную землю. Хотя Тарас ещё только научился ползать. В первую же ночь чеченские мыши погрызли все пакеты с их детским питанием. Остались нетронутыми лишь металлические банки.

Спустя три дня нам дали ключи от трёхкомнатной квартиры в "Титанике". Так называли пятиэтажку, которую дважды разрушали наши авиабомбы, взрывали чеченские мины, но её железобетонные блоки оказались живучими. В доме не было воды, свет давали по часам-минутам, отсутствовало центральное отопление.

Это не проблема! - рассуждали мы. Комбат выделил четыре кровати, выдал четыре спальника, пять одеял. На складе получил печку, которую разжёг лишь со второго вечера. В первую ночь она коптила, чадила и не хотела загораться. Пришлось готовить ужин на костре, прямо на балконе. Потом ходили за водой и электричеством к стройбатовцам в вагончики. Вскипятишь чайник - и домой, чтобы заварить детское питание. Каждый вечер приносил мешок дров, что заменяло и отопление, и электричество. Дым от печки уходил в форточку по трубе, которую заменил на металлические пластины. Правда, временами жена что-то путала, и тогда он валил в квартиру.

Так продолжалось три месяца. В Чечне господствовал вирусный гепатит А. Супруга не хотела вакцинироваться или боялась. Когда я уколол её Хавриксом, оказалось слишком поздно. Через неделю она пожелтела. Мне дали пять суток отпуска, чтобы отвезти их в Питер и госпитализировать её в окружной госпиталь.

Через два месяца они приехали вновь. Мать не давала продыху. Убеждала уехать, выбрасывала вещи, отказывалась нянчить внуков. Я привёз их в ещё хранящую следы квартиру. Надеялся, что наши отношения возможно реанимировать в третий раз. Увы!

Когда меня отправили в командировку, они попали под обстрел. В Ханкалу ворвалась банда Бараева. Их главарь лежал в госпитальном морге и по обычаю он должен быть похоронен до захода солнца. Несколько десятков воинов Ислама атаковали укреплённый гарнизон. Им нужно было пройти всего километр. От первого КПП до госпиталя. Пули свистели со всех сторон, как слепые мухи. Дети вместе с женой лежали на полу квартиры, когда за ними прибежали рэбовские солдаты с бронежилетами. Трёхлетний Богдан думал, что с ним играются, предлагая надеть не по размеру бронежилет и показывал, что у папы в глаженом белье лежит пистолет. В другой Лена завернула себя с двухлетним Тарасом. Когда я вернулся, то окна в медпункте и в квартире пришлось менять.

Моя поездка также не прошла без приключений. В тёмной подворотне Владикавказа банда в милицейской форме отобрала рюкзак с детским питанием, и один из них, приставив нож к горлу, вытащил кошелёк с документами. Напоследок пара ударов в нос и живот, чтобы подумал над оскорблениями. Это происходило в двухстах метрах от РОВД.

- Вам надо уехать! - настаивал я по приезду.

- Нет, Слава. Я буду там, где ты.

- Ты рискуешь своим здоровьем и детьми.

- Меня батюшка благословил, всё будет хорошо.

Она спасла меня от послеразводной депрессии, она заставляла меня искать выходы в этой чеченской неумной жизни. Меня притягивала её воцерковлённость, меня отталкивал её рационализм и неуёмное желание пить.

Глаза выдают человека. Вернувшись со службы, я понял, что это произошло. Друг перестал быть другом. Странно, что нужно человеку для того, чтобы совершить этот шаг?

Многие говорят и пишут о страхе перед войной и о прочих её прелестях. Человек такой, какой он есть. На войне, в миру, в форме и без, всё остальное - это камуфляж, которым мы прикрываемся, чтобы мимикрировать под что-то.


Самоволка


Жил-был начфин батальона. Звали его Валера. Весёлый, отзывчивый парень, прапорщик. Со многими дружил. Как-то в мае 2000-го говорит мне Валера.

- Слава, у меня жена болеет. Завтра я еду во Владикавказ. Будем открывать счета на нашу часть. Но оттуда я вернусь не скоро. Жена заболела. Надо операцию делать (варикозное расширение вен). Обещали помочь добраться до Свердловска, а там до Челябинска рукой подать.

- А ты не боишься гнева комбата? Кто будет деньги выдавать, зарплату?

- Я тебе ключи от сейфа оставлю, ведомости, книги. Подстрахуешь, если что?

- Хорошо, езжай...

Прошла неделя. Валеры нет. Вызвал меня комбат.

- Где начфин?

- Звонил вчера, говорит, что задержка со счетами.

- Какими нахрен счетами? Уже начфин дивизии вернулся. Куда этот урод свалил?

Ключи от финслужбы он тебе оставил?

- Да, там же и мой сейф с наркотиками, и спирт хранится.

- В общем так. Слушай меня внимательно. Идёшь к начфину дивизии. Договариваешься с ним. Я тебе доверенность выпишу. Получаешь деньги и вечером выдаёшь. Тебе всё ясно?

- Так точно! А по сколько?

- Офицерам по тысяче рублей, прапорщикам - пятьсот рублей, контрабасам - триста, солдатам - пятьдесят рублей. Если будут вопросы, говори, что остальное будет перечислено на вкладную книжку. Недовольных ко мне отправляй. Ступай, не забудь взять охрану - двух автоматчиков из караулки.

После краткой беседы и инструктажа у начфина дивизии, который посоветовал изучить приказы, регламентирующие деятельность финансовой службы в полевых условиях, я отправился в палатку караула полка, где мне должны отсчитать сумму на батальон.

- Ты кто такой? - спросил начфин полка.

- Начмед РЭБа.

- Чего пришёл?

- За денежным довольствием для военнослужащих батальона за апрель.

- А где ваш начфин?

- Гм, - пожал я плечами, искренне выразив незнание его местонахождения.

- Давай доверенность. Ведомости составил на выдачу?

- Нет ещё. А как их составлять?

- Открой приказ, там в приложениях всё найдешь. Бери деньги. Здесь купюры по пятьсот рублей.

- А как их мне солдатам раздавать? Ведь ни у кого ни шиша.

- Сам разбирайся. Можешь не пересчитывать!

- Ты знаешь, я в первый раз такую сумму в руках держу. Дай время посчитать!

После десяти минут кропотливого пересчёта в голове у меня стало туманить. Я ещё раз пересчитал купюры, уже по другой схеме. Чувствовал, как холодные струйки пота катились по спине.

- Ты знаешь, не хватает восьмидесяти тысяч рублей.

- А, ерунда. На, держи...

Я долго въезжал в смысл процедуры, но не стал задавать вопросов. Часто задавал себе вопрос: "Что заставило меня тогда пересчитывать деньги?" и "Какими мотивами руководствовался начфин полка?"

Валера приехал спустя две недели. Спустя неделю его вагончик был арестован и опечатан. Снята касса, в которой обнаружилась недостача двадцать тысяч рублей. У меня в сейфе для наркотиков комбат нашёл ящик сгущённого молока, который мне Жура дал на хранение (взял его у начальника продсклада, пока тот пьяный спал за столом). Также нашли два магазина с патронами для АК, который мне дал на хранение начальник аптеки перед отъездом в отпуск со словами "Береги, Вячеслав Иванович, может сгодиться". Сгущёнку комбат приказал раздать на ужин бойцам, и её перетащили к нему в палатку. За хранение патронов на меня пытались возбудить уголовное дело. Я писал объяснительные, беседовал с ФСБ-куратором нашей части, который советовал признаться в несуществующих грехах. Два месяца продолжалось третирование. Я советовался с прокурорскими работниками, которые заверяли, что всё будет благополучно, воруют танками и машинами, а здесь каких-то два рожка... На Валеру завели уголовное дело. На каждом построении комбат, оставляя офицеров-прапорщиков, нагнетал обстановку.

- Всё, начфин, доигрался. Брей голову, готовь жопу, в зоне тебя оприходуют. А вслед и начмед пойдёт.

Хорошо, что ещё не посмотрели под наш подпол, где были ящик гранатомётов, противотанковых гранат и прочей снеди, который ребята припасли на всякий пожарный. Когда в соседнем полку сгорела палатка, и оттуда следовал артобстрел, мы прятались в окопах, так как думали, что на нас напали чехи. После этого происшествия мы решили избавиться от нашего арсенала. Выехали на хлебовозке к дудаевскому мосту, где стояли питерские омоновцы. Он был построен, как объездной, при Дудаеве, при Басаеве взорван. На южной половине был разбит блокпост и лагерь, над которым реял триколор и Зенитовский флаг.

- Привет, ребята. Мы из РЭБа. Не скажете, где тут у вас можно пару "мух" запустить и противотанковые повзрывать. Может помочь чем-нибудь?

- Да вон там нора, мы её периодически забрасываем сами, но гады всё равно по ночам выползают. Стреляйте сколько хотите.

Первым был начвещначпрод. Снял предохранитель, огонь! Я присел. Уши заложило. От противотанковых оставались парашютики, наподобие тех, что мастерили в детстве. После двух "мух" где-то открылась стрельба. После противотанковых выбежал омоновец и стал махать руками. Мы поняли, что пора заканчивать и весь арсенал не удастся израсходовать.

- Ребята, кончайте нахрен. Сюда едет комендант с подкреплением. Кто-то передал, что на нас напали. Сваливайте отсюда скорее, сейчас стрельба начнётся.

Когда мы приехали в лагерь, все только и говорили об обстреле Ханкалы из Грозного.

Судебное разбирательство над начфином длилось три месяца. Он резал вены, прикидывался сумасшедшим, говорил, что укусит за палец комбата, или нассыт у него палатке. Я говорил, что долго косить не сможет. Он спрашивал, какие таблетки ему будут давать и как обманывать врачей. Я ему говорил, что если будет самим собой - за психопата сойдет. У нас он попросил по безналу одолжить ему двадцать тысяч рублей. Мы впятером сложились и потом долго сожалели. Деньги он отдавал долго и лишь после наших угроз отдал, но не всем.

Как-то нас вызвал к себе комбат на КП (командный пункт). Я думал, что будет бить или унижать. Вставили чеки в гранаты, которые первые полгода я не вынимал из карманов, и пошли. Страх пропал, как рукой сняло. Нас ругали, но не более. Комбату было просто скучно!

Как-то комбат нашёл выпивших контрактников. Вызвал всех офицеров к себе.

- Я приказываю, товарищи офицеры, набить им морду! Всё ясно? Идите выполняйте приказ. А ты, док, возьми зелёнки побольше, и налей им на рожи после этого.

К своему приказу он также приложил и свои берцы, пиная связанных контрактников в живот и лицо. От поливания зелёнки я отказался и передал её бойцу - санитарному инструктору.

Когда же был выпившим взводник первой роты, он сбросил его на ночь в зиндан, и приказал мочиться сверху. Зинданом в то время служила глубокая яма для пищевых отходов.

Будучи под следствием, начфин ещё раз свалил на Урал, якобы за деньгами, но потом рассказывал, что отдыхал в Москве и на море. Деньги пришли через два месяца. Выслала жена. Долго решали, кто поедет во Владикавказ за их получением. Каждый находил отмазки. Караул, дежурство по части, на командном пункте. Выбор пал на меня. Но что сказать комбату? Построения четыре раза в день, плюс вечерняя поверка.

- Не волнуйся, Слава, скажем, что пошёл на рынок или в медбат к друзьям - коллегам, подбадривал психолог.

- А как без документов, командировочного лететь?

- С командировочным любой дурак сможет...

Утром иду на взлётку. Сотни народу. Основное направление - Моздок, дополнительно есть Гизель (Владикавказ), есть Борзой, Шали, но это уже в другую сторону. Большая часть - контрактники-возвращенцы, которые за счёт государства проколесили всю страну, попили водочки и теперь также обратно. Кого-то обманули с оплатой, кто-то испугался здешних условий, кто-то не прошёл фэйс-контроль. Грязные, оборванные, со следами свежих синяков под глазами. Мы как-то с психологом подсчитывали - 80% возвращаются обратно. Переклички, очереди, иногда доносящийся гул крылатых машин. "Крокодилы", "коровы", "восьмёрки". Об этом я слышал неоднократно, но летать не доводилось. Как все инструктировали - главное, чтобы лётчики этого не слышали, а то могут и по морде въехать.

- Когда ближайший на Гизель?

- Спроси у диспетчера, вон в той палатке сидит.

- Доброе утро, помогите, пожалуйста, улететь на Гизель.

- Могу вписать в команду на Моздок.

- Да мне надо во Владик.

- Какая вам разница? Летите, а там на такси доедете.

- А сколько ехать?

- Километров сто шестьдесят-сто семьдесят, не больше.

- Да мне деньги получить, на такси не хватит.

- Ну ладно, давайте командировочный, запишу вас на Гизель.

- Да, понимаете, я туда-обратно, комбат сказал, что на один день командировочный не выпишет. Вот моё офицерское удостоверение, вот квитанция на перевод.

- Ну ладно, через час отлёт, борт тридцать семь.

Приземлились мы в Гизели. Начфин нарисовал схему, как добраться до города. Предварительно проинструктировал, сколько будет такси стоить.

Как только мы сошли с трапа вертолёта, нас обступили толпы улыбающихся таксистов, мило зазывающих в свои машины.

- Кому в Минводы, Моздок, Ростов. Едет машина в Воронеж! Эй парень, едешь в Воронеж, будешь четвертым, давай быстрей.

- Мне на почту, в город.

- В город по сто рублей с человека. Садись, сейчас машина уезжает.

- Так ехать то всего пять километров.

- Не хочешь, других возьму.

Я решил, что доберусь до трассы, а там на автобусе, что себя и оправдало. Автобус, троллейбус, улицы, девушки не в камуфляже. Прошло всего ничего, а я уже отвык от этой жизни. Другая планета. Быстро получив деньги, накупив осетинских пирогов и фруктов-овощей, снова на взлётку. Решил, что дойду-добегу. Но на полпути остановился фургон.

- Эй, военный, садись подвезём.

- Спасибо, я дойду.

- Садись, мы тебя бесплатно подкинем. Из Чечни?

- Да из Ханкалы.

Ребята были похожие на осетин. В фургоне шло застолье, в котором участвовали все пассажиры и водитель.

- Ты откуда приехал?

- Из Киева.

- О, хороший город, бывал я там. У меня там брат живёт.

Как потом выяснилось, у многих из тех, кого я встречал в Алании, Чечне, живут родственники в Киеве, но никто не знает их адресов.

- Вот тебе стакан. Знаешь, за кого мы сейчас выпьем? В Осетии принято поднимать тост за святого Георгия. Он покровитель всех военных... теперь с тебя тост!

- Хай живе вильна Украина!

- Видно, хохол!

Пока мы ехали эти три километра, было произнесено пять тостов. Из машины мне помогли выйти. Пожелали ратных подвигов и скрылись. Добродушные сельские парни!

На взлётке меня ждало разочарование. Пассажиров на Ханкалу было человек двадцать, борт ожидался после обеда. Но на него я не попал из-за отсутствия командировочного. Все мои просьбы к командиру экипажа результата не принесли. Я подумал, в этом есть знак, целее буду, и поехал на автобусе в Моздок, откуда стартовали коровы, вмещавшие в себя под сотню человек.


11.01.2001 г., н.п. Ханкала

В Ханкале началось переселение на "зимние" квартиры. Для солдат построили казармы, для офицеров - общежитие. Рад, что скоро можно спокойно будет ходить на службу, так как ежедневные вылазки по пятнадцать-двадцать километров надоели. Особенно ночью, когда дальше пятидесяти метров ничего не видишь из-за тумана. Даже фонарик не помогает. Да я и не включаю его, чтобы не приковывать внимание. Уже неоднократно блуждал по полям и рвам, а однажды чуть не попал в пропасть. Спасла сигнальная ракета, которая осветила край ямы буквально за мгновение.

Вместе с переездом двизии в городке произошли изменения в лучшую сторону. Поставили энерговагон на смену дизелям, и теперь свет круглосуточный. Запустили котельную, и отпала необходимость топить буржуйку. В кранах появилась холодная вода, надеемся, что дойдёт очередь до горячей и до газа на кухне. Спокойнее стало и на улице Авиационной - единственной в Ханкале. Больше людей в военной форме, меньше дагестанцев и чеченцев в тюбетейках и по ночам, кроме пьяных соседей, никто не беспокоит. Конечно, бывают обстрелы Грозного (он в двух километрах), стрельба в городке, но на это не обращаешь внимание.

Снега нет. Сейчас сезон дождей. В новогоднюю ночь было плюс десять. За десять минут до полуночи в Ханкале начался экстремальный салют, и мы ушли с балкона. Не только вверх летели трассеры и сигнальные ракетницы. Потом был залп из крупнокалиберных орудий. В новогоднюю ночь убили восемь человек, в том числе в соседнем подъезде пьяный офицер застрелил солдата из ПМ.

Дети немного болеют. Педиатра нет. Лечим их сами. Богдан хулиганит. Ломает и крушит всё подряд. Никого не слушает. Игрушек не признаёт. Нравится, когда ему читают книги, под которые и засыпает. Тарас более спокойный.

Сейчас нахожусь на лечении в хирургическом отделении моздокского госпиталя. Ничего серьёзного, и надеюсь, что через две недели выпишут. Но говорят, что в пересылочном госпитале подолгу не задерживают и меня могут направить в Рязань или Воронеж на долечивание.

Мои документы в академию подписал комбат и комдив, так что, возможно, с августа я буду изучать военную психиатрию в академии. Правда, осталось за малым: собрать подписи у начальника тыла армии, начмеда армии, начмеда СКВО, главного психиатра СКВО, начальника тыла СКВО и личное дело можно отправлять в Питер.

Замена по выслуге лет в Чечне и выдача квартир в Ставропольском крае оказались обманом. Так называемые "боевые" платят по решению командира, которые себе и окружению закрывает по тридцать дней в месяц, остальным - по "остаточному" принципу. Мне, например, от двух до пяти в месяц. Но я не ропщу, так как под пулями я почти не бываю и здоровьем почти не рискую.

10.02.2001 г.

Из Рязанского госпиталя, где лечил почки, я вернулся в штаб 52-й Армии во Владикавказе. Там сообщили, что документы для поступления в академию не примут без личного дела, которое находится в Ханкале.

Одиннадцать часов провёл на аэродроме Гизель, бегаю от борта к борту, иногда заходя в палатку на обогрев. К вечеру почувствовал, что отморозил пальцы стоп и щёки с носом, к которым присоединилась крапивница на приём нитрофуранов, которые рекомендовали в госпитале. К ним присоединилась чесотка, подхваченная на аэродроме и ОРЗ с температурой тридцать девять. Так начался новый год.

Комбат не поверил в мои болезни и обвинил в подделке выписного эпикриза из рязанского госпиталя. Вызвал на аттестационную комиссию, которая постановила: "Запретить поступать в академию". На следующий день в нашу квартиру пришла делегация: НТВ, РТР, ОРТ. Журналистов интересовала наша семья: быт, дети, проблемы. Уже вечером мы смотрели интервью на трёх телеканалах. Показали десятимесячного Тараса - самого младшего жителя Ханкалы и сорванца Богдана, который показывал, как рубить дрова. После этого репортажа чеченцы с рампы узнавали меня и снижали цены на молоко и фрукты.

Зато комбат иначе оценил мою популярность. Выяснилось, что без специального разрешения вышестоящего руководства запрещено давать интервью. А за то, что я рассекретил батальон РЭБ на всю страну, он грозил трибуналом. Ну и напоследок: лишение врачебного диплома за неправильное лечение солдат и неверные диагнозы.

Его водителю я вскрыл панариций на пальце, за что написал объяснительную на четырёх страницах. Комбат считал, что я не имел права оперировать в антисанитарных условиях и предполагал, что фалангу ампутируют. Всё продолжалось неделю. Когда он обзывался, - я отвечал, когда орал, - я парировал. Если бы дошло до рукоприкладства (а у него есть такая манера), - я бы ответил. В принципе, у нас одна весовая категория. Да и в кармане у меня всегда лежит РГД, так как слышал, что он кидал офицеров и контрактников в зиндан. Затем его пыл внезапно угас, и он дал "зелёный свет" на поступление в клиническую ординатуру.

В дивизию пришли новые графики замены. Я во второй партии (с первого сентября по тридцать первое декабря 2001 г.). Всех будет менять Московский округ.

В нашем доме, наконец, стало комфортно жить. Круглосуточная электроэнергия, холодная вода, отопление. Открыли первый стационарный магазин с относительно невысокими ценами. Иногда привозят детское питание, но оно быстро заканчивается. В нашем подъезде уже три семьи с детьми. На крыше дома соорудили доты из мешков с песком и маскировочной сетью, где несут службу автоматчики из комендантской роты. По ночам никто не стучится в дверь. В новые казармы переехало управление дивизии и мотострелковый полк. Вероятно, через три-четыре недели и наша очередь наступит. Надоело ходить по грязи ежедневно по пятнадцать-двадцать километров. За год сменил три пары берц и пару кирзовых сапог. Неделю назад оставил подошву в местном пластилине и оставшиеся три километра шёл в одном ботинке. Хорошо, что относительно тепло.

Снег лежал десять дней, а днём - до пяти тепла. Часто набегают туманы, из-за чего вертолёты стоят на взлётке в безмолвии.

Третьего февраля отмечали день рождения Богдана. С третьего раза он задул свечки. Приходила подружка Саша с пятого этажа, у которой он пытался расстегнуть молнию на красном платье. На день рождения ему подарили самосвал и поющего зайца. Машину он разобрал к вечеру, а на следующий день батарейки зайца спустил в унитаз. Тарас стал более активным. Ползает по квартире и вместе с братом разрисовывает и обрывает обои. Также долбят стены молотком, отверткой и ломают бытовую технику. Иногда беру его во второй половине дня в медпункт, чтобы разнообразить ареал обитания. Показываю сыну САУшки, БМП, пушки, автоматы. Ему нравится и в полевом лагере он более спокоен, чем в квартире.

Работы в медпункте прибавилось. Воды, дров всегда не хватает. Солдаты мёрзнут в палатках, умываются снегом или талой водой. Заболевания кожи, лёгких, вши дают о себе знать.

02.06.2001 г., н.п. Ханкала

Клиническая ординатура отодвинулась на следующий год, так как начмед округа и главный психиатр предложили пройти пятимесячную интернатуру по психиатрии в Ростове-на-Дону и затем майорскую должность психиатра в строящемся ханкалинском госпитале. Через месяц начнётся учёба. Документы на перевод отправил в штаб армии в г. Владикавказ.

Поездка в столицу Алании закончилась для меня неприятностями. Вечером недалеко от РОВД ко мне подошли милиционеры под предлогом проверки документов. Приставили нож к горлу. Забрали детское питание, ползунки, кошелёк с деньгами и удостоверение личности. Напоследок стукнули пару раз по голове, чтобы не кричал, сели в белую "Ниву" и скрылись. Как сказали в управление милиции: "Нечего шастать! Скажи спасибо, что живой остался, а то могли бы и в горы отвезти..." Заявление отказались принимать.

В апреле-мае побывал в командировках в Ростове и Москве. В столице Дона принимал участие в соревнованиях по военному пятиборью (бег, стрельба из автомата, плавание, полоса препятствий, метание гранаты) за 42 МСД. В кроссе и стрельбе по мишеням занял два вторых места.

В апреле с Богданом и Тарасом снялся в фильме "Дети войны", который показывали на канале НТВ. Тридцать первого мая состоялись съёмки для телепрограммы, посвященной Дню защиты детей на канале ТВ-6. Сейчас ролик с нами транслируют в рекламе "Президентский фонд" на ОРТ.

Отпуск мой переносят и переносят. Уже написал три рапорта. Взял путёвку в сочинский военный санаторий на июнь, но она сгорела. Объясняют повышенной боевой готовностью. За прошедший год иной у нас ещё не было. В Чечне постоянно повышенная боевая готовность, проверки, комиссии и прочие обстоятельства, что негативно отражается на личных планах и отпусках.

В конце апреля в Ханкалу на два часа прилетал Путин. После его приезда произошли изменения. Теперь "боевые" выплаты будут платить не всем и на треть меньше (660 рублей в сутки). Их и раньше-то платили не всем. Установили новый размер "полевых" и "зарплаты", что в сумме составляет три сотни долларов и новое исчисление на пенсию: за день пребывания в Чечне - насчитывают три дня.

В апреле из палаток мы переехали в новые одноэтажные кирпичные казармы. Ремонт, конечно, оставляет желать лучшего. Всё течёт, ломается, дешёвые отделочные материалы. Но я рад, так просторно и тепло. Площадь медпункта двести пятьдесят метров. Есть отдельный кабинет, палаты, телевизор. В КЭЧ (квартирно-эксплутационная часть) я выбил пять холодильников и мебель. Начальник КЭЧ думает, что я загипнотизировал его, так как он, с его слов, "не привык быть щедрым". Я и не отнекивался, так как очень хотел сделать свою медслужбу лучшей в дивизии или армии. Домой я теперь добираюсь за пять-семь минут. Иногда беру на работу детишек, и они играют с хирургическим инструментом и резвятся в казармах.

В мае был парад, на который прилетел новый министр обороны Иванов. Это первый гражданский министр, который командует армией. Наблюдал за ним с расстояния десяти метров, так как меня определили в знамённую группу. Министр обороны не впечатлил. Мятые неглаженые брюки в жирных пятнах, стоптанные башмаки, несвежая рубашка в клетку, свитер с повисшими рукавами на локтях и отстранённое испуганное лицо с бодуна. Вручил он новые ордена с медалями, присвоил офицерские звания, подарил дешёвые часы "Командирские". Президент в своё время был щедрее. По его указу на каждый батальон распределили по три именных швейцарских хронометра "Омега" за три тысячи долларов каждый с гравировкой "От Путина". Теперь все комбаты щеголяют в них.

Тарасик начал ходить. Сегодня были на приёме у педиатра. У него ещё остаётся экстрапирамидная недостаточность. У Богдана всё отлично. Бегает, бедокурит во всю мальчишскую удаль. Разрисовал обои в квартире, сломал лейку в душевой, засорил унитаз. Охотится за моим ПМ, который приходится перепрятывать от него.

В конце мая получили новую квартиру (две комнаты в трёшке с подселением). С водой и светом стало ещё хуже. Всё чаще их нет. Ещё хорошо, что май был прохладный, иначе продукты пришлось бы выбрасывать. Сегодня у нас была первая жара. Плюс тридцать два в тени, а воды в кране - "ноль"! Я ежедневно стал бегать. Иногда умываюсь из луж у дома, иногда из туалетного бачка технической водой, иногда протираюсь салфетками... В конце июня планирую принять участие в первенстве округа по офицерскому троеборью в Краснодаре. Порою одного-двух дней достаточно, чтобы переключиться и набраться сил и положительных эмоций.

Через день хожу на рынок, - детям нужны витамины. В мае появилась клубника и черешня. Поллитровая банка стоит десять рублей. Килограмм огурцов, литр молока, десяток яиц по доллару, помидоры - по два. Хотя в Грозном цены в два-три раза ниже, но оттуда ежедневно привозят убитых и раненых. Как я в прошлом году отваживался туда ездить - не пойму до сих пор. Да и в Ханкале бывает неспокойно. То украли нашего солдата в плен, то подорвали бронепоезд, на котором ехали наши ребята (одному оторвало руки, двух офицеров убили из подствольного гранатомёта).

Я соскучился по Родине, но как послушаю тех, кто пересекает границу, то желание пропадает. С первого июня цены на билеты подорожали на тридцать процентов. Это третье подорожание за шесть месяцев. Нам дают ВПД (перевозочные документы), но только один раз в год для проезда в отпуск. Вот и размышляю, куда ехать: Питер, Киев, Улан-Удэ, Сочи. В Бурятии надо заплатить долг за квартиру и взять справки о сдаче, так как прошёл слух, что для нас будут давать квартиры в Ставропольском крае. Пора думать о постоянном месте жительства...


Июль 2001-го. Построение на плацу батальона


Только что отражена атака банды боевиков по захвату тела Басаева из Ханкалинского морга. По их законам, тело погибшего должно быть предано земле до заката солнца. Пули летали во всех направлениях. Неизвестно, сколько было человек в банде, кто говорит пятьдесят, кто двести, но это кажется самоубийственным поступком, напасть на форпост Ханкалинского гарнизона, укреплённый артиллерией, танками и при поддержке авиацией с воздуха. Бандиты надеялись на внезапность, но к моргу так и не подошли. Их атака была отбита. Следы перестрелок надолго остались в стенах домов, казарм, стёклах медпунктов, памяти немногочисленных раненых.

- Где Каткова, я вас спрашиваю?

- Сказала, что на Тапине (позывной в группировке), прикомандированные рэбовцы нуждаются в медицинской помощи.

- Кто её туда направил?

- Полковник Татук, прибыл вчера из Владикавказа, сказал, что ему нужна медицинская помощь.

- Найти её и поставить в строй, вам всё ясно?

- Так точно.

Подумал про себя: "И как я её буду там искать?" К тому же у Татука скоро день рождения. Но вечером я встретил Каткову, в темно-синем бархатном платье, с острым злободневным макияжем на лице и повадками женщины вамп, сидящей в командирском УАЗике на переднем сиденье.

- Вы куда такая нарядная, Ольга Ивановна?

- На Тапин (узел связи), полковник Татук вызывает. У него солнечные ожоги, надо лечить.

- Медицинский вазелин не забудьте.

- Я всё взяла, не волнуйтесь.

- Во врачебной помощи не нуждается?

- Нет, нет, я сама справлюсь.

- Комбат приказал вам завтра быть на построении, не опаздывайте.

- Хорошо, он всё знает.

Но ни завтра, ни послезавтра Катковой не было. Приезжает на третьи сутки, выходит на утреннее построение с помятым лицом.

- Доброе утро, Ольга Ивановна, что, тяжёлые ожоги были?

- Нет, я простудилась, вот справка из медбата.

- Что-то у вас иммунитет страдает, разгар лета, витамины надо есть.

- Не иронизируйте, Вячеслав Иванович!

- Долго вас не было. Уж не развернули ли вы медицинский пункт на Тапине. Зачем им далеко ходить, пыль глотать. Введём должность - начальник медицинского пункта узла связи Тапин - сержант Каткова. А, что звучит?

Слышу, как ребята, стоящие в коробке управления, начинают хихикать. Начальник штаба тоже мою инициативу поддержал. Комбата никто не слушает. Он увлёкся солдатами. Каткова стала отпрашиваться у начштаба уйти из строя.

- А я что, доктор что ли. Вон у вас есть свой начмед, он врач, если посчитает нужным, освободит вас. Правда, начмед?

- Так точно, Николай Петрович. Но симптомов простуды не видать. По-видимому, лечение на Тапине прошло успешно, не правда ли, Ольга Ивановна?

- Вы за свои слова ответите, ушла, расплакавшись, Каткова.

- Зря ты так с ней, начмед, она ведь женщина.

- Я знаю, была бы мужчиной, я бы по-другому. Мне что ли за неё в баню ходить, солдатам вши искать, очки в казармах проверять, в медицинском пункте круглосуточно дневалить. Мне вызов на учёбу пришёл в Ростов, старый комбат отпустил, а новый ни в какую, говорит, что должен быть здесь. Я уже четвёртый год в войсках без учёбы.

Наш разговор не остался без внимания. Через час вызов в кабинет комбата.

- Доктор, там у тебя в туалете медицинского пункта слив канализации забит.

- Я знаю, сантехников вызывал, сказали, что трубу надо менять, кто-то тряпку бросил.

- Ты помнишь, как полковник Татук в прошлый свой приезд пробивал её. Вызвал пожарную машину - сразу всё пробилось.

- Ну, так, он полковник, у него опыта обращаться с такими вещами побольше.

- Слушай меня, я не знаю, что там между вами происходит, но его приказ, чтобы ты прибыл к нему сейчас на Тапин. Доложишь мне по прибытию оттуда, ясно, и не вздумай меня обмануть. Он сказал, что научит тебя, как пожарную команду вызывать, как очки прочищать! А то дослужился до капитана, учить тебя постоянно надо всему.

- Машину дадите?

- Иди пешком, что тебе четыре километра, в радость только!

Прихожу на Тапин, скрытый в землянках, построенных ещё два года назад и накрытый сверху маскировочной сетью. Но такое впечатление, что у боевиков есть вертолёты, или они из спутников за нами наблюдают, хотя - не исключено. Отзваниваюсь комбату, тот просит, чтобы я дал трубку для проверки дежурному по Тапину.

Иду к Татуку. Он покачивается в гамаке, подвешенном в тени маскировочной сети.

- Слушай доктор, сколько тебя учить, как г...но в медпункте нужно сливать?

- А сколько ваших подчинённых вместо бинтов пользовались туалетной бумагой?

- Да ты что - охренел, капитан? Я тебя в порошок сотру, если хоть один волос упадет с головы Ольги Ивановны! Тебе всё ясно?

- Так точно, товарищ полковник. Волосы её я трогать не буду, так как ............

- Да как ты смеешь так о женщине говорить? Ты - урод, да у тебя ещё молоко на губах не обсохло.

- Про молоко уже не впервой слышу, а за оскорбление ответите. Вы меня сюда для чего вызвали - учить го...но в унитазе прочищать или обсуждать мою подчинённую?

- Ты что заканчивал, не знаешь, как со старшими офицерами разговаривать?

- Да, в московских академиях не бывал, только в питерской, больше знаний негде было черпать.

- Иди на пожарную станцию, там возьмёшь пожарку, но запомни, если хоть один волос упадет с головы Ольги Ивановны, я тогда с тобою буду по-другому разговаривать, как мужик с мужиком! Всё ясно?

- Так точно, разрешите выполнять?

- Свободен!

Через три дня я собирал вещи. Впереди меня ждала учёба в интернатуре - первичная специализация по психиатрии в г. Ростов-на-Дону.


Служили два товарища


Они жили в соседних домах на улице Лизюкова и учились в параллельных классах Воронежской средней школы, но почти не общались. Иногда лишь играли в футбол, но за разные дворы.

- Привет! Меня зовут Петя! - сказал тот, что был из нечётного дома.

- А меня Вася! - ответил ему тот, что жил в чётном, - тебя уже покупатель отобрал?

- Да. Поеду в хабаровскую пехоту. Хошь, давай вместе махнём?

Так и познакомились. Десять дней в плацкартных вагонах пролетели незаметно. За это время они впервые попробовали сигареты и вкусили беленькой, после чего чуть не опоздали на поезд на станции Могочи. Их было два десятка из Воронежа, но всех разбросали по разным весям Приморского края. А Вася и Петя тащили службу в одном взводе. Ходили в наряды через день, сидели на гауптвахте по очереди, да красили плац перед приездом командующего.

В часть прислали разнарядку на солдат для дивизии в Чечню.

- А махнём? - спросил один из них.

- Почему бы нет! Хоть мир посмотрим да оружие вместо лопаты потрогаем... Что нам тут в сопках прозябать!

Рапорта написаны под диктовку замполита. Все довольны. Командир, так как была негласная установка отдавать худших из худших, и солдаты с улицы Лизюкова, которым до этого говорили, что они попали в "Жемчужину Приморья" и пугали мысом Дежнёва.

В новом батальоне они быстро освоились. Много земляков из Воронежской земли. Вместе прошли слаживание под Тамбовом, вместе лежали на шпалах под эшелоном и отстреливались от первых настоящих врагов. А вечером купили Бесланской водки, и выпили за боевое крещение. Вместе получили сержантские лычки и через год вовсю колесили на броне по Чеченской земле.

- Может, на контракт останемся, Петь?

- Давай. Чё дома-то делать?! Заодно и деньжат подкопим на квартиру.

А через год в батальон пришла разнарядка: отправить двух сержантов в школу прапорщиков, и вскоре они уже обмывали свои первые звёзды, ловя их зубами из опорожнённых кружек. И так же вместе на соседних очках они провели почти бессонную ночь, так как алкоголь норовил вырваться из них...

- Жалобы к психиатру есть?

- Нет.

- Алкоголь, курение, наркотики?

- Наркотики нет. Остальное, как у всех.

- В семье больные алкоголизмом, шизофренией есть?

- Док, вы что, меня не помните? Вы уже у нас начмедом два года служили.

Я посмотрел на сидевшего передо мной виновато улыбающегося прапорщика с покусанным от угрей лицом и вспомнил его. Ещё бы! Два друга с улицы Лизюкова. Их ещё дразнили котятами, те, кто помнил этот советский мультфильм.

- Помню, конечно. ВВК то зачем проходишь?

- Прокуратура направила.

- Украл что, иль солдата избил?

- Хуже.

- Ну, рассказывай.

- Игрались мы с Васей в кубрике. Дуэль понарошку на десяти шагах. Я забыл, что у меня патрон в патроннике лежит. На выезде загнал его, и из головы вылетело.

- И что теперь?

- Следак сказал, что с меня двадцать тысяч и может быть условно дадут за непреднамеренное. Док, может у меня какая болезнь есть по психиатрии?

- Нет. Ты здоров: "А" - годен к военной службе.


11.11.2001 г., г. Ростов-на-Дону.


По прибытию в часть меня отправили в командировку в Шали, где стоит наша ВМГ (войсковая манёвренная группа), на борьбу с туберкулёзом и гепатитом. Но по прилёту я обнаружил у ребят лишь фурункулы, дизентерию и прочую мелочь. Выглядело это ВМГ весьма плачевно. Пара палаток, пара землянок, две современные радиостанции, огорожены кое-где маскировочной сетью, рвом, летний умывальник, на который глазеют с дороги. Платяные вши, грязь, скудная полковая еда и поля дикой конопли. Но ребятам нравилось, так как отсутствовал довлеющий глаз командования и обязательные построения. Прапорщик попросил, чтобы я ему выполнил операцию по вырезанию бородавок, которую провели прямо в палатке.

Обжёг на спиртовке скальпель с пинцетом, обтёр инструменты спиртом, надел стерильные перчатки и вырезал бородавку. Как кусок засохшего мыла выковыривал её ножки из дермы, обильно смачивая перекисью кровоточащие сосуды. И хотя процедура для меня была в новинку, страха не было. Что-то подсказывало, что делаю правильно. Как потом выяснилось, операция прошла удачно и впоследствии они больше не докучали ему.

Вечером был общий ужин. Прикомандированные к нам переводчики-чеченцы приготовили национальное блюдо - шурпу, которую мы вместе опробовали, произнося тосты. Один из них спросил, нет ли у меня брата в Аргуне, дескать, очень похож.

Время провёл с пользой. Амбулаторно прооперировал два вросших ногтя под местным обезболиванием, поставил капельницу с витаминами прапорщику, у которого было подозрение на "желтуху" и позагорал.

Тем временем из Ростова пришёл вызов на учёбу в интернатуру по психиатрии, и комбат специально затягивал мой отъезд.

Провёл две тренировки. Поначалу было страшновато выходить на пробежку, и первые километры с опаской поглядывал по сторонам на проезжающие мимо гражданские машины. По бокам от дороги реяла конопля и алели флажки "Мины". Но порции эндорфинов ликвидировали избыток адреналина. И вот уже по ходу тридцатки при тридцати пяти в тени я соревновался с местным трактором, спиной ощущая азарт водителя. Он, конечно, меня обогнал, но уже на бетонке и долго потом озирался через заднее стекло, не заберу ли я у него первенство.

С конца июля я нахожусь в Ростове, где прохожу пятимесячную интернатуру по психиатрии на базе окружного госпиталя. Хочется сказать, что очень нравится. На обучение это мало похоже, больше всё проходит в порядке самообучения и курации больных. Давно не испытывал такого морального удовлетворения от работы, когда видишь результат от выполненного тобой дела. Одновременно подрабатываю (на общественных началах) психологом-консультантом окружного госпиталя. В сентябре и ноябре принял участие в международном симпозиуме по проблемам агрессивности и серийных убийств, а также в семинаре по эмпаурменту (повышении внутренней силы). Получил соответствующие сертификаты.

В сентябре выступил на первенстве СКВО по кроссу на восемь километров, где занял первое место, чего сам от себя не ожидал. После первенства округа решил съездить на Чемпионат Вооруженных Сил в г. Кисловодск. Здесь я был впервые, и город мне понравился своим колоритом, климатом и природными красотами. Встретил знакомых спортсменов из числа освобождённых офицеров из Питера, Улан-Удэ, Подмосковья. Побегали вместе, попили "Нарзан" прямо из фонтанчиков, сходили на дискотеку, где чуть не подрались с местными аксакалами из-за девушек. Один из них (самый маленький) так и норовил вызвать меня на поединок. Но задачи были другими, а наше меньшинство разительным.

Пробежал не очень удачно: накануне во время тренировки получил травму (поскользнулся с горы), но зато посмотрел, как бегает элита российского военного спорта. Не скажу, что завидую им. Тренируются три раза в день, строгий режим, без выходных, по девятьсот километров в месяц.

Из Кисловодска направился в Ханкалу, чтобы продлить себе командировочное удостоверение. Здесь узнал, что мне пришёл заменщик, но приказ на мой перевод так и не состоялся.

Ездил в Архангельскую область - сопровождал своего больного-шизофреника, т. к. за ним никто не приехал из части. Получил массу удовольствия от поездки. По дороге задержался на несколько дней в Москве.

Больного звали Вася Тарасов. Поначалу, когда мы с ним знакомились и изучали характеризующие его документы, не могли понять, для чего его к нам прислали. В диагнозе звучал открытый перелом первого пальца правой кисти. В чём же есть психиатрическое? В служебной характеристике его описывали, как настоящего шизофреника (шпион японской контрразведки, майор ФСБ, драка на посту, чеченский боевик, эксгибиционист...). Во время беседы выходило, что все врут и наговаривают на рядового. Наш подопечный, с его слов, не поладил с зампотылом, попытавшись свататься к его дочке, и по указанию последнего написали такие документы.

Таким он и продолжал оставаться все два дня. Чувствовалось, что он чего-то не договаривает. Утром в понедельник на пятиминутке дежурная медсестра только и рассказывала в красках о похождениях Васи Тарасова. Драки, порча имущества, сексуальная расторможенность, сквернословие, бред, ночные галлюцинации. Интуиция нас не подвела. В течение последующих десяти дней он выпивал максимальные дозы нейролептиков, которые для него действовали кратковременной сонливостью. И лишь натрия оксибутират вводил его в состояние наркоза. Он так и не вышел из надзорной палаты, проведя в ней два месяца. Когда его комиссовали по болезни, то из части так никто и не приехал, несмотря на наши неоднократные запросы.

Психический статус: сознание ясное, алло- и аутопсихически ориентирован правильно. Активно бредовых идей не высказывает. При напоминании о своих рисунках, схемах, "реформаторских планах", становится оживлённым, разговорчивым, говорит, что от "планов на будущее не отступит". Расстройств восприятия нет. Иногда отмечает болезненные ощущения "в виде воздушного шарика под кожей левой поверхности шеи". Эмоционально-неустойчив. Во время беседы легко раздражается, настаивает на выписке из стационара. Просит, чтобы его или отправили служить в Чеченскую Республику или отвезли домой. Считает, что его перелом пальца уже сросся и ему "нечего здесь больше делать". Во время беседы часто использует неологизмы. Отмечается символизм в речи, как письменной (стихи, схемы, рисунки), так и в устной. Часто во время ответов уходит в сторону, акцентируясь на несущественных деталях. Мимика и пантомимика яркая, выразительная, часто не соответствует сказанному. Внимание легко переключаемо, повышенно истощаем. Нарушен устный счёт в уме по Крепелину в десятках и единицах. Не всегда верно истолковывает смысл пословиц и поговорок, часто выражается иносказательно. Ошибается в датах собственной жизни. Рассказывает о себе вымышленные истории: о том, как "служил в милиции", "был контрразведчиком в Японии..." В палате обособлен, в контакт ни с кем не вступает, замечен в мелких кражах. Обижается, что никто не хочет с ним общаться. Назойлив в своих просьбах. Критика к своему состоянию отсутствует. В планах на будущее прослеживается множественность желаний: "Построить "Деревенский Диснейлэнд", создать Плисецкую Республику, реформировать Вооружённые Силы..." Подолгу залёживается в постели, на малейшие замечания медперсонала, обращения к нему больных реагирует бурными, кратковременными аффективными реакциями: вступает с больными в драки, разрывает на себе нательное бельё, переворачивает кровать, стол, громко нецензурно выражается. Постоянно срывает асептическую повязку с пальца, прячет бинты под подушку, требует, чтобы его отвели к хирургу, считает, что предыдущий врач был некомпетентен. От приёма назначенных ему медикаментов отказывается, говорит, что у него на них "аллергия".

Купировав продуктивную психотическую симптоматику, мы стали готовить его к отъезду. Из Ростова выехали при плюс десяти, в Москве, где делали пересадку, было минус два, а в Архангельской области минус десять, да ещё с метелью. Летнее обмундирование не спасало от такого мороза, и я ощутил на себе, что могли чувствовать немцы во время русской зимы. Хорошо, что мама московского друга подарила Васе шерстяной свитер, а у меня был с собой спортивный костюм, которые хоть как-то грели наши тела. От Плесецка добирались двумя автобусами с ночёвкой в какой-то деревне. Поначалу собирались посидеть в деревенском "баре", так как до следующего рейса было часов шесть, но к нам пристали забулдыги с требованиями "выпить с ними", и нам пришлось искать Васиных знакомых. С третьей попытки он вспомнил номер дома. Заметил, что на окраинах России пьют значительно больше, чем на юге или в центральной части. Затем была дорога в деревню Погост: ухабистая, с лужами и с двумя водными переправами, так как до сих пор в здешних краях нет мостов. В деревне нас встретил его отец и тётка. Никаких вопросов, связанных с его здоровьем, никто не задавал. Все рассказывали, что он и до армии был "маленько того", односельчане не удивлялись преждевременному дембелю.

В просторной избе с печкой накрыли богатый стол. Запечённая картошка, сало, домашний хлеб с рыбой в качестве начинки, пироги с ягодами, квашеная капуста с клюквой. Нашлась и большая бутылка мутного спирта. Весть о Васе и его сопровождающем быстро облетела округу. Постепенно стали сходиться дружки, девушки, старшее поколение. Человек под сто. Всё это переросло в длительное застолье. Среди гостей оказался и сельский диск-жокей, который пригласил молодежь на танцы в клуб. Необычно танцевать в полевой форме, да ещё среди одних девчонок. Парни крутили музыку, пили спирт, курили папиросы и выясняли между собой отношения. Потом меня пригласили в баню "по-чёрному", - это когда дым идёт вовнутрь. Стены бани, потолок, пол, лавки сильно закопчены сажей, и мне казалось, что здесь готовят барбекю из человеческих тел. Уже поздней ночью мы плавали на лодке в лунной темноте по тонкому льду Кен-Озера, которое по замыслам Васи, должно в скором времени превратится в европейский Диснейлэнд.

Поразил уклад жизни. Контраст с ранее виденным. Воду пьют из озера, хлеб с рыбной начинкой, отсутствие денежных средств в обращении, некое подобие натурального хозяйства. Утром я чудом успел на единственный в здешних краях автобус (следующий был через три дня). Попутчиком выступал Васин друг, который вызвался показать мне Плесецк. Экскурсия вышла непродолжительной из-за холода и размеров городка. По окончании он пригласил меня к родичам, которые проживали в деревянной покосившейся многоэтажке. Я так и не понял причину их застолья. То ли встреча гостя, то ли крестины, а может и всё вместе. Уезжал из Плесецка с двумя ведрами клюквы (для себя и для мамы московского друга).

В Ростове поначалу проживал в общежитии интернатуры, но из-за нарушения распорядка дня меня выселили. Начальник интернатуры - полковник Дудка во время утреннего обхода территории обнаружил в моей прикроватной тумбочке продукты питания и написал на меня докладную в часть, что "я - грубый нарушитель воинской дисциплины". Представляю, как это письмо будет комментировать мой комбат в Чечне.

Переехал к другу-травматологу из медицинского батальона в двухкомнатную квартиру, неподалёку от госпиталя, и вместе готовим еду и делим кров на двоих.

Ежемесячно езжу в Ханкалу, так как начальник штаба опасается за меня. Выискал приказ, согласно которому я не могу отсутствовать в части свыше одного месяца. Познакомился со своим преемником, который приехал из Смоленска. Впечатление он на меня не произвёл. Тихий алкоголик. За два дня только и предложений, что давай выпьем за знакомство... Как потом выяснилось - он страдает "алкогольным энурезом".

Сегодня воскресенье, но дыхание работы не оставляет меня. Сколько не работаю, всегда что-то остаётся. То ли система такая в армии, то ли местная специфика. Но мне нравится, так как сделанное оставляет после себя следы. Сейчас оформляю посмертную экспертизу на молодого лейтенантa, выпрыгнувшего с пятого этажа. Комиссионно нашли у него шизофрению и его вдова должна получить почти 5000 $. Также увольняем солдатиков, которым не очень сладко приходилось в армии. Смотришь на худых, побитых, покалеченных юношей, которым и без оружия сложно выживать в этом мире, и становится ужасно за происходящее.


25.11.2001г., г. Ростов-на-Дону.


На выходные съездил в командировку во Владикавказ. В штабе Армии узнал, что документы на переход на новую должность потерялись в кипе бумаг. Несолоно хлебавши, поехал на аэродром Гизель. В Ханкалу летел на боевом вертолёте МИ-24, который одновременно выполнял задание. Мне понравилось, так как таких фигур пилотажа на обычном вертолёте нет. Аттракцион повеселее американских горок. Переночевал в Ханкале. Продлил командировку. Пытался подписать повторное представление на должность психиатра в военном госпитале. Но командир мне отказал. Сказал, что никуда меня не отпустит, что я целиком его удовлетворяю, "так как всё знаю", и ему не нужен начмед, который пьёт, днём спит и не выходит на службу. Это он о смоленском коллеге так отзывался. Все мои доводы о росте, карьере, желании стать военным психиатром остались без внимания. Сходил в дивизионный отдел кадров, где пообещали помочь и составить представление на меня от комдива. Также написал рапорт на продолжение времени пребывания в Чечне ещё на год. Офицера, прослужившего два года, обязаны ротировать на "большую землю". Но возвращаться в Бурятию я не хочу. Здесь всё же интереснее служить, хоть и война. До сих пор вспоминаю, как в Сосновом Бору я ночами за двадцать рублей охранял магазин с пугачом, как брал в долг ребёнку молоко у молочницы в счёт будущей зарплаты, как просил тамошнего бизнесмена устроить меня охранником в офис. Не люблю унижаться. К тому же с первого января обещают повысить так называемые "полевые деньги" почти в два раза, так что это будет неплохой поддержкой, поэтому пока не буду спешить "убегать" отсюда.

На утреннем бронепоезде приехал на станцию Моздок. Пока поторговался с таксистами, опоздал на военно-транспортный самолёт до Ростова на считанные минуты. Остался на ночёвку в центральном отеле "Моздок" с удобствами в конце коридора.

Весь вечер мой сосед по комнате пил вместе со мной, рассказывал о службе в Грозном, попросил деньги на водку, привёл ночью своих друзей, а утром я обнаружил в кармане брюк пропажу последних восьмиста рублей. Я не расстроился, та как ребята рассказывают, что бывает и хуже. Офицер засыпает, а портье выносит из номера, к примеру, телевизор, и затем на виновника вешают долг. Но в моём номере кроме двух коек, тумбочек и стула больше ничего не было. Зато утром повезло с самолетом в Ростов.

Побывал на сборах молодых офицеров-медиков, которые проходили в Аксае (это под Ростовом). Послушал выступление командующего округом генерал-полковника Трошина. Он публично сообщил, что война в Чечне уже давно закончилась, а остались лишь отдельные бандиты, такие, как и в Москве или Ростове. Хотелось задать ему много вопросов, например: "Зачем тогда держать стотысячную группировку в Чечне? Подрываются ли каждый день машины на фугасах в Москве?"


11.01.2002 г. н.п. Ханкала, Чечня


Как я добрался в Ханкалу? Поезд, который отправился из Киева с опозданием на час, очень быстро догнал время и в Ростов прибыл своевременно. Там я пробыл полчаса. Купил билет на поезд Москва-Нальчик, который тоже опоздал на полтора часа, и доехал до города Прохладный, что в Кабардино-Балкарии, а там пересел на поезд Минеральные Воды - Гудермес. Возникла мысль, чтобы добраться на нём в Ханкалу, но в Моздоке я не вытерпел и вышел, так как все пассажиры были чеченцами.

На вокзале в Моздоке познакомился с офицерами, с которыми на такси доехали до КПП аэродрома, а там два километра шли пешком. На пересылочном пункте диспетчер сказал, что вертолёт только улетел и следующий будет через три дня. Не поверил и остался на взлётке. Ветер, мороз и ни деревца, чтобы скрыться. Вместе с сотней потенциальных пассажиров мы бегали от вертолёта к вертолёту, с федерального аэродрома на МВДэшный и так десять часов подряд. За это время вылетел лишь один эмвэдэшный МИ-8, который забрал только женщин и полковников.

На взлётке познакомился с тремя ребятами, и поздно вечером мы пошли искать место для ночлега. На аэродроме для ожидающих вылета установили палатки УСБ, но они не отапливаются, без воды, а деревянные нары кишат вшами и мышами. В город не поехали, так как стемнело, да и опасно в такое время передвигаться по Моздоку. Оказалось, что найти место для сна на аэродроме непросто, и нам пришлось побродить по общежитиям, пансионатам и казармам. В конце концов, договорились с полутрезвым майором с лётными эмблемами, и он впустил нас в офицерское общежитие, взяв лишь бутылку беслановской водки и по пятьдесят рублей с каждого. После долгого прозябания на ветру и морозе чувствовал себя неважно: кожа на лице и губах обветрилась и покраснела, как у сваренного рака, пальцы на стопах болели от мороза. У ребят были схожие ощущения. Поэтому продолжили знакомство внутренним согреванием с помощью двух бутылок водки, которые приобрели у консьержки. Отварили кипятильником сосиски, заварили бич-пакеты и посидели вчетвером. Пережитый день оказал мгновенный снотворный эффект.

Утром мы снова отправились на взлётку, но шансов у нас было немного, так как на календаре седьмое января (рождество) и лопасти вертолётов стояли беззвучными и недвижимыми. Но мне посчастливилось встретить коллегу, который работал лётным врачом санитарного борта и перевозил раненых из Ханкалы в Моздок. Поздно вечером он в последний момент посадил меня в салон. В Ханкале стоял настоящий пятнадцатиградусный мороз, и земля покрылась тонким слоем снега. Как потом оказалось, это был температурный рекорд за последние шестьдесят лет.

Командир части встретил меня довольно спокойно. Я написал рапорта, где объяснил, почему так долго добирался после окончания обучения в интернатуре. Смысл объяснения заключался в том, что командование ростовского госпиталя отправило меня сопровождать больного солдата-шизофреника в Архангельскую область. На обратном пути поезд Москва - Ростов-на-Дону пересекал российско-украинскую границу в г. Харьков. Там я почувствовал резкое ухудшение самочувствия и из-за болезни сошёл с поезда. Учитывая мою российскую принадлежность и отсутствие показаний для лечения в местных учреждениях, я отправился в г. Киев, где и проходил пятнадцатидневный курс лечения в районной поликлинике. В оправдание привёз украинскую справку. Справку вместе с рапортом подшили в строевой части. Этого было достаточно, чтобы не возбуждать в отношении меня уголовное дело (задержка военнослужащего на срок свыше десяти суток расценивается как самовольное оставление части и требует от командования части возбудить уголовное дело).

Наказал он меня ещё заранее, ещё до моего возвращения. Тем, что оставил без тринадцатой зарплаты (ЕДВ - единовременное денежное вознаграждение). Эта премия выплачивается в конце года и составляет приблизительно пятьдесят долларов. Ребята рассказывают, что перед праздником комбат брал с них месячную зарплату, чтобы отпустить на Новый год домой.

Предшествующего начмеда, который заменял меня в период моей учёбы в интернатуре, он выгнал за беспробудное пьянство. При этом коллега имел привычку мочиться под себя, чем вызывал раздражение у соседей по общежитию и поэтому постоянного места жительства не имел. Впоследствии он стал одним из первых офицеров-бомжей Ханкалинского гарнизона и спал в подъездах. Зарплату (денежное довольствие) ему не платили, так как он потерял денежный аттестат. Из инженерно-сапёрного батальона его тоже выгнали за пропажу двухсот шприц-тюбиков с промедолом. Питался он в офицерской столовой, куда его впускали без пропуска, наверное, из жалости или по иным мотивам (врачей здесь всех уважают), а ночевал в казармах или подъездах. Всегда встречал его пьяным и грязным. Так как он не был привит "хавриксом" то вскоре заболел вирусным гепатитом А и был эвакуирован в инфекционное отделение моздокского госпиталя.

Комбат не хочет меня никуда отпускать, так как говорит, что ему снова пришлют алкаша. На моё место просятся два майора, но они ему не нравятся из-за внешнего вида. Один из Якутии, предпенсионного возраста, второй из Смоленска. Хоть и молодой, но уже без волос на голове, да с краснеющим носом. В Ханкалинском госпитале ребята рассказали, что место врача стоит тысячу долларов, что мне кажется завышенным.

Есть и положительные моменты. С первого января нам повысили заработную плату почти на сто долларов, (денежное довольствие солдат в Чечне, кстати, составляет сто сорок долларов). Для офицеров сделали бесплатное питание в местной столовой. Я хожу туда редко, так как кормят там гадко и однообразно.

Поселился я в своей старой квартире, но уже вместе с офицерами нашей части. В комнате ночуем вчетвером. Всё также перебои в снабжении: нет тепла, воды, а порой и света. Но зато здесь нет мышей, как в палатках, и ветер не поддувает. Допоздна сижу на работе. Прихожу в квартиру лишь поспать и переодеться. Долго отстаивал своё право жить в общежитии, а не в лазарете медицинского пункта. Доказал комбату, что эффективность работы снижается при проживании в рабочем кабинете. Командир хотел, чтобы меня можно было вызвать в любой момент.

Начал бегать, так как спортивную форму потерять легко. Тренировки останавливают меня от выпивок, так как выпить предлагают здесь очень часто (считается престижным, если за столом будет врач). Готовлю пищу в медпункте. Благо, что прошлогодней весной успел получить электроплиту и пять холодильников. Сделал себе и своим подчинённым суточные дежурства сутки через трое, чтобы постоянно оказывать медпомощь, так как устал отвечать круглосуточно за медицинское обеспечение батальона.

31.01.2002г., Чечня, н.п. Ханкала.


Спустя десять дней меня снова направили в командировку в Ростов-на-Дону. В части два солдата в один день вскрыли вены и не желали более оставаться в Чечне. Выставил им диагноз: Транзиторное расстройство личности. Составил акт, который гласил, что больные опасны для себя и требуют постоянного врачебного наблюдения (нашёл в старом приказе). Выписали мне ВПД согласно мною же составленного вердикта - и в путь. На этот раз я отвозил больных в психиатрическое отделение госпиталя. Дали мне на это десять дней, потому, что командир наказал многое сделать. Сложилось впечатление, что от меня хотят избавиться. Спустя полгода он не мог забыть моего конфликта с Катковой и Катуком - начальником службы РЭБ Армии, который пообещал разобраться со мной из-за моих наездов в отношении медсёстры.

Командир приказал купить термоса для переноса пищи для больных в медицинский пункт и для солдат в парк техники. Сходил в морг на опознание тела нашего солдата, который пропал ещё в мае 2000 года. Но кроме металлического жетона больше ничего нельзя было узнать. За это время остались лишь одни высушенные кости, прикрытые полуистлевшим обмундированием. А дело было в том, что солдат "срочник" вместе с солдатом-контрактником ездили в Грозный, где продавали слитый с боевых машин бензин и на вырученные деньги кутили в местных кафе. По одной из версий пьяный собутыльник и продал его в рабство. Что было дальше, никто не знает. Говорят, что видели солдатика в Грузии, но след потерялся, и лишь спустя полтора года нашли тело и жетон. Сослуживец через два месяца разорвал себе кисть запалом от гранаты, лишился двух пальцев, попал в госпиталь и вернулся лишь через шесть месяцев под конвоем. Пытали его оперативники, сидел он в зиндане (яма в грунте), но, по-видимому, ничего не сказал, так как через десять дней, как выпустили его, грязного и истощавшего, он уволился и уехал на гражданку, не сказав никому ни слова. Судмедэкспертам же нужны фото пропавшего, медицинская книжка или кровь его родителей. Но первое было утеряно, а родители его переехали.

Начальник физической подготовки и спорта сделал меня врачом сборной команды дивизии по рукопашному бою и армреслингу. Завтра мы должны выехать на спортивные сборы в Будённовск - небольшой город в Ставропольском крае.

Командир части хочет, чтобы я нашёл себе заменщика, который бы не пил, всех знал и умел лечить солдат. Всех претендентов на мою должность, которых я к нему привожу, он выпроваживает из кабинета. Также ему хочется, чтобы я сделал "дембельский аккорд", а именно - купил в медицинский пункт стиральную машинку и пылесос. В душе я лишь улыбаюсь, так как иного выбора у меня не остаётся. К подобному вымогательству я отношусь скептически, так как это унижает, скорее меня, чем его. Начмед дивизии также пообещал "помочь" в этом вопросе, но после того, как я сделаю медпункт показным, как с ведением документации, так и внутри. На это мне отвели неделю, но невозможно сделать то, чем почти никто не занимался шесть месяцев. Зато ко мне приводят на консультации больных из других частей. Я предложил открыть на базе своего медицинского пункта психиатрическое отделение госпиталя, так как оно пока не построено. У меня развернут лазарет на двадцать коек. Но меня не поддержало гарнизонное командование.

Потихоньку продолжаю бегать. У нас уже довольно тепло. Днём в тени плюс пятнадцать, снег уже растаял, остался лишь в горах. Всюду грязь, каждый раз, когда заходишь куда-нибудь - подолгу моешь туфли. Два дня продолжают лить дожди.

С первого февраля нам снизили заработную плату после визита Патрушева почти на семьдесят долларов, наверное, ему показалось, что мы так хорошо живём.

Хорошо с ребятами встретили Старый Новый Год. Скинулись и сделали небольшой праздник. Я наготовил салатов "из крабовых палочек", "с печенью трески", нажарил куриных окорочков с чесноком, испёк торт "Наполеон". Поставили декоративные свечи. Посидели в медицинском пункте, предварительно уложив бойцов спать, посмотрели праздничные телепередачи. На улице был новогодний салют, как всегда из пулемётных, автоматных очередей и залпов ракетниц (хотя всех заранее предупредили о том, что патруль будет вылавливать смельчаков). На заставах мирно громыхали пушечки...

В квартиру не было желания идти, так как там всё захламлено. Офицеры не убирают после себя, а комки засохшей грязи валяются уже в коридоре. С периодичностью раз в два-три месяца кто-нибудь пригоняет солдат, которые выносят мусор и подметают. Одного соседа (начфина) мы прозвали Вонючка. У него были и другие клички: Мышь (из-за тишины и незаметности), Студент (из-за очков и интеллигентного лица). Когда он заходил домой, то берцы и носки выносил на балкон. Парень молодой и добрый, но мылся редко.

Сегодня комбат сообщил мне, что на соревнование меня не отпустит, так как в нашей части объявлен безвыездной режим, связанный с тем, что недавно украли дорогую аппаратуру стоимостью 50000 $ (переносной блок для пеленгования) и военная прокуратура ведёт расследование. Пропала она ещё месяц назад. Но боялись доложить. Ждали, что может, найдётся. Вину повесили на молодого прапорщика - вчерашнего солдата... Она так и не нашлась и её списали.

Очень часто чувствуешь себя, будто живёшь в колонии строго режима, окружённой со всех сторон колючей проволокой и минными полями. Так сегодня ночью четверо подвыпивших ребят подорвались на нашем же минном поле.

Сегодня зампотыл полка предложил мне должность начмеда. По штату - майор, вроде как повышение. Но я отказался. Во-первых, надо руководить сотней подчинённых, во-вторых, повесить под свою ответственность двадцать семь единиц разграбленной техники, в-третьих, в полку свыше двух тысяч человек, а в-четвёртых, всё ещё надеюсь, что мой переход в госпиталь состоится.


24.02.2002 г., н.п. Ханкала


Неделю я провёл на соревнованиях по армреслингу и рукопашному бою, которые проходили в городе Будённовск. Но на этот раз я выступал спортивным врачом команды сборной 42-й дивизии. Начфиз дивизии - Аркадий Борисович - доказал комдиву необходимость иметь при себе спортивного врача, а тот уже сверху отменил все приказы комбата и меня взяли в команду. Я даже об этом и не помышлял. Вновь появилась возможность уехать из части под благовидным предлогом. Единственное условие начфиза: "за три дня до выступлений делать всем в/мышечные и в/венные витаминные инъекции". И, набрав витаминов, я принялся их вливать в неслабые молодые тела. Хотя, приехав в Будённовск вечером, вся команда уехала веселиться и снимать девочек. И так продолжалось всё время, даже когда наступила мандатная комиссия. Часть солдатиков мы разыскивали с помощью таксистов по гостиницам и выдёргивали их прямо из постели. Какие соревнования!? У всех в глазах горело лишь необузданное желание! По дороге они делились между собой пережитым. И никакие словесные запреты начфиза не могли их удержать в казарме.

Выступили мы хорошо. Самое главное - тактическая и психологическая подготовка. Все мужественно переносили инъекции глюкозы с аскорбиновой кислотой и витаминами группы В, а так как это всё проделывалось недалеко от ринга, то шокировало соперников. Такого в армейском спорте солдатского уровня ещё никто не видел.

На обратном пути мы заехали на шесть часов в Кисловодск (это приблизительно два часа езды от Мин. Вод). Там уже была настоящая весна, и бушлаты с зимними шапками мы оставили в камере хранения на вокзале. Сходили в театр на веселую комедию по Задорнову "Мужчина на продажу". Сфотографировались. Этот небольшой курортный городишко всё больше и больше привлекает чистым воздухом, нарзаном и местным эксклюзивным колоритом с европейским оттенком.

В Моздоке два дня ожидали вертолёт. Снова в небе произошло очередное "ЧП", и их вылеты были отменены. Лопасти вертолёта зацепились за линии электропередач в ст. Калиновская, и спец. комиссия расследует причины падения. Стандартная фраза, ничего не говорящая. Вчера, пробегая по взлётке, видел, что остаётся от сгоревшего вертолёта, если он падает на землю - "горсть пепла" и обрубок от хвоста, грустно напоминающий о грозной машине.

В части я пробыл неделю. Насмотревшись на соревнованиях новых приёмов, решил попрактиковаться. Вызвал по очереди трёх офицеров на ринг и рукопашный бой. Первый бой по-трезвому. Победа была лёгкой и закончилась разбитой губой соперника. Затем мы сели с другом Эдиком, как он говорит - "за балабасы" и домашний коньяк, которые передала его мама из Будённовска. Стакан домашнего коньяка вскружил нам головы. И из медпункта мы перебрались в казарму второй роты. Наши бойцы не могли понять, почему два друга дерутся между собой. Для нас это был психологический тренинг. Досадно, что именно на это время выключили электроэнергию и приходилось драться под свечкой. Друг на двадцать килограмм тяжелее, но я подвижней и решительней. Первый раунд был выигран мною. Умывшись, мы приступили ко второму, так как возник спор за первенство. Били почти вслепую. Я пропустил один удар в грудь, а соперник три в лицо. Весть о том, что дерутся начмед и психолог, быстро облетела часть, и офицеры устроили тотализатор.

Когда же включили свет, вся наша спортивная комната была забрызгана кровью. Наутро я боялся смотреть на друга. Думал, что на этом наши отношения закончатся. Но он улыбался через заплывшие глаза, смачивал платок со льдом у носа и тихо, по-доброму матерился. Комбат приказал написать объяснительные, якобы о нашей драке, но мы отделались традиционными солдатскими отговорками: "шёл, поскользнулся, упал".

После этого меня отправили в командировку в Краснодар, чтобы отвезти больного в неврологическое отделение и найти солдата, который не возвратился после лечения из тамошнего госпиталя. Как было известно из предыстории, дезертир делал ремонт на квартире санинструктора Катковой. С её слов, маленько тормозил. И для ускорения процесса она огрела его поленом по голове, а затем её новый воздыхатель - замполит части - приложил к нему свою руку. В итоге с закрытой черепно-мозговой травмой он пропал на несколько месяцев. Учитывая его прошлое: армянин, неполная семья, СОЧ из Тамбова - не исключено, что скрывался дома.

Своего больного я "сдал" в госпиталь Моздока, а сам отправился в Ростов. Половину пути проехал на электричках, половину дороги на попутке-таблетке за символическую плату. Здесь пробыл три дня. Хотел привезти выписку из приказа на мой перевод, но меня разочаровали, так как никакого приказа не было и в помине. Отношение и представление на перевод уже год витало в неизвестных направлениях. Из Ростова я направился в Краснодар (семь часов езды на поезде). Там и начал поиски сбежавшего солдата, но в столице Кубани его не оказалось, что подтвердил и начмед госпиталя, где он лечился, и комендант Краснодара.

Из Краснодара мой путь лежал к станице Брюховецкой (это в сотне километрах от него) и далее на хутор Суворовский, о котором даже не знали местные таксисты и автобусные диспетчера, где товарищ Маркосьян может отсиживаться. Обратился в управление внутренних дел. Кто-то из оперов вспомнил, что это его район, но сказал, что вечером туда не поедет. На УАЗике меня отвезли в станичную гостиницу, где я снял койку в номере на восемь человек, а поутру вновь стал досаждать блюстителей. Пообщавшись с местной милицией, мы разработали план его поисков и задержания. Поначалу необходимо было задержать хулигана-наркомана, а затем солдата-дезертира. Всё прошло успешно, и мы вместе возвратились в станицу. Первого сдали осведомители, а второго обнаружили спящим в заброшенном бараке. Никто не пытался бежать. Поражаюсь помощи здешних милиционеров. Не думал, что милиция бывает вежливой и не только по телевизору. Этому бы поучиться кавказским защитникам порядка, которые только и думают, как навариться на военном, возвращающемся из Чечни, как выманить "лишние" деньги или подбросить в его карманы патроны да коноплю.

Сейчас снова подготавливаюсь куда-то выехать, но это будет лишь после первого марта. На горизонте командировка в Уссурийск на поиски фотографии или родственников погибшего солдата. Уже сделал пробное мероприятие, заикнувшись комбату о своей заинтересованности в этом вопросе.

28.02.2002г., н.п. Ханкала


У нас сейчас эпидемия гриппа и я практически поселился в своём медицинском пункте батальона. Чем-то мне это даже нравится: быть всегда в курсе происходящего.

Шесть месяцев учился в Ростове-на-Дону на базе окружного военного госпиталя на специальность "психиатр". Пообещали перевести меня на эту должность в Ханкалинский госпиталь, но пока всё откладывается.

В очередной раз "добиваю" командира, чтобы он подписал мне представление на перевод в госпиталь на должность начальника психиатрического отделения. Провёл эксперимент под названием "Как покончить жизнь самоубийством?". Вывесил на доске объявлений способы и методы суицида, скачанные мною из интернета. В них предлагалось выпить восемнадцать литров воды или проглотить сто таблеток аспирина, поесть крысиного яда... При этом красочно описывались мучительные картины смерти суицидента. Резонанс получился широкий. Дошло до главного "политолога" дивизии. Написал объяснительную, что подобное "просвещение" лишь уменьшает суицидальную напряжённость в воинском коллективе. Это базировалось на опыте американской армии. Убедил. Сейчас провожу анти-эксперимент по "сохранению жизни". Всё объясняет одно загадочное, таинственное и поэтому пугливое слово "психиатр". Давно у меня не было столько полномочий.

Вчера мы отмечали День защитника отечества. Начали по-военному - пятичасовым праздничным построением с раздачей медалей, грамот, подарков, визитом командующего СКВО Трошева с командой и прочими атрибутами подобных мероприятий. Иногда мне кажется, что сила нашего солдата - это в умении пять часов неподвижно простоять на плацу. Мой личный рекорд - это восемь часов нахождения с тридцатиминутным перерывом на обед.

Продолжили праздник визитом на рампу ж.д. станции Ханкала, т. к. наш рынок разогнали, что связано с годовщиной депортации чеченского народа Сталиным. А на полуразрушенной станции можно втридорога купить почти всё: от анаши и золота, от телевизоров до сосисок и окорочков. Конечно, сделки совершаются и посерьёзнее, но о таких не напишешь.

Здесь меня, наверное, из-за моей трезвой внешности задержал ОМОН и препроводил в комендатуру, т. к. по официальной версии эта территория является закрытой для посещения (можно прийти лишь пьяным и с оружием). Для меня всё закончилось благополучно, и через час я уже выкладывался на тренировке, сбивая всё накопившееся. Странно, что слоняющихся пьяных контрактников и офицеров там не трогали.

Затем сходил на концерт московских артистов, которых накануне хорошо разогрели в офицерской столовой дагестанским коньяком - лучшее профилактическое средство от стресса и холода. Выступали "Русские пряники", Дана из "Армейского магазина" и Татьяна Овсиенко. Руководил шоу Валдис Пельш. Ему и Овсиенко командир дивизии по окончании концерта вручил медаль "За боевое сотрудничество". Концерт многим понравился, т. к. снял напряжение у солдат и офицеров. Таня Овсиенко выступала в кожаном бюстгальтере, короткой юбке и ботфортах. Мне было заметно, что комдив, когда залез на импровизированную сцену из бортов автомобилей, слегка растерялся, так как не знал на какую часть её гардероба вешать медаль. В итоге кто-то из смельчаков крикнул: "на бретельку" и он под смех зрителей подцепил её на тонкий кожаный лоскут.

Вечер завершился праздничным ужином (сейчас мы вдевятером живём в моей бывшей квартире). Вместе с ребятами приготовили салаты оливье и с крабовыми палочками, взяли ящик пива и проболтали почти всю ночь. Правда, меня дважды вызывали для консультации и госпитализации больных, но настроение это никак не изменило. В целом, праздник в дивизии прошёл почти спокойно, за исключением бытового убийства женщины офицером в Шалях.

У нас уже тепло. Днём я бегаю в спортивных шортах и майке, одновременно получаю солнечные ванны. Пыли пока ещё нет, т. к. ночью и утром всё прибивается густыми туманами. Готовлюсь к первенству округа по военному пятиборью, которое состоится в начале апреля. Огорчает, что комдив продолжает травить гарнизон дымовыми завесами. Говорит, что это спасает наши вертолёты.

За последние два месяца я пять раз был в различных командировках. У меня складывается впечатление, что командир меня побаивается или старается избегать. Вот ездил спортивным врачом дивизии в г. Будённовск на первенство Армии по рукопашному бою и армреслингу. По возвращению в часть отправили в командировку в Краснодар для транспортировки очередного больного и поисков дезертира, сбежавшего из госпиталя.

И опять готовят в командировку. Попросился в счёт своего отпуска за 2001-й год съездить в Бурею, чтобы привезти гроб погибшего солдата. Нашёлся рядовой Перфилов, пропавший почти год назад, которого якобы видели в Грузии. Ездил для осмотра его останков в Ростов, в судебную лабораторию. Но опознать его было невозможно. Кучка из десятка костей с черепом да жетон с личным номером. И больше никаких документов. На фоне двух сотен обгоревших десантников с недавно подбитой "коровы" он выделялся своеобразной белизной.

В феврале побывал в Кисловодске. Всё больше и больше влюбляюсь в этот уютный, так непохожий на всё северо-кавказское окружение, санаторный городок. Пробыл здесь всего пять часов, но успел ощутить себя настоящим курортником. Сходил в театр, попил нарзана из естественных источников, посидел в кафе с тортом, чаем и бальзамом "Машук". Даже не верилось, что моя служба находится в пяти часах езды на электричках и тридцати минутах полёта. Какой она мне показалась далёкой, неправдоподобной и ирреальной. Уезжал из Кисловодска с грустью и тоской. Может, поэтому и нужно жить, чтобы иметь в арсенале и счастье и минуты сожаления.

В промежутках между основной работой на общественных началах занимаюсь занятиями для души. Консультирую по вызову психических больных в медицинском батальоне и госпитале, участвую в заседаниях психологов дивизии. Планирую провести на днях для них лекцию на тему "Проективные методики" с показом техник и рисунков обследуемых.


07.03.2002г. н.п. Ханкала


За те несколько дней, что прошли, новостей у меня накопилось множество. Мне пришёл заменщик - майор из Шалей. Должность у него с понижением, но для него это лучше, чем увольнение из армии, т. к. его сделали крайним в гибели солдата. Два дня назад сделали акты о передаче дел и должности. Своё представление на перевод в госпиталь я тоже отправил.

Думал, что, наконец, смогу поехать в отпуск за 2001 год, но вчера вечером меня озадачили поездкой в Амурскую область - старшим похоронной команды. Наконец-то решили похоронить останки нашего солдата.

Также побывал в Шалях. Летал на нашем рэбовском вертолёте для осмотра манёвренной группы. Условия для жизни там просто ужасные. Солдаты грязные и голодные, бегают по полям - собирают засохшую коноплю, иногда по минным. Не мог не удержаться от соблазна, чтобы не навестить Бурятских ребят. Познакомился с моим преемником, пока ожидал Андрея, пока он не вернулся из выхода, встретил много старых знакомых, вспомнили прошлое. Дня через два-три их уже заменяют бердчане. Пообещал заехать в гости в Ханкалу, если не отправят прямиком на Махачкалу. Ребята говорят, что их собираются бросить в Таджикистан, может быть и дальше. За последний выход двум офицерам оторвало стопы на минах. Собираюсь сегодня сходить проведать их в госпитале, если их ещё не эвакуировали дальше.

Планирую на обратном пути из Буреи заехать в Улан-Удэ, но пока ещё не придумал как. В сопровождение мне дают четверых солдатиков.

Два дня назад пригласил тележурналиста из телецентра. Ему наш медицинский пункт очень понравился. Сделал небольшой фильм. Может быть, покажут по военным телепередачам.

Честно говоря, мне самому жаль расставаться с батальоном и мед. пунктом. столько было вложено труда... да и условия жизни у меня самые лучшие. Свой кабинет, столовая, душевая, плюс есть ещё койка в квартире, ни от кого не завишу...


09.04.2002г.

В дивизии началась итоговая проверка, которую инспектирует командующий ОГВ(с) генерал-полковник Баранов. Всю неделю Ханкалинский гарнизон готовился к встрече с ним, и вот вчера утром он важно вышел на дивизионный плац. Всё было как обычно: приветствие, формальный опрос военнослужащих о жалобах и заявлениях, придирчивый осмотр внешнего вида, вопросы по знаниям уставов, вынос знамён частей, марширование со знаменем, с песнями, саблями... Мне посчастливилось увильнуть от сдачи проверки, т. к. я только вернулся из очередной командировки, а в причёске преобладало мелирование прядей. Комбат назначил меня внештатным фоторепортёром и видеооператором, что было мне больше по душе. Комбат меня считает образцовым начмедом и всячески препятствует переходу в госпиталь на должность психиатра.

Вчерашний день рождения отметил лишь поздно ночью. Приготовил салат "оливье", испёк два пирога: один - с вареньем из инжира, другой - с маком. Заранее была припасена бутылочка дагестанского коньяка. Немного посидели с тремя друзьями в столовой медпункта, вспоминали прошлое, посмотрели фотографии; пришли к выводу, что за два года в Чечне многое изменилось. Из палаток мы переехали в кирпичные казармы, вместо выездных автомагазинов открыли привычный продмаг и кафе, и даже плац сделан, как в настоящей пехотной части.

Также в этот день занимался тем, что "пробивал" себе двухкомнатную квартиру в городе Лермонтов Ставропольского края. Городок находится в курортной зоне Кавказских Минеральных Вод. Не знаю, получится или нет, но буду надеяться. Ведь не зря же ездил в Бурятию, где сдал старую квартиру и заплатил долги за полтора года.

Два предыдущих дня в Ханкале лил дождь, но сегодня выглянуло солнышко и всё просохло. В грязь очень тяжело бегать. Сады уже отцвели и теперь вокруг везде свежая, молодая зелень. Весна в этом году на Кавказе ранняя. Уже в конце февраля днём было до двадцати тепла.

Попробовал в минувшее воскресенье пробежать марафон по бетонной взлётке, которая до недавнего времени служила нам плацем, но на тридцатом километре меня арестовал патруль лётной комендатуры. Причина была смешной и нелепой. Я, оказывается, вносил помехи в полёты вертолётов. Несколько часов я провёл в комендантской палатке под охраной двух бойцов с автоматами, так как документов при себе не было. Кто же берёт удостоверение офицера на пробежку? В итоге комбат прислал за мной свой уазик с помначштаба.

Вокруг плаца дивизии комдив тоже запретил бегать. Причина: не мешать, вероятно, порядку. В его представлении - это находиться в казармах и либо пить, либо спать, либо учить уставы. Но меня это не сильно расстроило, т. к. после таких запретов возникает сильное желание совершенствовать свою физическую форму. Например, бегать между казармами. Иногда чувствую себя в своеобразной тюрьме. С одной стороны настоящие опасности: минные поля и враги боевики, горящие нефтяные факелы, химатаки, с другой - нелепые циркуляры военных чиновников.

В прошлом своём письме я писал о предполагаемой командировке на Восток. Не думал, что поеду так скоро. Пропавшего без вести солдата (по слухам его продал контрактник в рабство, и обнаружили скелет рядового на окраине Грозного) опознали по снимкам черепа и генетической экспертизе (крови матери и сестры). В часть пришла телефонограмма о том, чтобы направить похоронную команду из пяти человек (четверо солдат и один офицер). Выбор пал на меня, как на начмеда части и четырёх рядовых из взвода материального обеспечения. Ехать предстояло через Ростов-на-Дону в Амурскую область, посёлок Бурея.

В ростовском госпитале находится окружной морг, куда сводят всех погибших в Чечне и Северо-Кавказском округе. Здесь же опознают и наших врагов. Воюем по разные стороны, а ждём под одной крышей. Здесь же и криминалистическая лаборатория. Руководит службой мой однокашник по академии. Во время совместной посиделки в его кабинете и спальне, я шутя сказал бывшему комвзвода:

- Юрка, в Чечне только и думаю, чтобы не попасть к тебе на стол раньше времени.

Посмеялись, выпили, и он стал хвастаться закромами морга. Морально я был не готов увидеть человеческие тела в таком количестве. Многие были неопознаны, особенно из сгоревших вертолётов. Хмель улетучился из мозга.

До Ростова доехали на электричках, т. к. поездов на Север уже не было. В частном секторе у бабульки я их разместил, благо деньги, гражданка и сухие пайки были. Да и жильё там стоит всего тридцать рублей за ночь. Сам же собирал документы для отправки. Оказалось, что на самолёте разрешается сопровождать Груз-200 лишь одному человеку (по распоряжению коменданта г. Ростова), и я передал солдат в одну из частей РЭБ, находящуюся в пригороде.

Потом под расписку получил в морге цинковый гроб. В него срочники-санитары положили скелет, ржавый жетон с личным номером и новую военную форму. Внутри я плакал. Это больно. Я так и не вспомнил его лица. Он прослужил в нашей части всего три месяца. Ребята хотели поменяться с ним кителем, тельняшкой и берцами. Дескать, зачем добру пропадать? Всё равно запаяют и земле предадут. Я не разрешил. Вдруг родные вскроют цинк. Да и кощунственно это.

Затем цинк поместили в деревянный из свежих некрашенных досок ящик с опилками и заколотили. Ни флага, ни какой иной военной эстетики. Не умеют у нас провожать в последний путь.

Из Ростова летел до Красноярска, где пересел на рейс до Читы, а оттуда двое суток поездом до пункта назначения. Груз-200 ехал в багажном отсеке. Мне было приятно, что все помогали с такелажными работами. В одиночку я бы не справился.

С грустью наблюдал за зимним мартовским пейзажем из окна. Сопки, тайга. Порою едешь пять-шесть часов на поезде - и ни одного полустанка. Лишь попадаются избушки путейцев. Выходя на станциях, заметил, что народ здесь живёт бедно. Покосившиеся избушки, некоторые из них уже давно заброшены. Скудно одетые людишки, бегающие вдоль платформы, с целью либо что-то продать, либо что-то украсть, либо попрошайничаюшие детишки. Порою попадаются бывшие заключённые, габитус которых говорит сам за себя. Такого в тайге встретишь и испугаешься его недоброго взгляда, который ничего хорошего предвещать не может. Они так близко подходят к окружающей дикой природе, что порою кажется, что она выпестовала и выкормила их. Магдагачи, Могоча, Сковородино, Ерофей Павлович, Петровск-Забайкальский. Даже сами названия станций отпугивают. Как-то постепенно моё желание продолжить службу где-нибудь на Чукотке или ещё какой-нибудь "отдалёнке" постепенно улетучилось, если не испарилось. Широка Россия! Но кого она кормит? Проезжая мимо вагонов с лесом, везде видишь надписи "Китай", "Япония".

Пробыв на вокзале в Чите в ожидании поезда около пяти часов, я заметил, что два зала для пассажиров из трёх заняты китайцами. Они сидели не только на скамейках. Положив свои циновки, а то и просто картонки на цементный пол, они удобно играли в карты, пили "Балтику" из металлических блюдец-тарелок, ловко орудовали деревянными палочками. На десять легковых автомобилей, что я насчитал на улицах, приходится лишь одна машина отечественного производства.

В Бурее познакомился с военным комиссаром, усатым черноволосым подполковником, который через час пригласил меня пообедать в местный ресторан с отдельными кабинетами. Меня это приятно удивило и порадовало, так как обычно старшие офицеры к младшим относятся свысока. К тому же хотелось попробовать купленный в Тихорецке азербайджанский коньяк пятнадцатилетней выдержки. Но по своим вкусовым качествам он мне напоминал дагестанский пятилетний. Здесь нам подали фирменное блюдо - пельмени по-амурски. Он расспрашивал меня про мою Чечню и рассказывал про свой Афган.

- Нет, чёрных тюльпанов у нас нет. Груз-200, иногда вместе с трёхсотыми, доставляют в Ханкалу обычными МИ-8, которым дали прозвище "чебурашки", - отвечал я ему, - там их собирают и переправляют в Моздок, откуда самолётами в Ростов, где тела ждут похоронных команд.

Ну, а после трапезы мы отправились делать дела. Нашли маленький грузовичок, поставили туда ящик с цинковым гробом и выехали в посёлок Талакан, что в восьмидесяти километрах от станции. Он расположен на реке Бурея, где строится Бурейская ГЭС.

Тяжёло видеть слёзы на материнском лице, смотреть в глаза родственникам, рассказывать о том, как был взят в плен их сын. Ведь никто из них так и не поверил результатам судебной экспертизы, что там лежат родные кости, а не чужие останки. Ведь с тех пор прошло почти два года.

Как сказал комендант: "Через неделю в посёлке ожидают прибытие второго цинка".

Накануне я стал невольным свидетелем того, как надевали тельняшку и камуфляж на обгоревшее тело спецназовца, который погиб в горящем вертолёте. Всеми этими "премудростями" занимаются его же ровесники солдаты-срочники. Удивился их хладнокровию - каждый день службы встречать лики смерти.

Я не стал дожидаться похорон и вскочил в первый подошедший поезд. Мне было всё равно куда ехать, на запад или на восток России, лишь бы поскорее оставить это место, где я себя чувствовал виновным в смерти молодого парня. Наверное, я трус и не готов нести бремя ответственности за глупую войну, уносящую жизни ни в чём неповинных. Или мне не хочется чувствовать себя убийцей этого парня?

Из Буреи ближайший поезд привёз меня в Хабаровск. Но там меня ждало разочарование и неприятности. Оказалось, что столица края очень криминальный город и отдельные группировки специализируются на грабеже военных. Чудом и разумом я дважды смог избежать нападений и увечий для своего здоровья. С первых минут нахождения на вокзале я почувствовал к себе повышенное внимание со стороны множества местных бомжей и других непонятно шатающихся субъектов. Вначале ко мне подвалили два псевдопьяных мужичка, которые пытались втереться ко мне в доверие и искоса поглядывали на мою сумку. Несмотря на то, что я был в военной форме, их намётанный глаз отличил заезжего военного. Боковым зрением я заметил ещё двоих более спортивных типчиков, которые внимательно следили за нашей мизансценой с одной стороны, а с другой стороны контролировали ситуацию вокруг. Поэтому я, распрощавшись с доброжелательными гидами, вскочил в первый подошедший автобус, который увёз меня с вокзальной площади. Тем не менее, я не впал в пессимистическое настроение и с воодушевлением рассматривал городские достопримечательности.

Дальнейшей моей задачей стал поиск недорогой гостиницы, т. к. за четверо суток дороги хотелось немного отдохнуть и избавиться от дорожных запахов. Но на мою неудачу мне попадались отели стоимостью сорок-пятьдесят долларов в сутки с человека. Так продолжалось почти два часа, пока я не набрёл на десятидолларовый номер, но мест в нём не оказалось. Хочу сказать, что при нахождении в командировке министерство обороны оплачивает гостиницу из расчёта двадцать долларов в сутки. Решил, что буду дожидаться в холле этой гостиницы, пока какой-нибудь номер не освободится. Попутно рассказывал администратору о нелёгкой службе военного. Видимо что ёкнуло у неё, и она, с кем-то созвонившись, согласовала моё поселение в гостинице для лесников. Это приятное деревянное здание, в котором пахло хвоей и пихтой, т. к. в подвале его располагался магазин по продаже пихтового масла. Цена номера здесь была три доллара с человека. Я даже поначалу заподозрил что-то неладное и мне почудился какой-то зловещий сговор гостиничных администраторов, уж больно дёшево здесь было и слишком приветливо со мной обращались. Поэтому перед тем, как лечь спать, я забаррикадировал дверь стулом и закрыл её на замок.

Но, выспавшись, я понял, что мои опасения были напрасными, и я отправился ближе знакомиться с городом. Совершил пробежку по набережной Амура, попробовал салат из папоротника, пресервы из кеты, накупил книжек, намерялся кроссовок, которые здесь чуть ли не в два раза дешевле, чем в фирменных магазинах западной части России. Для друзей-товарищей взял знаменитых уссурийских бальзамов и настоек. В качестве сувенира прикупил китайских палочек, которыми теперь обучаюсь пользоваться. По возвращению в номер обнаружил, что ко мне подселили соседа. Им оказался лесник с Сахалина. Я прикупил пивка, заварил картофельное пюре, у соседа была красная рыба и компот с красники (ягода, которая произрастает только на Сахалине, по вкусу напоминает изюм, по запаху - клопов) и мы чудно поужинали. Но ночью нужно было возвращаться на вокзал, т. к. мой поезд приходил рано утром, когда общественный транспорт ещё не ходит.

Уютно расположившись на жёстком потрескавшемся кресле, я принялся за чтение вновь приобретённой книги "Пособие по психотерапевтической работе с сексуальными меньшинствами". До прибытия поезда оставалось четыре часа, и я планировал закончить книгу. Но оказалось, что сделать это не так-то просто. Откуда ни возьмись, появились соседи, которые тоже кого-то провожали. Они просто назойливо хотели со мной познакомиться и тоже представлялись военными, которые даже когда-то воевали в первую чеченскую компанию. Хочу сказать, что я во время своих вояжей стараюсь не распространяться о месте своей службы, тем более с незнакомыми людьми. Они с гордостью показывали свои шрамы, якобы от осколков, и мне было бы смешно на всё это смотреть, если бы я не чувствовал, что весь этот спектакль разыгрывался для меня. Милиция, а их здесь было всего три человека, с появлением актёров куда-то исчезла, а выход на перрон был всего один и пролегал через подземный переход, который не ремонтировался лет тридцать и освещался двумя тусклыми лампочками. И вот объявили о прибытии моего поезда, а конца я так и не видел, хотя и предполагал, что с бывшими зеками, а именно на них они были больше всего похожи (не зря ведь я проработал почти два года в тюремных психбольницах), мне не справиться. Но я решил не пасовать и, в крайнем случае, лучше пожертвовать сумкой, чем своим здоровьем. Выходя из зала ожидания, я заметил группу спортсменов, здесь меня не подвела ориентация на любимую фирму по производству кроссовок. Конечно, я сразу завязал знакомство, благо общих тем для разговора было более чем достаточно, и благополучно с ними дошёл до перрона. В знак благодарности я им потом купил три пакета сока, правда, они так и не поняли за что.

Поездом из Хабаровска добрался до Улан-Удэ. Как раз и у них отряд вернулся из командировки из Чеченской Республики. Встретился со старыми друзьями, вспомнили былое, совершили обязательный забег в ещё заснеженные сопки. Заметил, что война сильно изменяет людей, как внешне, так и в плане их психического здоровья, конечно не в лучшую сторону. Не смог удержаться от того, чтобы не съездить в буддистский дацан, который находится в тридцати километрах от Улан-Удэ. Несмотря на то, что было холодно и ветрено, мы стойко вытерпели ознакомительную экскурсию по территории дацана, познакомились с историей этой религии, сфотографировались на фоне буддийских символов, увидели единственное в России дерево Ботха, которое прижилось лишь в этом дацане. После этого посетили бурятское кафе, где нам подали национальные блюда - горячие позы и зелёный чай с молоком без сахара. Закат мы решили встретить на сопке любви, куда мужественно отправились, несмотря на мороз, ветер, крутой склон. На вершине сопки стоял бурхан - символический бурятский указатель сторон света.

Из Улан-Удэ я вылетел в Ростов на самолёте. Здесь я забрал своих солдатиков из части, которых там припахали для работы на консервном заводе. Перед приездом в часть мы решили немного пожить в Ростове. На выходные с ребятами и моими друзьями мы решили съездить в Таганрог на побережье Азовского моря. От Ростова это приблизительно полтора часа езды на электричке. На побережье разожгли костёр и устроили праздничный ужин с купанием в море и прыжками через костёр. Так как по ночам ещё прохладно, то с наступлением темноты мы направились на поиски ночлега. По дороге набрели на ночную дискотеку, вход в которую стоил дешевле, чем койка в дешёвой гостинице и, как легко догадаться, всю ночь мы провели там в танцевальном марафоне. Ну а утром, с первой электричкой усталые, но довольные отправились домой. Впечатлений было после поездки - масса!

После крепкого и здорового дневного сна было решено организовать поход в соседнюю рощу и организовать там ужин на костре. Запекли рыбу в фольге и картошку в углях.

Пробыв некоторое время в Ростове и узнав, что соревнования отменяются, мы выехали в город Владикавказ, где находится штаб нашей Армии и аэродром, откуда летают вертолёты в Ханкалу. По дороге нас несколько раз останавливала и тщательно обыскивала милиция, порою даже чрезмерно придирчиво, но ничего не находя, отпускала. В штабе 58 Армии я хотел узнать судьбу моего представления на перевод на должность в госпиталь. Но здесь меня ожидало разочарование. След сего документа, как и в первый раз, вышел из штаба дивизии, но по пути к штабу армии где-то затерялся. Не перестаю удивляться нашей расхлябанности.

Посетили кафе с осетинской кухней. Попробовали блюда: олибах, чанахи, лывжын, хинкали. Скажу, что очень понравились.

Во Владикавказе уже неделю стоял туман и вертушки не летали, поэтому мы на электричке добрались до Моздока, а оттуда уже вертолётом до Ханкалы. Так прошла наша командировка. Дела и должность я уже сдал. Сегодня отпечатал третье представление. Буду надеяться, что оно пройдёт все препоны.

Планирую сходить в отпуск за 2001 год. Точнее убывать должен завтра, но командир хочет меня задержать. Так что буду загорать и тренироваться на Чеченской земле.


Неизвестный герой


Сегодня я решил написать о нём рассказ. Ооржак родился в Тыве. Воспитывался дедом-шаманом. Пас овец и яков. Окончил школу с пятёрками по физкультуре и труду и в семнадцать лет его призвали. На призывной комиссии в военкомате он сказал, что умеет перевязывать скотину и принимать телят у коров. Его отправили в учебку Осиновая Роща, что под Питером, где готовили санитаров-инструкторов. Через шесть месяцев его привезли в нашу часть.

- Что умеешь, товарищ младший сержант? - спросил я, рассматривая невысокого мускулистого крепыша с глазами-щелочками.

- Всё! - лаконично ответил он.

- Как будешь лечить стрептодермию?

- Мазью Вишневского.

- А как венозное кровотечение остановишь?

- Жгут наложу.

- Ангину?

- Йодом...

- Иди во вторую роту. В медпункте пока справляемся. Будешь утром солдат на вшей смотреть.

Кадры во вторую Чечню приходили разные. Преимущественно дебоширы, пьяницы и те, кто был неугоден на местах. Это был "балласт для тыла", и от него избавлялись. Конечно, бывали исключения - добровольцы, кто писал рапорт. Но опять же, не от лучшей жизни.

Ооржак платяных вшей не видел или не хотел их замечать. Аптечки индивидуальные у него регулярно пропадали. Да и солдат он отпугивал своими то ли заговорами, то ли молитвами. Но стрелял он метко, и командир роты отправлял его на сопровождения боевых колонн в горы.

Два года назад пал Грозный. Регулярные подрывы на минах сопровождались обстрелами техники и личного состава. Это был его первый бой. Он не почувствовал боли, пока не стихла стрельба и не развеялся дым.

- Ты ранен, боец? - спросил командир ВМГ.

- Не знаю, - спокойно ответил боец.

- Да у тебя штанина вся мокрая в крови. Наложи себе жгут и шприц-тюбик уколи. Я дока по рации вызову.

Врач невольно отскочил, когда разрезал окровавленную штанину. В икроножной мышце поблескивал взрыватель ВОГ-25. Это небольшая граната, весом в четверть килограмма, которая вылетает из подствольника. Вызвали сапёра. Тот только развёл руки со словами: "Взорваться может в любой момент..." Прилетел санитарный борт - "Чебурашка". Солдата положили на носилки, накрыли бронежилетами, и через тридцать минут он уже был в ханкалинском медбате.

- Операционная бригада на пятнадцать ноль-ноль следующая: хирург - капитан Песикин, анестезиолог - майор Хунгаев, медсестра - сержант Цыбикова... - командовал Толь Толич...- сапёры обещают вырыть яму для операции, выдадут бронешлемы и обеспечат зажимами-удлинителями. В оружейке возьмите броники, вставьте дополнительно кевларовые пластины... Давайте, ребятки, не подкачайте... На вас смотрит вся страна... Я буду молиться за вас...

Через час всё закончилась и гранату передали сапёрам, которые тут же и ликвидировали её. В штабе округа не поверили. Доложили в Москву. Там тоже. К 2002 году неразорвавшихся гранат из человеческого тела в мире удалили немного. Пальцев одной руки будет достаточно. Врачей наградили орденами Мужества, сняли документальный фильм и разместили интервью в "Комсомольской правде".

Сегодня я встретил своего однокашника и боевого коллегу. Прошло четырнадцать лет с той операции. Он получил полковника, защитил докторскую, стал практикующим хирургом и профессором-гепатологом.

- Игорь, ты помнишь ту операцию в Чечне?

- Да, Слав.

- Не знаешь, катамнез солдатика? Он у меня санинструктором служил.

- Знаю, конечно. За его судьбой наблюдали журналисты. Комиссовали его, выплатили компенсацию в сто тысяч... В селе его приняли, как героя... Спился и умер через шесть лет от алкоголизма...

Служили два товарища


Они жили в соседних домах на улице Лизюкова и учились в параллельных классах Воронежской средней школы, но почти не общались. Иногда лишь играли в футбол, но за разные дворы.

- Привет! Меня зовут Петя! - сказал тот, что был из нечётного дома.

- А меня Вася! - ответил ему тот, что жил в чётном, - тебя уже покупатель отобрал?

- Да. Поеду в хабаровскую пехоту. Хошь, давай вместе махнём?

Так и познакомились. Десять дней в плацкартных вагонах пролетели незаметно. За это время они впервые попробовали сигареты и вкусили беленькой, после чего чуть не опоздали на поезд на станции Могочи. Их было два десятка из Воронежа, но всех разбросали по разным весям Приморского края. А Вася и Петя тащили службу в одном взводе. Ходили в наряды через день, сидели на гауптвахте по очереди, да красили плац перед приездом командующего.

В часть прислали разнарядку на солдат для дивизии в Чечню.

- А махнём? - спросил один из них.

- Почему бы нет! Хоть мир посмотрим да оружие вместо лопаты потрогаем... Что нам тут в сопках прозябать!

Рапорта написаны под диктовку замполита. Все довольны. Командир, так как была негласная установка отдавать худших из худших, и солдаты с улицы Лизюкова, которым до этого говорили, что они попали в "Жемчужину Приморья" и пугали мысом Дежнёва.

В новом батальоне они быстро освоились. Много земляков из Воронежской земли. Вместе прошли слаживание под Тамбовом, вместе лежали на шпалах под эшелоном и отстреливались от первых настоящих врагов. А вечером купили Бесланской водки, и выпили за боевое крещение. Вместе получили сержантские лычки и через год вовсю колесили на броне по Чеченской земле.

- Может, на контракт останемся, Петь?

- Давай. Чё дома-то делать?! Заодно и деньжат подкопим на квартиру.

А через год в батальон пришла разнарядка: отправить двух сержантов в школу прапорщиков, и вскоре они уже обмывали свои первые звёзды, ловя их зубами из опорожнённых кружек. И так же вместе на соседних очках они провели почти бессонную ночь, так как алкоголь норовил вырваться из них...

- Жалобы к психиатру есть?

- Нет.

- Алкоголь, курение, наркотики?

- Наркотики нет. Остальное, как у всех.

- В семье больные алкоголизмом, шизофренией есть?

- Док, вы что, меня не помните? Вы уже у нас начмедом два года служили.

Я посмотрел на сидевшего передо мной виновато улыбающегося прапорщика с покусанным от угрей лицом и вспомнил его. Ещё бы! Два друга с улицы Лизюкова. Их ещё дразнили котятами, те, кто помнил этот советский мультфильм.

- Помню, конечно. ВВК то зачем проходишь?

- Прокуратура направила.

- Украл что, иль солдата избил?

- Хуже.

- Ну, рассказывай.

- Игрались мы с Васей в кубрике. Дуэль понарошку на десяти шагах. Я забыл, что у меня патрон в патроннике лежит. На выезде загнал его, и из головы вылетело.

- И что теперь?

- Следак сказал, что с меня двадцать тысяч и может быть условно дадут за непреднамеренное. Док, может у меня какая болезнь есть по психиатрии?

- Нет. Ты здоров: "А" - годен к военной службе.


Нелинейные законы...


Мы не виделись пятнадцать лет. Расстались капитанами на взлётке в Ханкале, а встретились, как полковник и подполковник в "Корчме" на Солдатской.

- Вам люкс, делюкс или платиновой? - спросил официант в красных шароварах.

- Нам просто водки. Грамм триста. И борщ с пампушками и чесноком.

Так много можно вспомнить, так много можно рассказать, когда с человеком на одной волне, - подумал про себя, слушая рассказы друга и вспоминая, что выдающееся произошло у меня.

- Ну что, по третьей, как в Чечне?! - спросил Женя.

- Да, традиционно! - ответил я.

Это, когда молча, не чокаясь, до дна и не закусывая. А про себя подумал, как давно я не пил водку, как давно никто не говорил "крайний", как давно я не подымал третий тост. Это за тех, кто оставил свою жизнь там, чтобы мы здесь могли ходить по этой бренной земле.

- А почему ты стал психиатром, Слав?

- Сам не знаю. Жизнь вывела. С одной стороны, неосознанно к этому стремился ещё с медучилищной скамьи. Тогда казалось, что психиатрам фантастика неинтересна. Потом был период, когда был готов служить любым врачом, только не начмедом части.

- Не устаешь?

- Это же не марафон бежать! От любимого дела разве можно устать?

- Ты прав.

- И потом, столько ежедневно происходит необычного, что не вписывается в понятие шаблон, канон или закон, что не перестаёшь удивляться. В медицине это называется казуистикой. Хотя, чем больше практикую, тем чаще встречаюсь с тем, что не подлежит никакому объяснению с позиции науки, логики или здравого смысла. Я для себя называю это "нелинейные законы", на которые ответят наши последователи.

- Помнишь, Слав, рядовой у меня служил, Гатаулин?

- Конечно. Тот, который через два года срочки контракт подписал и через месяц погиб от осколка на излёте. Кажется, в двух километрах от ВМГ происходило разминирование, он присел на лавочку и снял каску. Металл, как сказали наши судебники, вошёл в его височно-теменную область ровно настолько, насколько это было опасно.

- Да, странный был случай. Он ведь и в Чечню случайно попал. Его не хотели отпускать. Интеллигентный, воспитанный парень, компьютером лучше всех владел. В роте у меня, что не скажешь - всё сделает. Да и контракт не хотел подписывать, но кто-то из друзей уговорил его. И в командировку с арбалетчиками не должен был ехать, а заменил кого-то из товарищей. Да и на той злополучной лавочке, где они присели прикурить, он сказал взводнику: "Подвиньтесь, пожалуйста, товарищ старший лейтенант". А тот, даже не понял, что произошло. Услышал, как где-то далеко за холмом прогремел глухой взрыв, и потом по его лицу брызнула чужая горячая кровь...


ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ВОЕННЫЙ ГОСПИТАЛЬ


30.06.2002 г. н.п. Ханкала


В Ханкале наступила жара после поднадоевших дождей. Вместе с её появлением в гарнизоне исчезла вода в кранах. Теперь её подвозят по вечерам на водовозках. На часах полночь. Уснуть невозможно. Жарко, и комары безжалостно атакуют только меня. Моих соседей по комнате они не трогают или больше устали. Отдыхаю только на дежурствах по госпиталю. Хочется писать об одном, но руки и буквы набирают другое. На недавнем дежурстве принял троих раненых солдатиков из родной бригады спецназ. Ничего серьёзного с ними не произошло - попали под обстрел. Из разговора с начмедом отряда выяснилось, что они ещё двоих опознавали и в Бурятию повезут двухсотых.

Работа стала приносить больше удовлетворения. Пошла третья неделя моего пребывания в госпитале. Порой мне кажется, что я ещё не вписался в общую струю. Из разговоров с ребятами узнал, что необходимо провести коллективное собрание "с вливанием в коллектив", но у меня пока нет материальной возможности, да и желания. Присматриваюсь к обстановке, но пока ещё ни с кем не могу сблизиться. Может быть, потому, что живу отдельно, может, временной интервал слишком короткий.

Ко мне стали обращаться за помощью в решении семейных проблем. Почему-то у них уверенность, что это прерогатива врача-психиатра. Порою это похоже на исповедь, иногда выглядит несколько комично. Выслушиваю их, но советов особо не раздаю, так как считаю, что необходимо самостоятельно принимать решения. У врача нет готовых рецептов на все случаи жизни.

Настроения нет. Наверное, перетренировался в жару.

Как и раньше проживаю в 32-й квартире вместе с Эдиком и Журой. Остальные соседи по общежитию - из новеньких офицеров. Жура похудел на двадцать килограммов, и пьёт только один растворимый кофе без сахара. Каждые три-четыре дня он ездит на бронепоезде в Моздок, по-прежнему страдает клептоманией. Маркаров поправился до центнера, часто ездит по командировкам для отбора молодого пополнения. По вечерам готовлю что-нибудь вкусненькое либо у себя на кухне, либо хожу в медицинский пункт, где есть электроплита с духовкой. Я же написал рапорт на третий год пребывания здесь и заключил новый контракт на три года. Сейчас набираю представление на майора.

В Ханкале многое поменялось. Построили новые дома, магазины, летнее кафе, бар, стадион. Открылся салон-парикмахерская, сауна с бассейном на десять-двенадцать метров. К первому сентября открывают школу и детский садик. Некоторые родители привезли своих детей сюда на летние каникулы.


Первое дежурство


Первый рабочий день в госпитале начался с построения на плацу. Командир - молодой полковник - вышел перед нами со словами "Доброе утро! В гарнизоне работает проверка из Москвы. По рабочим местам!" Вопросов ни у кого не было, и все убежали сбросить с себя душную форму с берцами, заменив их на хирургические костюмы и тапочки.

Через десять минут ко мне в кабинет зашёл начальник приёмного отделения.

- Слышь, Слава, ты не мог бы заступить сегодня дежурным врачом по приёмному? Привезли раненых, и хирургов не хватает. Мне самому срочно надо на операцию заступать.

- Конечно, могу! А что делать-то надо?

- В приёмнике сегодня Женя работает. Она опытная медсестра и всё тебе расскажет. Ну, если что будет непонятно, я буду в реанимации, - спросишь!

Задачи у дежурного врача оказались несложными. Осматривать поступающих, направлять их на сдачу анализов и рентгенологическое обследование, заполнять истории болезни, вызывать врачей-консультантов. Бегать в хирургический приёмник, когда вертушки привозят раненых. Проверять поваров и качество пищи в госпитальной столовой. Выезжать в гарнизон для осмотра нетранспортабельных больных. Совершать обходы в реанимационном отделении. Утром доложить командиру и начмеду о ситуации в госпитале. Но об этом я узнал после.

С первых минут попал в круговерть событий. Больные и легкораненные ждали своей очереди, пока я проводил сортировку и отвечал на звонки по трём телефонным линиям. "Главное в оказании медицинской помощи - принцип сортировки", - твердил сам себе. Смело направлял кого на анализы, кого на рентген, кого в поликлинику, а кого отсылал обратно в часть.

Приехавший бронированный УАЗик доставил раненого. Лицо серое, сквозь повязку на голове сочится кровь, "горка" изорвана. Сознание - кома. Обстоятельства - подрыв в Грозном. Троих сослуживцев доставили, как груз 200. Документов нет.

- Женя, записывайте. Фамилия Неизвестный, возраст приблизительно тридцать пять, обстоятельства - подрыв машины на площади Минутка. Вызовите дежурного по госпиталю. Пусть возьмёт на хранение его оружие и боеприпасы. Наверняка скоро искать начнут.

Прибежали реаниматологи с хирургами.

- Этого берём к нам. Срочно выполнить рентген черепа, груди, живота, таза, взять красную кровь из вены! - наставлял дежурный хирург по раненому из подбитого БТР.

- На лапароцентез немедленно! - указал он на второго носилочного с ранением в живот.

Одновременно с рампы доставили ещё одного.

- Напротив станции лежал без сознания, - пересказывает Женя, - чеченцы привезли и оставили, пока вы грозненскими занимались.

И на том спасибо. Самих чеченцев уже и след простыл. Но это не важно. Главное - жизнь. В кармане куртки обнаружил удостоверение капитана. Пульс нитевидный, дыхание ослаблено, зрачки на свет не реагируют. Бегом отнесли его на второй этаж в реанимацию.

Тридцать минут борьбы за жизнь. Не спасли. Огнестрельное пулевое слепое ранение живота с повреждением внутренних органов оказалось роковым. В приёмнике лишь заметил маленькое обугленное входное отверстие на поясничной области, из которого медленно сочилась венозная кровь.

Через два часа позвонил начмед.

- Доктор, где посмертный эпикриз?

- Какой посмертный эпикриз?

- У вас больной умер в реанимации два часа назад! А вы и не знаете! Да ещё и посмертный не написали, - наставлял он меня с укоризной в голосе.

- Из реанимации мне не звонили! Я был занят другими больными. О посмертном в первый раз слышу, - оправдывался я, хотя и понимал, что всё равно буду виноватым.

- Идите к травматологам, возьмите шаблон. Чтобы через час три экземпляра его лежало у меня на столе. Вам всё ясно?

- Ясно-то всё, товарищ подполковник! А входит ли это в мои обязанности? Ведь я не оказывал ему реанимационных мероприятий!

- Вы что мне, указывать будете или мне самому его писать?

О посмертных эпикризах знал по циклам патологической анатомии и судебной медицины. Но писать мне не приводилось. В частях солдатики умирали в госпиталях или за пределами КПП.

Приказы в армии выполняют, а затем обсуждают. Травматологи поздравили с крещением и пожелали удачного дежурства.

Посмертный, так же, как и историю болезни, я переписывал дважды. Вначале ошиблись реаниматологи в определении состояния раненого при поступлении. Смерть числилась за приёмным отделением, а не за ними. Потом позвонили из штаба округа и попросили переделать обстоятельства, так как по данным разведки в том районе боестолкновения не происходили.

Поздно вечером приехали сослуживцы и привезли второе удостоверение личности, где фамилия убиенного была другой, также как и номер части, а вместо капитана милиции записан полковник. Лишние вопросы задавать желания не возникло, и я написал третий посмертный.

На утренней пятиминутке командир поблагодарил за дежурство, а начмед попросил поставить меня ещё раз, "чтобы побыстрее вошёл в курс дела..."


Рэбовец


- Полечи меня, док! - заходя в кабинет без стука, попросил меня недавний сослуживец, - устал я так жить.

- Конечно, Вань! Располагайся где тебе удобнее. Сейчас историю болезни допишу. Минералку, зелёный чай будешь?

- И того и другого, - ответил он срывающимся голосом.

Прошло почти три года, как мы познакомились на сборном пункте в Тамбовском училище связи. Там формировали батальон РЭБ для 42-й мотострелковой дивизии в Ханкале. Грозный был взят, и в Республике наступил мир. Точнее, его объявили. Лишь в горной части нет-нет да случались засады, редкие перестрелки и минирование. Но наш батальон в этом не участвовал. Радиоэлектронная борьба - это разведка и подавление врага достижениями инженерной мысли. Иван только что закончил училище РЭБ, и в двадцать три его назначили командиром взвода "арбалетчиков". За два года совместной службы мы особо и не общались. Изредка зелёнки попросит, да кровоостанавливающих жгутов для аптечек в станцию, или солдата на перевязку приведёт. Тихий, спокойный, немного нерешительный, как мне казалось. Я перевёлся в госпиталь, и за прошедший год мы не виделись. Мне показалось, что он изменился в лице и поведении. Что-то в нём появилось этакое брутальное, чрезмерно военное и депрессивное, а может это всего лишь мои догадки.

- Всё, я закончил, Ваня, - отрываясь от истории болезни, - теперь рассказывай, от чего лечить тебя будем?

- Пью я, док!

- Это я вижу. В Чечне все пьют...

Трёхдневная щетина выдавала то, что он не посещает обязательные построения с вечерними поверками. Да и его обмундирование давно не видело стирки. В руках тремор, и он сильно колотил ложкой, когда размешивал сахар в стакане.

- Я сильно пью, док. Шесть месяцев не просыхаю. Комбат уже давно забил на меня. Валяюсь в палатке. Пью и плачу, как тюлень. Не могу я так больше жить... По ночам спать боюсь. Как глаза закрою, снится один и тот же кошмар.

- Вымышленный или реальный?

- То-то и оно, что пережитый...- Иван замолчал и посмотрел через окно.

"Интересно, что он там разглядывает? - подумал про себя, - видимость то всего три-четыре метра. Комдив опять объявил химическую блокаду гарнизона, и без противогаза на улицу лучше не выходить в ближайшие три-четыре часа... Говорят, что таким образом он защищает аэродром, а точнее - вертолёты".

- Шесть месяцев назад, - продолжил он после паузы, - отмечали днюху другана в разведбате. Своих забыл предупредить, куда пошёл. Опомнился часа через три, что сегодня старшим команды вместе с арбалетчиками улетаю на задание в Борзой. Прибегаю в батальон, а мне говорят, что аппаратуру уже загрузили и борт вот-вот поднимется в воздух. Меня, дескать, везде искали и не нашли. Взял санитарку и на взлётку. Едем на всех парах, сигналим лётчикам, а шасси восьмёрки уже от бетонки оторвались. Мои ребята улыбаются и машут мне из открытой двери и иллюминаторов. Вертушка ещё не долетела до конца посадочной полосы, как взорвалась. Увидел, как на аргунской трассе метнулась белая "Нива". От бессилия я пустил очередь в их сторону. Но догнать даже не попытался. Сам знаешь, гиблое дело... Пожарная машина почти сразу приехала тушить, но было слишком поздно. От вертолёта осталась лишь груда металла, хвост и обгоревший пластик. Ребят вытащили из покорёженного железа и завернули в чёрные пакеты... - Иван плакал. Я не стал его успокаивать. Слёзы редки в здешней среде.

- Я ведь их сам набирал в военкоматах и частях, - продолжил он через пять минут, - говорил, что у нас спокойно, что скоро все на контракт перейдут, что деньжат заработают на квартиры-машины... Как же мне, док, после этого жить?


Ревность


Два часа ночи. Стук в дверь госпитального общежития.

- Кто там?

- Посыльный из штаба. Вас в приёмное отделение вызывают! Женщину с подрыва принесли.

В приёмном отделении относительно спокойно. Жужжит вентилятор, дежурный врач описывает истории болезни, санитарочки только что отмыли пол от крови.

- Слав, принимай сотряс в ПНО, нашего тут нет, - улыбается Алексей - начальник травматологии, - кости лица целы, а на голове царапины мелкие. Рентген черепа сделали, кровь взяли. Пошёл я мыться на операцию. Двух трёхсотых вертушка с Итум-Кале принесла.

Я посмотрел на молодую девушку, чем-то напомнившую мне цыганку-молдаванку, только почти моего роста. Я так и не знаю, бывают ли у них женщины от ста восьмидесяти. В кухонном халате в красный горошек, в розовых плюшевых тапочках и красных гольфах. Облезлый маникюр, смолистые густые волосы ниже плеч, фенечка с золотым сердечком на запястье. На загорелом лице с десяток свежих ссадин, от которых и следов-то, скорее всего, не останется через неделю.

- Какие у вас жалобы?

- Тошнит меня, доктор. И голова раскалывается, как спелый арбуз.

- Ясно... Следите глазами за молоточком вправо, теперь влево. Язык покажите, зубы оскальте. С закрытыми глазами указательными пальцами попеременно попадите в кончик носа. А теперь я рефлексы ваши проверю. Не бойтесь, это не больно. Вас шатает при ходьбе?

- Да, сильно.

- Сотрясение у вас. ЗЧМТ. Рефлексы повышены, горизонтальный нистагм. Надо лечиться в стационаре... Женя, заводи историю болезни на ПНО, сотряс тут, - крикнул я дежурной сестре, - девушка, вы гражданская или военная?

- Я жена офицера... была, - сказала она после паузы и, как в театре, из её глаз побежали два ручейка.

- Мне сказали, что вас с подрыва привезли...

- Понимаете, доктор. Муж у меня настоящий ревнивец. Пять лет в браке, а ему постоянно мерещится, что у меня вокруг ухажеры. Может, потому, что он на голову меня ниже?! Не знаю... Сегодня вечером в батальоне отметили день рождения. Посидели, выпили, потанцевали, похохотали. Ну не понравилось ему, что он не успел на белый танец раз-другой. Меньше надо на перекуры бегать. Пришли домой. Глаза чумовые. То ли водка палёная была, то ли пивом заполировал... Устроил выяснение отношений на кухне. Всё кричал мне "Кому, с кем, при каких обстоятельствах?" Я ему детьми клялась, что не было у меня никого. А он своё заладил, как заезженная пластинка. А потом достал РГДэшку, выдернул чеку и говорит: "либо ты скажешь, либо нам не жить вместе!" Я испугалась и сковороду в него запустила. Граната и покатилась на пол. Через пять минут очнулась. Всё в дыму. И меня солдаты на носилках выносят. Комендант сказал, что повезло мне, в рубашке родилась. Муж своим телом ту злополучную гранату накрыл.

Я долго размышлял над несчастной судьбой боевого офицера, нелепо погибшего на кухне в Ханкале, над его вдовой, которая довольно быстро пришла в себя после траура и сбегала из отделения на долгие перекуры с полковыми контрактниками, над войной, отголоски которой долетали в наш прифронтовой госпиталь.

Через три недели больную выписали. Она накрасилась по-южнорусски: навела тени над глазами, тональным кремом обильно заштриховала все неровности на лице, обновила маникюр с педикюром и гордо прошагала на шпильках мимо моего кабинета в компании с высоким сержантом сверхсрочником, очевидно носильщиком.

- Хорошо выглядите, Лена!

- Спасибо доктор! Вылечили. Я скоро вернусь. Ваш начальник госпиталя пообещал взять меня в санитарки!


ДРУГ

С Андреем мы познакомились в Сосновом Бору, где я служил начальником медпункта.

- Привет, док. Говорят, ты бегаешь хорошо?

Я посмотрел на улыбающегося прапорщика в десантной тельняшке, зашедшего ко мне в кабинет во время обеденного перерыва. Высокий, жилистый, грудь колесом, минимум волос на голове и кулаки с кувалду. "Прикалывается?" - подумал про себя. Бегать в части было не в моде. Рукопашный бой, прыжки с груз-контейнером по ночам, да приёмы рукопашного боя в виде разбивания бутылок-кирпичей о голову доминировали над циклическими видами спорта.

- Андреем меня зовут! - протянул мне руку старший прапорщик, и, не дожидаясь приглашения, присел, - хороший центр у тебя, на пять дисков. Чё слушаешь?

- Наутилус, Вопли, Океан Эльзы.

- Хохол что ли? Я тоже из тех мест. Моя дочь с бывшей в Киеве живут. А мне Эмма Шаплин нравится. Слыхал "Септе ле стеле"? Мощная вещь. Надо будет принести тебе диск. Кофе есть? Я вот тут конфет раздобыл.

- Растворимый только, - ответил я на его скороговорку.

- Давай. С молоком и сахаром. Я вот чё пришёл? В бригаде говорят, что ты профи в беге. У меня мечта с детства. Марафон хочу пробежать. Поможешь?

Через два месяца мы бежали марафон. По пятикилометровому бетонному кругу вокруг жилой зоны закрытого гарнизона, который накануне вечером измерили рулеткой. На старт Андрей пришёл в начищенных берцах, камуфлированных брюках, тельняшке и бандане на голове, которую он приспособил из повязки перевязочной.

- У тебя какой размер?

- Сорок четвёртый растоптанный.

- У меня старые асиксы есть. Лучше чем твои берцы.

- Какой из меня тогда спецназовец? Что я своим бойцам скажу? Инструктор по выживанию бежал марафон в кроссовках... Засмеют.

Мы побежали в тёплое сентябрьское воскресенье, шурша желтой листвой осин-берёз и обсуждая жизнь, бывших жён и бригадные новости. Короткая бурятская осень длится всего пару недель. Потом до мая наступает зима. Как любили шутить местные: в Забайкалье есть только два времени года. Некоторым это нравилось, они получали здесь квартиры и оставались навсегда. Аббревиатура округа ЗабВО расшифровывалась, как забудь вернуться обратно.

- Я здесь пятый год. Тебе вот повезло, что в ставку попал. Тут и бассейн и лес есть. Я до этого в Борзе служил, а потом в Кяхте. Песок везде. Зимой не побегаешь. Я вот хочу во французский легион податься, Славка, - продолжил он после паузы, - там, знаешь, нехило платят. Говорят, что сдают экзамен по бегу. За ОФП, стрельбу я не беспокоюсь. Стреляю из всего что можно. Три года заведовал бригадным тиром. Там трофеев, начиная с первой мировой и заканчивая штатовским.

- А французский?

- Основные фразы я уже выучил. Главное, денег насобирать до Страсбурга. Там ближайший к нам пункт вербовки легионеров.

- Пить не хочешь?

- Нет. Должен насухую.

Андрей разговаривал и разговаривал, что удивляло меня, так как в моей копилке было два десятка марафонов. Я подумал, что, ему, наверное, так легче переносить нагрузку. Но на двадцать втором километре он замолчал. На двадцать пятом остановился.

- Не могу. Натёр всё, что можно. Ты беги. Я тебя подожду.

- Собственно мне уже хватит. Я за компанию бежал.

Из его портянок сочилась кровь, когда он их перематывал, и мне было жаль начинающего чудаковатого марафонца.

- Ничего, в следующий раз сделаем. Надо ещё потренироваться пару месяцев, - подбодрил я его.

Действительно, в декабре мы пробежали марафон по заснеженному лесному шоссе. На этот раз он согласился обуть кроссовки, но также бежали впроголодь. Лишь у меня в квартире он попросил воды и сгущёнки с хлебом.

- Ты, не представляешь, Славка, как я счастлив! Мне тридцать пять лет, и я преодолел марафон!

Через год наши пути расходились. Андрей поступил в школу младших офицеров, а меня ждала поездка в Чечню.

- Давай, Славка, что-нибудь замутим в наше последнее воскресенье?

- Предлагаю сверхмарафон. Шесть часов по сопкам. У меня есть маршрут на шестьдесят пять километров. Только надо будет еды с собой взять.

Заснеженные сопки, окультуренная тайга, где редко можно встретить волка, а медведя и подавно. Мы взяли с собой по ножу, булку хлеба и банку сгущёнки и побежали, на ходу глотая чистый снег. Андрей всё так же без умолку болтал, рассказывая армейские байки, технические характеристики автоматов стран мира, правила выживания в тайге и делился планами на будущее.

Через два года я отвозил груз 200 из Чечни в Бурею. Заехал к нему на обратном пути. Встретились, посидели, помянули друзей.

- Ну что, Славка, давай-ка пробежимся километров этак двадцать, пока не стемнело?

- Андрей, мы же по бутылке "Бурятии" уже выпили!

- А если война?! Родина не спросит у тебя: "Сынок, ты трезв или нет?".

Мы бежали по пушистому снегу. Зима в 2002-м щедро осыпала бурятские сопки. Мы падали, спотыкаясь о спрятанные брёвна, летели кубарем с пригорков и поднимались, смеялись и радовались, как беспечные дети солнечному дню и тому, что опять мы встретились.

В Чечне мы так и не смогли пробежаться. Тридцать минут в полевом лагере - и восьмёрки разнесли нас по разным местам. Лишь в 2008-м он разыскал меня в столице.

- Меня в госпиталь положили в Пушкино. Туберкулез позвоночника. ВВК прохожу. Списывают. Уже второй раз списывают за пять лет.

- А первый?

- Вернулся я из командировки в Сосняк, а комбриг построил часть и ни слова о нашей группе. Приказал нам плац красить к приезду командующего. Ну, я и послал его. Он меня в психушку упёк. ВВК приказал проходить.

- А что было-то?

- Гнали нас чехи несколько километров. Взяли мы одного у них. Потом попали в окружение. Чехов сотен пять-шесть. Со мной восемь срочников. Я им приказал ложиться в болото и дышать через соломинки. Те по нам и прошлись. Бойцы от страха в штаны наложили.

- И что с ВВК?

- Леонидыч, ты его помнишь, спросил, на что я жалуюсь? Сказал ему, что сплю плохо, и нога болит. Сделали рентген. Пять осколков и 7,62 в голени. Перевели в хирургию. Вытащили пулю, осколки нет. Вот, ношу её как амулет вместе с чеченской кокардой. На, дарю! - положил Андрей пулю и кокарду в виде волчицы на зеленом фоне передо мной на стол. Я её с ваххабита снял... - Славка, ты не знаешь, марафона никакого нет в Москве или Подмосковье? Что я, зря сюда приехал?! Может, хоть медальку какую дадут.

- Ты тренируешься сейчас?

- Редко. Твои кроссовки сносились до дыр. Вчера двадцатку пробежал в обед. У тебя ничего нет из старого?

- Есть, конечно. А марафон будет послезавтра. В Королёве. Мы собираемся с Надей бежать.

- Отлично. Возьмёте меня?

Андрей пробежал королевский марафон и последующий московский. Через месяц его комиссовали по туберкулезу и мочекаменной болезни. Он переехал в Новосибирск, где его семье предоставили квартиру и он устроился охранником. Но через год уволился и стал ждать вызова в ЧВК. Эта частная московская компания занималась набором сотрудников для охраны судов от морских пиратов. Я не верил, но как-то зимой он ввалился в нашу квартиру загорелый, в бандане, модном камуфляже, с подарками и фотографиями из Шри-Ланки и Индийского океана.

- Не моё, это, Славка. Никаких гарантий нет. Всё на авось. Нет боевого слаживания, притирки к судну, оружие плёвое, бухают все, да и деньги всё же не те, что обещали. Буду лучше электриком шабашить. Ты спроси у друзей, никому в Москве не надо сеть проложить или сантехнику поменять? Не хочу я в Новосиб возвращаться. Рутина. Соревнований нет. Можно, поживу у тебя на кухне?

Днём он клеил обои и мастерил что-нибудь в моей квартире, а вечерами мы бегали, слушали музыку, выпивали и вспоминали пережитое. Как он спасал меня от браконьеров на Байкале, где украли лодку. Как познакомил меня с Пахомычем, которого похоронили в бригаде, а потом воскресили из плена и сняли документальный фильм. Как устраивали танцы в гарнизонных ресторанах "Марс" и "Сникерс", где было принято лишь пить и бить и, конечно же, наши марафоны. Ничто так не сплачивает людей, как совместное преодоление себя и своих слабостей.

На днях он позвонил. Рассказал, что разбил стекло в офисе. Уволился. Надоела мышиная возня. Пробежал полумарафон. Собирается на новую войну. А когда вернётся, ляжет ко мне в отделение.

- У меня ж ведь есть какой-нибудь диагноз по твоей линии? Полечишь меня, Славка. Готов послужить опытным образцом для отечественной психиатрии. Главное, чтобы я бегать мог...


Два дня из августа


Шесть утра. Стук в дверь. До подъёма ещё полтора часа. Открываю дверь кабинета. На пороге солдат-санитар с сумкой для противогаза и сапёрной лопаткой на поясе.

- Товарищ капитан, объявили тревогу, все начальники отделений собираются в штабе у начмеда.

- Спасибо!

Сегодня заступаю дежурным по приёмному отделению. Это лучше и спокойнее, чем дежурным по части. Не надо отвечать на неуместные вопросы в телефонных разговорах, а самое главное - после смены дежурства можно уйти спать и весь день провести по своему усмотрению.

Одеваюсь, захожу в штаб. В тесном кабинете начмеда проводит совещание Апанди Абуталибович.

- Тревога учебная... В шесть ноль-ноль объявлена комдивом... Соберите личный состав отделений... Подготовьте переводные и выписные эпикризы на раненых и больных. А ты, Вячеслав, чего пришёл? Тебе ж на дежурство...

- Так сказали, что начальников отделений собирают.

- Ну, раз пришёл - слушай! Получена телефонограмма из округа. Завтра ожидается проверка из Москвы, с начмедом округа. Летят терапевты, хирурги, психиатр и снабженцы. Отработайте мобдокументы, чтобы у всех были заполнены рабочие тетради, карты и планы отмобилизования. У каждого опечатанная папка... Сегодня после обеда собираемся в холле и делаем. Быть в готовности, сменить постельное бельё и госпитальные костюмы в отделениях на "нулёвку". Всех больных офицеров переодеть. Никакой гражданки или спортивных брюк, футболок. В отделениях стоят графины с питьевой водой... Где взять...? На рампе купить... Будут проверять документацию. Готовьте справки-доклады. Что писать...? Что делали, то и пишите... Всё, по рабочим местам. Свободны! Построение личного состава в девять ноль-ноль.

Девять ноль-ноль. Первое построение на импровизированном плацу госпиталя, перед штабом. Больные терапевтического и инфекционного отделений облепили окна. Смешно, когда врачей и медсестёр строят, как солдат.

- Равня-аайсь, смирно... равнение наа-лево! Товарищ, подполковник, военный госпиталь построен. Исполняющий обязанности начмеда госпиталя подполковник Насибулаев.

- Вольно! - отдаёт распоряжение командир госпиталя - подполковник Мин.

- Вольно!

Обход командиром передних рядов.

- Незаконно отсутствующие есть?

Вопрос к начальникам отдельных подразделений.

- Никак нет, товарищ подполковник... - хором отвечают ему.

- У вас, товарищ Алейников, все в строю? Что-то ряды у вас прозрачные, - обращается он к начальнику реанимации.

- Владимир Станиславович, девочки неделю сутки через сутки из отделения не выходят. Врачей трое осталось... Спят в отделении... Вчера с борта двоих к нам подняли, один на ИВЛ... кислорода не хватает...

- Знаю, утром был у вас на обходе... не надо так акцентироваться.

Напоминаю для всех - к нам едет начмед округа и проверяющие из Москвы. Чтобы не было, как прошлый раз, что заходим мы с начмедом, а сестра встала и улыбается, и ни слова не может сказать. Вы не зря все здесь погоны носите. Присягу все принимали! Будьте добры, выполняйте требования общевоинских уставов... Кому не нравится, не держу... За забором дивизия. Берцы, бронежилеты, автомат на плечо, и в поле... Встали, представились, доложили расход отделения. Чтобы все были в колпачках, хирургические сёстры с масками... Начальники отделений, все со справкой-докладом. Три экземпляра, к обеду лежат у меня на столе. Да... получите в строевой штатно-должностные книги, у кого есть личный состав. Напоминаю про комплектацию вещевых мешков, печати в военных билетах и удостоверениях личности. Будет строевой смотр госпиталя... Вопросы, объявления, предложения есть...? Всё, сёстры свободны, офицерам остаться...

Вот вы, товарищ Алейников, говорите, у вас сёстры сутки через сутки, а вашу сестру вчера видели в Грозном... Как она успевает ещё и там бывать?

- ?!

- И сейчас её на построении нет. Вызвать ко мне в кабинет с вами и объяснительной. Никого задерживать здесь не будем. Напоминаю, чтобы не забывали при виде незнакомых полковников, отдавать воинские приветствия. Апанди Абуталибович, к вечеру офицеры представляют мне свои мобдокументы, рабочие карты. Возьмите на контроль. Все свободны, встречаемся на пятиминутке.

Девять утра. Пятиминутка в холле приёмно-диагностического корпуса. Докладывает капитан Локтев - начальник приёмного отделения. На бледном лице играют желваки, пальцы теребят авторучку.

- Дежурство с ... на ... дежурный врач Локтев, хирург Додоев, анестезиолог Потапов. Состояло сто сорок пять, поступило тридцать шесть, выписано двенадцать, эвакуировано семь, умер один. В отделении реанимации находятся пятеро, из них трое на ИВЛ. О тяжёлых докладывать?

- Да, Сергей Николаевич.

- Рядовой Петров, восемьдесят четвёртого года рождения. Вторые сутки в реанимации. Диагноз: минно-взрывное ранение. Тяжёлая сочетанная травма головы, груди, живота, конечностей. ОЧМТ (открытая черепно-мозговая травма). Ушиб головного мозга тяжёлой степени. Закрытая травма груди. Закрытый перелом второго-третьего-четвёртого ребра слева. Ушиб сердца. Закрытая травма живота, осложнённая разрывом селезёнки. Открытый перелом лучевой кости в нижней трети. Множественные огнестрельные осколочные ранения головы, груди, конечностей, живота. Острая массивная кровопотеря, объёмом до двух литров. Шок - три. Левосторонняя крупозная пневмония. Дыхательная недостаточность - два.

Проведено переливание крови и кровезаменителей, проводится инфузионная, антибактериальная, симптоматическая терапия. На утро результаты красной крови... За сутки было перелито две дозы эритроцитарной массы, плазма, три литра коллоидных растворов. Выделено с мочой... по дренажам... Состояние тяжёлое, стабильное. Находится на аппарате ИВЛ. Не транспортабелен. По телефону пытались консультироваться с нейрохирургом. Обрыв линии.

Сержант Иоселиани, семьдесят восьмого года рождения, третьи сутки в реанимации. Диагноз: Минно-взрывное ранение. Сочетанное ранение головы, груди, множественные ранения нижних конечностей. ЗЧМТ (закрытая черепно-мозговая травма). Сотрясение головного мозга. Закрытый перелом второго-третьего-четвёртого-пятого ребра слева. Травматическое разрушение правой нижней конечности. Культя правой нижней конечности на уровне средней трети после операции ампутации по поводу МВР (минно-взрывного ранения), травматического отрыва правой стопы. Множественные огнестрельные осколочные ранения мягких тканей левого бедра, правой кисти. Острая массивная кровопотеря второй степени, до одного литра. Аспирационный синдром. Шок - два-три.

Проведено переливание крови и кровезаменителей, проводится инфузионная, антибактериальная, симптоматическая терапия. На утро показатели красной крови... За сутки было перелито две дозы эрмассы, плазма, два литра коллоидных и кристаллоидных растворов. Выделено с мочой... по дренажам из раны... Состояние тяжёлое, стабильное. Находится на аппарате ИВЛ. Транспортабелен, в первую очередь, носилочный, необходимо сопровождение врача-реаниматолога, медицинской сестры. Документы на эвакуацию подготовлены.

Рядовой Мухамедов, восемьдесят пятого года рождения, находился в реанимации в течение суток. Поступил из Ведено. Диагноз: Огнестрельное пулевое сквозное ранение головы с повреждением вещества головного мозга. Ликворрея. Аспирационный синдром. При поступлении состояние кома - два, продолжалось кровотечение. Реанимационные мероприятия успехов не принесли. В шестнадцать сорок констатирована биологическая смерть. Тело в морге, ожидает отправки в Моздок.

На эвакуацию подготовлено семь человек, трое носилочных. Требуется сопровождение реанимационной бригады.

- Куда будет эвакуация? - вопрос от хирургов из последнего ряда.

- На Владикавказ обещали, Моздок не принимает сегодня. В одиннадцать часов погрузка... Историй болезни я что-то не видел ваших у себя утром, Алексей Вячеславович. И почему вчера вы подали троих, а сегодня семерых?

- Ночью два борта было. Восемь раненых. У меня их класть некуда, если будут поступления, койки в коридор придётся ставить.

- Апанди Абуталибович, созвонитесь с лётчиками, пусть внесут коррективы. Продолжайте, Сергей Николаевич. Что там у нас со столовой?

- На завтрак не было выдано молоко, на обед вместо каши гречневой выдана перловка, замена не утверждена вами. Начальник столовой сказал, что зампотыл разрешил... гречка на складе кончилась. Взвешивали мясо, в среднем не хватает тридцать-сорок процентов. Говорит, что на комиссию всё ушло. Не было выдано порционное сливочное масло. Объясняют, что жара, портится быстро!

Освидетельствовано на предмет алкогольного опьянения двенадцать человек, факты опьянения подтверждены. Для двоих освидетельствуемых вызывался невролог, окулист. Диагностировано сотрясение головного мозга, госпитализированы в терапевтическое отделение. К одному - хирург. Выполнено ушивание рваной раны теменной области, отправлен в расположение части, рекомендовано амбулаторно: перевязки в приёмном отделении.

- Всем спасибо за дежурство! Кто меняет вас?

- Дежурный врач капитан Славин, медицинская сестра Никонова, фельдшер-эвакуатор прапорщик Слеевич, хирург Тан, дежурный реаниматолог Локтева.

- Ещё раз напоминаю про справки-доклады. Вопросы, объявления есть? По рабочим местам!

Дежурство по приёмному отделению проходит, как в колесе. Параллельно совмещаешь обязанности дежурного врача, психиатра-нарколога и невролога. Сортируешь поступающих, невольно вспоминаешь циклы ОТМС и военно-полевой хирургии, учения "Очаг" в Красном Селе, которые тогда казались такими далёкими. Соответствуют ли они реальной жизни? Знания переплетаются с опытом, налагаются друг на друга, и ты уже не знаешь, что прочитал, а что приобрёл. Так должно быть, потому что другого пути нет.

От приземляющихся на госпитальной взлётке вертолётов МИ-8 поднимаются клубы пыли, которые заполняют воздух и покрывают тонкой вуалью свежевыглаженный халат. Но об этом не думаешь. Бежишь в приёмник хирургии в ожидании пострадавших. Там в это же время с планшетом-доской и стетофонендоскопом появляется запыхавшаяся дежурная медсестра, к которой подтягиваются хирурги, спускаются со второго этажа анестезиологи. Фельдшер приёмного отделения заскакивает в санитарный УАЗик, включает фары и аварийное освещение. Они мчатся кого-то выгружать из МИ-8. Иногда впустую, так как привезли не тех. Просто пассажиров, желающих напугать весь госпиталь своим появлением. Или тех, кому мы уже не нужны, и тогда за ними подъезжает старенький камуфлированный бортовой ЗИЛ с чёрными пакетами для мусора и металлической фольгой. Последняя, как пишется на инструкции, предназначена для согревания, а с другой стороны - охлаждения. Ещё ею закрывают окна от солнца. Но основное её предназначение здесь - обёртывание тех, кому она уже не нужна...

- Ложная тревога, Вячеслав Иванович... привезли кислород из Владика да пассажиров, - кричит Татьяна Васильевна.

Снова бегу в приёмник. Толпа человек под тридцать, которую нужно разрулить. Как из неё выбрать первоочередников?

- Переломы есть у кого?

- Не знаю, у меня палец болит - голос принадлежит чумазому солдату в выгоревшей горке.

- Что случилось?

- Упал...

Самая частая отговорка солдата. Воин всегда падает. Иногда с кровати второго яруса, иногда это сопровождается ожогами о рядом стоящую печку, иногда головой на битое стекло...

- Медицинская книжка, сопровождающий есть? Травматологи тебя смотрели?

Для солдата это много вопросов одновременно. Приходится повторять по одному.

Сопровождающий ушёл с гепатитчиком в инфекцию, вместо медкнижки - листок бумаги, сложенный вдвое, на котором написана фамилия и выставлен лаконичный диагноз: Боль в третьем пальце.

- Мы не местные, прикомандированные на шесть месяцев... медкнижка в Камышине осталась... Травматологи не смотрели, они на операции... Сестра отправила сюда.

- Женя, пишите диагноз: "закрытый перелом дистальной фаланги третьего пальца правой кисти под вопросом..." Иди на второй этаж с листком... В рентгенкабинете подойдёшь к Дибиру Магомедовичу, сделаешь снимок... потом с ним сюда... ясно?

- Температурящие оформляются в первую очередь!

- Кашляющие есть? На снимки в рентгенкабинет... Женя, напишите всем, кто кашляет, направление на рентген грудной клетки в двух проекциях.

Больные поступают один за другим. Пневмонии, карбункулы, гастриты и неврастении, инфицированные микозы стоп и отиты, беременные и контуженные. Звоню в лечебные отделения, консультируюсь с врачами-специалистами.

- Если перелом на рентгене есть, заводи историю болезни, в отделении посмотрим, - советуют травматологи.

- Если инфильтрация на снимках прослеживается, температура, кашель, пиши пневмония - и в отделение, - вторят терапевты.

- Если живот болит, пусть в лаборатории сделают общую кровь, мочу, потом нас пригласишь... да перчатку резиновую приготовьте, - наставляют хирурги.

"На бэтэры и чесотку всех внимательно смотреть", - вспоминаешь слова командира, сказанные утром на пятиминутке. Платяная вошь - бич чеченских гарнизонов, особенно горной части.

Отправляю всех на медосмотр к солдатам-санитарам из команды выздоравливающих. Чтобы не возвращаться в части, они с удовольствием помогают грузить носилки и разводят больных по отделениям.

Вши (бэтэры) не дремлют. Беленькие и красненькие, напившиеся крови, они умело маскируются в складках солдатского белья и выходят на охоту под покровом темноты. Встречаются и у офицеров, но реже, так как последние не пользуются казённым бельем. И не каждый ведь догадается посмотреть их, да прогладить, а затем выщипать пальцами из складок, чтобы уничтожить нарушителей ночного сна. Но всё можно списать на грязь, пыль, дефицит воды и просто усталость, когда засыпаешь на ходу.

- Что за запах в коридоре? - спрашиваю у Жени.

- Да вроде бы как кто-то не вытерпел, - улыбаясь веснушчатым лицом, отвечает она. Сегодня она надела ярко-зелёные линзы и похожа на кошку.

Встаю, обхожу полулежащих на лавках и сдвинувших со лба на глаза шапки, дремлющих воинов. Нахожу виновника запаха, который также спит.

- Ты почему не сходил куда положено? Почему в штаны?

- Я от Борзоя терпел, - виновато оправдывается он, - пока в колонне ехали, сержант не разрешал. И здесь сказал: "пока не положат, не пойдешь..." Я спрашивал, где туалет, - никто не знает.

- С чем приехал?

- Не знаю, тут медкнижка, сказали "ВВК проходить надо".

По документам - задержка психического развития с эмоционально-волевой неустойчивостью.

- Срочно в санпропускник, оформляем в первую очередь!

В приёмник заходит дебелый сержант.

- Я из полка. Привёл десять солдат. Проходим ВВК, для подписания контракта. Нам нужен психиатр и невропатолог. В поликлинике сказали, что он дежурит, и направили нас сюда.

- Я за психиатра, и за невролога тоже. Соберите медкнижки, карты, освобожусь, посмотрю вас здесь.

- Вячеслав Иванович, - отвлекает от беседы Женя, - звонят с КПП... приехала ЗЭУшка, привезла раненых, пропустить?

- Я эти вопросы не решаю! Пусть звонят дежурному по части или начмеду. Бросайте всё и бежим в хирургию.

ЗЭУшку пропустили. Она подъехала ко второму приёмнику.

- Что случилось? - спрашиваю у перепачканного кровью и копотью загоревшего контрактника.

- Обстрел в Грозном... Пять трёхсотых, двое двухсотых... Ушли, гады! Что делать, куда сгружать?

- Санитары с носилками бегут, аккуратно на них... Что делали, когда произошло? Промедол кололи? Во сколько жгуты наложили? Двухсотых не заносим. Оставьте их в машине... морг за госпиталем... туда перевезёте.

- Сволочи, гады, встречу - замочу...! - не унимается водитель боевой машины.

- Тише ребята, не надо! Здесь больные после операций, требуется тишина и покой... успеете ещё... Гранаты, оружие заберите с собой. Проверяли карманы?

Пока раненого переносили на носилках, из карманов его брюк вывалились две гранаты РГД с запалами. В голове мелькнуло: "Пронесло..."

- Я же сказал, гранаты изъять... Стоп, никакой эвакуации! Ребята, осматривайте раненых на месте. Мы ведь сразу наверх, в реанимацию поднимаем, не хватает, чтобы они там сдетонировали!

- Быстрее доктор! Быстрее! - подгоняют сопровождающие.

- Спокойнее, хирурги-травматологи уже вызваны, реаниматологи готовы. Женя, срочно вызовите рентгенологов в реанимацию, окулиста, ЛОР, лаборанта.

Заносим в приёмник хирургии. Травматологи проверяют конечности, хирурги - животы, грудь. Врачебно-сестринские бригады работают слаженно. ЧСС, артериальное давление, пульсация на тыле стопы.

- Слава, посмотри у этого череп, нет ли сотряса? - просит начальник травмы, - Да и этот боец явно не в себе... Что орёшь, экономь силы. Спокойно веди себя, и мы тебя спасём. Двоих тяжёлых наверх поднимайте, готовьте операционную, остальные здесь. Ильхом, пойдешь ассистировать?

- Канечна, дарагой, Щукин-джан,- как всегда бодро отвечает челюстно-лицевой хирург.

Пока срезали обмундирование с солдата из Бурятии, он негромко материл медсестру, допытывавшую у него, каким военкоматом его призвали и адрес родителей. Но на сером лице с заострёнными чертами не было ни гнева, ни скорби, ни агрессии. Тележка увозила его тело, истекающее кровью, с торчащими из ног белыми костями, на операцию. По ходу движения тележки мы услышали слова, произнесённые им почти шёпотом: "Сука, жизнь..." последние... через двадцать минут его сердце остановилось...

- Разворачивайте ЗЭУшку! За пределы госпиталя выезжайте, - командовал дежурный по госпиталю.

- Эх, сволочи! - плакал загорелый мужчина, перебинтованный лентами патронов поверх бронежилета на голое тело и в бандане на голове, - Что я скажу матерям этих пацанов?

Машина стала отъезжать. От неожиданности я на мгновение присел и оглох. Двойной залп в воздух из ЗЭУшки заставил вздрогнуть не только госпиталь. На несколько минут всех парализовало. Выбежал командир из штаба, начмед. Прибежало отделение автоматчиков из мотострелкового полка.

- Что вы творите? Бестолочи! - кричал на них начальник реанимации, - у меня тут раненые, операции, вы что, с ума сошли?

Дежурство продолжалось.

- На что жалуетесь?

- Живот болит.

- А стул жидкий?

- Десять раз за утро.

- Какого хрена ты тут делаешь? Иди в инфекцию! Там тебя осмотрят и историю болезни заведут.

- Товарищ капитан, мы уже час ждём подписи поставить в картах... Вы поставьте печать... мы сами всё себе напишем. Все здоровы!

- Я печати не ставлю на пустое место... Ждите, скоро освобожусь, посмотрю ваших.

- Когда скоро?

- Сегодня точно!

- Вячеслав Иванович, звонили из столовой, обед задерживается, не выдаётся без вашей проверки.

- Спасибо, Женя! Бегу, вы пока паспортную часть историй оформляйте. Я скоро буду.

Перед столовой ходячие больные и раненые, выделяющиеся новенькой ярко-синей госпитальной одеждой на фоне выгоревшего Ханкалинского пейзажа.

- Что случилось, ребята, кого ждём?

- Начальник столовой не пускает! Говорит, что без дежурного врача не выдаст пищу!

- Здравствуйте, товарищ прапорщик! Чем сегодня травить будете?

- Здравия желаю, товарищ капитан, - отдаёт воинское приветствие старший прапорщик, начальник столовой. - Зачем вы так обижаете нас?

- Я не обижаю! Если бы вы кормили нас, как следует, ходили бы к вам не только для того, чтобы пробу снимать. Посмотрите, две трети личного состава питается, где придётся!

- Я не виноват! Какие продукты выдают со склада, тем и кормим, - оправдывается старший прапорщик.

- Врёте вы нагло! На прошлой неделе встретил ваших поваров-чеченок. В Грозный шли. Руки отваливались от неподъёмных сумок. Пришлось догнать их. Они ещё и КПП перепутали и шли через грузовой выход. Думали, что убегут!

- Им три месяца зарплату не платили, детей кормить надо чем-то.

- Это не повод, чтобы не докладывать то, что положено по норме. Я сметану, фрукты на рынке покупаю, а они туда её спускают. Даже не знал, что нам положено по нормам... А на прошлом дежурстве при осмотре столовой? Нашёл размороженную рыбу, привязанную к сетке койки в комнате отдыха дежурного повара. Никто не сознался, как она там оказалась. Начпрод объяснил, что таким образом её от мышей спасали. Почему же тогда не всю спасали, а часть? У кого воруете? Посмотрите на этих ребят. В роте их обманывают, да ещё и в госпитале не додают пайки положенной. А они защищают таких, как вы! Пойдёмте мясные порции взвешивать. Сколько нам для отбора проб положено порций взять, товарищ старший прапорщик?

Звонок на переносную трубку "Гранит" от Жени.

- Вячеслав Иванович, из дивизии солдата принесли. Говорят, что повесился. Занесли к нам, в приёмном отделении лежит... кажется, уже не дышит...

- Бегу! Давайте ваши книги, поставлю подпись, а то заморите всех. Вечером посмотрим жареную рыбу.

Прибежал в приёмное отделение. Солдат. С дефицитом массы тела. Нулевая стрижка, лишь чубчик на пол сантиметра возвышается надо лбом. Гематомы на теле различных сроков давности. Грязное, заношенное обмундирование. Дышит... На шее странгуляционная борозда, выделяющаяся красным веретенообразным колье.

- Как зовут, что случилось? - спрашиваю у перепуганного сопровождающего сержанта с трясущимися руками.

- В наряде по столовой был, посудомойщиком, - сбивчиво отвечает он мне, - сняли с петли в туалете десять минут назад... Спасите его, доктор, иначе комбат сам меня повесит или на заставу отправит до дембеля.

- Карманы смотрели? Предсмертные записки писал? Что-нибудь в роте говорил?

- Нет, записок не было... да и в роте он ни с кем не общался... перевели месяц назад, чтоб отъедался.

- Женя, какое давление, пульс?

- Сто десять на шестьдесят, пульс пятьдесят шесть.

- Пусть хирурги посмотрят. Если ничего не найдут, оформляйте на психиатрию, будет числиться за мной. А вы, товарищи сопровождающие, принесите его военный билет, продаттестат, направление на ВВК, медицинскую книжку, служебную и медицинскую характеристики с выводом командира о целесообразности дальнейшего прохождения службы. Да, и объяснительные сослуживцев... чем больше, тем лучше... Женя, оформляйте историю болезни.

- Вячеслав Иванович, я не могу разорваться. Звонят из прокуратуры, требуют сведения на поступивших с обстрела раненых.

- Скажите, пусть сами приходят, переписывают! Тут диагнозы на полстраницы. Да, а командиру по поводу умершего бойца подготовили справку-доклад?

- Да вы же подписали сами, когда солдата с пневмонией слушали... Звонили из группировки, сказали быть в готовности, из Урус-Мартана вылетел борт, подрыв, пять трёхсотых.

- Вызывайте Татьяну Васильевну.

- Она в магазин ушла... если что, я съезжу.

В оперблоке четвёртый час боролись за чьи-то жизни хирурги и травматологи. Борт приземлился, привёз новую партию.

- Все с подрыва. Пять трёхсотых... Ехали в бронированном УАЗике. Двое не слышат ничего, орут.

- Вызывайте окулиста, ЛОР-врача. Давление, пульс, направление на снимок черепа. Я пошёл за молоточком в кабинет. Здесь буду смотреть.

Вызов на ЦБУ. Срочно нужен дежурный врач. Осматривать пленного. Забросили в санитарку комплект шин, дежурный чемоданчик, футляр с промедолом. Краткий инструктаж у командира: "после осмотра позвонить ему на "Гранит", затем доложить командующему группировки..."

Ехали ухабистыми дорогами в ожидании встречи с неизвестным больным. Опыт общения с больными чеченцами у меня был. Как правило, у них высокий порог болевой чувствительности и редко обращаются к врачу. Как-то в медпункт пришёл хромающий подполковник - чеченец.

- Доктор, у меня в пятке что-то болит... Посмотри, осколки, может, там.

- Рентген надо сделать, обезболить, потом обработать, в госпиталь надо идти.

- Режь сейчас и здесь... некогда мне.

Практически вслепую удалял ему из пятки металлические осколки.

Пока ехали, в уме прокручивал всевозможные варианты событий. Это, как в шахматах, когда раскладываешь комбинации. Редко когда попадаешь в точку, но иногда выручает.

У одного из бункеров УАЗик притормозил. Сопровождающий нас полковник в столичной полевой форме сообщил, что дальше надо идти пешком. После двух ворот остановились в подземном бункере. Внесли раненного мужчину в наручниках с чёрным мешком на голове, перевязанного бечёвкой. За ним двое мускулистых ребят, экипированных в американскую форму, с автоматами наперевес.

- Посмотрите его внимательно, доктор, говорит, что почки болят. Полевой командир... нёс "иглы"... сообщники в двухсотых... этого оставили для прессы... ненадолго... После осмотра вас отведут к командующему.

Попросил, чтобы сняли мешок с головы, наручники, и начал опрос, осмотр. Молодой жилистый парень, копна смолистых волос и борода, спортивные брюки и рваная футболка, - типичный чеченец, которого можно встретить в Грозном. Не только врачебное любопытство разбирает меня. Но пока всё по протоколу. Как зовут - Абдулла, сколько лет - двадцать четыре. Жалобы, анамнез, статус.

- Спина болит, ой болит... Вот здесь, доктор, болит, - проводит больной по пояснице.

- И давно?

- Лет пять. Хотел вылечиться... денег нет.

- А моча красная?

- Не знаю... Не видел.

Отёков, температуры нет, жалобы не соответствуют описаниям больного. Может, у них не так, как у нас, болезни протекают? Да и парень с виду крепкий, выглядит атлетически.

- Травмы были?

- Нет! Не помню...

- А что делал противозаконное?

- Да так, переносил "иглы". Хотел на лечение почек заработать, да и дом построить надо было.

Подумал: "Да, теперь тебе эти деньги не понадобятся", но вслух сказал: "Надо в госпиталь ехать, кровь, мочу посмотреть в лаборатории..." Вердикт у меня готов, можно идти к командующему.

Кабинет просторный, размещён в металлическом бункере, накрытом маскировочной сетью, на две трети врытом в землю. В прихожей два охранника - автоматчика.

Интеллигентного вида генерал-полковник, разговаривающий одновременно по двум телефонным линиям, за спиной портрет Президента.

После моего типично армейского доклада о своём прибытии он прекращает беседы и смотрит на меня.

- Присаживайтесь доктор, я вас слушаю...

- Сложно сказать пока, что у него. Необходимо сделать анализы, ультразвуковое исследование почек, органов брюшной полости. На время осмотра угрожающих для жизни симптомов не выявлено.

- Ему завтра журналистам по телевидению давать интервью, он должен выглядеть бодреньким. Вы сможете на санитарке его транспортировать?

- Конечно... Сейчас только доложу начальнику госпиталя, чтобы палату подготовили...

- Вот и ладненько... Везите, охрану я обеспечу.


Дежурство, казалось, не кончится. Забываешь, что хочется сделать что-то иное, кроме работы. Лишь к вечеру осознаёшь, что проделан титанический труд. Глаза слипаются, пока дописываешь истории инфекционных больных. Они уже в это время видят сны. И ты ориентируешься на записи первичных осмотров. Может, и я увижу сны, зарывшись от комаров поглубже в тёплый китайский спальник. Ухожу к себе в кабинет, расположенный в пятидесяти метрах от приёмного покоя.

В два часа будит телефонный звонок. Точнее, не будит. Только приготовился ко сну. Где-то в горах САУшки и миномёты ведут артподготовку.

- Из комендатуры привели на освидетельствование пять человек. Зайдите в приёмный, пожалуйста, Вячеслав Иванович. - Медсестра Женя, как всегда, учтива и предупредительна. Она ещё не ложилась, так как передавала телефонные сводки о раненых и травмированных в военную прокуратуру гарнизона.

- Хорошо, подготовьте акты освидетельствований, измерьте пока пульс, артериальное давление.

Возле приёмного - движение людей в камуфляжах, не характерное для столь позднего часа. Восемь автоматчиков комендантского взвода. Пятеро подозреваемых в употреблении спиртного, закованные в наручники. Кто-то с гематомой под глазом, кто-то в мокрых штанах, а кто-то не в себе. Объединяет их одно: на вопрос, что пили, отвечают - "ничего". Интересный ответ я услышал в клинике психиатрии: на вопрос профессора "Водку-то почему пьёте?", больной ответил: "Была бы твердая - грыз!".

Но сейчас не до юмора. Включаю "сортировочный глаз": прапорщик, лет сорока, с потным загоревшим лицом и инъецированными склерами. Он тревожно озирается по сторонам и похлопывает себя по обмундированию.

- Что случилось, товарищ старший прапорщик?

- Как что, не видите что ли, горю! Ой, спасите, доктор, скорее!

- Не волнуйтесь, спасём. Женя, внутримышечно сибазона четыре кубика, измерьте пульс, давление - и в отделение. Позвоните, пусть готовятся принимать тяжёлого. Историю болезни допишу в отделении.

- А что с ним?

- Delirium tremens, или по-простому "белая горячка". То есть алкогольный делирий. Где вы его нашли? - обращаюсь я к офицеру из комендатуры.

- По плацу босиком бегал. Мы думали, спортсмен, но вёл себя как-то странно, руками махал, да и время уже не для спортивных занятий. Решили, раз в госпиталь идём, захватим по дороге, пусть доктора посмотрят. Документов при нём никаких нет.

- Как вас зовут, назовите номер части, год рождения? - но на вопросы ответ следовал один и тот же: "Спасите, горю!", сопровождающийся похлопыванием себя по плечам.

- Ладно, оформляйте, Женя, на него историю болезни на фамилию Неизвестный. Утром его начнут искать представители части, прокуратура, сразу станет ясно.

Через час заключения освидетельствования были готовы. Борьба с прапорщиком, разбудившим половину отделения, продолжалась ещё полтора часа, пришлось прибегнуть к натрию оксибутирату и вязкам.

Пять утра, светает, можно поспать полтора часа до обхода командира в реанимации. У них сегодня завал. Эвакуации не было, развернули вторую палату интенсивной терапии.

Шесть тридцать... подъём с больными из команды выздоравливающих, которые выходят на уборку и полив прилегающей территории. Иду в приёмник заполнять журнал дежурного врача. Медсестра так и не ложилась, пока передавала сводки по поступившим по всем инстанциям, заполняла журналы.

- Кофе хотите, Вячеслав Иванович?

- Да, спасибо, не откажусь.

Утром всё повторяется. Некоторые считают, что в Чечне "День сурка". Для кого как... Но для меня динамика жизни здесь ощущается гораздо острее. Тем более, когда видишь иную её сторону.

Девять тридцать. Пятиминутка в холле приёмно-диагностического этажа. Докладывает капитан Славин В.И.

- Дежурство с... на... дежурный врач Славин, хирург Тан, анестезиолог Локтева. Состояло сто шестьдесят один, поступило двадцать шесть, выписано десять, умер один, состоит сто семьдесят шесть. В отделении реанимации находятся девять, из них двое на ИВЛ. На эвакуацию подготовлено шестнадцать человек, шесть носилочных.

...Освидетельствовано на предмет алкогольного опьянения... Отказы в госпитализации... Чрезвычайные происшествия... Указания и распоряжения начальника госпиталя выполнялись в рабочем порядке. Дежурство передаётся дежурным врачам...

Доклад на госпитальной врачебной конференции продолжается инструктажем командира и разбором справок-докладов. Замечания по историям болезни, которые имели исправления, не всегда отображали врачебные мысли (это у кого почерк был читабельным). Доклад по поступившим, эвакуированным, выписанным, происшествиям, разбор недочётов работы госпитальной столовой. Всё обошлось. Иногда он скрупулёзно изучает каждую буковку, и тогда - словесный расстрел! Но сегодня не до этого. Ожидается проверка.

Жаль, поспать не удастся. Подправляю справку-доклад. Через час встречаю проверяющих, приземлившихся на госпитальной взлётке. Главный психиатр Северо-Кавказского военного округа и замначальника кафедры психиатрии ВМедА.

- Ну, как тут, Иваныч, какие новости? - спрашивает Сергей Викторович, тепло пожимая руку. - Как психиатрия на переднем фронте? Что новенького в госпитале? Где разместился? Как обстановка в республике?

- Психиатрия справляется. Много реактивных состояний. Строительство психоневрологического отделения законсервировано. Больных до моего прибытия без историй болезни отправляли во Владикавказ, "по документам". Теперь же заводим истории болезни. Солдат разместил в госпитальном отделении палатки УСБ медбата, вместе с соматическими больными. Офицеры же лечатся на базе терапевтического отделения госпиталя. Но и оно не имеет своего места и базируется на основе травматологического. Но в целом все довольны. Начальник отделения ещё не прибыл. Живу в кабинете, отдыхаю в "Титанике" на старой квартире. Обстановка в республике жаркая. Много подрывов и обстрелов колонн. Вот подготовил вам справку-доклад.

- Это хорошо, почитаю на досуге. А вообще - как, не жалеешь, что в академию не поступил в этом году?

- Что вы, Сергей Викторович, здесь столько опыта, я бы его нигде не смог приобрести.

- Ну ладно, пошли, показывай свою полевую психиатрию...

И мы уходим на обход территории. Одновременно комментирую анамнезы своих больных и рассказываю истории из местной жизни.

- Спасибо, хорошо подготовился. Как Николай Васильевич?

- Помог мне здесь с неврологическими больными. Штатный невролог ожидается не скоро. Месяц назад он уехал в Краснодар. Сказал, что если из округа будет командировка в Чечню на месяц-другой, он с удовольствием приедет.

- А Астахов?

- Ушёл с психиатрической должности медбата на санэпидотряд. Купил машину. Неделю назад на трассе, под Волгоградом, разбился...

У Николая Васильевича через три месяца развился острый трансмуральный инфаркт миокарда. Ему было сорок два и планы на гражданскую жизнь. Он научил обращаться с неврологическим молоточком и дал советы по диагностике закрытых черепно-мозговых травм. Но никто никогда не знает, как сложится судьба, что ожидает человека завтра и суждено ли планам сбываться.

- Да, не жалеет судьба психиатров... Ну, что ж, по своему распорядку работайте.

Амбулаторный приём в поликлинике. В коридоре небольшая очередь из солдат срочной службы. Вдруг задребезжали окна. Обычный взрыв, который бы никто не заметил, так как в округе постоянно что-то взрывают. Но истошный крик женщины-чеченки: "Титаник" горит!" - вывел из рабочего состояния.

Последний оказался целым, когда я подбежал к нему. Густые, плотные клубы дыма поднимались с прилегающего к нему минного поля. Негромкие хлопки долетали с места трагедии. Такого масштаба Ханкала давно не видела. Вертолёт МИ-26, в народе именуемый "Корова", переполненный молодым пополнением десантников, был сбит прямо над "Титаником". По замыслу врагов он должен был рухнуть на жилую зону и таким образом увеличить количество потерь. Но лётчики дотянули до окружающего гарнизон минного заграждения. Многие, кто выпрыгивал из люков горящей машины, подрывались на растяжках, монках (мины), таким образом своими телами освобождая путь сзади идущим. Сто двадцать два человека сгорели и подорвались на минах.

Вскоре меня, как психиатра, вызвали на освидетельствование лётчиков. Они были трезвыми. Их выбросило из кабины экипажа при аварийной посадке. Все четверо находились в шоке. Им сейчас действительно не помешало бы выпить.

Поднимая клубы пыли, носились бортовые КАМАЗы, перевозя пострадавших с минного поля в госпиталь. В небе барражировали МИ-24, надеясь найти исполнителей. Чаще всего такие теракты совершаются из белой "Нивы" с тонированными стеклами, - одна из популярных машин в Чечне и, как правило, бандиты растворяются среди местных жителей.

После этого события командир дивизии приказал уничтожить все деревья в округе, снести разрушенные дачные постройки. А кто-то сверху запретил использовать МИ-26 для перевозки пассажиров.

Из двадцати четырёх спасённых - четверо - экипаж. Двое поступило в психиатрический стационар. Молодой прапорщик, который только призвался с гражданки, чтобы заработать на свадьбу и подполковник-ростовчанин, попросивший сделать ему снотворное. Остальные с ожогами и минно-взрывными ранениями.

На следующий день больные из психиатрии были эвакуированы бронепоездом в Моздок, так как в вертушку они отказались садиться. Через месяц прапорщик вернулся, чтобы требовать компенсацию. Лечение в окружном госпитале улучшения не принесло. Он выглядел подавленным, угнетённым, похудевшим.

- Где моя компенсация, где мои пятьдесят тысяч? - плакал он в ординаторской. Почему другие получили, а я - нет? Чем я хуже? Я не сплю без снотворных, мне лица горящих мерещатся и днём и ночью, голова поседела...

В момент трагедии он собирал у горящих соседей военные билеты. Говорил, что подобным образом хотел увековечить память о них.

Как объяснить ему, что раненый - это тот, у которого что-то повреждено, причём желательно с разрывом головки мышцы, или ожогами с повреждением слоя дермы, остальных же государство игнорирует.

Хотя, с другой стороны, - какие деньги, когда осталась жизнь. Значит, нужно прожить её за тех, кто не смог.

Всё действие по спасению пострадавших происходило на глазах наших проверяющих. Запах палёной плоти, отваливающиеся слои кожи, комбинированные поражения, отдельные стоны. Вокруг все бегали, суетились. Постороннему наблюдателю могло показаться, что персонал в панике. Но мы-то знали, что это отработанный ежедневный механизм оказания помощи при массовом поступлении пострадавших, далёкий от книжных постулатов, но удобный для обеих сторон.

- Вячеслав Иванович, где у вас можно купить водку?

Бледное, покрытое маленькими каплями пота лицо главного психиатра СКВО выдавало тревогу и страх.

- В моей жизни это второе крушение авиатранспорта. Сначала было падение самолёта, теперь вот вертолёт.

- В магазинах крепче пива ничего не продают - приказ комдива. "Рампу" сегодня разогнали... Зачем водку и зачем покупать? У меня в кабинете есть две бутылки восьмилетнего дагестанского коньяка - НЗ, для непредвиденных обстоятельств.

Обратно он улетал на МИ-8, попросив ещё пластинку феназепама в дорогу, для себя и коллег. Крепко и по отчески жал руку.

- Буду рад вас видеть в Ростове, Иваныч. Надеюсь, что проверок в вашу сторону больше не будет. Лучше встречаться на нашей земле. Скоро на пенсию, буду десантироваться в гражданскую жизнь.

- Удачи вам, Сергей Викторович!

Потери психиатрической службы во второй Чеченской войне пополнились. На этом вертолёте погиб Паша Романов - психоневролог Борзойского полка, который так и не долетел к новому месту службы. Там же была сестра-хозяйка терапевтического отделения госпиталя, улетевшая на выходные домой в Моздок. Смерть не спрашивает, когда ей приходить. Понимаешь, что по какой-то случайности ты не оказался среди пассажиров. Никогда не знаешь, где эта случайность может тебя настигнуть. Так и ребята, которые отдали свои жизни за неизвестную победу в этой войне, не знали, что так рано уйдут из жизни.

Август - тяжёлый месяц для страны. Почти все крупные теракты совершаются в этот период. Спустя ровно год у нас в квартире остановился Василий Васильевич - хирург, прибывший на усиление в Моздокский госпиталь из Санкт-Петербурга, бывший командир операционно-перевязочного взвода.

- Слав, можно вещи к тебе в квартиру закинуть?

Всегда с улыбкой на лице, он производил впечатление энергичного и неунывающего парня.

- Без проблем!

- Ты для чего прилетел-то из Питера? В Чечне три года пробыл и вновь в наши степи.

- Да на кафедре у всех потенциальных офицеров отговорки какие-то были, а я сказал, что летом над диссертацией работать буду. Вот меня и послали - набирать материал.

Два дня Василий решал какие-то служебно-бытовые вопросы. То боевые отсудить, то выплаты какие-то, о которых во время перевода на Большую землю забыли в своё время. За своими вещами он пришёл, когда лопасти санитарного борта разносили воздух с пылью. Забежал на кухню в кроссовках, запыхавшийся, но довольный.

- Ну, что, всё решил-то?

- Нет, не успел, полночи оперировал. В марте приеду ещё раз в командировку. Вот вам две бутылки "Золотой улей" (кабардинская водка), выпьем вместе... как-нибудь...

На следующий день мы узнали, что госпиталь в Моздоке был взорван террористом-смертником, промчавшимся на КАМАЗе, начинённом тротилом, сквозь ворота КПП. Это была суббота, и ребята - врачи усиления из Питера - после кропотливой работы пили пиво в придорожном кафе. Василий поднялся из-за столика: "Я мигом! Больная чеченка из отделения позвонила на трубку, надо перевязку срочно сделать... буду через тридцать минут... закажите мне пока бокал Балтики шестёрки..."

Не думаю, что кто-то остался равнодушным к трагедии. Персонал собирался в группы, обсуждал подробности, всех интересовал вопрос, как раненые, сколько пострадало. В реанимации не хватало мест в палатах и аппаратуры. Больные и раненые лежали в коридорах. Все врачи хирургического профиля заступили в усиление в операционные. Помогали, кто чем и как мог. Трезвонили телефоны из округа, требовавшие самой "оперативной" информации, приезжали представители командования, на которых мало кто обращал внимания.

А утром повторился "день сурка": построения, пятиминутки, операции, поступления, эвакуация. Поступил приказ: "Всех пострадавших немедленно отправить в Ростов авиатранспортом!". Их не спрашивали о том, как они после вчерашнего падения будут переносить вертолётные пируэты, да и зачем, главное - отчитаться перед телезрителями и перед своей совестью о том, что проявили максимальную заботу о своих согражданах, выплатив денежную компенсацию погибшим и раненым. Деньги розданы, что ещё?!

Наши проверяющие не стали нас досаждать вниманием, возвратившись в центр, и выставили хорошие оценки. За что? За то, что есть ребята, которые не жалея своего здоровья оперируют ночи напролёт, спасают чьи-то пневмонии и гастриты, неврастении и отиты, принимают роды и выезжают на передовой край, и при этом не забывают о том, что они носят и военный мундир, и белый халат. И когда возникнет необходимость, они сменят скальпель на АК, стерильный комплект хирургического белья на двадцатикилограммовую "Кирасу"...

Работа Ханкалинского госпиталя далека от принятого на гражданке стереотипа. Остаётся гордиться тем, что он был единственным и уникальным в своём роде на фронтовой линии. Хотя фронт - это условность данной войны. Как написал неизвестный бомбер на стенах Грозного: "Мины могут быть везде, даже в воде. Граждане, будьте бдительны!"

И госпитальные правила, и законы формируются и заводятся, исходя из практики и особенностей современной войны, частично изменяемые под требования руководящих документов и директив. Некоторые из научных мужей на Большой земле, мягко говоря, "критикуют" недописанные истории болезни, указывают на отсутствие взаимодействия с войсковым звеном или предлагают поставить новое диагностическое оборудование и заводить карточки на раненных в голову, изучив в Военно-медицинском музее сто семь историй болезни передового этапа. Вот бы поработали они с месяц-другой в режиме нон-стоп. Всем прибывающим по окончании срока командировки выдаётся удостоверение "Ветеран войны" с соответствующими льготами на бесплатный проезд и дополнительные пятнадцать суток отпуска. Всех хорошо размещают и правильно кормят. Но, главное, перестаёшь разделять личное и общественное время, есть только одно - рабочее, когда ты отдаёшь себя работе полностью, не думая о семье, праздниках, уик-энде, прочих атрибутах городской жизни.

Когда в сутки поступает больше полутора сотен пострадавших, как было во время теракта в Аргуне в июне 2000-го, и они лежали на носилках и станках Павловского под открытым, пропахшим палёной нефтью небом Чечни, на территории медбата, а хирурги и травматологи не выходили несколько дней из операционной. На них только и успевали заводить карточки формы сто, об историях болезни речи не шло... Или операция по удалению из голени солдата неразорвавшейся мины, когда операцию проводили в специальном бункере, а врачи вместо хирургического белья надели бронежилеты и бронешлемы... Или рекорд нашего начальника травматологического отделения, который можно уверенно занести в книгу рекордов Гинесса, прослужившего в Чечне восемь лет в должности врача хирургического профиля.

Меня часто спрашивают: "Наверное, теперь, вернувшись из Чечни, вы чувствуете себя спокойно и в безопасности? Здесь ведь не стреляют!?"

Да, здесь не стреляют в прохожих. Здесь могут расстрелять из автоматов чей-то бронированный "Мерседес" на Невском. Здесь не падают вертушки, подрезанные вражескими "стрелами", а крушатся из-за неисправности самолёты, унося с собой жизнь неповинных людей. Здесь автомобилисты могут бейсбольными битами убить прохожих на пешеходном тротуаре, так как последние мешают проезду автомобиля, застрявшего в вечных пробках. Здесь могут сбить на пешеходной зебре или на зелёный свет, если ты зазеваешься телефонным разговором и не среагируешь вовремя на увлечённого автолюбителя. Да и где там, а где здесь? Мы живём в одной стране. И там - это зеркальное отражение того, что здесь!

Где-то в центре Москвы


Когда находишься в Чечне, постепенно привыкаешь к ежедневному ощущению страха, которое не покидает тебя. Идёшь ли ты по зелёному полю, переходишь ли железнодорожное полотно, летишь ли на вертолёте, ложишься ли спать. Где-то подсознание ощущает, что, возможно, это может быть последний шаг, мгновенье, вдох.

Иногда оно активизируется, иногда маскируется за какими-то удобоваримыми формами поведения и сменяется некоторой молодецкой бравадой с лихачеством. Когда выезжаешь на рынок за продуктами, а из оружия лишь пара гранат в бардачке и в карманах камуфляжа, когда, окружённый чеченскими юношами на рынке, ты находишь выход из казалось бы, захлопывающегося капкана... Но это всё происходит в другой части неблагополучной России.

В августе две тысячи первого оказался перед очередной дилеммой отправки в Моздок. Самолёт из Чкаловского меня не взял, сославшись на более нужных пассажиров, и меня, уже практически готового к отправке, высадили из салона до следующего рейса. На полу зала ожидания аэродрома ютились семьи офицеров в предвкушении рейса в Таджикистан. Некоторые из них жили здесь уже шестые сутки.

Бегали босоногие детишки, жёны офицеров кипятили воду, заваривали в банках лапшу. Странно и жутко было смотреть на такое безразличие наших командиров к своему личному составу.

Попытался поинтересоваться прогнозом ближайших полётов на Моздок, но диспетчер ничем не обнадёжил: "Утром звоните... после планёрки... сегодня рейсов не будет!"

Делать было нечего, поехал в город на Пушкинскую, к другу Эдику, у которого уже ночую четвёртые сутки. Денег нет, и если бы не его забота, то перебивался бы хлебом и водой. Освободившись от жаркого камуфляжа и вещмешка, взяв напрокат у Эдика летние брюки и туфли, ушёл коротать время в Библиотеку им. Ленина. Что ещё можно в Москве днём делать? Посидеть на Патриарших да почитать в библиотеке. А вечером, когда друг вернётся с работы, попить с его коллегами-риэлторами пива на Пушкинской площади, да послушать музыкантов-самородков - завсегдатаев площади.

Сегодня дважды останавливали для видеоинтервью на Садовом кольце. Интересно, увидят ли мои родные?

Так, промотавшись оставшуюся часть дня по городу, решил, что пора возвращаться к "сегодняшнему дому". Обещал, что на ужин приготовлю пиццу из морепродуктов.

Хорошо, что проезд по Москве бесплатный. Показал удостоверение личности и езжай, куда хочешь.

На подъёме эскалатора на Пушкинской площади услышал какой-то хлопок, вслед за которым в воздухе появился запах дыма. Чем выше, тем больше клубов дыма. Пассажиры судорожно сбегают вниз, закрывая лица платками и футболками. Что это? Короткое замыкание, пожар? В подземном переходе, где ещё утром рассматривал в витринах выставленные на продажу дорогие швейцарские часы, народ проносится как угорелый. Не видно ни продавцов, ни постоянных охранников, ни лоточников.

"Сильный пожар, раз всё брошено. И мне задерживаться здесь не стоит. Ещё запачкаю брюки друга в саже и гари, потом не оправдаюсь..." - мысли проносятся в голове.

На поверхности почти всё как обычно. Шумит Тверская. Машины мчатся в обе стороны. И если бы не скопление народа у выхода из подземной галереи "Актёр" и чёрный дым, валящий из прохода, ничего не изменилось бы в обычном ракурсе этого места.

Заметил, что большинство собравшихся нацелили объективы своих фото-, видеокамер на место подземного выхода. Странно, что кроме как запротоколировать действо выползания раненых и обожжённых из жуткой горловины подземки, на большее никто не способен.

Да простит мне мой друг испачканную одежду, но оставаться простым очевидцем я не мог.

Из нескольких сотен толпившихся только три человека включилось в спасательную операцию: я, сумасшедший певец Федька - завсегдатай Пушкинской площади и интеллигентный парнишка лет двадцати пяти. Мы доставали тех, кто не мог выползти.

Я давал команды по сортировке. "Где же кареты скорой помощи? Почему не остановят движение по Тверской? Откуда столько телевизионщиков?" - параллельные мысли, возникающие подспудно.

- Парень, сейчас мы тебя перенесём...- кричу выползающему из тоннеля с обожжённым лицом и грудью.

- Спасибо, братки... - прошептал он.

Подхватили юношу, у которого лицо наполовину обожжено, наполовину покрыто резаными ранами. Застрявшие в коже хрусталики витринного стекла блестят на солнце. Главное - к ним не прикасаться. Перекисью промоют, часть из них и выйдет.

- Ребята, задержитесь на секунду, для кадра! - нас атакует телевизионщик с огромным видеообъективом.

- Да пошёл ты... - но мат, как и на назойливую муху, действует кратковременно.

Казалось, прошла вечность, прежде чем остановили движение и к месту трагедии приехали кареты скорой помощи. Зевак стало значительно больше. Теперь милиции пришлось сдерживать их, чтобы не мешать проведению неотложных мероприятий и погрузке пострадавших.

Краем глаза заметил, что московские бригады скорой помощи оснащены побогаче, чем их "чеченские" коллеги. Современные новенькие носилки, пневматические шины. Об этом мы могли бы лишь мечтать у себя в Ханкале.

Вытащил мужчину сорока лет. Судя по деформации нижней конечности, открытый перелом голени. Мужчина в шоке. Приношу его к первой попавшейся машине. Женщина крупной комплекции в синем медицинском комбинезоне командует: "Кладите его на эти носилки!"

- Ок! Давайте, я вам помогу!

- Ты кто?

- Я военный врач... из Чечни...

- Ты...?! - лицо её не смогло скрыть недоверчивого взгляда, которым она оценивала меня.

- Я в вену могу войти, жгут, шину наложить и многое другое.

- Ладно, на, держи, набирай! - снисходительно сказал доктор, протягивая мне двадцатимиллилитровый шприц.

Тем временем девушка решила наложить пострадавшему пневматическую шину и прикрепила его ремнями к носилкам. "Забыла про обезболивание? - пронеслось в голове, - не моё это дело".

Подъехали другие телекомпании. Теперь у пострадавших пытались взять ещё и интервью, задерживая их погрузку в машины. Откуда столько бездуховности и бесчеловечности? Что сделало этих людей такими бесчувственными, как и тех зевак, кто наблюдает сверху... Бизнес, коммерция, мода?

Вот и всё. Последний раненый погружен. Приехали машины ФСБ, и зевак стали разгонять. И я решил, что дело сделано, больше я здесь не нужен. Поэт-песенник активно давал интервью центральному телеканалу. Отмыв руки и одежду от свежих следов крови в Пушкинском фонтане, я ушёл к другу на Богословский переулок.

По телевизору уже крутили беспрестанно новости. Эдик вместе с остальными жильцами коммуналки выслушал мой рассказ, который не совсем подходил под формат подаваемых новостей. Каждый видит жизнь по-своему...


29.06.2002 г., н.п. Ханкала


Ночь также как и день была насыщенной. Освидетельствование военнослужащих на предмет установления факта алкогольного (наркотического) опьянения, дважды выезжали на большую взлётку - встречать раненых (впустую), один раз в городок (сделать литическую смесь трёхмесячному ребёнку, чтобы сбить высокую температуру). Лишь в четвёртом часу, когда были написаны все истории болезни, заполнены все журналы, я мог спокойно вздремнуть на три часа, чтобы утром не казаться разваленным и замаскировать следы напряжённого дня.


24.07.2002 г., н.п. Ханкала.


Уезжать из Питера не хотелось, хотя, наверное, дело не в городе, а в обстоятельствах и возможных ожиданиях. По дороге на Минеральные Воды ощутил на себе последствия наводнения на Северном Кавказе. Наш поезд развернули и отправили в объезд через Туапсе, в итоге задержался с прибытием на сутки. По пути успел трижды искупаться в горных речках во время вынужденных остановок. Один раз вскакивал в уже тронувшийся состав. Проезжая Ставропольский край и Северную Осетию, наблюдал, как полураздетые добровольцы ищут погибших и бродят по грязевым лужам.

Из Минеральных Вод электричкой добрался до Моздока, далее на такси до аэродрома, где, дождавшись вертушки и после проверки документов, занял место в салоне. Путь, который проделывал уже не один десяток раз. Как-то даже отмечал у себя появление аллергического компонента на вертолёт в виде не проходящего зуда в носу, который проходил при приземлении на землю. Сидя в вертолёте, с открытой рампой, без дверей с десантниками-пулемётчиками, готовыми отстреливаться от наземных бандитов, начинаешь осознавать зависимость от внешних обстоятельств и понимаешь, что жизнь зависит от каких-то не просчитанных мелочей, случая и внешних сил.

Приземлился спокойно на взлётку. Здесь раньше летали самолёты, но за две войны её поколдобило и теперь она пригодна лишь для неприхотливых вертушек и пробежек по утрам и вечерам, когда пустует.

Ландшафт ожидал увидеть другой. Обычно вся трава к этому времени выгорает и приобретает коричневый оттенок с налётом пыли. Как впоследствии выяснилось, лето в этом году самое дождливое за пятьдесят лет и это внесло свои коррективы.

Несмотря на наводнение, охватившее большую часть региона, нас это не затронуло, хотя в соседствующем Грозном река вышла из берегов, и затопило часть кварталов и то, что от них осталось. Наши ребята ездили на спасение жителей.

Сегодня у меня относительно спокойный приём. Время к обеду, но к психиатру пока желающих нет. Но я сильно не тревожусь, так как есть интересные больные в отделении.

Второй день нас заливают дожди. Дом отключили от электропитания, так как станцию залило водой. Госпиталь спасается дизелями, остальные сидят при свете свечей и фонарей. Стараюсь отвлечься на работе, так как с соседями по квартире скучновато.

Завтра у меня очередное дежурство, после которого командир дал добро на краткосрочную разрядку. На два дня поеду в Невинномысск, где планирую принять участие в марафоне "Кубанские зори". Это недалеко от нас. От Моздока можно доехать на двух электричках, если не связываться с местной милицией, которая при виде возвращающихся военных глотает слюньки от предвкушения лёгкой наживы. Некоторые ребята называют это Мексикой. Я там не бывал, будучи здесь, начинаю соглашаться с такой точкой зрения.


07.08.2002 г., н.п. Ханкала


Пытаюсь забыться в работе и тренировках. Пока получается, но предчувствие, что этого хватит ненадолго, не покидает меня. В душе остаётся пустота и ощущение бегства. Первое ещё как-то объясняю для себя, второе - по-видимому, связано с профессиональной девальвацией.

Ко мне на приём пришла супружеская пара для решения своих проблем. Занимался семейной психотерапией. Он - ревнивый алкоголик, она - экзальтированная дамочка. Попробовал на них тесты по определению шкалы семейных ценностей. По ним у них выходит идеальный супружеский профиль, чего не скажешь при осмотре. Не уверен, что помог им в сохранении их семьи, но в моём присутствии они смогли выговориться, чего раньше никогда не делали, как я понял из их слов.

Больные бывают самые разнообразные. Порою наблюдаешь такие случаи, о которых пишут в старых книгах и в другой ситуации они не встречаются. На днях был у меня солдатик, впавший в детство (пуэрилизм). Он вёл себя, как ребёнок. Такое бывает лишь после сильного стресса, сопровождающегося угрозой для жизни. Здесь я его так и не смог вылечить, т. к. он своим поведением пугал окружающих, да и Чечни он боялся. Кричал, мяукал, лаял, прятался под скамейки и несуразно размахивал руками.

Недавно оказывал помощь полевому командиру, двадцатичетырёхлетнему парню, точнее проводил ему положительный эмоциональный опыт, чтобы он смог предстать перед нашим телевидением. Видел, как санитары и водитель "таблетки" с ненавистью косились на него. Если бы они попали в плен, им не вызвали бы врача для консультации. Никогда бы не подумал, что буду оказывать "помощь" пленным. Его объяснение войны: "Хотел денег заработать. Носил "иглы". Надо было здоровье поправить. Почки вылечить. Дом построить надо было". Мы его перевезли в госпиталь под наблюдение, чтобы он утром мог дать интервью.

Порою тоже бывает страшно. Думал, что уже привык к виду окровавленного человеческого тела. Но каждый раз с содроганием смотришь на молодых ребят с оторванными ногами, простреленными органами, которые умоляют не отрезать им, оставить хоть что-нибудь. Каждый раз, дежуря по приёмному отделению, с тоскливым замиранием ожидаешь, что несёт на своих лопастях очередная приземляющаяся вертушка, кого на этот раз покалечило войной. Стараюсь после этого побыть некоторое время наедине с собой или измотать свой организм тренировкой, жарой, найти отдушину в выпечке или книжке. Некоторые утешаются алкоголем, но это слишком ненадёжно и кратковременно. Диковато наблюдать за коллегами хирургами-травматологами, переходящими в таких случаях на циничные шуточки. Как-то присутствовал на дне рождения Щукина и Ко. После нескольких тостов некоторые из присутствующих ушли на операцию (в тот день было много раненых, преимущественно подрывов на фугасах), по возвращению с которой один из оперировавших достал из принесённой с собой баночки кусочек мышечной ткани для просмотра присутствующим на дне рождения. Как он потом объяснил, это был препарат из ампутированной голени, предназначенный для гистологического исследования. Зачем он только нужен был на общем застолье, я так и не понял.

В городке всё коммунальное хозяйство работает с перебоями, то нет электричества - и тогда переходим на свечное освещение, то нет воды - и тогда спасаемся заготовками во флягах, то отключат тепло - и мы переходим на дрова и буржуйки. Госпиталь спасается дизелями. Стараюсь отвлечься на работе, т. к. с соседями по квартире тошновато. Один из них дистрофичный офицер, мечтающий достичь пятидесятикилограммового рубежа при росте сто восемьдесят, другой инфантильный прапорщик, шныряющий по карманам. На днях подъехало шесть лейтенантов - выпускников военных училищ. Стало веселее, но теперь в квартире не протолкнуться, повсюду очереди, начиная от кухни и заканчивая ванной. Часть вещей уже перенёс в госпиталь, где выделили комнату на пару с окулистом, остальную часть - попозже. Друг Эдик получил предписание о замене, едет служить в Волгоград на должность психолога батальона. Без него будет совсем одиноко. Раньше хоть с ним можно было поболтать вечером на балконе, а так вроде бы и не с кем. Из старой смены осталось только два человека, один из них - спился, о другом я упоминал выше. На днях был на проводах ребят из "старого" батальона. Грустно было на празднике их отъезда. Вроде бы и не близко общались, но за это время успели как-то сблизиться. В новом коллективе ещё не встретил друзей-товарищей. Наверное, ещё не вышли положенные сроки. Или, быть может, это профессиональное разделение, связанное с особенностями врачей-специалистов.

Перечитываю, получается что-то не совсем весело. Но в этом я не сознаюсь, т. к. вид понурившегося психиатра-психолога будет отпугивать окружающих. Ведь здесь психиатр - это последняя инстанция, которая некоторых останавливает от рокового шага. Это я, наверное, преувеличил, но мысль мне понравилась. Сегодня передо мной сидел парень и десять минут плакал, а я просто молча наблюдал за ним. Ему не нужны были слова утешения, т. к. он сам многих утешал. Я ему сказал, что такие, как он, не ломаются, иногда лишь необходима профилактика. Я, наверное, загрузился своими больными и рассуждениями по их поводу. В настоящее время в этом частица моей жизни, хоть и небольшая.


15.09. 2002 г., н.п. Ханкала


Часто ощущаю себя в своеобразном вакууме личностного общения. Вокруг много людей. Приходят на приём: рассказывают о своих проблемах, недугах, опасениях, просят какие-то советы; есть товарищи - коллеги по работе. Но в целом чувствую себя одиноким в этом "море" общения. Иногда пытаюсь наладить какие-то мосты, но они больше носят призрачный характер, т. к. интуитивно или подсознательно чувствую их зыбкость. Друг, которого я здесь приобрёл и долгое время разделял часть своего внутреннего мира, уехал по замене в другую часть. Долго переживал в ожидании расставания, но, как впоследствии оказалось - самым тягостным в этом было лишь время ожидания и собственно само расставание.

Сегодня обычное воскресенье, точнее только полдень. Я опять дежурю по госпиталю. Все выходные прошедшего месяца прошли аналогичным образом. Дежурства, конечно, отличались одно от другого: количеством поступивших, происшествиями и прочими нюансами. Правда, есть одна необычность в том, что до обеда ещё никто не поступил, что - нонсенс для госпиталя.

Учитывая последние события (подрыв "коровы" и гибель ста двадцати четырёх пассажиров), перелёты из Ханкалы стали практически невозможными. Вылеты больших транспортных вертолётов МИ-26, бравших на себя львиную долю по доставке пассажиров в Моздок и обратно, запрещены, так как вдруг нашлась инструкция, которая лимитирует их использование для перевозки пассажиров во время ведения боевых действий ввиду их низкой манёвренности. Теперь для этих целей ввели "более манёвренный" бронепоезд. Конечно, никакой бронёй он не обшит. Обычный состав из плацкартных вагонов, да по бокам пара танков, БМП и пушек, плюс несколько платформ со щебнем, спереди и сзади. Но вертушки раньше летали каждый день, а бронепоезд ходит один раз в неделю и вместо сорока минут он затрачивает на стадвадцатикилометровый маршрут Ханкала-Моздок десять-одиннадцать часов. Это объясняется тем, что опасные участки он проходит со скоростью пешехода, а точнее, идущих впереди сапёров с миноискателями. Хотя, и последние не обеспечивают надлежащей безопасности. Так, вчера снова подорвали очередной воинский эшелон - на этот раз пострадали вагоны с горючим.

Как-то вечером в госпиталь поступило много тяжелораненых милиционеров и некоторые из них нуждались в эвакуации в военный госпиталь г. Моздок. Уже начался отпуск, и я не знал, как выехать из Чечни. Предложили сопровождать их во время полёта, так как они находились на искусственной вентиляции лёгких (аппаратном дыхании). В Моздок мы долетели без происшествий на эвакуаторе - вертолёте МИ-8.

Там я повстречал трёх своих бывших однокурсников, которые являются ординаторами второго курса Военно-Медицинской академии и проходили стажировку (усиливали кадры) в местном госпитале. Для них были непонятными мой выбор и моя осёдлость в неспокойных местах, т. к. приезд в Северную Осетию является чем-то героическим. Бывали случаи, что некоторые офицеры отказывались от таких командировок и увольнялись из армии. Из Моздока вылетели транспортником в Ростов-на-Дону и затем в Москву, где я пробыл полдня. Успел купить себе кроссовки, т. к. мои быстро развалились на пробежках по Чеченским дорогам. Утром вдыхал смог в Санкт-Петербурге.

Пробыл в северной столице меньше трёх дней и - снова в дорогу. Планировал стартовать в ежегодных соревнованиях "Испытай себя" и выступить на дистанции сто километров, но из-за насевших тумана и гари от горящих торфяных источников соревнования отменили. Чтобы как-то компенсировать, сделал длительную пробежку по набережным Санкт-Петербурга. В итоге преодолел семьдесят, получив моральное удовольствие от проделанной тренировочной работы.

Будучи в Питере, зашёл на кафедру психиатрии, повстречался с ребятами. Удивительно, что некоторые испытывают разочарование в выборе. Связывают это как с высоким уровнем жизни и низкими доходами от военной службы, так и внутрислужебными проблемами. Задумываюсь по поводу дальнейшего шага в своей профессиональной деятельности, и это наталкивает меня на определённые размышления. Перед отъездом сдавал итоговую проверку своей деятельности приезжавшим к нам "гостям" из Питера, Ростова, Москвы. Получил оценку "хорошо". Вопрос о моих планах. Как пообещали, поступление в академию с моей должности - не составит труда. Но что будет ждать по распределению через три года? Ехать далеко уже не хочется. Хотя соблазн оказаться снова в Питере и окунуться в его бурлящую жизнь - велик!

В работе очень часто приходится сталкиваться с людьми, находящимися под влиянием какой-либо зависимости - будь то алкоголь или наркотики, либо банальные бензин и краски. Возможностей для длительного их лечения я пока не имею, по причине отсутствия обособленного отделения и соответственно подготовленного медицинского персонала, и поэтому оказываю им трёхдневную корректирующую терапию и перевожу на последующее лечение в базовые госпитали. Но хотелось, чтобы это было временным неудобством. Раньше на подобных больных не заводили истории болезни, и они по документам уходили в прифронтовые госпитали.

С жильём пока у нас стопор. В связи со строительством школы, все силы были брошены на этот объект и про второй корпус общежития забыли. Школу открыли, как и полагается, 1 сентября (приняла она в свои стены порядка тридцати ребятишек). Но про нашу общагу так и не вспомнили. Теперь на очереди детский сад. Зачем строят? Ведь после катастрофы 19 августа всем стало понятно, что мирной жизни в Чечне нет и не будет (на нём летели сотрудники госпиталя и военнослужащие предыдущей части, где я служил). И даже здесь, в форпосте российских войск - Ханкале, нет надлежащего уровня безопасности. Интересно, что школа была рассчитана как на детей военных, так и на маленьких жителей Грозного, под которых даже подарили два школьных автобуса. Но школа так и не приняла всех своих учеников. Да и экология оставляет желать лучшего. Вновь разбомбили уже потушенные год назад нефтяные скважины, и теперь своими факелами они, как в былые времена, подсвечивают ночное небо Ханкалы.

Сейчас в гарнизоне эпидемия сальмонеллёза, госпиталь не справляется с количеством заболевших этой инфекцией, и их каждый день вывозят партиями в госпитали Северной Осетии. Сальмонелла, как правило, обитает в пище или воде и вызывает расстройство кишечника.


19.09.2002 г., н.п. Ханкала


Сегодня должен был поехать на занятия по правилам проведения всероссийской переписи населения в комендатуру Грозного, но бронированный УАЗик коменданта Ханкалы, обещавший меня туда доставить, проехал мимо меня, так и не отреагировав на мои приветственные знаки. Признаться честно, и я не горел особым желанием посещать такие места. К моим повседневным обязанностям прибавилась ещё одна, - проведение переписи личного состава госпиталя. Этому рад, так появилось возможность со всеми познакомиться под благовидным предлогом.

С августа временно исполняю обязанности начальника приёмного отделения, так как штатного врача отправили на пятимесячную учёбу в интернатуру. Провожу утренние пятиминутки, инструктажи по оказанию неотложной медицинской помощи с медицинскими сёстрами; решаю какие-то организационные вопросы, так что работа "кипит". Мне нравится, так как это не мешает и моей основной работе врача-психиатра и заполняет время необычными событиями.

29.10.2002 г., н.п. Ханкала


Октябрь вышел для меня напряжённым месяцем в плане работы, тренировок и размышлений по поводу своих дальнейших перспектив. На работе уверенно совмещал мыслимые и немыслимые, а порою нежелательные обязанности. Крутился, удивляясь своему проворству, хотя, вру - не удивлялся. Так как давно не имел много интересного, что приносило бы удовлетворение и давало бы удовлетворение от сделанного. Вместе с тем в подсознании постоянно витала мысль о предстоящем отпуске, что связывал как с возможностью оценить пик своей спортивной формы и помериться силами со старыми и новыми соперниками, так и разрешить некоторые узелки.

Поэтому бросался от поликлиники к приёмному отделению. В первой я вёл приём. Во втором замещал начальника отделения. От реанимации, где реконструировались заблудшие души любителей закваски, до госпитальной палатки, где проходят отбор лица, официально заявившие себя психическими больными и готовые пройти курс реабилитационного лечения с последующим освидетельствованием и досрочным увольнением из рядов ВС РФ.

Это, конечно, не значит, что я скептически отношусь к жалобам, но часто и в последнее время в ультимативной форме я слышу заявления о том, что "Доктор, я болен, я хочу домой, а вы такой всесильный и не хотите пожалеть меня и моих родителей..." Бывают, конечно, вариации, но чаще после такой наглости я выпроваживаю за дверь, из-за которой доносятся звуки об уходе на минное поле или в плен или ещё куда-нибудь. Нет, конечно, мне жалко таких ребят. Всех! Хотя бы за то, что не получили в нашей стране нормальной армейской житовухи, что стали "козлами, шестёрками..." или ещё кем-то в неуютной среде. Я слишком, наверное, социализирую данное направление? Хотя особо "одарённых" стараюсь не забывать, и, если позволяет, то развиваю их талант в нужном направлении.

Так из последнего. Приходит боец и говорит с порога: "Меня изнасиловали восемь или шесть дагестанцев!!!" Естественно, я понимаю, что это очень сильный поступок, чтобы с ходу выпалить такое. Следующей его фразой было: "Я хочу застрелиться, и у меня даже отняли автомат!" - после таких слов я даже не стал собирать у него анамнез, тестировать и расспрашивать обо всех тяготах и лишениях. Это даже несмотря на то, что прошёл год после такого трагического события. Посоветовал ему поскорее собрать все причитающиеся для такого случая документы и отправил его на ВВК с целью уволить из армии. Но, когда десантник-разведчик заявил, что хочет стать девушкой и заглядывается на симпатичных мальчишек, - я засомневался в сказанном и подверг его психику суровой часовой беседе, где затронуты были вопросы названия определённых клубов в нашей столице, детским увлечениям и забавам и остальным проволочкам, необходимым для психиатрического анамнеза.

Что-то я отвлёкся от основного, видимо стиль или образ работы сказывается на настроении.

Хотя настроение вроде бы хорошее. Радуюсь, а чему - не понимаю. Гемартроз коленного сустава, нога в гипсе, план годовых тренировок и осенних соревнований полетел или рухнул, впереди операция, за которой обещают не одну, но мне кажется, что всё будет хорошо. В сравнении с моими соседями по палате, которых сегодня доставили с поля боя, у меня пустяки. Когда стал невольным слушателем их недавних подвигов, внутри, где-то глубоко почувствовал и зависть, и ущемлённость выбранной стези, и гордость за наших ребят, стоящих на голову выше более оснащенных арабов; или это сейчас пришло, во время написания, - не знаю, а может, и не приходило вовсе ничего? Сижу-размышляю о возможных жизненных коллизиях.

Никогда бы не мог подумать, что окажусь в таком плачевном положении. Но месяц, видимо, действительно был слишком напряжённым. Перепись с её необходимыми поездками в Грозный, где находился штаб мероприятия. После каждой вылазки в душе обращался к Всевышнему с благодарностью за то, что всё прошло благополучно. Страха, того животного, который бывает, когда в первый раз прыгаешь с парашютом, тонешь в воде или попадаешь под обстрел, уже нет и в помине. Есть что-то такое, когда понимаешь, что случай или фатум движет твоим сегодняшним бытиём. Как-то перед поездкой в город Грозный, генерал Безфамильный нахваливался своей модной амуницией: "бронированный УАЗик, бронежилет, автомат и автоматчики, гранаты за пазухой". Затем последовало ещё более дурацкое продолжение: "А что, есть у вас, доктор, скальпель?!" На что я сказал, что я психиатр по специальности, а от умело пущенной "мухи" все его прибамбасы будут не к месту...Наверное, обидел седовласого, но мне плевать, не я первый начал.

Иногда даже возникает ощущение бравады жизнью, что готов совершить любые подвиги или необдуманные поступки. Для чего, кого? От скуки, от нехватки эмоций, от желания полноты охватить, почувствовать, пережить. Некоторые связывают это с адреналином, другие приписывают эндорфинам, я согласен, что есть такие гормоны, белки, которые активируют нашу подкорку на более высокий лад, заставляя взбудоражить её почище кружки чифиря или заварного кофе. Но вместе с ними (активаторами) есть что-то ещё, что не подлежит химическому описанию (сравнению). Это, как когда подобно слаломисту, но только без лыж, несёшься вниз по заснеженной бурятской сопке, интуитивно перепрыгивая через поваленные деревья. И понимаешь, что можешь не рассчитать своей сноровки и остаться лежать, уткнувшись лицом в снег или что-нибудь более твёрдое. Тогда и начинаешь, нет, не тогда, а потом, когда уезжаешь из Бурятии, чуточку взрослеть и переваривать происходившее с тобой - жизненную феерию (не хочется называть это лотереей).

Недавно побывал в Чеченских сопках. Не хотел особо выезжать в эту командировку. Прежде всего потому, что не видел полезности от необходимо сделанной работы. Предстояло осмотреть ребят отдалённых гарнизонов (Борзой, Калиновская, Шали) на наличие у них психиатрической патологии. Как будто речь идёт о вирусном гепатите, которым можно болеть скрытно. Она, то бишь, патология - либо есть, либо нет. Как правило, это написано на лице, если она явная, то видится окружающими и без присутствия психиатра. Но в Ростове-на-Дону, в штабе Северо-Кавказского военного округа виднее.

Началась поездка весело! Пока добирался до взлётки (дело было после дождя, а санитарные машины ожидали поступления раненых), заехал более чем по колено в жижу чеченского пластилина. Стою я так: за спиной походный рюкзак, в одной руке сумка с ноутбуком, в другой пакеты с электроплиткой и электрочайником (выезжал ведь в неизвестность, и всё могло сгодиться) и думаю с периодичностью одна мысль в три секунды: "кто бы мне помог и для чего это мне надо? Как долго здесь можно проторчать? Как бы не съехать ещё глубже? и т. п.". Простоял бы долго, если бы не проезжающий грузовик, который заехал передними колёсами в нашу лужу-жижу и водитель "щиро" предложил свою руку и помощь. От занятия места в его кабине я отказался, т. к. и так не знал, чем можно выразить свою благодарность за спасение, не хватало ещё испачкать салон. Так и доехал до взлётно-посадочной полосы с ветерком и брызгами от колес на моей спине на передней подножке грузовика, попутно истекая грязью из башмаков и штанин. Вид у меня был самый что ни на есть презентабельный для проверяющего. На взлётке лужи более чистые и менее глубокие. Так что перед посадкой в салоне наводил лоск на берцах. После чего познакомился с лётчиками, которые меня приняли за прокурора, как потом оказалось - из-за сумки с ноутбуком. Но когда узнали, что психиатр, то затащили в кабину и целый час до отлёта я слушал их страхи и согревал себя предложенным дагестанским коньяком.

Вместе со мной в Борзой летело несколько солдат, которые в течение неизвестно долгого времени жили или бомжевали неподалёку от боевых машин в ожидании необходимого борта. Второй глагол им больше подходил, так как их внешний вид очень подчёркивал их образ жизни. Догадкой остался лишь способ добычи пищи. Хотя всегда есть что украсть и кому это купить.

Прилетев из относительно тёплой Ханкалы, где ещё нет желтизны на деревьях, и вовсю молодится свежая трава, увидев спустя четверть часа заснеженные сопки с побуревшей листвой и почувствовав ударивший в грудь запах приближающейся зимы, я несколько содрогнулся от быстрых контрастов. Не успев отойти от ощущения соринки в носу после подъёма и спуска восьмёрки, я двинулся в поисках пристанища. Следующим было знакомство с командиром полка, которого я проигнорировал, перелезая через вертолётный заборчик, хотя подсознательно чувствовал его суровый взгляд на своём отклоняющемся от устава виде. Он, как обычно, в таких случаях дал понять, кто здесь является вельможей, а кто вассалом, пообещав отправить меня обратно через месяц. Притом, что вертолёты летают в северном направлении раз в две недели (при отсутствии ЧП), а срок моей командировки не предполагал задержки более чем на три дня. В завершении немолодой полковник обозвал меня "диким офицером", правда, за глаза, т.е. в спину, но для меня это было скорее комплиментом из его уст.

Следующим моим шагом на высоте 1200 м над уровнем моря - был поиск воды для ножной ванны, стирки и остаточной обработки обуви. Оказалось - дело сложное на таком высоком уровне. Водопровод тянется из какого-то отдалённого уголка на протяжении одиннадцати километров, и часть труб смыло сдвигом почвы во время дождей. Так что уже несколько дней обитатели гарнизона живут тем, что сливают остатки столь драгоценной жидкости из систем отопления, которая, естественно, не функционирует. Но благо таяние горного снега оставляет после себя множество луж и, заславши одного из солдатиков в указанном направлении, я спустя некоторое время очистил себя от ханкалинской грязи.

Работы, как и предполагал, особенно не было: приводили и приходили кто угодно и с чем угодно. Конечно, был некоторый процент и профильных больных, но их и без меня было кому обследовать и отправлять на эвакуацию (в штате медроты имелся врач-психоневролог). А так, кто только не приходил: энурезники (те, которые мочатся в постель), дефицитчики (те, которым необходимо полноценно питаться, чтобы догнать сверстников) и праздные любопытствующие из серии: "погадайте мне на картах" и скажите, что меня ждёт и каков я. Многие считают, что психиатр с первого взгляда может определить, кто перед ним, а если проведёт ещё и тесты, то расскажет всё прошлое, будущее и настоящее. Конечно, близко к истине, но лишь отчасти.

Правда, приобрёл новых и приятных знакомых в лице местного психиатра и стоматолога, с которыми проводили долгие вечера без света, а утром, умывшись стаканом газировки, побрившись и почистив зубы из одноимённого и неиссякаемого сосуда, приступали к изучению, кто душ, кто ртов, кто мух на стекле.

Но знакомство с местностью было бы неполным без пробежки. И вот, нацепив медицинскую косынку-бандану на лоб, вставив плеер в уши, под звучное Ramstein я выдвинулся на обследование не столь отдалённых уголков местного гарнизончика, выискивая трассу, чтобы была покруче, да потяжелее, попутно любуясь окружающими красотами гор и представляя себя где-то на учебно-тренировочных сборах в Кисловодске. Думал, что раз уж застрял, то надо пользоваться моментом и использовать особенности ландшафта для повышения своего мастерства в виде бега в горку.

Но в одно из своих сказочных ускорений по дивным склонам я не разошёлся с мчавшимся сверху КАМАЗом. Управлявший им местный джигит обдал меня холодным ветром сильной машины, а я, лавируя меж потоками воздуха и пыли, влетел всеми четырьмя конечностями в твердый грунт вперемешку с торчащей из него проволокой и арматурой. Успел подумать о плеере, который вырвался из моих рук так же стремительно, но остался цел. Не первое падение за этот месяц, но не думал, чтобы настолько было серьёзным. Через боль пробежал ещё пять километров, пытаясь доказать самому себе, что ничего не произошло. Но когда ночью колено увеличилось вдвое, а утром следующего дня я не смог полноценно передвигаться на нижних конечностях (шёл руками по стене), понял, что влип и пора сваливать на основную базу, на реабилитацию и рентгенографию. И даже после рентгенографии думал, что всё ерунда, пока не оказался на операционном столе и доктор Щукин А.В. не продемонстрировал количество извлеченной крови, прокомментировав это соответствующим образом: "С бегом покончено, Слава... пора переходить в плавание и шашки". Хотя я продолжаю считать, что он несколько сгустил краски.

Но нахожу что-то новое и в сегодняшнем своём положении. Хожу по гарнизону на костылях - качаю верхний плечевой пояс и мышцы спины. Уже натёр мозоли в непривычных для меня местах - под мышками. Решил шестёрку пройти по старой памяти. Веду приём у постели. Обычно говорят "у постели больного". У меня это звучит несколько в другой плоскости, но больных это не смущает. Изучаю то, чему не было возможности раньше уделить времени. Опять же испытываю новые ощущения. А как без них?

P.S. Сегодня мне сделали вторую операцию. Доктор заверил, что всё идёт на поправку, но окончательно станет всё на свои места месяца через три, когда наступит холодный период травмы и можно будет где-нибудь в Ростове сделать артроскопию.


14.11.2002 г., н.п. Ханкала


Хочу похвастаться, что дела мои идут нормально. Сделали мне три пункции на правом коленном суставе. После трёх недель снял гипс. Ещё через три дня забросил и костыли. Сейчас осталось лишь небольшое прихрамывание. Официально ещё не выписали, но к рабочим обязанностям приступил уже давно, так как от безделья начали "закипать мозги".

К тому же, когда вокруг всё бурлит, невозможно усидеть на одном месте, тем более улежать. Сначала совершал прогулки на костылях по пять-шесть километров - натёр кучу потёртостей. Но вскоре привык. Подумываю о том, чтобы начать тренировки, но лечащий врач меня отговаривает от этого безрассудства. Но энергия прёт через край. А направлять её куда-то надо. Вкладываю всего себя в работу, но ощущаю, что мне этого не хватает. Хотя и загружен с утра до вечера.

Работы в последнее время прибавилось. Или это связано с расширением моего объёма движений, или это моя патологическая склонность к поиску её. Осталась одна неделя до открытия психоневрологического отделения. Срочно комплектуем кадры, больше, конечно, ищем, так как в здешних условиях сложилась парадоксальная ситуация, когда невозможно найти санитарку за 200 USD в месяц. Наверное, Ханкала портит людей деньгами и соблазнами. Кроме кадровых вопросов возникает ещё масса парамедицинских аспектов, которые приходится решать в порядке неотложных мероприятий. А тут ещё на днях меня временно назначили на должность ведущего терапевта нашего госпиталя. Я, конечно, ценю наше командование за оказанное доверие, но проблем это нисколько не убавляет. Ведь к уже имевшимся добавляются новые. Это профессиональная компетентность, это и открытие отделения на пятьдесят коек и масса других.

Из хороших новостей - это, наконец, получил квартиру из госпитального фонда. Я, конечно, и раньше не был обделён жилищными условиями. В госпитале мне выделяли комнату под проживание, в пятистах метрах от рабочего места в жилом доме имелась комната в трёхкомнатной квартире. Но первое как-то больше походило на временное жильё, а второе из-за относительной удалённости (в ночное время тоже бывают вызовы) больше использовалось мною, как место для разгрузки. Сейчас получил комнату (20 м2) в двухкомнатной квартире. Плиточную пятиэтажку только недавно сдали после строительства. Квартира просторная, высокие потолки. Есть электроплита с духовкой, что немаловажно для меня, так как люблю иногда что-нибудь испечь для себя и друзей. Хотя, когда работает дизель, плиты не подключаются из-за низкого напряжения. Тогда жарю пирожки или драники (картофельные котлеты) на переносной плитке. Кроме того, получил большой кабинет для приёма больных, который сейчас обставляю. Хочу поставить в нём аквариум и завести рыбок. Не знаю, приживутся ли они в местных условиях и подойдёт ли вода. Буду экспериментировать.

Бегать перестал. Ещё два месяца нельзя будет давать нагрузок и после Нового года нужно будет провести артроскопию сустава где-нибудь в крупном городе. Набрал пять килограмм, так как аппетит снизился незначительно.

У нас всё так же беспокойно. С каждой неделей ситуация в гарнизоне накаляется. Из-за участившихся падений запретили все полёты вертолётов. В небе над Ханкалой постоянно висят сигнальные ракеты - защита от врага. Движение автотранспорта прекратили. Телефонную связь отключили. Эвакуация больных в Моздок производится только на бронепоезде, который периодически обстреливают и подрывают. Теперь больных в пути также сопровождает врач и медицинская сестра, так как дорога занимает десять-двенадцать часов и необходимо оказывать лечение. Едет он со скоростью не более двадцати километров в час, чтобы могли работать сапёры и РЭБовцы, но и это не спасает от заложенных мин и фугасов, так как и бандиты постоянно совершенствуют диверсионно-подрывную работу.

Вчера опять привезли кучу раненых, кто с поля боя, кто с подрывов. Вызвали на консультацию больного - ампутанта обеих нижних конечностей повыше коленных суставов. Но даже оперировавшие его врачи молча соглашаются, что он уже не жилец. Также в последнее время часто приглашают на консультации и лечение острых неврозов, возникающих после психотравм. Люди ведут себя просто непредсказуемо. То необходимо было сдерживать девушку, у которой муж после ссоры взорвал на кухне гранату, то фиксировали офицера, потерявшего всех своих ребят в бою, и он две недели пытался "вылечить" своё горе стаканом. Вчера начал выводить из горя мать, которая в течение недели потеряла двоих сыновей. Этот список можно перечислять и перечислять. Вот и сейчас вовсю сигналит санитарка - знак того, что привезла тяжелораненых.

Сегодня запланировал открытие терапевтического отделения во вновь построенном корпусе. Намечен праздничный банкет. На двадцатые числа месяца намечено открытие психоневрологии. Уже частично набран штат. Оборудованы палаты, получается имущество.


07.12.2002 г., Ханкала


Благополучно открыл терапевтическое отделение. Сейчас исполняю роль начальника этого отделения и ведущего терапевта госпиталя. С первых дней столкнулся со сложными и интересными больными. Отделение достаточно большое. Сейчас лечится больше 50 человек. Из врачей только два человека. С утра выхожу в отделение, чтобы ознакомиться с больными и изменениями, произошедшим за ночь. Потом до обеда веду приём как психиатр у себя в кабинете и после до поздней ночи нахожусь в отделении. И так ежедневно. Иногда вызывают в ночное время, когда поступают тяжёлые пневмонии или другая соматика. Воскресенье не является исключением. Но мне нравится такой ритм, так как ощущаю пользу и внутреннее удовлетворение от проделанной работы.

Опять мой отпуск откладывается на неопределённое время, так как моего коллегу-невропатолога отправляют в составе ВМГ (войсковой маневренной группы) на зачистку. Сколько это будет продолжаться - неизвестно, всё будет зависеть от погоды в горах и прочей дребедени... Не исключено, что новый год буду встречать в местных условиях, так как на десять дней будет отдан приказ "Стоп колёса!" Обслуживающий ранее подобные выезды медицинский батальон передислоцировали в Шали, и теперь их миссию будут выполнять врачи госпиталя.

Авиасообщение практически остановлено из-за активности боевиков. Несмотря на это, жителей Ханкалы ежедневно травят едким удушливым газом - окуривают окрестности и аэродром, чтобы защитить беззащитные машины. Сколько людей обращается с осложнениями бронхиальной астмы, бронхитами из-за таких "химических атак".

С недавнего времени по телевизору стали прерывать прямую трансляцию центральных программ и сообщать о том, что в окрестностях сосредоточена банда, целью которой является уничтожение объектов образования и здравоохранения нашего городка с последующим захватом заложников. Люди и так напуганы последними событиями, когда у многих на глазах летали ракеты над головами, падали вертушки, из которых "высыпались" пассажиры. После такого ежечасного видеопрессинга, где показывают расстрелы наших солдат боевиками и наоборот, количество больных у меня прибавилось. Порою в день доходит до пятидесяти человек. Естественно, что при таком наплыве о полноценной помощи и говорить не приходится, так как физически просто не хватает времени. Скорее, это похоже на конвейер, где успеваешь лишь записывать жалобы и выписывать рецепты на таблетки.

Стараюсь как-то искать пути для выхода своего эго, так как, исключив бег из своего ежедневного рациона, я лишился дополнительного личного психотренинга. В последнее время я ничего не читаю. В ежедневное меню включил для себя приготовление блюд, что доставляет массу удовольствия как мне, так и моим знакомым, которые порою приглашают меня что-нибудь приготовить.

Несколько дней ходил качаться в спортзал. Но недолго, так как чувствовал, что делаю это через "не хочу" и от "железа" лишь становлюсь грузным. Сегодня, правда, спустя полтора месяца пробежал первые четыре километра по сырым Ханкалинским улочкам. За этот период комдив настроил много бетонных заборов, которые закрыли мои старые маршруты, но маленький километровый круг по бетонке остался.

Первого декабря у нас, как и полагается, началась зима. Выпал первый снег и ударили первые морозы, но это продолжалось лишь четыре дня и сегодня все опять сбросили с себя зимние бушлаты и шапки.

Начал готовить документы для поступления в клиническую ординатуру Военно-медицинской академии в 2003 году по специальности "психиатрия". Начальник госпиталя дал добро и до первого января я должен всё собрать, чтобы отправить их по инстанциям: Владикавказ - Ростов-на-Дону - Санкт-Петербург. Но часто задумываюсь над тем, что лучше, чем сейчас, возможно не будет. Хорошая зарплата (закрывают по десять-двеннадцать дней в месяц), благодарные больные, большой отдельный кабинет, просторная квартира, насыщенный график. Будучи в Питере в сентябре, посетил своего коллегу-ординатора, с которым мы учились в Ростове. Он был разочарован психиатрией, зарплатой и перспективами. Заочно и я тоже. Так и нахожусь в размышлениях по поводу своего будущего. Место в Ростове заняли. Шеф будет у руля ещё года три. В Краснодаре психоневрология сгорела и сейчас базируется в подвале. Что творится в Волгограде - не знаю. Хотя знаю, что на то место метит психиатр из Владикавказа (тот, который раньше был начальником в Моздоке). Мой начальник написал рапорт с просьбой о переводе его в комендатуру, но я к этому серьёзно не отношусь.

Дни пролетают незаметно, лишь к ночи ощущаешь, что прошёл ещё один день. Вчера было воскресенье. Я был дежурным по приёмному отделению. Опять столкнулся с отголосками войны, проявившиеся в молодых искалеченных телах. Каждый раз жутко смотреть на распотрошённые минами нижние конечности, где оторванные, где превращённые в кровавое месиво. А когда после операции он спрашивает: "Доктор, оставили ли мне хоть одну ногу?", - видеть его потухшие глаза...

На следующий день стараюсь уйти от работы, чтобы как-то развеяться от наплывающих грустных мыслей. Пробежался по свежевыпавшему снегу, сходил в спортзал, в гости к бывшим пациентам, а теперь друзьям - попил пива и опять допоздна на работе. Сейчас как раз открылся сезон пневмоний, и отделение загружено на сто десять процентов за счёт поставленных дополнительных коек.

Декабрь 2002 г.


Работы в последнее время, к радости, предостаточно. Открылось первое психоневрологическое отделение в Чеченской Республике. Это вызывает у меня очень позитивные эмоции. Сдал дела по терапии штатному начальнику отделения. Осталось 10 больных, которых долечиваю... Принимаю первых пациентов психоневрологического профиля. Всё идёт так, как хочется. Сегодня взял на себя обязанности начальника приёмного отделения. Тоже здорово. Дней через 10 опять буду ВРИО терапевта.

Порою приходят больные разного профиля. Возникают различные интересные ситуации, когда пытаешься разобраться, с чем они пришли.

В отпуск пока не созрел, так как ловлю себя на том, что давно не жил так полноценно.

Собрал документы на поступление в клиническую ординатуру Военно-медицинской академии на 2003 год. Командир дал согласие на поступление. Правда, часто размышляю над тем, правилен ли мой выбор. С сегодняшней позиции - нет, а летом возможно здесь будет скучно.

Попробовал сделать несколько пробежек, но старая травма ещё даёт знать о себе воспоминаниями. Продолжаю дальше толстеть.

На днях был на рынке. Там так же, как и в телевизоре, уже пахнет Новым годом. К нам это ещё не дошло. Может быть, через недельку почувствуем.

О плохом - ни слова, так как его было немного.

Встретил однокурсника из академии - Игоря Т. Но не узнал, даже после того, как он снял шапку. Располнел, облысел и напомнил мне десантника, а не врача-интеллигента. Он был в командировке - начмедом отряда ВДВ. Помог ему с получением медицинского имущества. Стояла непогода. Колонны в горы формировались редко. И он жил у меня в общаге, каждое утро уходил, прощаясь, и приходил под вечер с грустным лицом. Где-то в горах ждут медикаменты, продукты, дрова. За совместные семь лет учёбы мы не общались так много, как за два дня в Ханкале.


30.12.2002 г. приходил Жура. Месяца три мы с ним не общались, так как я в него запустил пустой бутылкой из под шампанского (он опять что-то взял без разрешения). Но после его приезда из отпуска, где он поправился на шестнадцать килограмм, отшения изменились. Так, и накануне посидели у меня в кабинете: попили хорошего коньяка, поболтали и разбежались - он на построение, я в приёмник. Эпизодически забегаю в 32 квартиру Титаника: попить чайку да переброситься новостями. Но это бывает всё реже и реже. Часть ненужных вещей я там оставил, но пришёл к выводу, что жизнь на территории госпиталя более интересная, цивилизованная и безопасная.

Свет и горячая вода бывают практически постоянно. В двушке живём пока вчетвером. Ребята вроде нормальные. Из Таджикстана, Дагестана и Осетии. По очереди моем полы и посуду, выносим мусор. Бывают, конечно, разногласия, но редко. Чаще с начальником моего отделения. Но я его или не замечаю, или игнорирую. Он обижается на моё равнодушие, но его алкогольный маразм глубоко меня не достаёт. Постоянно кто-то на работе или на дежурстве. Так что не толкаемся.

По отношению к квартирантам отличия от Титаника заметные. Выдают посуду, меняют бельё, на входе консьержка, электроплита, телевизор, холодильник, утюг и прочие мелкие прелести, которые должны скрашивать уют докторов. Безопасно, и часто входные двери забываем закрывать.

По вечерам устраиваем вечеринки с танцами и вызовами патруля на дом. Комендантша - свой человек. Её подружку я выводил из делирия. И теперь она ко мне благосклонна.

Вообще жизнь изменилась качественно в лучшую сторону. Всего, конечно, не описать. Хвастаюсь Журе. Конечно, бывают тёмные полосы, но не такие, как раньше. Перестал убегать из Ханкалы. С сентября сижу на одном месте. Самый длительный период безвыездного моего пребывания в Чечне. Казалось бы, давно пора в отпуск за 2002 год. Но не тянет. Получаю настоящее удовлетворение от своей работы и жизни. Хоть и засиживаюсь до полуночи над историями болезни или беседами с больными. Порою накатываются волны дистимии, как сегодня, но это носит, скорее всего, эпизодический характер.

Благополучно открыл сначала терапевтическое отделение, а вслед за ним и психоневрологическое. Наше отделение базируется в соседнем крыле с приёмником, где раньше проживали работники госпиталя. Развёрнуто двадцать пять коек, но доходит до тридцати человек. Я был компьютерным дизайнером, когда решался вопрос о том, как развернуть ПНО, КВО, терапию и инфекцию. Было разработано пять вариантов.

Приходила Лена - психолог от сапёров. Приятно поболтали с ней. Протестировал её на модном ГРУшном Люшере, доставшемся мне от Степана. Она даже цитаты для себя записала на листик. Говорит, что новая работа меня изменила. Хотя в последнее время отошёл от тестирования. Уж слишком энергоёмкий это процесс во временном отношении. Так - лишь для развлечения или для души.

Новый год отметил здорово. Сходили на рампу - накупили себе подарков, получили подарки от отдельных продавцов, что меня очень удивило. Выпили семёрки на заснеженных деревьях. К вечеру наготовили салатов, испёк два торта. Постреляли из ракетниц, набедокурили (спалили квартиру в общежитии, благо, что там никого не было), посетил прокурорскую чету, танцы до утра. Сегодня весь день отдыхаем - отмечаем день рождения офтальмолога (из краснодарского госпиталя). Но так как праздники уже продолжаются не первый день, то я решил отколоться.

Сейчас как раз открылся сезон пневмоний и алкоголиков. Отделение загружено на сто десять процентов. Недавно столкнулся с коллективным протестом солдат 71-го полка, которые решили отравиться дурманом. Двоих откачивали в реанимации (была остановка сердца), ещё пятерых у меня в отделении. Давно не занимался в таком экстриме, когда приходилось удерживать обезумевшие выгибающиеся тела, чистить содержимое их желудка-кишечника, перевязывать отвязывающиеся руки-ноги, инфузировать и т. д, и т. п. 71 МСП (мотострелоковый полк) поставляет около тридцати процентов всей патологии. Вызвал на подкрепление медсестёр, помощниками выступали солдаты из гарнизонной комендатуры. Я сейчас оказываю шефскую помощь полку - ежемесячно совершаю походы в медроту, но справиться с потоком больных пока не в состоянии. Ежедневно приходят обмороженные, суицидники, приносят на носилках ослабленных солдат с тяжёлыми пневмониями.

Не ощущаю себя терапевтом, хоть и лечу с успехом пневмонии, гастриты, пиелонефриты и прочую патологию. Порою не всегда удаётся вовремя сгруппироваться, когда приходит больной, и не поймёшь, что у него болит: голова, нервы или сердце. Ещё раз убеждаюсь, что нельзя быть универсальным врачом.

Часто встречаю Геннадия (замполита РЭБа) и Ольгу К. (медицинскую сестру батальона РЭБ). Они сейчас лечатся в отделении психоневрологии. Смешно было принимать от них конфеты, набор инструментов, туалетный гарнитур, торт и прочую мелочь. Я сначала думал, что это проверка, но ошибся. Первый пытается сбежать от комдива, вторая - от начмеда с комбатом. Периодически забегают то Спичкин, то Санёк. Первого кидают во Владикавказ, и он тоже хочет отсрочить свой отъезд, с Саньком обмениваемся дисками. Приехала Перверзева. Устроилась в приёмник медсестрой. Ненадолго, т. к. я ей предложил подыскать другое место. Про мужа рассказывает, что работает на литейном заводе в Ростове, пытается призваться. Видел Гуся в Борзом. Доволен переводом. Приглашал к себе в гости, но я не успел, да и не хотелось. Познакомился с новым психоневрологом из Борзойской медроты. Профессионал своего дела (попал по призыву). Я позавидовал тому количеству шизофреников, с которым ему довелось столкнуться за его врачебную карьеру (более сотни). Но с другой стороны - мне было смешно слышать отзывы медсестёр, которые указывали на его профессиональную малограмотность при лечении ОРЗ у солдат и прочей ежедневной нозологии, с которой сталкивается военный врач. В последующем, прослужив ещё пять месяцев, из которых три он отлежал в госпитале, он был уволен из рядов ВС РФ по здоровью - обострение язвенной болезни желудка.

Приезжал коллега - психофизиолог Степан из Ростова. Решил завязать с медициной и ушёл на командную стезю в медслужбу округа. Астахов (мой предшественник - психиатр из медицинского батальона, переехал в Волгоград - попал в ДТП со смертельным исходом: разбился на новой девятке). Из батальонных новостей: вчерашний солдат - прапорщик Яковлев застрелил по неосторожности в казарме своего друга - молодого прапорщика. Маркин полгода находится на лечении в Москве (на ВМГ, пуля прошла через таз и живот); Чеботаев вёдет активную переписку со штабом, заваливая жалобами и кляузами, отсуживая недоплаченные деньги. В медпункте поселили прапорщиков, т. к. казарму отдали под альфовцев. Несколько раз пересекались с ними по работе. Подлечивал их работников. Ожидал чего-то интересного. Заменили замповоора.


20.01.2003 г., н.п. Ханкала

Письмо ведь достаточно универсальная вещь, в котором можно рассказывать о том, чего в голову не приходит при нормальной встрече, так как это не будет звучать вслух. Поэтому я буду тебя загружать своими отголосками мыслей в бумажном варианте.

План будет, наверное, таким: сначала о быте - то, что скрашивает жизнь в здешних условиях, потом о работе, то, что забивает временной континниум, затем о развлечениях, если такие бывают, и о планах на будущее. В эпилоге пожелания. Если оторвусь от предложенной схемы, не виноват!

Сейчас остался один. Так как товарищ-сосед уехал в Ростов - увольняться из ВС РФ по болезни, начальник отделения съехал к себе в кабинет, чтобы пьянствовать без моего осуждающего взгляда и приходит лишь с целью эксплуатации ванной.

В декабре получил повышение в звании. Приказ состоялся в августе, выписка пришла в декабре, погоны "майора" вручили в январе, обмывал в феврале (командир госпиталя находился в отпуске, а без него - это плохой тон). Послал две телеграммы в ГИДУВ (Москва) и ВМедА (Питер) с пожеланиями выслать запрос на повышение квалификации в феврале в течение двух месяцев. Больше это похоже на аферу, но может, что и выгорит. Пора вырваться на какую-нибудь учёбу, узнать, чем дышит психиатрия на сегодняшний день.


22.02.2003г.


Представили к медали "За воинскую доблесть". Подписал документы на поступление в клиническую ординатуру. Также в мае на два месяца поеду в Ростов на усовершенствование по наркологии. Думаю, что можно ещё не спешить в академию, так как здесь я ещё себя не исчерпал и не реализовался.

У нас необычно долгая зима. Местные старожилы такого мороза не помнят. Ещё сегодня шёл снег, хотя в прошлом году я в это время бегал в короткой форме, а приехавшая на гастроль Т. Овсиенко под воздействием дагестанского коньяка разоблачила себя до топика на 23 февраля. За такой "подвиг" комдив вручил ей медаль "За боевое содружество" на бретельку бюстгальтера.

Сегодня утром тоже попробовал пробежаться. Кайф! Нога ещё немного побаливает и не даёт быстро бежать, но по пять минут на километр выдерживает. После десятки сделал ОФП и теперь с утра расслабляюсь. Периодически заходят больные, медсёстры. Кто-то делает приятные подарки. Почти как Новый год. За окном валит снег. Атмосфера праздника.

Сейчас ввели эвакуацию больных на бронепоезде в Моздок. Здесь тоже сидят наши доктора и медсестра. Это остаётся более стабильным видом транспорта. Его отъезд не зависит от погодных условий, заснеженности горных перевалов, боевой обстановки в горах. Пару раз и я ездил этим чудным видом транспорта современности. На платформах стоят танки, пушки, ЗЭУшки, впереди - платформы со щебёнкой. Часть вагонов покрыта чугунными пластинами. С воздуха его сопровождают два вертолёта ("крокодила"). Перед каждым мостом он останавливается, и сапёры проходят его вначале пешком. Путь в 140 км (расстояние от Ханкалы до Моздока) он проходит за десять часов. Ходит он нерегулярно, т. к. и здесь многое зависит от погоды и ещё чего-то. Удобство его заключалось в том, что на обратном пути я мог загружать всё, что душе было угодно. А душе было угодно аквариум с рыбками и водорослями. Местный таксист привёз меня поздно вечером в один из частных домов г. Моздок. Там я и выбрал себе рыбок, растения, грунт, аквариумы на 120 литров, 20 литров для мальков и оборудование. Моя мечта свершилась! Я доказал себе, окружающим, что рыбки могут жить в чеченской воде, несмотря на то, что она выводит из строя спирали электрочайников и наши почки повышенным содержанием солей и нефтепродуктов. Также я смог закупить продукты и спиртное для обмывания звёздочек, которое мы решили провести на пару с начальником травматологического отделения - Денисом М. (Он привёз свою жену Машу, и она теперь работает терапевтом в госпитале). Не думал, что будет такой душевный вечер, так как обычно они отдают казёнщиной. Не хотелось уходить. В конце уже принимал поздравления и за себя, и за Дениса, так как его низкая толерантность не позволила ему быть на высоте.

Скоро поеду на месяц в отпуск. Командир подписал рапорт. Осталось пять дней до отъезда. Думаю посетить Киев, Питер, Москву, Ростов, Ярославль...

Продолжаю совершенствовать свои способности в кулинарии. Под рукой книжка "О вкусной и здоровой пище", и, когда хочется себя чем-то побаловать, открываю её, листаю и нахожу что-нибудь новенькое. Меня уже порой просят приготовить какой-нибудь торт ко дню рождения или празднику. Не отказываю, так как меня это лишь радует.

Сегодня к нам обещал прийти Болдырев - нынешний командующий СКВО. Он уже второй раз в Чечне. Первый раз приехал из Буденновска на бронированной "Волге", хотя вся свита ждала его в Моздоке под вертолётом. Наделал шума. Многие ринулись на вещевые склады в поисках установленного образца обмундирования, т. к. здесь давно сформировался стереотип чеченской моды на форму одежды, когда носят что угодно, но только не родную российскую форму, которая, конечно, уступает по качеству, носкости и удобству. Смешно порою бывает, когда видишь взрослых дядей при больших погонах в рейнджерской форме. Нас также попросили подшить подворотнички и надеть портупеи. До берц пока ещё не дошло.

Сегодня предпраздничный день, и большие чины будут поздравлять раненых и больных. Должны подъехать артисты из столицы. Народ будет гудеть! У меня настроения нет. Решил взять дежурство по приёмнику, так как алкоголизироваться нет желания, да и это будет железной отмазкой, чтобы не идти с бывшими больными в сауну и выслушивать их проблемы в этот день. Уж лучше просто уйти в работу. Наверняка опять будут ракетницы в животах солдатиков или дядьки с белками в голове. Это интереснее, так как заставляет мозг принимать нестандартные решения и держит в тонусе!

Смотрел вчера телеконцерт по случаю приближающегося праздника. Смешно и грустно от увиденного. Столько пафоса, столько лжи. Дебелые солдатушки неизвестного возраста, поющие под гитару, одевающие парадку лишь перед публикой с розовыми щеками! И здесь: вшивые, голодные, избитые со страхом в глазах, умирающие от голода, от случайной пули друга или врага, от эпилепсии или от чеченской бодяги, стреляющие в свои пальцы, глотающие всякую дрянь, чтобы уйти.

Всё раздумываю о Питере. Пообщался в Моздоке со своими однокурсниками, преподавателями, приехавшими на усиление в Моздокский госпиталь. Грустно, что мы так плохо живём. На зарплату клинорда не сможешь подготовиться и заняться наукой. Надо немного подкопить. Хотя, признаться честно, копильщик с меня никакой.


21.02.2003г.


Летом после первого отпуска был второй, где я посетил Питер, Москву, Киев и некоторые маленькие города России и Украины. В Питере пробежал марафон "Белые Ночи", где занял 10-е место (560 участников) и установил личный рекорд на этой дистанции - 2:31.20.

Затем был переезд в Ханкалу. Встретили меня не очень дружелюбно. Не было ни кабинета, ни места для проживания. Вёл приём в маленьком кабинете совместно с УЗИ-специалистом. Жил в Титанике (дом, над которым подбили МИ-24), где за мной оставили комнату от прошлой части. Отделения своего не было. Но меня это устраивало. Больных лечил в палатке мед.бата, с приёмом чередовался. В августе приезжала комиссия из ГВМУ - меня отметили, как лучшего специалиста в регионе (в плане организации психиатрической помощи) на заседании в Ростове. Пригласили поступать в академию.

Постепенно работы становилось всё больше, появились ночные вызовы, и я пришёл к выводу, что пора переезжать жить в госпиталь. Вначале поселился в одном из пустующих кабинетов. Приобрёл электрическую плиту - стал готовить еду. Меня устраивало.

Дни пролетают незаметно, лишь к ночи ощущаешь, что прошёл ещё один день. Был дежурным по приёмному отделению. Опять столкнулся с отголосками войны, проявившимся в молодых искалеченных телах. Каждый раз жутко смотреть на распотрошённые минами нижние конечности, где оторванные, где превращённые в кровавое месиво. Думал, что привыкну. Смерть находит своих жертв. Умирают от голода, от эпилепсии, от случайных выстрелов друзей-товарищей, от алкоголя, от глупых случайностей. С ребятами сравнивали статистику раненых и погибших за прошлые годы. В 2002-м был рекордный уровень.

Продолжаю готовить. Теперь у меня стационарная плита с духовкой и моему творчеству нет предела. Заказал себе кучу специй и примочек для тортов и прочих крендельков. Иногда меня просят испечь что-нибудь на заказ: праздник или день рождения. Я не отказываюсь, так как готов хоть ночью творить что-нибудь вкусненькое и симпатичное. Одно из недавних открытий: торт "Генерал". Делается 6 коржей: по два с грецкими орехами, изюмом, какао. В состав теста: масло, сметана, сахар, яйца, мука. Всё выпекается в духовке на умеренном огне, а затем смазывается кремом с вареной сгущенкой, взбитой со сливочным маслом. Вкуснятина!


04.04.2003г. н.п. Ханкала ЧР.

Сегодня второй день в Ханкале. Прилетел вертолётом вчера ночью. Накануне весь день загорал на взлётке в Моздоке. Погода была тёплой, и я после пробежки по рынку и магазинам Моздока отправился на аэродром.

Хочу рассказать о своих ещё пока свежих впечатлениях от лихо пробежавшего месяца. Каждый день приносил что-то новенькое и незабываемое. Ведь всё было в моих руках, и я творил то, что хотел. Порою мысли возникали от каких-то случайных, внешне, казалось бы, не связанных обстоятельств. Некоторые из моих поступков пугали окружающих, некоторых ранее близких отталкивали, но меня лишь заставляли вкушать радость ощущения бурной жизни. Ведь проделывая что-то, понимаешь, как много ещё не испытал в жизни. Взобраться на ночную заснеженную гору, полежать на замерзшей Волге, оказаться среди неизвестных субкультур: молдаван, цыган, буддистов; разбивать головой бутылки; поплавать между льдин Днепра; поработать день в качестве стажёра-инженера по планировке квартир; разжечь костёр возле оперного театра в центре Киева и подогреть на нём банку тушёнки; послушать фламенко-джаз, блюз, проповеди на украинском языке; отведать кушанья монахов мужского монастыря и т. д. Эти новые ощущения можно продолжать и продолжать. Как классно, что жизнь даёт такие возможности для того, чтобы её познать!

Отпуск начал с поездки через Грозный. Меня, Виталика (ведущего терапевта) и его жену Оксану (невролога) местные ФСБэшники обещались доставить на машинах прямиком в Минеральные Воды. Машины мы сменили три раза, так же, как и состав водителей с охраной. Самой интересной оказалась поездка по Грозному. У нас была с собой видеокамера, и по нашей просьбе они проехались по всем злачным местам с коротенькими остановками и комментариями. За два с половиной года, что меня здесь не было, город изменился незначительно. Те же руины, грязь, признаки осадного положения. Та же надпись на стене кафе улицы Ханкальской "Русские, вы окружены, сдавайтесь, сопротивление бесполезно!". Может, лишь количество блокпостов уменьшилось да центральный рынок стал побогаче в выборе продуктов, одежды. На окраине города в одном из частных дворов мы меняли "лошадей", и нас здесь ожидало кавказское радушие. Один из местных даже лобызнул меня в щеку, что привело в некоторое замешательство. Постепенно стали подтягиваться люди в тюбетейках и с автоматами. Мы были для них в диковинку, так как больше были похожи не на военных, а на журналистов, исследующих быт и жизнь кавказских аборигенов. Не у всех из них было написано радушие на лицах. Чувствовалась напряжённость в отношениях. Двое, нервничая, баловались затворами автоматов, проверяя нашу реакцию. У нас с Оксаной это вызвало приступ истерического смеха, так как некоторое время назад, во время столования в чеченском доме при отсутствии хозяев обсуждали вопрос возможного захвата. Что их удержало? Осталось загадочным. Но пул адреналина у нас истощился порядочно. Следующая парочка чеченцев, повёзшая нас по более спокойным местам Чеченской, Ингушской, Кабардинской, Осетинской Республик и почти родному Ставрополью, оказалась не менее экзотичной. Останавливаясь у киосков, они угощали нас мелочёвкой, расспрашивая у пешеходов направление на Мин. Воды, или обсуждали с нами тот или иной поворот (в 2000-м я как-то единожды рискнул прокатиться от Моздока до Минеральных Вод (МВ) на таксомоторе и смутно вспоминал ту дорогу). Но опасения наши оказались позади, когда мы вылезли из девятки на площадь аэропорта в МВ. Засветили мы себя порядочно!

В МВ прожили два дня. Оксана ждала самолёт на Томск, ну а мне было приятно отдыхать. Посетили местные кафешки, сауну, взобрались на ночной Машук, покупался в снегу, скупил прасковейских вин и коньяков и выдвинулся в Ростов.

Здесь у нас есть явочная квартира на РИИЖТе, где проживает Батон - один из бывших врачей медбата, а теперь МОСНа. Все, кто проезжает через Ростов, останавливаются у него. На этот раз в двушке нас поместилось восемь человек (одновременно в Ростове проходили сборы). Весь день потратил на шопинг, встречи в госпитале. Чокмосов так неподдельно обрадовался тому, что я написал рапорт о желании продолжить службу в ЧР, что сказал: "Вячеслав Иванович, вы купировали мою головную боль шестимесячной давности..." Обмыли мои звёздочки, прикупил книжечек, сбросил новенькие методички, обменялись новостями, узнали о судьбах общих больных, обсудили навороты в компах - и пока. Затем я позвонил в Москву в ГИДУВ, где должна была проходить учёба по психиатрии (двухмесячное усовершенствование) с конца февраля. Дали добро на приезд с условием, что обеспечение жилья за мной. Эдик предоставлял свою квартиру. Осталось только найти Лима в Ростове и взять у него автограф на разрешение. Всё у меня получилось быстро, и, не откладывая, я двинул в столицу. Думал, что после такого долгого безвылазного периода она ошарашит меня своей широтой. Но не оказалось. Всё выглядело привычно-знакомым, единственное - пришлось изменить выражение лица до безразлично-московского.

С первых часов пребывания столкнулся с изменениями в поведении бывшего друга. Прождав его на лестничной площадке около шести часов, я услышал пожелание подыскать поскорее себе общежитие, так как спустя пять лет он, наконец, будет выносить накопившийся за эти годы хлам и делать ремонт в квартире, которая на день моего приезда пустовала. Меня это не удивило, видимо сказался мой прошлогодний отказ в одолжении денег, и на следующий день я выехал в г. Ярославль проведать друзей, с которыми учились и жили под одной крышей во время учёбы и последующих наведываний в Ростов. К тому же интересно было узнать незнакомый для меня город. Познаниями остался доволен. Масса храмов, ночная дискотека, ярославские забегаловки, в которых как в старых корчмах лежат мужики, подперевши голову краешком стола, иные горланят из репертуара "ой мороз, мороз..."; поморжевал на Волге, правда, проруби не нашёл, - просто полежал на льду, накупил сувениров из дерева, и в обратный путь.

Приехав на Ярославский вокзал, я не стал заезжать "домой", а сразу пустился в шопинг. Начал с экипировочного центра для бегунов фирмы "Asics", что в Измайлово, где приобрёл ветровочные брюки и пляжные тапочки, а также мелкие аксессуары и журналы. Затем отправился в центр по полюбившимся ранее магазинчикам, которые я обхожу практически в каждый свой приезд. ЦУМ, ГУМ, джинсовая симфония, Арбат-престиж, Дом книги на Арбате, дом книги на Тверской, Библиоглобус, Звёздочка на старом Арбате и другие. Интересно наблюдать изменения в их ассортименте, покупать вещи, понравившиеся в прошлый раз, и к покупке которых я созревал. В некоторых из них меня уже знают в лицо, и продавцов встречаешь, как старых товарищей. В результате хождения по московским магазинчикам пополнил свой гардероб свитером от Pierre Cardin, который ещё присмотрел летом, но тогда не был готовым к покупке, к тому же сейчас нарвался на 50-ти процентную скидку. Также приобрёл полуботинки от Ессо, т. к. свои туфли оставил в Питере, а в летних ещё прохладно ходить. К этим п/ботинкам я пришёл спустя год и четыре месяца. Ещё в Ростове советовали их приобрести, но я тогда остановился на TJ, о чём впоследствии пожалел, т. к. они не оправдали моих запросов и не выдержали нагрузок. Искал себе брючной ремень, но так и не смог что-то подобрать, т. к. выбор либо однотипен, либо не соответствует цене. Также приобрёл различные мелочи, которые повышают настроение. К ним я отнёс и туалетную воду, на выбор которой ушёл почти целый час, но за это время я узнал о запахах и веяниях много интересного и полезного; сменил трёх консультантов, перепробовал не меньше трёх десятков парфюмов; растерялся от смешавшихся в моей памяти оттенков. Всё это происходило в Арбат-Престиже - магазине, открытом А. Пугачевой. Не скажу, что все консультанты отличаются профессионализмом, но встречаются поэтические личности, которые не навязывают свой продукт, а помогают узнать и понять, что представляет из себя тот или иной запах. Остановил я свой выбор на Dupont.

Из книжек приобрести ничего не удалось, т. к. нового по психиатрии, что меня заинтересовало, я не нашёл. Также искал Трошева "Моя война или записки окопного генерала", хотел подарить его папе, но нашумевшая ранее книга перекочевала в разряд раритетных в связи с последними пертурбациями.

Поход закончился посещением Киевского вокзала. В настоящее время он представляет собой ужасное зрелище. Возможно, это связано с ремонтом, возможно с шатающимися вокруг вороватого вида личностями, к которым стражи порядка никак не относятся, но зато проверяют наличие билета и документов у каждого входящего. Расклеенные вокруг листовки о возможности теракта усугубляют и без того унылую картину. Грустно, что мы так плохо живём и свыкаемся с тем, что по-другому нельзя.

Поезд выбрал Москва-Кишинёв. Он отходит утром и прибывает в Киев ночью. Чтобы прибавить колорита, я сел в плацкартный вагон. Такого у меня давно не было. Бо?льшая часть вагона возвращалась с заработков и прилично гудела. Вдобавок к этому вторая половина соотечественников везла ширпотреб и поставила себе цель - во что бы то ни стало сбагрить свой товар. Торговля не прекращалась ни на минуту. Они проходили по вагону не один десяток раз. Чем дальше отъезжали от Москвы, тем ниже становились цены, сговорчивее продавцы, а пассажиры забывали о том, что бывают магазины. Всё это чудодейство завершилось лишь к двадцати трём часам. Чем это обусловлено - не знаю. Так как энергия покупать у пассажиров как будто и не иссякала.

Кордон я проехал спокойно. Как только узнавали, что я военный, пограничникам становилось неинтересно, они кисло отворачивали лица и продолжали бомбить других пассажиров. За что только нельзя выцыганить сто рублей. Молдаване матерились на русском, но деньги, спрятанные в носках, бюстгальтерах и прочих укромных уголках, отдавали. Был интересный момент, когда проводница стала бить выпившего пассажира, спасая его от украинской милиции, снимавшей его с поезда, чтобы обобрать. Таким образом она спасла своего горе-земляка. На этом поезде я ехал во второй раз. Первый - лет семь-восемь назад. Тогда запомнился ресторан, где можно было недорого приобрести и продегустировать местных вин. И в этот раз мне повезло, и я не удержался от соблазна, чтобы не купить четыре бутылки вина. При цене тридцать пять рублей бутылка смешно было этого не сделать. К тому же я заметил качественные и внешние отличия от того вина, что продаётся на российских прилавках.

В Киеве меня встречал брат. Контраст с российскими вокзалами значительный. Прямо возле платформы меня ждала машина. Нет ни милиции, ни заборов - защиты от террористов, бомжей и прочего честного народа. Всё чистенько и ухожено. Его смело можно отнести к лучшему и красивейшему вокзалу на территории СНГ.

На следующий день я пошёл "знакомиться" с Киевом. Ведь за те восемь месяцев, что меня здесь не было, изменения произошли значительные. Это и подземные городки, растущие с неимоверной скоростью. Некоторые из них напоминают московский прототип, но есть и те, что перещеголяли своими размерами и убранством северного соседа. В душе я даже гордился подобными обстоятельствами за своих сп╕вв╕тчизник╕в (соотечественников).

Я просто гулял по улицам, ходил в магазины, музеи, рестораны, кафе. Везде просматривалась другая культура. Лишь сейчас осознаёшь различия между двумя народами. Иногда мне казалось, что влюбился в свой город, так как радовался каждому шагу. Думал: так здорово, что я здесь родился и есть возможность приезжать сюда снова и снова.

Из музеев посетил зоологический, истории Украины, Печерскую Лавру, музей ВОВ под открытым небом, музей посмертных масок, музей войны в Афганистане (в России аналога не встречал), музей одной улицы. Этот музей расположен на Андреевском спуске - самое колоритное место. В нём представлен каждый дом спуска с историями, личными вещами и фотографиями его жильцов. Играет патефон с пластинками начала ХХ века и создаётся иллюзия, что ты перенёсся на сто лет назад.

Побывал в Выдубичском мужском монастыре. Он находится на территории ботанического сада, что рядом с моим домом (200 м). Но сколько ни гулял, ни бегал по саду, никогда не возникала мысль зайти в него. А здесь зашёл, только поставил свечку, и сразу начался молебен. Ощущение, что для тебя одного читают эти святые слова (в храме было всего три человека). И хоть я в первый раз слышу проповеди на украинском языке, мне казалось, что это родно и близко. Иногда слова монаха отвечали на мои немые вопросы, возникающие у меня в подсознании. Я уходил под впечатлением... Здесь же при монастыре открыта трапезная, где подают пищу, выращенную монахами на территории сада. От такого искушения я не смог устоять. Даже вино у них собственного приготовления и освящено.

Когда меня пригласили ребята пересечься в Гидропарке - район, где летом отдыхают, загорают и купаются киевляне, я не думал, что это закончится купанием. Ведь по Днепру ещё плывут отдельные льдины. Но увидев моржей-нудистов (мы прогуливались мимо пляжа "Дике плесо"), я не выдержал. И хоть для того чтобы стать нудистом, я ещё не созрел, но звание моржа заслужил. Я нырял, купался, плавал. Было классно осознавать победу своего духа! Нагулявшись на природе, мы пошли в кафе "Кобела", где подают блюда прикарпатской кухни. В центре зала стоит огромная жаровня, где на твоих глазах готовят мясо. Можно самому принимать участие в этом процессе. Впоследствии, когда оно остывало, мы одевали его на шампуры и подогревали самостоятельно. Играла музыка трембит, было здорово.

Побывал в лесу. Спонтанно собрались с ребятами. Они вегетарианцы, и каждый наш поход я узнаю для себя новые блюда. На сей раз это была печёная в костре капуста и самодельные хлебные шарики - котики. Капусту - маленький кочан (вилок) запекают два-три часа в углях, периодически переворачивая, затем снимают обгоревшую часть (1/4), разрезают на кусочки, обмакивают в подсолнечное масло и соль. Хлебные шарики делают из муки второго сорта, замешанной на воде. Внутрь кладут мелко нарезанные кубики сахарной свеклы. Время выпечки 30-40 минут. Затем их обстукивают палочкой и ножом снимают подгоревшую корочку. Вместе с капустой получается очень вкусное блюдо. Из леса мы перекочевали в центр Киева - майдан Незалежности (площадь Независимости). По дороге нашим спутникам по маршрутке и метро пришлось вдыхать ароматы леса и огня. Но были довольны. Потусовавшись на площади, зашли в один из культовых клубов "44". Открыт он шведом. О его существовании нигде не пишут, рекламы никакой нет, так же как нет и вывески. Обычный вход в подъезд в одной из подворотен Хрещатика. Сюда приводят те, кто здесь уже побывал. Здесь нам и довелось попасть на заключительный вечер Pablo Niebla и впервые услышать фламенко-джаз. Домой вернулись далеко за полночь.

В Чернигов я приехал из-за предстоящей операции у младшей сестры. Операция прошла успешно. И вечером мы уже любовались набережной Десны и усыпающими её черниговскими храмами; тусовались по местным злачным местам, которых оказалось не так уж много.

Выступил на зимнем чемпионате Украины среди ветеранов (30 лет и старше). На диссстанции 1500 метров занял второе место. Наградили дипломом и денежным призом - двадцать гривен. Приятно было бежать в родном манеже после такого длительного перерыва, вдвойне приятно, что ощутил возможность бегать на относительно быстрых для меня скоростях без значительного ухудшения со стороны опорно-двигательного аппарата. Помимо соревнований я ещё провёл для себя двадцатипятикилометровый пробег. Ощущения - позитивные!

Не хотелось уезжать из Украины. Хотелось ещё посетить другие города, но в Ханкале ждали дела, которые нужно было решить до выхода на службу.

Путь решил выбрать через Ростов. Передал приветы Батону. Он в этом году поступает в академию. Тоже получил майора. Целый день бродил по Ростовским улочкам, которые не в пример киевским оказались пыльными и с залежами прошлогоднего мусора. Казалось, что коммунальная служба здесь вымерла за зиму. Не успевал дойти до остановки, как обнаруживал, что мои ботинки покрыты многомиллиметровым слоем пыли. В Ростове я продолжил свой шопинг, т. к. оставались не сделанные ранее покупки, запланированные в Ханкале. Наконец нашёл для тренировок спортивные часы с функцией Lap memory 60, позволяющей фиксировать время шестьдесят отрезков при проведении тренировок или соревнований. Не обошлось без Ростовского хамства, правда, в прикрытой форме. Неприятно! Купил также влагозащитные наушники, не выпадающие из ушных раковин при наклонах головы. В общем, теперь полностью вооружён для длительных тренировок.

Оказавшись в Моздоке - центре пертурбации военнослужащих, почувствовал дыхание Ханкалы. Невольно останавливаешь взгляд на камуфляжах. Все кажутся знакомыми, ощущение того, что где-то виделись... Прибывая в эту микростолицу Северной Осетии, сталкиваешься с проблемами прифронтового городка: поесть, спокойно переночевать, не зацепиться с местными, позвонить, добраться до Ханкалы. Мои рекорды пребывания в Моздоке: десять минут (время, которое потребовалось, чтобы добежать от самолёта до уже раскручивающего винты вертолёта с сумкой на плече) и четыре дня, из которых два проспал под открытым небом на травке. Как только ноги переступают КПП аэродрома, начинаешь быстренько обмозговывать планы по отлёту. Бегаешь от одного вертолёта к другому, знакомишься с лётчиками, наземными работниками, появляются новоиспечённые друзья, которые сливают информацию, услышанную где-то от кого-то. Редко просят взятку. Кем только не представляешься. Попасть на вертолёт - целая проблема. Нет ничего официального. Точнее - порядком прикрываются, а так всё зависит от способностей, интуиции и везения. И хоть после осенних падений лётной службой Моздок-Чечня занялись высокие чины, порядок лишь внешний. Наконец спустя три года огородили взлётку колючкой и по ней перестали гонять таксисты, наконец спрятали мирно греющиеся на солнышке бомбы, которые можно было потрогать, чего-нибудь нарисовать мелом. Наконец-то оборудовали палатки, в которых можно переночевать на нарах со вшами, а поутру обнаружить отсутствие элементов одежды, вещей, прочего. Но всё так же толпы народу лежат возле взлётки на траве, жгут костры, когда холодно, загорают, когда жарко и глушат дешёвую осетинскую водку, чтобы убить время. Никто никогда не скажет, какой и когда вертолёт полетит, кого возьмут, а кто останется ждать следующего своего часа. Единственное - везёт женщинам. Их берут в первую очередь. Здесь же на взлётке, за умеренную помощь (презент) можно подыскать себе спутницу на рейс, так как мужей берут тоже. Со стороны смотрится дико! Раньше, когда летали "коровы" (МИ-26), которые подымают на борт двадцать тонн груза или 120-150 пассажиров, их брали штурмом. Как-то был свидетелем, когда экипаж от бессилия вызвал водомёт и жаждущих улететь пассажиров разгоняли брансбойтом. Сейчас "коровы" не летают. Остались "крокодилы" (МИ-24) и "восьмёрки" (МИ-8). Но в первые влезают по очень большому знакомству, т. к. их отсек рассчитан на шесть человек, а сам вертолёт выполняет разведывательные, боевые действия или сбрасывает группы десанта. А во второй может набиться до шестнадцати человек. Но когда на пересылочном пункте скапливается до тысячи, а бывало и в два раза больше, попасть на борт удаётся лишь приложив массу таланта, здоровья. К тому же после недавнего падения ещё двух вертушек количество вылетов резко снизилось. Остаются ещё четыре вида доставки: колонна, бронепоезд (два раза в неделю), дизель по кличке "Подкидыш" и таксомотор. Но есть свои но. Цены на такси плавают в зависимости от погодных условий, количества рейсов вертолётов и ситуаций на дорогах. К тому же часть таксистов обувает своих пассажиров недалеко от Моздока. Бронепоезд на днях был подорван, не доехав до Моздока какой-то час (сошло восемь вагонов). Колонны редко берут чужаков, да и ехать на броне, вдыхая пыль от идущего впереди командного броника не в радость. Для этого нужна привычка и жажда особой романтики.

Но мне повезло. Прилетел санитарный борт, эвакуировавший раненых и больных с нашего госпиталя и лётчики взялись меня доставить в Ханкалу, но ночью (об этом я уже писал в начале письма). Давно я не летал в ночном чеченском небе. Жалею, что не художник. Такого зрелища не увидишь в голубом ящике, ведь это не запечатлеть на фото-видео. Сверху звёзды, снизу отдельные островки жилых огоньков, окружённых по периферии зловещим мерцанием скважин, которые создают впечатление неземных светил, озаряющих небосвод; заглушающий всё окружающее рокот двигателя и напряжённые лица попутчиков, просматриваемых в отблесках огней. Лишь когда колёса дотрагиваются до бетонки, спадает это оцепенение и можно в очередной раз облегчённо продохнуть. Повезло!

Приняли меня радостно, т. к. думали, что я задержусь на учёбе. Оказывается мне приходил вызов на учёбу в Питер (двухмесячное усовершенствование), о чём я узнал с опозданием. На следующий день мой коллега попросил помочь ему организовать день рождения. Времени у меня был час. Благо помощников (медсестёр и солдат) было десять человек. Поэтому я раздавал ценные указания по приготовлению, обработке, разделке, и за это время мы смогли приготовить четыре салата, сделать жаркое и накрыть стол на двадцать человек.

Это была своеобразная репетиция перед моим днём рождения, который я вчера отпраздновал. Хотя празднуем его и сегодня, так как моих заготовок хватило на два дня. Что-то, возможно, останется и на третий день. Спасибо за поздравления, очень приятно! Давно не отмечал свой день рождения с таким размахом. Последний раз это было в 1996 году. Но мне понравилось. Я испытывал творческий подъём, создавая то или иное блюдо. Напряжение спадает лишь после того, как всё стоит на столе и можно оценивать вкусовые качества. Кайфуешь, когда ещё и получается что-то вкусненькое. Почти всю ночь ушла на творения. Но потраченное время оправдало мои ожидания: два торта, желе, шесть салатов, жаркое, драники по-монастырски и прочая мелочь, что удалось мне в этот раз... Были ещё большие задумки, но временные рамки ограничили меня.

Из подарков выбрал себе музыкальный центр, который приобрёл в Моздоке. Теперь работать стало ещё комфортней. Часто слышал от друзей-товарищей-коллег аналогичный вопрос "Что подарить?" Как мне кажется - неуместный. Ведь тогда теряется ощущение подарка, и это становится больше похожим на заказ.

Интересно было видеть за общим столом соседей Дибира и Шамсулу. Вроде давно живём вместе, но только здесь ощутил громадную разницу в менталитете. Пригласил семью Щукиных, но увы, в этот день у него был аврал (поступили раненые), закончившийся под утро. Его сейчас заваливают. Несмотря на то, что их теперь трое (прибыл гражданский ординатор), работы хватает на всех.

В первый раз путешествовал на машине через короткую дорогу. Нас (меня и начальника терапии) подвозил один из бывших товарищей, лечившихся в госпитале. Он оказался опытным таксистом. Несмотря на обилие блокпостов на дороге, низкое качество дорожного полотна, 160 км (расстояние от Ханкалы до Моздока) мы преодолели за один час пятьдесят минут. На опасных участках трассы он предупреждал нас, и мы пригинались. Он, оказывается, частенько таксует и знает места, где могут настигнуть неприятности. По дороге также встречались горящие нефтяные скважины и озерца, а также периодически прохаживались сапёрные группы. Чем дальше отъезжаешь от Грозного, тем благоустроеннее становятся дома и больше пахнет цивилизацией. В Моздоке пробыли недолго. Скупили алкоголь и аппаратуру, встретили супругу Виталика, полакомились осетинскими пирогами и дагестанским коньяком, устроили пьяный дебош и дискотеку в гостиннице, утром я скупил рыбок и растений, и ещё под градусом выдвинулись в обратный путь. Милиции (гаишников) как таковой на дорогах нет, знаков тоже, и поэтому творится бедлам. Главное вовремя снизить скорость и уступить дорогу БТРам, которые занимают большую часть проезжей части и чувствуют себя королями.

У нас уже тепло. Вовсю зеленеет трава. Днём бывает душно, и я уже начинаю подумывать о приобретении вентилятора. Единственный недостаток - появление пыльных бурь, хоть и кратковременных, но доставляющих массу неудобств как своей внезапностью, так и последствиями. Если в неё вклиниваешься, выход один: закрыть глаза, придержать головной убор, затем бежать в ванну и переодеваться, так как песок содержится во всех углублениях и закромах.

Продолжаю бегать. С партнёром легче, веселее. Он хоть и молчит, но порой даёт о себе знать, когда тычет носом в голень. Жару тяжело переносит и пока больше двенадцати километров не выдерживает. Я его уже не придерживаю на поводке, и он уже знает команду "бегать". Зовут Конар - стаффордширский терьер.

С первых дней выхода на работу меня озадачили проведением паспортизации в госпитале. Оказалось, что почти треть не имеют сего документа. А президент после недавнего телефонного общения с народом, когда Герой России не имел законного гражданства, издал программу по упрощенному получению паспортов для военнослужащих. Говорят, что те, кто до 1 августа не овладеют оным документом, будут уволены из рядов ВС РФ. Я решил оформить себе Чеченскую прописку (здесь это недорого стоит) и наконец обрести гражданство и прочие конституционные блага). Работа мне нравится, так как входящие директивы и указания по своей сути "сырые" и есть поле для творческого мошенничества.

Пишу уже не первый день. Время за полночь. Удобная вещь - комп! Завтра строевой смотр - одевание ОЗК, противогазов, проверка вещевых мешков. Приехал командующий округом. Начальство ропщет, доктора сердятся, больные страдают. Suum quikve (лат.) - "Каждому своё".

После Большой земли ощущаешь бедность местных магазинчиков и лавочек. Приходится посещать местный рынок. Приятно, что узнают, ещё приятнее за скидки как постоянным клиентам. Накупил себе чеченских тюбетеек, нафотографировался в бараньих папахах, ушёл под впечатлением от того, что побывал в другом мире. Рядом с продавцами из земли торчат трубы, из которых выходит горящий газ. Тут же приспособленные мангалы, тут же кашеварится, тут же съедается на глазах привычных ко всему покупателей, и вокруг горы мусора и металлолома. Желающие могут тоже что-нибудь отведать по символической цене. Я не пожелал.


17.04.2003 г.


Ребята уговорили меня пообедать - и, поддавшись соблазну, мы выдвинулись на "рампу" - так называется местный рынок и прилегающий к нему частный сектор. Кафе выглядело неординарно. Мы сидели на улице на лавках за обычными столами, накрытыми цветастой клеёнкой. Каждый стол был рассчитан на десять человек. Стены были задрапированы плащ-палатками, окна - ржавыми решётками, всё заведение было огорожено ветхим забором. Из бетонного пола торчала ржавая труба, из которой выходил горящий газовый факел. Крыша как таковая прикрывала лишь на треть.

Поначалу я просчитывал возможные пути отхода, так как оружие было не у всех. Но затем, поддавшись общей эйфории, увлёкся созерцанием окружения и, соответственно, отдыхом. Это совсем было не похоже на то, что я привык видеть.

Солдат - "срочник", который был призван охранять станцию, по-видимому, забыл про свой автомат и исполнял обязанности диск-жокея, попеременно прокручивая лезгинку с попсой. Девчонки-дагестанки в военной форме приплясывали как под ту, так и под другую музыку.

Большая часть посетителей только что вернулись с боевых выходов. Кто-то ранен, кого-то контузило, кто уже давно нетрезв. На бёдрах, столах ещё запылённое оружие. Тосты перемешивались: "за погибших товарищей", "за милых дам", "за родителей". На столах самопальная чеченская водка. Меню: шашлык, пельмени, салат. Всё по сто рублей. Салат, три пельменя, сто грамм шашлыка, сто грамм водки, пачка сигарет.

Молоденькая чеченка-официантка мило улыбалась золотым ротиком, торопливо подавала на стол. Я с ней общался раньше, когда она была уличным продавцом. Затем привозила своего дядю в реанимацию. Затем встретил в чёрном платке. Больше я в это кафе не ходил, так как кусочек шашлыка, дополнявший порцию, не был похож на курицу (свинину, говядину).

Не удержался, чтобы не сфотографировать окружение. Через два часа мы ретировались, так как видно было, что скоро будет и стрельба, и драка, и прочие увеселительные мероприятия.

Раннее утро! Заканчиваю своё дежурство. Через пару часов "сдамся" и займусь аквариумами. Один из них дал течь, и его пришлось проклеить. Теперь подолью водицы и, если всё будет спокойно, пересажу рыбок из карантинного. Они уже несколько дней просиживают там, ожидая своего часа. Я подкупил зелёный грунт и хочу сделать небольшие "Лужайки-островки". В прошлый раз я уже делал такие - смотрится. Из рыб у меня живут скалярии, сомы-торакатумы, меченосцы, малинезии, анциструсы, гелидохайлусы - подвид сомов, гурами, барбусы-клоуны, вуалехвосты, "золотые"; несколько ампулярий и речных улиток. В большом аквариуме они выглядели достаточно красиво.

Дежурство прошло напряжённо. Три подрыва на фугасах - десять раненых; преимущественно отрывы стоп. Утром, когда их осматривал в реанимации, на вопрос о жалобах - все отвечали однозначно: "Жалоб нет..." Колонна с Борзого привезла двенадцать больных, сплошь завшивленных. Как итог - тридцать человек за сутки. Сейчас приятная сонливость, смешанная с лёгкой усталостью.

Жду выходного. Наверное, схожу на "рампу", а затем на крышу. В прошлое воскресенье загорал три часа, теперь эпидермис на некоторых местах отслаивается. Но удовольствие получил от такого пассивного отдыха - колоссальное!

Ещё одни выходные. Погоды нет. Периодически накатывают маленькие депрессивные "волнушки". Думаю, чем бы себя занять. Вчера дебютировал в печенье с корицей и грецкими орехами. Вкусненько! Грустно, что нельзя позвонить.

Побегал. Комендатура на взлётке пыталась арестовать, - опять мешаю вертолётам. Выслушал массу "комплиментов" в свой адрес, но не стал вступать в пререкания с подвыпившими вооруженными людьми. Жизнь человека, как я убедился в ЧР, стоит недорого - двадцать-тридцать тысяч рублей. Именно столько надо отдать адвокату и прокурору за неумышленное убийство при неосторожном обращении с оружием, чтобы получить условно два-три года. Этот вывод я сделал после разговоров с солдатами, проходящими ВВК по неосторожному обращению с оружием или неумышленному убийству.

Сходил на "рампу". Нашли ещё более стильное кафе. В дворике между столами просушивалось женское бельё вперемешку с носками и чёрными юбками. Здесь же во дворе готовилась еда, мылась посуда, пахло несгоревшим газом и палёным мясом. Танцевали посетители, которые сами выбирали себе диски. Один из посетителей задел столбик и обрушил часть импровизированной крыши. Здесь между столов сидели охранники-комендачи? с автоматами в "разгрузках" - они же "крыша". Потанцевали на кривом бетонном полу. Это уже становится привычкой - посещать чеченские заведения. Правда, аппетит мне подпортил кусочек мяса, который не принадлежал по внешнему виду к тому, что я заказал, от которого и кошка отказалась. Но зато выпустил накопившуюся экспрессию в танце.

Сейчас "воюю" с одним из больных - бывшим бандитом-головорезом из банды Гилаева, а теперь психопатом-наркоманом, "защищающим" конституционный строй уже с другой стороны. На фоне массового видения (совершения) казней он стал психбольным. Каждый вечер разбивает себе либо голову, либо кулаки в кровь, так как не может жить без вида крови. Не знаю, что он испытывает после содеянного. Весь персонал настроен против него, сколько бы я не объяснял, что не нам судить. Сегодня он сбежал на ту же "рампу", где приобрёл себе очередную дозу и пока находится под кайфом. Интересно с ним беседовать, так как невозможно рассчитать его "поворотов". Коран ли этому объяснение?

Очень хочется чего-то светлого и чистого, яркого и фееричного! Но его здесь, наверное, нет или я не там ищу.


Конар (из письма отцу)


У нас, наконец, установилась жара, что меня весьма радует, так как морально устал от холодов и грязи. Весь май температура держится выше двадцати градусов; несколько дней было под тридцать.

В один из жарких дней собака по кличке Конар (стаффордширский терьер) не выдержала. Тепловой удар. Бежали привычный круг вокруг Ханкалы - десятку, вместо обеденной сиесты. В тени в тот день было плюс тридцать пять.

Это была наша не первая с ним совместная тренировка. За четыре месяца занятий он смог увеличить пробежки до двадцати километров за один приём, но это было в апреле. Поначалу мы даже тренировались втроём. Я, Конар и Роман - хозяин пса. Но вскоре Рома перестал справляться с тренировками и предпочёл обеденный сон изнуряющему солнцу и пыльной дороге.

Обед у нас длится два часа, а в вечернее время на спорт времени уже не бывает. Занимаешься, как правило, больными в отделении или думаешь, что на ужин приготовить. И под вечер над нашим гарнизоном стоит плотная пыльная завеса от вертушек и БТР, да ещё командир дивизии может дымовое заграждение включить, так что бегать можно только в противогазе. Поэтому я и выходил на пробежки в обед, выпивая перед ними два стакана минеральной воды.

В такую жару и больным лень в госпиталь идти, и персонал старается отлёживаться в холоде комнат общежитий, спасаясь холодной водой и кондиционерами, если не отключат дизели. К тому же готовился к очередному марафону "Белые ночи", поэтому старался, чтобы условия для тренировки были максимально жёсткими.

Когда закончилось предобеденное построение, ко мне подошла старшая медсестра гинекологии - Ромина тёща.

- Вячеслав Иванович, не возьмёте с собой Конара на пробежку?

- Я-то возьму... а вам не жалко животину-то мучить?

- Не жалко! Пусть помучается! Он нам всю ночь спать не давал - выл, как бешеный... может, хоть в эту ночь даст выспаться...

- Хорошо, через десять минут выводите его... встретимся у первого подъезда.

Когда выбегали с территории госпиталя на трассу большого десятикилометрового круга, проходившего по периметру Ханкалинского гарнизона, Конар неоднократно оборачивался, и как мне казалось, грустно смотрел вслед удаляющейся хозяйке. Бежать ему сегодня явно не хотелось. Такого с ним никогда не было. Обычно он в первые два-три километра убегал далеко вперёд, чтобы обнюхать редкие кусты или пометить трассу. Мне пришлось прикрикнуть на него сегодня и держать на поводке, чтобы он бежал рядом со мною. И лишь после того, как мы выбежали на припорошённую пылью единственную дорогу, я отпустил его на свободу. Но не было в его движениях той обычной резвости.

Пыль от проезжающих грузовиков забивает глаза и нос. Немного спасает спецназовская бандана, наполовину прикрывающая лицо. Но солнце в зените, и дышать тяжело. На половине дистанции у расстрельной ямы обернулся назад. Конар отстал от меня метров на двести-триста. Я прикрикнул на него, и он повиновался команде "рядом". Чтобы не переходить на шаг, сбавил скорость.

Но и это не помогло. На седьмом километре пёс жалобно заскулил, протянул задние лапы и лёг на бетонку взлётно-посадочной полосы (при высокой температуре воздуха вертолётам взлетать запрещено, из-за того, что у некоторых из них отказывали двигатели). Заметил, что под ним образовалась подозрительная лужа, а из пасти свисала пенистая слюна. Тут до меня дошло, что с собакой творится что-то неладное. Взял его на руки, понёс. Идти было тяжело и неудобно.

Нагретые горячие струи воздуха поднимались над Ханкалой, на небе ни тучки. Вот-вот и он выскользнет из моих рук. По пути встретил солдата, охранявшего "взлётку", несмело выглядывающего из окопа.

- Эй, боец, помоги пса на плечи положить!

- А он не укусит?

- Нет, он еле дышит, ему сейчас не до тебя!

Вдвоём мы водрузили мокрого, безвольного пса мне на спину. Три километра нёс его к военному госпиталю. Его дыхание стало шумным и частым, и он перестал реагировать на свою кличку.

В приёмном отделении положил его на пол душевой кабины санитарного пропускника. Вызвали начальника реанимации, дежурного врача. Прибежал и запыхавшийся хозяин собаки.

- Что случилось? - паниковал Роман.

- Не добежал. Три километра оставалось. И темп был ниже среднего сегодня.

- Надо доступ в вену обеспечить и профилактику отёка лёгких создать! - командовал начальник реанимации, - Холод на крупные кровеносные сосуды! Лёд есть?

- Льда нет! В обед свет отключали! - отвечала дежурная сестра.

Она принесла бритвенный станок для солдат, поступающих с платяным педикулёзом.

Побрили шкуру на задней лапе, нашли вену, поставили капельницу. Электроотсосом откачали слизь из пасти и глотки. Внешне пёс стал выглядеть бодрым, реагировал на обращённую к нему речь, виляя хвостом. Я ушёл на службу. Возле моего отделения толпились больные на приём. Через час Конара перенесли в общежитие, так как в приёмник стали поступать больные и раненые.

Ближе к ужину встретил старшую медицинскую сестру гинекологии.

- Вячеслав Иванович, помогите... Конар умирает... Он сейчас в тридцать шестой квартире находится. Там Роман, и мы ещё ветеринара к нему вызвали.

- А почему он не в реанимации?

- Агитов отказал. Сказал, что у них мест нет... четверых раненых с подрыва привезли... некогда им спасать собаку.

Когда зашёл в квартиру, почувствовал "запах приближающейся смерти". Может, это были мои ассоциации, может быть, так пахла смесь собачьих испражнений и медикаментов, но, увидев лежащего на полу пса, взмокшего хозяина над ним и суетившихся рядом свободных от ночных смен сестёр, я понял, что мои подозрения оправдываются. За три года в Чечне уже не раз встречался с ней. Что бы ты не делал, какую бы операцию хирурги и травматологи не проводили, побороть её невозможно.

Шесть часов боролись за его жизнь. Он даже попытался встать, попить воды из рук хозяина, но сердце отбивало последние толчки. И ни закрытый массаж, ни инфузионная терапия, ни адреналин внутрисердечно уже не смогли его спасти.

Я ещё раз сбегал к начальнику реанимационного отделения полковнику Агитову, но он с иронией дал понять, что для нас дорога к нему закрыта.

- У меня раненых четверо человек на ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких)... ещё ждём вертушку с Борзоя, там сегодня вертолёт сбили, а тут вы со своим псом...

- Дайте хоть дефибриллятор исправный, а то в приёмнике не работает.

- Не положено! А если у меня что случится? Как я потом объясню... В инфекционном отделении есть исправный, недавно сам проверял его!

Увы, но и дефибриллятор уже не помог!

Похоронили его на госпитальной территории возле забора. Могилу копали втроём, по очереди сменяли друг друга и освещали могильную яму. Я, врач-ветеринар из соседней части и Роман - хозяин пса. Сломали два деревянных черенка от лопат. Сплошные камни. Периодически попадались крупные и мелкие гильзы. Страшно было, что вдруг наткнёмся на неразорвавшийся снаряд. Спустя час работы, взмокшие, мы смогли углубиться лишь на полметра. Положили тело собаки, завёрнутое в армейскую простыню, на дно выкопанной ямы. Забросали могилу камнями, поставили черенок от лопаты в качестве опознавательного знака. Рома сказал, что каждый год будет приходить на могилу. Помянули его бутылкой водки на троих, не закусывая, в его кабинете. Рома плакал, говорил, что будет приносить цветы на могилу и никогда больше не заведёт собак... У него это была вторая гибель за последний год.

Мне тоже было не по себе. От того, что косвенно явился причиной такой нелепой смерти живого существа.

Слух о том, что начмед госпиталя загнал собаку, молниеносно разнёсся по нашему гарнизону, вышел за его пределы и достиг штаба округа. И когда утром докладывал по телефону оперативному дежурному по медслужбе текущую обстановку в госпитале и запрашивал эвакуационные борта, он неудачно пошутил: "А про собаку-то забыл..."


31.05.2003 г., Ханкала


Весь май у нас стояла летняя жара, и лишь сегодня небо напомнило о себе мелким дождиком. Трава местами выгорела. Но цветы на клумбах (их у меня три) разрослись. С удивлением заметил, что количество высаженных мною семян и проросших отростков не совпадает. Оказывается, что к моей клумбе подключились добровольцы, которые решили разбавить её новыми сортами. Это меня приятно порадовало. Не могу похвастать, но в нашем гарнизоне она самая красивая. Ходил к соседям-психологам. Им подарили фирменные аквариумы (JUWEL). Красивые и модные, каждый по 600-700 USD, но отсутствие чего-то мешает их счастливым обладателям сделать их эстетическими и смотрящимися. Так что своим подводным миром я тоже горжусь. Прихожу на работу охотно, так как забота о его обитателях мне доставляет удовольствие.

Сегодня также день рождения моего соседа-окулиста. Он пригласил всех в сауну. Я, наверное, откажусь, так как у меня дежурство по приёмнику. Сделал по этому поводу Наполеон. Это самый трудоёмкий (в плане временны?х затрат) торт. Но когда получается, - класс! Думаю, что вышел вкусным, исходя из того, что я пробовал заготовки, когда готовил двенадцать коржей. Середину промазал тёртым лимоном. Вчера с товарищем обошли все местные магазины, рынок, но нигде не нашли кислого джема или варенья. Пришлось придумать кое-какое ухищрение. Зато на рынке обнаружил, что уже вовсю торгуют черешней и клубникой. И вечером у меня уже был готовеньким компот и любимое блюдо: клубника с домашней сметаной и сахаром, а чуть позже налепили вареников с клубникой (объедение). Намешали коньяк с кока-колой (1 литр колы на 250 г коньяка) и устроились смотреть "Зелёную милю" с Т. Хэнксом.

Сегодняшнее дежурство проходит относительно спокойное. Поступили два солдатика. Когда лицо одного из них я увидел в реанимации, у меня сложилось впечатление, что у него в руках разорвалась граната, но, посмотрев на руки, которые были невредимыми, подумал, что ошибся. На мои мысли вслух мой коллега травматолог отвёл меня к его товарищу, у которого вместо кистей свисали костные отломки, а вместо глаза зияла пустая глазница. Жуткое зрелище! Жизнь второго висит под угрозой, т. к. осколок застрял в одной из извилин. Как впоследствии оказалась - то, что предстало первому взгляду - была лишь верхушка внутренних разрушений. Оба останутся слепыми, печень одного разлетелась в хлам и др.

День рождения перенесли, так как именинник ушёл в операционную к раненым и вышел лишь через пять часов. Символически посидели без него.

Зато на следующий день оторвались по полной и закончили под утро танцами. День рождения начался с того, что приглашённый батюшка прочитал "Отче наш". Батюшка приехал из Подмосковья на частном авто и попросился переночевать, а заодно пообщаться с больными и медцинским персоналом. Сюда частенько наведываются добровольцы-капелланы. На территории стройбата поставили часовню; возле плаца дивизии освящённый крест и камень, на месте которых вот уже два года планируется возведение храма. Батюшка раздал всем маленькие иконки, крестики, у кого их не было, помазал лбы елеем, а утром дал напутственные слова солдатикам и выдвинулся на "десятке" в более опасную дорогу, чем проделал ранее.

Сейчас обеденный перерыв (хотя у дежурной смены его официально нет, но потенциальные больные его используют и не обращаются в эти два часа в госпиталь).

Нашёл новое место для загара на природе, так как после запаха крыши остаются не очень приятные ощущения. Практически со всех сторон оно защищено высокой травой, и лишь с запада открываются виды на "железку" и пустующие дома Грозного. Не могу заснуть, так как по-настоящему не удаётся расслабиться. Вспоминаю Гидропарк. Наверное, там сейчас хорошо и можно без подготовки окунаться в днепровские воды. Здесь я беру с собой полторашку воды, которая моментально становится горячей, и "освежаюсь". Увы, водоёмов в близлежащей округе у нас нет, а чистых - и в удалённой. Как-то с товарищем ещё в 2000-м мы решили сходить на озеро в Аргун (семь километров от Ханкалы по грозненской трассе). Страху натерпелись! От каждой проезжающей мимо машины прятались в кусты. ОМОНовцы, когда мы проходили мимо их блокпоста посмотрели на нас, как на самоубийц и подумали, что нам совсем плохо. Так, видимо, оно и было. Но, подойдя к заветному озеру, мы обнаружили лужу для мытья скота, и никакая жара не смогла заставить нас снять свои пыльные камуфляжи и окунуться в воды сего водоёма.

Прошедший выходной посвятил садовому процессу. Сходил с Дибиром (мой сосед и товарищ) на заброшенный пустырь. Всё здесь напоминало о прошедших боях: груды металлолома, продырявленные пулями, заросшие окопы, остатки колючей проволоки, и МЗП (малозаметное препятствие - тоже что-то наподобие проволоки, только с другим целевым назначением. Когда в него попадаешь и пытаешься выбраться, оно постепенно стягивается всё туже и туже). Выкопали абрикосовое дерево, куст шиповника и виноградную лозу. Посадили их у меня под окном. Не знаю - примутся ли? Получил эстетическое удовлетворение от этого процесса.

Принял сегодня интересных больных. В принципе в плане диагнозов ничего необычного. Оба пришли с направлением из Генеральной Прокуратуры. В августе прошлого года наши артиллеристы разбомбили жилой квартал в Шалях (в пятнадцати километрах от нас). У матери на глазах под бетонными обломками погибли две дочери. В августе я её консультировал. За прошедший период она вся стала седой. У десятилетнего мальчика на глазах рвались снаряды. Мне нужно было определить степень нанесённого ущерба для здоровья (они подали жалобу на имя президента РФ). В этом-то и заключалась необычность консультаций. Женщину я госпитализировал для обследования, мальчику назначил амбулаторное лечение. Прокурор предложил участие в процессе по факту нанесённого ущерба для здоровья. Кроме них есть ещё семеро пострадавших. Я согласился, так как в моей практике это впервые.


15.06.2003 г., н.п. Ханкала


Сегодня второй день праздников. Хотя, вернее - не второй. Праздники начались двенадцатого июня с отмечания Дня независимости. Затем они плавно перетекли в день медицинского работника. Вчера по этому поводу состоялся концерт и торжественный вечер в нашей столовой. Как положено, в праздники раздали подарки и награды. От Министерства обороны мне презентовали наручные часы "Генеральские", от МВД - нагрудный знак "За верность долгу" и именное холодное оружие, от руководства госпиталя для отделения - чайный сервиз. Не ожидал такой лавины подарков.

Сегодня второй день дня медика, но настроения веселиться нет. Работы за праздничные дни накопилось много. Сделал к праздничному столу литовское печенье под названием "Пумперникель" (с корицей и лесными орехами), летний салат, окрошку на домашнем квасе, клубничную наливку. Недавно из Гудермеса мне привезли два ведра клубники и ведро черешни. Объедался! Чего только не придумывали. В Гудермесе, который находится в тридцати километрах от нас, ягоды стоят в три раза дешевле, чем на ханкалинском рынке, и если кто едет из местных в те края, то обязательно заказываем что-нибудь.

В связи с праздниками третий день подряд ограничивают передвижение по гарнизону. Ожидают теракт на рынке, куда обычно толпами валят военнослужащие. Также недавно обнаружили подозрительную машину возле госпиталя. Уже стал привычным вид собак с сапёрами, обходящими какое-нибудь отделение. На дверях подъездов вывесили листовки с обращениями по поводу возможных взрывов. На обычной жизни это никак не сказывается.

Недавно сопровождал на вертолёте во Владикавказский госпиталь трёх тяжелораненых, которые подорвались на БТРе при выезде с Ханкалы. Солдатик, у которого осколки застряли в шейном отделе позвоночника, раздробили нижнюю челюсть, разворотили язык, пальцами показывал мне, что хочет покурить. На обратном пути сделали крюк до Моздока, где у меня было полтора часа, пока загружали кровь, вакцины и медикаменты, чтобы вызвать радио-такси и проехаться по магазинам. Проезжал и мимо места, где недавняя женщина-шахидка подорвала автобус с военными лётчиками. Частенько и я подъезжал на нём. О месте трагедии почти ничего не напоминает. Бабулька рядышком приторговывает семечками и сигаретами. Обычная жизнь...

Заехал к знакомой кореянке, которая на дому разводит рыбную продукцию. К ней можно обратиться в любое время суток. Аквариум я покупал у неё в полночь, а за рыбами приехал в пять утра (это было зимой, когда я ездил сопровождающим врачом на бронепоезде). Сейчас погода хорошая, и эвакуацию совершают на вертолёте. На сей раз купил у неё гупешек, малинезию и меченосцев для разведения. Побывал и в магазине растений, где прикупил папоротник и спатифиллюм с белыми цветками. Также мне подарили ещё несколько цветочных горшков, и общая коллекция составила девять горшков (косточки манго и личи не прижились). Сделал ещё одну перестановку в кабинете из-за разросшейся коллекции. Оказывается очень приятно, когда глаза радуются растущей зелени. Прихожу в кабинет за час до начала работы, чтобы поухаживать за всем своим хозяйством: полить, покормить, подчистить, понаблюдать. Сплошное удовольствие!

В холле отделения у нас появились морские свинки, которых я приобрёл по случаю. Пошли с Дибиром (мой сосед и товарищ) на рынок за овощами для окрошки и увидели аквариум литров на пятьдесят. Я начал торговаться с продавщицей (здесь это принято), чтобы она его уступила за 500 руб. Но она без свинок (700 руб.), не хотела нам его отдавать. Но свинки мне особо не были нужны. Полчаса беседы с ней о жизни и правилах торговли с постоянными клиентами привели к тому, что всё хозяйство нам обошлось в 600 руб. Так в холле отделения у нас поселились две свинки. До них при отделении жили чёрная кошка Альфа и две дворняжки. Через день больная добавила к свинкам черепаху. Кто будет следующим - не знаю.

Клумбы у меня также постоянно цветут. Виноград, абрикос и шиповник не принялись, так как причина была в позднем периоде пересадки. Но зато хорошо разрастается вьюнок, который уже подходит к подоконнику. Мы натянули веревки, по которым он будет плестись до второго этажа. Для больных - это вариант трудотерапии.

Решил увеличить себе объём работы, начав проводить военно-врачебную комиссию (ВВК) с последующим увольнением солдатиков (по слабости психического здоровья) на месте. Раньше мы всех эвакуировали в психиатрические отделения Владикавказа, Краснодара, Ростова. С первого июня руководство медицинской службы округа разрешило проводить ВВК на месте. Мне это нравится, так как заставляет чаще обращаться к книжкам, да и развивает мышление, так как необходимо сформулировать свои наблюдения за больным в диагноз и доказать его правильность вышестоящему эксперту. Сейчас к тому же идёт приём молодого пополнения в дивизию, которое присылают со всей России. Естественно, что контингент из "учебок" отдают не лучший, в плане психического здоровья. Менее чем за месяц его приёма есть уже и первые жертвы: самострелы, самоподрывы, глотатели хлорных таблеток и швейных игл, побеги в плен, расстрелы сослуживцев. А вскрытых вен и не перечислить.

Болезни поражают не только солдатиков. Много нерешённых проблем и у старшего поколения. Приходится порою сворачивать солдатские койки, чтобы уместить всех желающих. Грубой патологии, к сожалению, встречается мало. В основном: неврозы, поведенческие расстройства и алкоголики, которых командиры частей принудительно отправляют ко мне на лечение, чтобы вывести из запоя. Одна такая больная (офицер медицинской службы) лечится у нас уже третий раз и с каждой госпитализацией приносит что-нибудь новенькое в жизнь отделения. Поражают способы и ухищрения проноса алкоголя в палату. То в бутылке из-под лимонада подкрашенный напиток, содержащий спирт, то через форточку пиво или джин-тоник ночью подбросят, то на улице во время прогулки её кто-нибудь чем-то угостит. Сколько не инструктируешь медсестёр, не всегда удаётся упредить алкогольные эксцессы в женской палате.

Сейчас я кормлю рыбок живыми червями, сразу после того, как включаю утром свет. Они буквально чуть ли не выпрыгивают из воды, чтобы оказаться впереди и проглотить побольше. Друзья-товарищи-коллеги, приходящие ко мне на полуденное чаепитие (одна из моих последних традиций), думают, что они в положении и спрашивают, почему я их не отсаживаю в родильный аквариум. Рефлексы бывают и у низших. Уровень у них невысокий, так как реагируют они на приближение любого человека.


17.06.2003г., н.п. Ханкала


После работы решили сходить с коллегами в летнее кафе, чтобы посмаковать мороженое. Но нас разочаровали, так как мороженое за день растаяло из-за перебоев в подаче электроэнергии. Посидев, попив сока и колы, ушли в госпиталь. Пока это единственное летнее кафе в нашем гарнизоне. Представляет собой бетонную площадку, на которой разместились пять пластиковых столиков. Вместо стен натянута маскировочная сеть. Есть небольшой прилавок, стойка, матерящаяся барменша, она же официантка. Работает до 21:00, но после семи мест нет, и посетители оккупируют рядом расположенную детскую площадку.

Уже привык к постоянному дефициту чего-то. Когда вырываешься в соседнюю Осетию и заходишь в универсам, поначалу остолбеваешь от выбора и думаешь "Что бы купить?". Когда приезжаешь в Ханкалу, осознаёшь, что про многое забыл. Я в последнее время, когда мне приходит в голову какая-нибудь мысль о покупке, записываю её, а затем список передаю тому, кто выезжает за пределы Чечни на личном автотранспорте. Не всегда, конечно, остаёшься доволен вкусом другого, но это хоть как-то решает проблему тотального дефицита. Некоторые товарищи делают заказы на рынке, но местные проживают ещё в прошлом и трудно понимают, что от них требуется. Раньше и я прибегал к их услугам, но пришёл к выводу, что это ненадежный способ.

Набрал пару-тройку килограммов. После двухнедельного перерыва сегодня в обеденный перерыв пробежал десятку. Было желание сойти, так колено с первых шагов напомнило о себе. Ничего не помогает. Посоветовали обратиться к Колосу - главному травматологу округа в 1602-м ОВКГ.

Пока бежал кросс, метрах в пятидесяти от меня прогремел взрыв. Странно, что не испугался. Как потом до меня дошло, - наши сапёры обезвреживали фугас. Подумал, что чувство страха у меня притупилось. Вспоминаю, что когда приехал в Ханкалу, боялся ступить лишний шаг и обходил любой подозрительный предмет или торчащую из-под земли проволоку.

Работы прибавилось значительно. В день меня амбулаторно посещают более двадцати человек, плюс к этому пятнадцать-двадцать находится на стационарном лечении. Такого наплыва ранее я не отмечал. Страх гонит солдатиков на любую фишку, чтобы покинуть Чечню, нерешённые проблемы, накопившаяся психическая усталость более зрелых заставляет страдать. Для себя вывожу новые критерии в работе, которые возникают с приобретаемым опытом. Сравниваю свои осенние, летние осмотры и теперешние и каждый раз нахожу в них разницу с пользой для себя. Ведь, как правило, все осмотры, свидетельства набираешь по "рыбе", лишь подштриховываешь некоторые элементы анамнеза и психического статуса. Но стал замечать, что раньше работал не так, как хочется сегодня. Постепенно ухожу от психологического тестирования, наверное, по причине дефицита времени и прихожу к беседе и скриннинговым методам компьютерной диагностики психологического состояния. За чем будущее, не знаю?

Довольно много в последнее время встречается дебилов и лиц, изображающих из себя олигофренов. Вот здесь у меня просыпается интерес раскусить таких типов. Хотя для себя я пришёл к выводу, что умело симулирующий воин уже является патологической личностью и не стоит для него раскрывать его тайн.

Люблю изучать народное творчество. Порою встречаются интересные экземпляры. Сегодня познакомился с дневниковыми записями солдатика, который несколько дней прятался в окопе, питался отходами, по ночам проползая на гарнизонную свалку. Перед этим его несколько дней воспитывали прикладами автоматов, чтобы он не клянчил своей порции еды из термоса. Он вёл свои записи несколько дней для замполита, который должен был его спасти. Но лишь пуля, обнаруженная в затворе автомата, заставила вышестоящих подумать о нём и направить на путь истинный. Грустная, обыденная история. Видя такие мучения, стараешься помочь им выбраться отсюда. Ведь жизнь человека здесь стоит мало, смерти никто не замечает, как от пули бандита, так и с противоположной стороны. Войны как таковой практически нет, но уродливая человеческая жестокость к себе подобным сохраняется. Что это? Ощущение беззакония или древние инстинкты борьбы сильных со слабыми?

Жара у нас стоит за тридцать. Повесил в кабинете комнатный термометр. Ниже 31°C температура не опускается. Лишь рано утром и поздно вечером останавливается на 25-ти градусной отметке. По три-четыре раза принимаешь душ, чтобы освежить себя после такого зноя. Лето старается оправдаться перед поздней весной.

Написал рапорт на реабилитационный отпуск.


18.07.2003 г.


Хочу поделиться ещё почти свежими впечатлениями от пробежавшего времени. Когда вылетал на вертушке из Ханкалы, плана о том, как проведу отпуск, ещё не было. Были лишь какие-то намётки. Остальное решил оставить на обстоятельства. Вылетел вертолётом с ранеными на Владикавказ. В голове уже составлял план, как выбираться из этого неприятного города, где повсюду снуют алчные осетинские милиционеры и переодетые под них полулегальные бандиты. Но в воздухе мне сообщили, что после дозаправки во "Владике" мы двинем в Моздок, что конечно, меня более устраивало. Во-первых, там больше военных, меньше милиционеров, больше шансов улететь или уехать. Так всё и получилось. Во Владике лётчики пополнили баки топливом, а салон - дешёвой Бесланской водкой, посмотрели шоу парашютистов и планеров и спустя сорок минут очутились во втором городе Северной Осетии. Ступив на землю аэродрома, я увидел множество пустующих самолётов, один из них выруливал прямо передо мной на рулёжную дорожку. В курилке сидели потенциальные пассажиры. На мой вопрос: "Будут ли самолеты на север?" - никто не смог дать точного ответа. Дежурный по аэродрому сказал: "Сиди, жди, может быть к вечеру куда-нибудь и улетишь..." Гарантию дали в семьдесят процентов. Ответ меня порадовал, так как тащиться электричкой до Минеральных Вод, а там пытаться достать билеты на север и увиливать от местных милиционеров и не менее назойливых таксистов было не лучшим вариантом.

Спустя час мне предложили вылететь в Новосибирск вместе с отчаливающими спецназовцами. Я отказался и решил ждать. Затем сказали, что будут три рейса на Воронеж, Ростов, Москву. Я сказал, что последний меня устроит больше. Но впоследствии туда посадили генеральский состав и количество мест ограничили.

Когда я уже начал раздумывать о ночлеге, сказали, что будет рейс на Ростов с грузом-200. Соседство, конечно, не лучшее, но выбирать не приходится. Посмотрел, как у нас обращаются с телами погибших. Смеющиеся солдаты вываливали из залатанного фургона завернутых в чёрный капрон погибших на продырявленные носилки со следами запёкшейся крови на брезенте, бросали их, как брёвна, один на другого. Вспоминался фильм "Перл Харбор": отдельные лакированные гробы, каждый из которых накрыт звёздно-полосатым флагом.

В Ростов прилетели в полночь. Оказавшись на вокзале, решил ехать в Киев. Идею эту я рассматривал и раньше, так как отмечал ностальгию. Но прямой поезд ушёл час назад, следующий был через сутки, в Ростове оставаться не хотелось. Решил ехать на перекладных через Харьков. И я с радостью ходил по знакомому мне городу, вспоминая улицы, парк, магазины, несмотря на накрапывающий дождь. Пытался дозвониться до родителей, но никого не было дома. Суббота - все на даче. Так что мой утренний приезд был сюрпризом. Как раз по телевизору начиналась утренняя трансляция боя Леннокс - Кличко, и, набрав пива по дороге домой, мы с отцом смотрели бой, пили пиво и обменивались новостями. Далее подъехал младший брат, и мы выдвинулись на базар. Решил втроём приготовить праздничный обед. Такой семейной идиллии мне, по-видимому, и хотелось. Вечером встретился с мамой и сёстрами в другом конце Киева. Решил попробовать весь день разговаривать на р╕дн╕й мов╕, как оказалось - не так сложно. Но мама испугалась, подумала, что это пагубное влияние спиртного.

Следующий день с друзьями ознаменовался прогулкой по Днепру на катере, с дискотекой на борту, ночным купанием, костром и прочими дикими штучками, которые возможны только в центре Киева, так как ни в одном другом городе нет такого соседства природы и урбанизации. Разошлись уже под утро. В прошлом году летом в это же время я организовал встречу одноклассников. Тогда все решили, что спустя год я смогу сделать повтор. Но на сей раз не было ни задора, ни желания. Да и телефонную книжку я забыл, когда в экстренном порядке собирал сумку с вещами.

Посетил центральный госпиталь Министерства обороны Украины. От моего дома - три троллейбусные остановки. Встретил своего однокурсника - невропатолога, который ушёл по окончании интернатуры служить в украинскую армию. Работой в целом доволен. Где-то глубоко в подсознании я тоже помечтал работать в нём. Решил забросить удочку. Сходил в отдел кадров. Здесь меня ждал неоднозначный ответ. И нет (отсутствие договора между государствами, возрастное ограничение, сокращение военных врачей), и да (нет специалистов в области военной психиатрии, опыт участия в ЧР, освобождающаяся должность). Вопрос о моей службе мог бы решить министр обороны. Я посчитал, что не достоин такого ранга общения и что в России я больше социально защищен, и что не стоит пока спешить с выводами. К тому же в это время происходила смена министров обороны, а через год президентские выборы.

В Киеве пробыл недолго. Погода после Чечни показалась прохладной, а вода в Днепре ледяной, и я уехал в Крым. Передвижение по Украине на ж/д стоит дёшево, и не откладывая я купил билет на поезд Киев-Феодосия, а заодно и на обратную дорогу Симферополь-Мин.Воды.

Последний раз я был в Феодосии в 1998 году. Тогда я останавливался у бабушки товарища, с которым мы проживали какое-то время в Питере и выступали на соревнованиях. Я не помнил ни адреса, ни телефона. Помнил лишь номер автобуса. Так, проехавшись по кругу и побродив по частному сектору, я нашёл её дом. Спустя два часа появилась и хозяйка. Для неё мой приезд тоже был своеобразным сюрпризом. К тому же у неё уже были отдыхающие родственники из России. Но, поговорив, она решила оставить меня у себя. В день проживание мне обошлось семь гривень, что в переводе составляет сорок два рубля. Душ, санузел во дворе. Чистое бельё, чистый двор и дом. До моря десять минут пешком. Большего и не было нужно!

Разместившись, я ушёл к морю. Но вода меня не порадовала. Температура +12°C, - не располагала к длительному купанию. К тому же по выходу я достаточно глубоко разрезал стопу.

Так я впервые столкнулся с украинской медициной. Я так и не понял, какая она у них. Обратился в приёмное отделение, мне сказали, что дежурный врач будет после 16:00, и отправили в хирургию, где начальник отделения нагрузил меня шокирующей информацией (для обывателя) и о возможном косметическом дефекте подошвенного апоневроза. Любезно предложил мне свои услуги, в которые входило всё, вплоть до наложения косметических швов. Переведя его пожелания из гривен в рубли, я получил сумму 400 рублей. Я не пожалел, что выбрал профессию, связанную с медициной, обработал рану перекисью водорода, наложил асептическую повязку и через три дня продолжал купаться в холодном Чёрном море, а уже через неделю забыл о существовании своей раны. Во второй раз я столкнулся с медициной Украины, когда мой сосед по улице отравился керосином, а приехавший врач скорой помощи, поинтересовавшись наличием денежных знаков, отвёз его в ту же больницу, где предложили трахеостомию за 1000 рублей (без стоимости последующего лечения и обслуживания).

Но не всё так плохо было на отдыхе. Конечно, после Чеченского зноя в Крыму я чувствовал прохладу, но и этого солнца мне хватало достаточно, чтобы нежиться на пляже и чувствовать приятное безделье отдыхающего курортника. Про местный рынок я просто не могу не упомянуть. Когда на него приходишь, то ощущаешь времена СССР. Черешня-вишня 6-10 руб/кг, дыня 10-12 руб/кг, абрикосы 10-15 руб/кг, огурцы 5 руб/кг , помидоры 10 руб/кг, творог 10 руб/кг, молоко 5руб/литр и т. д. и т. п. При таком засилье туристов из России и такие мизерные цены! После Чечни, где цены были в десять раз выше, я чувствовал себя буржуа, скупающим всё, что радовало глаз. Питался исключительно в кафе, так как там по причине невысокого спроса и высокой конкуренции цены были такими же смешными.

Но и это ещё не всё. Впервые после развала СССР я позволил себе путешествовать по Крыму, покупая различные туры. Так я посетил Ласточкино гнездо, где на кустах лавра загадывают желания, Никитский ботанический сад, где приобрёл себе лиану киви, Воронцовский дворец и Воронцовский парк, старинную крепость Нового Света с музеем пыток, две пещеры: Красную и Мраморную с подземным реками и озёрами и купанием под водопадом, тропу князя Голицына и можжевеловую рощу, грот Шаляпина и дегустацию коллекционных вин и шампанского на заводе Нового Света, съездил на Азовское море (в 30 км от Феодосии), где температура воды разительно отличалась от Черного: +24°C. Впечатлений от таких поездок остаётся уйма! Жалел о том, что времени выбрал для этого маловато и уезжать совсем не хотелось. Сравнивая свою предыдущую поездку к Чёрному морю в 2000 году на побережье Северного Кавказа, я пришёл к выводу, что Крым мне больше по душе. И не только ценами. Что-то здесь есть такое душевное и родное, что притягивает сюда.

Уезжал с большой кипой сувениров и вина. Также прикупил водоросли для аквариума, в Феодосии - стайку неонов (вёз их в пакете, периодически подкармливая кислородными таблетками). Из вещей приобрёл лишь форму украинской армии, так как в Чечне было модно носить американскую, немецкую и швейцарскую одежду. В Феодосии нормальных промышленных магазинов не было, и я посещал лишь цветочные, книжные (купил книги по уходу и выращиванию черепах, морских свинок и хомячков, а также по аквариумистике) да винные.

В Чечню пробирался неопробованным путём. Хотя и попытался выбраться из электропоезда Мин. Воды - Гудермес во время его остановки в Моздоке, но когда я подошёл к тамбуру, понял, что это напрасно. Весь тамбур был забит клетками с цыплятами и гусятами, а также тюками с одеждой и снедью. Выйти было невозможно и, усевшись на краешек свободной полки, я ехал дальше. Позже вся пернатая братия перебралась на третьи полки, так как при въезде в ЧР в вагоне катастрофически стало убывать пустое место. Полки второго и первого яруса были забиты до отказа, и пассажиры просто толпились в вагоне. Между ними сновали торговки съестным. Всё это периодически перемежалось бранью, в которой я разбирал лишь отдельные русские слова. Нещадно палило солнце. Пот лился градом. Я чувствовал себя где-то в Индии, штат Пенджаб. На мои колени и голову периодически что-то опускалось без моего разрешения, капало чьё-то мороженое, чай, нещадно носились дети, когда ветер менял направление - вагон наполнялся удушливым дымом паровозной трубы. Такое нужно было ощутить!

Выйдя в Гудермесе, я обнаружил, что таких военных, как я, не было. Все были группами и с автоматами. До электрички на Грозный оставалось полтора часа. Вокруг сновали чеченские милиционеры, гражданские с автоматами (наверное, переодетые менты), в зале ожидания кроме местных жителей - никого, и я, поторговавшись с таксистом, выехал в Ханкалу на таксомоторе. Было немного страшновато, так как наслушавшись разговоров на подобную тематику, где-то ожидал возможной неприятной развязки. Но, миновав блокпосты, спустя сорок минут мы очутились в Ханкале. Чтобы как-то снять напряжение, вступил в разговоры с водителем, который умело слушал и так же умело задавал вопросы. Складывалось впечатление, что мы знакомы давно.

Рыбки перенесли наше путешествие не очень хорошо. Половина не выдержала изнуряющей жары и попросту сварились, пока пакет с ними дожидался моего возвращения у ворот КПП, а я бегал за недостающей суммой. Водитель решил не дожидаться моего возвращения, оставил их на солнцепеке под присмотром солдата, сказав ему, что нашёл обратных попутчиков. Но я рад был и оставшимся. За период моего отсутствия заметил, как подросли питомцы и разрослись растения, за которыми ухаживал сосед и друг - Дибир, подошедший к делу с методичной тщательностью.

После месячного перерыва приступил к тренировкам. Сейчас пока не бегаю больше десяти километров в день. Завершаю тренировку упражнениями на растяжку и небольшим ОФП из пяти упражнений (подтягивание, брусья, пресс верхний, средний и нижний). Тренируюсь в обеденный перерыв. У нас всё так же жарко. Меньше тридцати в тени не бывает. За месяц лишь единожды шёл дождь. Но зато настоящий тропический ливень сплошной стеной и бурлящими потоками на улицах. Как раз это совпало со временем обеденного перерыва, и я не удержался от соблазна получить новые ощущения. В отдельных местах из луж приходилось просто выпрыгивать, но десятка оказалась позади, причём на приличной скорости даже для хорошей погоды. Весь день ходил под впечатлениями пробежки. Хотя к вечеру от луж остались лишь следы. Выглянуло солнце, и на термометре всё те же тридцать. Колено после лечения не болит, лишь иногда ощущаю какой-то временный дискомфорт.

Вывел для тренировок в жару свой рацион, основанный на физиологических потребностях организма. Лёгкая, углеводистая, малообъёмная пища. График следующий. Утром в 7:30 компот или сок. В 9:30 кофе, шоколад, плюшка. В 11:30 чай, фрукты, сдоба. В 13:30 стакан минералки или два и выбегаю на пробежку. По окончании два-три стакана любой жидкости, печенье, фрукты, овощной салат. В 19:00 плотный ужин: второе блюдо, салат, сдоба. Перед сном: молоко, кефир. Не скажу, что досконально придерживаюсь графика, но невольно замечаю, что это мне подходит, и организм даёт знать о том, что пора подкрепиться. После длительных или тяжёлых нагрузок увеличиваю количество жидкости до трёх-четырёх литров и углеводов. Без последних периодически появляются ощущения лёгкой гипогликемии в виде слабости, сухости и резкого снижения работоспособности и настроения. Шоколад спасает!

По причине закрытости от остального мира ощущаю некоторую информационную депривацию. Знаю, лишь, что, где, когда взорвали, сколько человек погибло и ранено. От телевизора я отошёл в сторону, радио во время новостей переключаю на другие носители. Газет у нас не бывает. Записался в полковую библиотеку, взял Ремарка, но читать нет никакого желания. Она так и лежит у меня на тумбочке в комнате. Считаю, что не стоит делать того, к чему не лежит душа.

Переоборудовал своё жилое помещение. Поставил в комнату второй аквариум, перенёс часть цветов, повесил жалюзи. Получилось уютно.

На протяжении трёх лет пребывания в Чечне я решал вопрос, связанный с борьбой мотивов. Точнее не решал, а задавал его самому себе. Но поначалу выполняемая работа мне была не симпатичной, но спустя какое-то время она сменилась на ту, что по душе. Поначалу я тосковал по столице, Питеру, цивилизации, соревнованиям, друзьям, родным, комфорту. Теперь это носит эпизодический характер, а некоторое из перечисленного перестало быть актуальным.

Не скажу, что стал зависим от денег и катастрофически их собираю на покупку материальных ценностей: машины, квартиры, как это делают большинство сослуживцев. То, что я собираю или точнее не могу растратить в Чечне, улетает во время моих выездов за её пределы. Наверное, нужно сожалеть по этому поводу. Можно ведь посещать нашу столовку, где на 600 руб./месяц будет обеспечено бесперебойное, высококалорийное, горячее варево. Так многие и делают. Для меня достаточно, когда заступаю на дежурство и осматриваю её гигиеническое состояние с вынесением вердикта о качестве приготовленной пищи.

Ушёл в сторону, в принципе, не в этом дело. Есть цель, есть работа, есть крыша, нет чего-то нематериального, но это не зависит от предыдущих переменных.

Вьюнок вымахал у меня уже до второго этажа. Каждое утро любуюсь его фиолетовыми цветами. С наступлением жары они закрываются до следующего утра. Теперь из переплетений верёвок хочу сделать под окнами тенистую беседку. Киви посадил на клумбе. Но думаю, что местного зноя оно не выдержит. С радостью отметил, что виноградная лоза всё же принялась и дала свои побеги. Ещё посадил персик и семена киви, так как мой экземпляр оказался женским и для него требуется два мужских.

Недавно приезжал к нам министр обороны Сергеев. Что тут творилось! В течение недели перекрасили всё, что можно было. Выросли спортивные городки, построен стадион с трибунами. Последнее меня радует больше всего, несмотря на его крутые виражи и песчаную дорожку. Но здесь можно делать прыжковые упражнения, не страшась натолкнуться на камень.

В госпитале он пробыл всего двадцать минут. Везде сидели снайперы. Одна из притаившихся тёток попыталась передать ему конверт с какой-то просьбой. Спасло её то, что она была в открытом сарафане. После этого ФСБ проверяло её, как потенциальную шахидку.

Завели его в хирургию - одно из лучших по оборудованию отделений госпиталя. Там он вручил именные часы раненым. Несколько смешно выглядело, когда раненых нашего психоневрологического отделения представлял начальник хирургии, так как у него в это время не оказалось оных. У нас же, как раз только поступили после подрывов и выпавшие с вертолёта. Но, наше отделение не выглядело таким просторным и не смотрелось бы в вечерних теленовостях.

Министр пообещал, что с первого сентября руководство спецоперацией перейдёт под командование МВД (сейчас ею руководит ФСБ), а с первого января поднимутся зарплаты для контрактников и офицеров. Также будут создаваться вербовочные пункты для пополнения воюющей армии. Это новшество для России, также как и призыв на контрактную службу граждан СНГ. К чему это приведет, скоро узнаем.

События у нас разворачиваются с неимоверной быстротой и скоротечностью. К ежедневным заботам прибавилось ощущение небезопасности, что связано с взрывом госпиталя в Моздоке. С этим учреждением у меня связано много воспоминаний. Частенько я оставался там, когда эвакуировали раненых, или ожидал вертолёт на Ханкалу. За день до взрыва была возможность доставить раненого и купить рыбок у моздокских кореянок. Не успел...

Погиб Василий Васильевич, которого за неделю до того я встречал в Ханкале у себя на квартире. Два года он пробыл в Чечне, поступил в клиническую ординатуру Военно-медицинской академии, и его откомандировали на три месяца в Моздок (оперировать и готовить материал для диссертации). Как человека менее занятого его перевели на усиление из Санкт-Петербурга в моздокский госпиталь. С ним было ещё пятеро коллег. За два дня до гибели он ночевал у меня в комнате. Но посидеть вместе мы смогли лишь пять минут перед его отлётом. Последние его слова были: "Извини, что не успел попить с тобой водки!". Оставил нам две бутылки, чтобы мы выпили за его здоровье, и улетел. Эта водка так и осталась нетронутой. Сегодня читал о нём статью в "Комсомольской правде". Он и в госпиталь зашёл за четыре минуты до взрыва - перевязать раненую чеченку, убежав из кафе, где ребята после работы пили пиво...

После этих событий, наконец, и наш госпиталь стали охранять по-настоящему. Разбили доты, каждый день заступает вооруженный караул автоматчиков и гранатомётчиков, перед въездом в гарнизон поставили танки... Появилось некое подобие относительной защищённости.

В преддверии годовщины депортации чеченского народа ожидают новые теракты, и все службы и части переведены на усиленный режим функционирования. Хотя и без массовых столкновений - госпиталь загружен ранеными и травмированными. Ежедневные подрывы, обстрелы, ДТП дают своих пострадавших.

Сегодня сменился с суточного дежурства. Всё по обычному сценарию. Весь день провернулся как один час. Звонки, приёмное отделение, реанимация, кабинет, отделение, столовая; раненые, травмированные, больные, алкоголики, наркоманы.

В обеденный перерыв успел пробежать десятку. На фоне жары чувствовал себя не очень, и часа три после пробежки не покидало ощущение слабости и неимоверной усталости. Лишь после дополнительной порции кофеина (чашки кофе) и серотонина в виде двух плиток шоколада появилось ощущение радости жизни и энергии дальше продолжать дообеденный круговорот. Похудел. После проведённого лечения почувствовал себя значительно лучше. Познакомился с новыми компаньонами для бега. Двое ребят из спецподразделения "Альфа" решились составить мне компанию в кроссах. Им приходится тяжело, так как после Москвы они ещё не успели адаптироваться к жаре. Уровень подготовки я ожидал более высокий, учитывая их элитарную принадлежность. Порадовало их снабжение. Меня подключили к общему графику. Теперь мы все бегаем с поясами на груди и мониторами на запястье. По ходу тренировки пульсоксиметр выдаёт гемодинамические показатели, сатурацию кислорода и звуковым сигналом указывает на запредельность или недостаточность нагрузки. Затем по окончании его можно через интерфейс подключить к компьютеру и проанализировать, сравнить, при необходимости распечатать тренировочный процесс в виде графиков, таблиц. Этот индивидуальный тренер мне приглянулся. Раздумываю над его приобретением. Ребята мне несколько завидуют, так как мои показатели пульса на тридцать ударов ниже, что свидетельствует либо о тренированности, либо о завершившейся акклиматизации. Во время бега делимся своими новостями за прошедший день. Пропадает ощущение мнимого благополучия в республике. Хотя и после ежедневных раненых и контуженных его и так не бывает.

Жду не дождусь, когда смогу вырваться хоть на недельку из Ханкалы. Сейчас у нас опять проверка. Приехал командующий округом с комиссией по осмотру гарнизона на предмет готовности отражений террористических актов. За две недели начальник гарнизона понастроил всевозможных укреплений и заграждений. Постоянно улицы патрулируют автоматчики и гранатомётчики, ввели всевозможные запреты на свободное перемещение. Теперь и на рынок не попадёшь, так как железную дорогу тоже оцепили. Круг сузился. Даже когда с ребятами мы вбегаем в гарнизон через КПП, то нас не хотят пропускать, - приходится пользоваться лазами. Ощущение, что находишься в закрытой колонии. Вокруг - колючая проволока, минные поля, вышки и бойцы, которым дана команда "стрелять на поражение". Недавно обстреляли свой же КАМАЗ, водитель которого, проигнорировал требование тормозить. Благо, что ни одна из тридцати выпущенных пуль не задела никого из сидящих пассажиров.

Может быть с его отъездом всё станет спокойнее. Уедет начальник госпиталя в отпуск, а там и я. Ожидается командировка в Саратов - отвозить больного начпрода родителям (шизофрения). Несколько утомляет нехватка городской жизни. Хочется чего-то грандиозного!

Правда, сейчас в отделении я остался практически один. Коллегу-невропатолога сняли с должности и переводят в горы в одну из комендатур по причине ежедневного пьянства и сопутствующего личностного разложения и деформации. Грустно наблюдать за падением личностного потенциала, но выхода в этой ситуации нет. На прощание он предложил сыграть с ним в "Ромашку". Это заключалось в том, что мы берём пистолеты в оружейке, спускаемся в наш подвал, где в полной темноте стреляем, как на дуэли. Что он хотел этим сказать, я так тогда и не понял. Секундантом у него выступал его пациент, который накануне показывал сёстрам, как он зубами отгрызает горлышко стеклянной бутылки. Я отказался. Но встретил в гарнизоне ещё двух спецов из его команды, которые вызывали меня на разборки и посоветовали далеко не убегать от госпиталя, так как могут быть неприятности.

Сейчас я попутно исполняю обязанности невропатолога. Не очень мне по душе. У меня нет достаточного образования по неврологии. Но не могу отказать контуженным, ушибленным, избитым войной людям. Отделение больше стало похоже на боевое. Койки в два яруса. Эвакуации на Моздок и в Ростов нет. Туда берут лишь тяжелораненых. Медикаментов катастрофически не хватает. Про время я не говорю. Попутно приходится увольнять тех, кого поломала "машина войны". Сколько судеб проходит!

Сегодня поступило десять человек. Половина - контуженные с подрыва. Послушаешь их рассказы про мины, обстрелы, про ноги друга, лежащие на другой голове, про то, как всем хотелось жить... Жутко. В принципе, к этому привыкаешь. Но тяжело смотреть в глаза уцелевших.

Бежал с друзьями кросс. Рядом притормозил БТР. Нас попросили показать дорогу в морг. Сегодня под Шалями (двадцать километр от нас) весь день идёт бой. Банда под сотню человек. Периодически что-то передают по телевизору, но больше скрывают. Нельзя забыть глаза сопровождающих груз-200, также как и нельзя стать грубым и безучастным. Пока бежали, вновь с вертушки выгрузили раненых. Сколько их сегодня будет?!

Друзья обещали вечером прийти на чай, но, извинившись, что не смогут, ушли в бой. У нас объявили полную готовность...

Тренировка у нас вышла экстра. Сначала был кросс 10 км, у меня за 39.20 на пульсе 126 в 1 мин., а затем 5х1 км по песочному стадиону, с крутыми виражами, в темпе 3.17-3.18 на пульсе 174 в 1 мин., через восстановительный бег 5х500 м на пульсе 120 в 1 мин. Ребята бегали по 500 м, и после отдыха помогали мне на последних 100 м. Сейчас включил ежедневное ОФП. Довёл подтягивание до двадцати раз и отжимание на брусьях до двадцати раз, что для меня является своеобразными рекордами. Со средины июля перешёл на ежедневные пробежки. Правда, приходится периодически принимать противоспалительные, но так вроде бы колено спокойно. По воскресеньям в обеденный зной пробежал четыре двадцатки на пульсе 140-150 в 1 мин. Теперь пора переходить на тридцатку.

День. Год назад, в этот день над Ханкалой сбили МИ-26. Вертушка упала на минное поле. Первые, кто выбегал из горящей машины, остались лежать на земле, прокладывали своими телами дорогу другим. До нас доходили звуки взрывов, но помочь никто ничем не мог. Тогда сгорело и подорвалось больше сотни человек. Могло быть больше, так машина летела над жилой зоной. Уцелело чуть больше двадцати. Я тогда принял двух больных с этой машины. Один из них прапорщик, который впервые летел в Ханкалу. Когда падала горящая машина, он собирал военные билеты у солдат. Зачем? Объяснил это тем, что хотел сохранить о них память. С диагнозом посттравматическое стрессовое расстройство я госпитализировал его через сутки, так как в тот вечер его забрали друзья отмечать его второе рождение. Через 2 месяца он вернулся ко мне снова. Кошмары его падения, взрывы, лица сгорающих людей продолжали его преследовать. Он хотел, чтобы государство заплатило ему компенсацию, как всем раненым и обожжённым. Государство не хотело, так как он не входил ни в одну из категорий. "Дурак", сказал я ему. "Радуйся жизни, забудь о деньгах, они не принесут тебе столько счастья, как тем обожжённым, которые бы могли тебе только завидовать!". Второй, подполковник, поступил через три недели. Поначалу он не хотел афишировать свою душевную травму. Запил, кошмары, видения, суицидальные мысли! Ушёл на реабилитацию из Чечни. Вернулся ли - не знаю.

У меня за этот год осталось нереализованного отдыха шестьдесят суток. Думаю, что в октябре начну шевелиться, если будет желание. Понимаю, что незаменимых нет, но тот объём ежедневной работы, проделываемой мною, больше никто не осилит.

Скоро выборы (октябрь 2003 г.) президента Чеченской Республики. Многие понимают, что это лишь профанация - одиннадцать претендентов! Кроме Кадырова, никого не подпустят к власти. Ожидаются массовые теракты. Думаю, что работа по проведению выборов в госпитале будет возложена на меня. Это может отсрочить мой отъезд. Вообще, лучше не планировать. Плохая примета.

Приятная новость. В кафе накупил себе мороженого, которым забил всю морозильную камеру. Мороженое по традиции считается признаком другой жизни. Теперь пару дней буду глотать его прохладу и получать эндорфины (гормоны удовольствия, вырабатываемые гипофизом).

Получил, наконец, в Грозном паспорт, а с ним и российское гражданство. Отметил это покупкой на рынке самого большого арбуза (12 кг) и двух дынь. Четырнадцать лет я проживал без паспорта, гражданства, прописки, ИНН, прочих атрибутов современного россиянина. Теперь думаю о регистрации в Грозном и получении загранпаспорта.


18.09.2003 г. н.п. Ханкала, ЧР.


Сегодня у меня дежурство по приёмнику: раздваиваюсь между кабинетом и приёмным отделением.

Вчера вечером приехали из Владикавказа. Расстояние в сто десять километров преодолели за три часа, хотя скорость была не ниже сотни в час. Однако обилие блокпостов, противооткатных холмов, КПП, досмотры багажника, личных вещей (мы пересекали границы дружественных республик: Чечни, Ингушетии, Северной Осетии) и прочие заморочки сводили на нет все ускорения. К тому же за день до этого в столице Ингушетии был очередной теракт с очередным КАМАЗом, и местные ФСБэшники проявляли особую тщательность в проверках и поиске, как говорят по телевидению - "заказчиков теракта". Затем нас не хотели впускать в Ханкалу, так как там возводили новые бетонные укрепления, и я уже подумал, не пойти ли пешком... так как в пакете у меня были рыбки без дополнительного кислорода. Вдобавок к этому водитель не очень хорошо знал столицу Чечни, и мы в итоге заблудились.

Каждый раз, проезжая этой дорогой, ощущаю внутреннее напряжение, так как не знаешь, что она может преподнести. Постоянно идёт инженерная разведка, по пути встречаются БТР, БМП, которые предпочитают передвигаться по центру шоссе, колонны военных, милиции, ООН, уходящие и приходящие. Сейчас добавились сезонные изменения. Вдоль обочины посажены ореховые деревья, и местные жители взялись собирать такую халяву, особо не обращая внимания на движущийся транспорт (орехи и палки летели под колёса).

В Грозном тоже произошли изменения в виде добавившихся рекламных плакатов А. Кадырова, отпечатанных, по-видимому, в Москве. Из остальных одиннадцати претендентов на президентское кресло больше никто ничего не мог предоставить в виде альтернативы. На фоне разрушенных зданий плакаты здоровающихся Путина и младшего Кадырова смотрятся кощунственно и вместе с тем утверждают полноту власти этой персоны в республике.

Появились громадные очереди у почтовых отделений. В Чечню из Москвы прибыл первый транш - компенсация за разрушенные во время войны здания. За каждое здание, если человек способен доказать, что оно было застраховано от воздействия снарядов, бомб, гранат, он получает компенсацию триста тысяч рублей (10.000 $), но если оно сгорело, или было взорвано позднее окончания активных боевых действий, он ничего не получит. Также на сумму выплаты влияет наличие стен, фундамента, крыши. При их наличии сумма уменьшается в процентном отношении. Естественно это приводит к различным махинациям...

По случаю выборов хотят ограничить всё передвижение, закрыть границы, ограничить воздушное сообщение. Местные дембеля ропщут, так как все рвутся домой.

За день до поездки во Владикавказ, вернулся из Ставрополя, где принимал участие в первенстве округа по кроссу (занял пятое место). Выступление это было первым после мартовского забега в Броварском манеже. Выступил, как для себя, считаю более-менее удачно. Так как тренировался лишь полтора месяца и сделал лишь одну работу на отрезках.

Город мне понравился (был здесь впервые). Прогулялся по улицам, сделал шопинг по магазинам, так как за три месяца "соскучился" по достаточному ассортименту. Привёз новых рыбок, рабочее кресло в кабинет, растения. Искал кроссовки, но увы, модельный ряд здесь был представлен некачественными моделями. Мои были разорваны во время ночной пробежки, и думаю, что долго не выдержат. Ожидается командировка в Самару, там есть Спортмастер на трёх этажах...

Со мной были ещё двое ребят из Ханкалы. Но направления наших интересов различались, и я изучал город самостоятельно. Понравился Прасковейский коньяк старых сортов. Прасковея - село в Будённовском районе Ставропольского края, где более ста лет выращивают виноград и работает винзавод. Производство ограничено количеством произрастающего винограда, и поэтому за пределами края редко встретишь его продукцию.

Как дальше, не знаю. Наконец-то у нас закончилась жара, и теперь не так сильно утомляешься после пробежек, и на работе комфортные ощущения. Частенько бывают дожди, и местная пыль превратилась в пластилиновую грязь. Хорошо, что в гарнизоне есть бетонный круг два километра, по которому я и бегаю, привлекая внимание окружающих. Благо, что наушники хорошие и не пропускают звуков со стороны. Хотя бывают разные курьёзные моменты. Как выяснилось, у меня сформировалась группа поддержки в виде болельщиков, которые от нечего делать подбадривают. Как-то раз ко мне подбежал прапорщик с булыжником в руке и спросил "Где я так долго был?". Ответ - "на учёбе" удовлетворил его.

Ребята-спецы уехали по окончании командировки в Москву, и теперь приходится в одиночку навёрстывать километры во время тренировок.

На днях командир по просьбе наших женщин решил поставить меня на должность физорга. Теперь три дня в неделю буду проводить физическую зарядку с личным составом госпиталя. Надолго ли? Но идея мне понравилась, так как ещё год назад я планировал организовать что-то вроде клуба любителей бега. Вечером мне жаль тратить на это время, а в утренние часы можно попробовать. Первые тренировки проходят успешно. Мы пробегаем по нашему стадиону километр, делаем разминочные упражнения, ОФП, а далее я пробегаю ещё десятку.

В связи с выборами наш городок ещё больше стал похожим на укрепрайон. Повсюду наставили дотов, затянули колючки, везде сетки, на крышах домов дежурят пулемётчики, въездные ворота превратили в мощные заслоны с подпорками, ежами и прочей не известной мне ерундой. Обещают каждому врачу выдать по автомату и пистолету, с этой целью в госпитале оборудовали оружейную комнату. За прошедший месяц трое солдат пытались на территории госпиталя свести счёты с жизнью, используя своё оружие. Видимо, сказывается близость операционной и врачей, которые помогут спастись. В один из случаев выходящая пуля прошла мимо пробегающего утром врача-травматолога, который потом его и оперировал.

Во Владикавказе пробыли меньше суток. Приехали на личном авто. Водителем был владелец машины - подполковник - аварец (представитель народностей Дагестана). Правила движения для него отсутствовали, на свистки, жезлы постовых милиционеров он не реагировал, знаки СТОП не различал. Я удивлялся его безнаказанности. При всём этом он материл всех и каждого, повторяя, что у них в Махачкале ездят ещё краше. Ночью, когда ему захотелось шашлыков, его передние фары, капот оказались разбитыми и помятыми под военным УАЗиком. Опять же виноватым оказался солдат-водитель УАЗика.

Не удержался, чтобы не сходить на местный рынок. Обилие дешёвых фруктов, зелени, овощей, мяса, молочных продуктов, не могли удержать меня от соблазна пополнить наш багажник. Увы, наши магазины достаточно бедны по ассортименту, да и рынок не отличается от них. А цены в два-пять раз выше. К тому же в последнее время перебои бывают с элементарным: маслом, яйцами, питьевой водой. Мяса, творога, кефира в них же вообще никогда не бывает. А здесь гранаты, персики, инжир, кизил, огромные груши, виноград, помидоры "Бычье сердце" (много фруктов из соседней Грузии)... Вечером в Ханкале мы устроили вечеринку по случаю моего приезда. Соседка наделала хычинов, чебуреков. Ужин получился почти праздничный.

С сегодняшнего дня я остался один в двухкомнатной квартире. Соседи уехали, кто в отпуск, кто в командировку. Теперь даже домой нет желания возвращаться. Пугает образовавшаяся пустота и тишина в квартире. Буду заполнять её работой и тренировками. Во Владикавказе встретился с экспертами, которые проверяют мою работу по увольнению военнослужащих из рядов ВС РФ. Беседой остался доволен. Приятно чувствовать себя на высоте и видеть уважение в глазах коллег.


16.10.2003 г., н.п. Ханкала

У меня всё более-менее благополучно. Работа мне нравится. Обставляю свой кабинет. Стараюсь, чтобы в нём было уютно и комфортно. У меня сейчас коллекция из семнадцати цветов, некоторые из них мне дарят друзья, коллеги, больные. Читаю литературу о том, как за ними ухаживать, пересаживать. Стараюсь из каждой командировки привезти что-нибудь новенькое. Также в кабинете стоит аквариум на сто двадцать литров, который я привёз на бронепоезде из Моздока. Ещё на сорок и двадцать литров я поставил в холле. Их я тоже заселил рыбками и облагородил растениями. За растениями ко мне приходят из соседних частей. Завёл двух морских свинок, которые вот-вот должны принести приплод. Планирую разводить черепах и, возможно, попугаев. Недавно выделили второй кабинет под приём больных в поликлинике. Сделал там ремонт, обставил мебелью и теперь два часа в день принимаю там.

С июля месяца вновь стал тренироваться. Поначалу болело колено, пил таблетки, делал инъекции, но теперь всё стихло, и я вернулся к привычным нагрузкам по 300-400 километров в месяц. Единственное, плохо, что стало рано темнеть, а улицы у нас освещаются плохо. Иногда не вписываюсь в повороты, приходится уменьшать темп и скорость пробежки. У меня уже появились свои болельщики, которые выходят смотреть на мои тренировки. Погода у нас стоит ещё тёплая. Летает паутина, "бабье лето". Ещё неделю назад я бегал без футболки, одновременно загорал. Сейчас солнце не выходит, но и дождей не бывает. Температура держится +17 +20°C. Повторно зацвели розы, листья на деревьях ещё не пожелтели. Только просматривая блоки новостей по телевизору, осознаёшь, что в России уже осень, а в Москве выпал первый снег.

Несмотря на то, что живём мы на юге, с фруктами у нас напряжёнка. Цены на рынках держатся высокими, а в магазинах всё быстро разбирают. Да у нас магазинов то всего два. Интересно, что в них нет ни ценников, ни кассовых аппаратов. Лишь в день приезда президента поставили кассовые аппараты, которые простояли там меньше одного рабочего дня. Каждые два-три месяца меняют продавцов, так как последние не стесняются в обсчёте и жульничестве, продавая левый товар и алкоголь из-под полы. Так же, как когда-то в СССР, по распоряжению командира дивизии, он же начальник гарнизона, отпуск спиртных напитков после четырнадцати часов, а продажа крепких вообще запрещена. Всё это приводит к нелегальному обороту.

Сегодня у меня дежурство по приёмному отделению. Началось оно достаточно спокойно. Было время, чтобы сесть за компьютер. Но зато последующие семь часов не отрывался от историй болезни ни на минуту. Ощущение, как будто снимается сериал "Скорая помощь", в котором являешься действующим лицом. Больные, травмированные, раненые, пьяные.... На окраине Ханкалы прогремел взрыв, через десять минут принесли двух пострадавших, истекающих кровью (кто-то заминировал склад боеприпасов, если бы взорвался последний, нашего городка бы не существовало). Пока оказывали им первую помощь, все испачкались в крови. Только закончили и отмылись, вертолёт привёз новую партию раненых. В перерыве подвыпивший фсбэшник наговорил массу неприятностей. И так до вечера. Впереди ночь, надеюсь, что она будет спокойной. Хотя и к неспокойным ночам тоже уже привык. В последнее время из уст больных часто звучат подобные угрозы, но всерьёз их не воспринимаю, так как работать было бы невозможно.

Сейчас нахожусь в предотъездном настроении. Ожидаю командировку в Саратов, чтобы отвезти госпитального начальника продовольственной службы, которого досрочно уволили из рядов ВС РФ с диагнозом: шизофрения параноидная. Его два месяца лечили в ростовском госпитале. Началось всё с того, что с оружием и гранатами он спрятался в госпитальном окопе и отстреливался от невидимых врагов. Я был в командировке, и наш начмед бесстрашно подполз к нему и разоружил. Правда, говорят, что избил, так как посчитал, что офицер обкурился конопли.

Пока он спокойный, но под воздействием стресса состояние может обостриться. Все документы уже подготовлены, осталось только получить расчёт за него. Наверное, попрошу командира, чтобы на пару недель отпустил в отпуск, так как чувствую, что надо передохнуть и сменить обстановку. Куда поеду, ещё не решил. На месте сориентируюсь. Хотел бы приехать домой, но не знаю, как всё сложится.

Недавно у нас прошли выборы. Результат был предопределён с самого начала, и не было ни для кого сюрпризом, что во главе стал Кадыров. За неделю до выборов, была совершена попытка отравить вице-премьера Чеченской Республики. Он лечился в нашем госпитале. Вызывали меня на консультацию к нему. Для него всё обошлось благополучно. Думаю, что это была политическая интрига.

Сейчас в Чечне началась выплата компенсаций за разрушенное во время войны жильё. Сумма составляет порядка 10.000 $. Но всё под контролем местных авторитетов. Кто не возвращает деньги, тому они больше никогда не понадобятся. Государство по-прежнему не может никого защитить. Вырезают семьями.

Многие из моих коллег подали рапорта с тем, чтобы на следующий год поступать в академию. Я пока нахожусь в раздумье по этому поводу, так как не знаю, что мне предпринимать. Учиться в Питере не привлекает по многим причинам. Есть ли ординатура по психиатрии в Москве - я не знаю. Второй вариант предпочтительней, так как даёт возможность дополнительного источника к существованию. Но встаёт вопрос, необходимо ли искать этот источник из-за какой-то призрачной учёбы, тратить на это время, если можно в Ханкале, занимаясь любимым делом, получать тот минимум, необходимый для проживания. Гарантий того, что через три года ординатуры можно попасть на Чукотку-Камчатку-Сибирь-Заполярье, нет никаких.

До первого января у меня есть время на размышление. Прихожу к выводу, что проживание в тёплом климате, не так далеко от дома и от столицы, мне больше подходит. Конечно, если предложат место в госпиталях Северо-Кавказского военного округа, где вдруг появится вакансия психиатра, я не откажусь, но особенно на это не надеюсь, так как такие места могут иметься лишь в госпиталях Волгограда, Краснодара или Ростова-на-Дону. Иногда мне по ночам снится сон, что меня переводят то ли в Забайкалье, то ли на Дальний восток. Прямо таки какой-то кошмар!

Конечно, и здесь сидеть долго не будешь. Не за горами начало третьей войны (многие уже морально к этому готовы) и про госпиталь забудут, но пока есть развитие, есть прогресс, есть надежда, что всё обойдет стороной.


27.12.2003г., н.п. Ханкала


У нас метёт. Даже товарные поезда стоят на том же месте, где и год назад, когда мы фотографировались. Рынок практически не изменился. Ассортимент стал круче. Торговцы стали разбираться в дисках, аппаратуре, изредка появляются различные диковинки для здешних мест. Мне доставляет удовольствие снижать цены. Чаще всего получается. Как в "Поле чудес", только наоборот.

03.11.2003 г. вернулся из десятидневной командировки в г. Саратов (точнее в один из райцентров области - г. Балаково). Та командировка, которую я ожидал с июля - сопровождение больного начпрода. Когда летом он жаловался мне, что поедем глубокой осенью, а него нет тёплых вещей, я как мог успокаивал его, но его слова оказались почти пророческими. Правда, уезжая из Ханкалы, осени не ощущалось. На улице нещадно палило солнце, ртутный столбик показывал +28 в тени. Я успел пробежаться и позагорать на взлётке во Владикавказе.

Грустно было наблюдать регресс личностного потенциала. За короткое время человек перестал следить за собой, появилось безразличие к окружающему и самому себе. Когда я спрашивал у него в дороге: "Что тебе купить, чего ты хочешь?" - в ответ - "мне всё равно, делай, как считаешь нужным..." Многие из коллег спрашивали у меня о возможности закосить под этот диагноз. Я им посоветовал поупражняться с театральной точки зрения. Люди порою не верят в болезнь близкого товарища и считают, что это проявление инсценировки с целью получения каких-нибудь выгод. После беседы с его матерью за рюмкой самогона я пришёл к выводу, что с детства он отличался странностями в поведении, что бедная мать сначала мучилась с его отцом, у которого фазы мании переходили в фазы депрессии, и не уследила за ним, когда последний повесился на кухне. Что можно сказать в таких случаях матери? "Крепитесь" звучит банально. Утешить тем, что может наступить ремиссия, а государство в лице вооруженных сил постарается не забыть... Хорошо, если это станет правдой!

Хотел после командировки отпроситься в отпуск на десять дней, чтобы успокоить родителей (от мамы пришло письмо, да отец написал командиру, думая, что я служу в Моздокском госпитале, который недавно был взорван). Но начальник госпиталя попросил меня не спешить с отпуском, так как начальника отделения должны вот-вот перевести на другую должность и отделение может остаться без врачей.

Прибыв в Саратов, мы ощутили веяние зимы. За окном стоял мороз, а прошедший на днях снегопад повалил большинство городских деревьев. Такого разительного контраста я не ожидал увидеть. Приятно удивился, когда к поезду подошёл Леня Ращепкин. Он купил квартиру в Саратове и был в отпуске. Переночевав ночь в Саратове на квартире, от которой он оставил мне ключи, а сам уехал, согревшись водкой, так как в квартире не было включено отопление, и отсутствовала горячая вода (ещё раз похвалил для себя Ханкалу, где подобного не может быть), утром мы двинули в Балаково (300 км севернее). Интересно было пить со вчерашним больным, отвечать на его вопросы, порою объяснять для него "что же такое шизофрения?" и как она проявляется в нём.

Так я и не успел осмотреться в Саратове. Но Балаково мне понравилось больше своей чистотой и просторными улицами, по которым я совершил пробежку в 16 км. Там же на ж/д вокзале я приобрёл билеты на утренний автобус Балаково-Саратов, поезд Саратов-Москва и Москва-Киев. Вечер продолжился застольем с мамой, которой я между тостами объяснял отличие шизофрении от маникально-депрессивного психоза, которым болел её супруг.

Утром на автовокзале мне сказали, что мост по трассе заминирован, движение приостановлено и неизвестно когда возобновится. Чувствовал, что мои планы рушатся из-за каких-то гадких террористов. Спустя час нашёлся левый автобус, который провёз нас просёлочными дорогами и полями к такому долгожданному Саратову.

В Москву прибыл в шесть утра. Друг Эдик оказался в больнице (перелом позвонков шейного отдела позвоночника), и я остановился у его мамы. Живёт она в центре города (100 м от памятника Пушкину). До 21:30 времени у меня было в обрез, чтобы совершить запланированные покупки. День начал с двенадцатикилометровой пробежки вокруг Патриарших прудов или точнее того места, где они когда-то существовали и воспевались Булгаковым. В настоящее время они осушены, на дне стоят трактора, вокруг масса строительного мусора и техники. По словам матери Эдика в таком виде они уже более года. После пробежки навестил друга в больнице. Не думал, что после весеннего разговора наши отношения возобновятся, но вышло почти так. От больницы я разочаровался. Ещё раз похвалил нашу военную медицину, которая не допускает такого обнищания и такого вероломства со стороны обслуживающего и лечащего персонала. Ко всему прочему, ознакомившись с его историй болезни и вспомнив некоторые азы травматологии, я для себя отметил, что и в лечебном процессе наш маленький госпиталь обходит больницу для среднего класса г. Москвы. В чём плюс - это то, что можно заходить в палату в любое время, приобретя в гардеробе за семь рублей полиэтиленовые бахилы и даже присутствовать при врачебном обходе.

Расставшись с Эдиком, так как он поехал делать себе компьютерную томографию (спустя две недели врачи не смогли поставить точного диагноза по поводу переломов), и нахватавшись от него свежих веяний в Москве, я окунулся в мир шопинга, который закончился за тридцать минут до отхода поезда в Киев.

ЦУМ, ГУМ, Тверская, Пассаж, Арбат-Престиж, аптека 36,6 и прочее. В престижнейшей аптеке меня хотели обсчитать на 920 рублей с улыбкой на лице. С той же улыбкой я трижды попросил вернуть деньги обратно.

Утром приехал в Киев. Границу пересёк спокойно. Теперь с новым российским паспортом у меня отпала необходимость подделывать командировочные удостоверения и объяснять пограничникам причину пересечения границы. В поезде познакомился с бойцом-контрактником, с которым мы решили отметить наше знакомство в вагоне-ресторане. Цены в украинском вагоне в сравнении с российскими вагонами были в три раза ниже, и можно было спокойно пить украинское пиво и закусывать его шашлыком. Мой новый товарищ рассказывал мне про Чечню, я ему немного поддакивал, пока он не стал предлагать мне водочки, но здесь я сослался на то, что меня после неё укачивает, а когда он стал афишировать вдыхание "герача", я сказал, что лучше кайфа, чем двадцатка в тридцатипятиградусную жару, не существует и решил поскорее от него избавиться, так как пахло палёным.

По приезду был разочарован, так как никого на перроне не встретил, хотя предварительно звонил отцу и предупреждал о вагоне и времени. Что было делать. В метро с сумкой возникнут проблемы, троллейбусы не ходят из-за пробок, таксисты накручивают цены по той же причине, а гривен у меня с собой нет. Договорился с приемлемого вида дедушкой, и за рубли он довёз меня на Печерск (район Киева, где живёт отец). Но и здесь я обнаружил засаду. Дверь закрыта на второй замок, а с собой я взял только первый ключ. Пришлось обзванивать соседей и доказывать им, что я тоже их сосед и нуждаюсь в звонке отцу.

Как потом оказалось, в телефонном разговоре я перепутал дату приезда и в предыдущий день меня около часа ожидал брат на перроне вокзала.

Чтобы как-то загладить свою вину, я половину дня посвятил походу по магазинам и приготовлению праздничного ужина по случаю своего приезда. Приятно было ощущать семейную идиллию, рассказывать о своих новостях, спорить о политике двух государств. К тому же для себя решил, что с отцом буду разговаривать только на украинском языке. Даже не думал, что из-за отсутствия практики смогу бегло говорить на нём. Вечер удался!

Второй день посвятил встрече с тренером в манеже и мощной тренировке. Подобную тренировку (бег на отрезках протяжённостью от двухсот метров до трёх километров) я не выполнял больше полутора лет. И она удалась по времени лучше, чем я запланировал, несмотря на мою простуду. Заминаясь на беговой дорожке, ощущал прилив гордости за себя и проделанную собой работу. Ведь попутно на тройке я развил скорость выше, чем выступал на соревнованиях на полторы тысячи метров в марте этого года. Такое знаменательное дело мы вечером вместе с тренером и ребятами замачивали смесью русско-украинских водок.

Третий день посвятил встрече с мамой (она до этого была в Чернигове у младшей моей сестры, нянчила внука). Далее был киевский шопинг. Приобрёл новую лиану - Монстера, кактус для Дибира, клетку для морских свинок, гор╕лку, ковбасу, киевский торт та прочие местные деликатесы. Хочу заметить, что украинские продукты в лучшую сторону отличаются от российских аналогов по своим вкусовым характеристикам. Коллеги, товарищи были довольны моими сувенирами и подарками.

Обратная дорога была спокойной. Милиция меня не трогала. В купе молился чеченец (у них пост - ораза), постоянно спрашивая, где находится юг. В Гудермесе меня ждал уже почти знакомый таксист, который помог поднести сумку до авто, и благополучно миновав все блокпосты, мы приехали в Ханкалу. По дороге он показал место, где полтора часа назад прогремел взрыв, и дом, где ночью расстреляли трёх милиционеров. А в остальном, "всё хорошо, прекрасная маркиза..." Местные одобряют приход Кадырова в президенты, военные жалуются, так как кадыровцы злочинствуют в отношении них. Кто прав - никто не знает.

С первых дней работы окунулся в сплошную круговерть. Больные идут потоком, так как за время моего отсутствия им говорилось "Приходите завтра...", параллельно выполняю обязанности невропатолога (а раненых нисколько не убавляется), принимаю дела и должность начальника отделения и решаю парамедицинские вопросы. Лишь на праздник удалось всё переложить и сесть спокойно за комп. С ужасом смотрю на кипу историй болезни, лежащую на столе, и думаю, сколько часов потребуется, чтобы всё подбить.

Наслаждаюсь южной зимой. Весь декабрь стоит плюсовая температура, в отдельные дни можно было не одевать курточку. Хотя сегодня у нас снегопад. Жду не дождусь обеденного перерыва, чтобы почувствовать всю прелесть на себе. Вчера после десятидневного перерыва возобновил пробежки. Теперь периодически травма даёт о себе знать. Где-то с конца ноября стали беспокоить боли в области задней группы мышц бедра. Коллеги-травматологи сказали, что ничего страшного - "функциональные нарушения". Но меня и этот вердикт не устраивал, так как ограничивал мою физическую активность. Ходьба выходила без затруднений, но во время бега эпизодически возникала острая боль в бедре. Поначалу я не обращал внимания, снижал темп и добегал свои километры. Но со временем и это стало невозможным. К тому же в последнюю неделю ноября я решил форсировать нагрузки и пробежал 120 км за шесть дней в одноразовых тренировках.

Но, увы, всю середину декабря я отдал так называемому восстановлению. Ходил на электрофорез, прикладывал примочки с бишофитом, втирал мази. К чему привело, - пока не знаю. Дважды возобновлял пробежки, но тупые боли в бедре давали о себе знать. В целом за год вышло 2540 км - рекорд для Ханкалы.

В конце ноября побывал с однодневным визитом в Ростове-на-Дону. Перед этим посетил Владикавказ. Дорога, как всегда, была полна неожиданными сюрпризами. Из Ханкалы до Владикавказа мы добирались пять часов (расстояние сто километров). Поначалу нас остановили чеченские милиционеры, потребовав взятку за проезд. Затем последовали три блокпоста со стороны Ингушетии, где также не хотели бесплатно пропускать. Устраивали различные сценки, связанные с поиском наркотиков, оружия, незаконных денежных средств, проверки наших кожных покровов, содержимого конвертов, бумажников, записных книжек. На одной из таких проверок товарищу - нашему водителю (начальнику аптеки госпиталя) подбросили в карман куртки пакет с марихуаной и потребовали выкуп за проезд. Сумму удалось сбить до 1000 рублей. Зная его бережливость, представлял, чего стоило им выделить у него заветную сумму. Менты менялись, но механизм повторялся.

Во Владикавказе мы решили пересесть на поезд, но и здесь при посадке столкнулись с левыми представителями местной власти, которым хотелось тех же денежных знаков. Благо, что в Ростове высадка из поезда прошла благополучно. В Ростов меня срочно вызвали для решения вопроса дальнейшего прохождения службы. Привёз представление к назначению на должность "начальника психоневрологического отделения". Должность подполковника и даёт возможность для дальнейшего роста. Моего шефа перевели в горную группировку горной части Чеченской Республики. На днях должен был состояться приказ командующего округом, но пока результат неизвестен. Ростовские коллеги написали рапорт с ходатайством о назначении меня на эту должность.

Весь день в Ростове прошёл в суматохе. Бегал по магазинам, штабам, периодически возвращался в госпиталь. Заказов от ребят было много, а времени - лишь до вечера, так как утром надо было уже сидеть в самолёте на Моздок. Приобрёл клетку с волнистыми попугаями, недостающую морскую свинку (так как самку летом у нас похитили), кучу всяких прибамбасов для аквариумов и растений.

Сравнил тот объём работы, который мы проделали за год, с ростовскими показателями. Вышел явный дисбаланс, причём не в их пользу. Так, на развёрнутых двадцати пяти койках двумя врачами у нас за год пролечено более 920 человек, тогда как в двух психиатрических отделениях окружного госпиталя общей ёмкостью сорок коек - всего 710 человек (на шесть штатных врачей и при отсутствии амбулаторного приёма). Я, конечно, был горд за себя. Добавить сюда 2200 человек амбулаторного приёма, так как я параллельно замещаю психиатра-нарколога поликлинического отделения. Сейчас пытаюсь преобразовать полученные цифры в диаграммы и таблицы. Работа интересная и увлекает.

Из Ростова вылетал несколько неудачно. Получил повторную травму коленного сустава. В Моздоке, сидя на "взлётке" в ожидании вертолёта, решил открыть бутылку с пивом. Наложили два шва на палец в рядом стоящем Ростовском МОСНе. Судя по "стерильности" палаток и "опыту" хирурга, работы у них немного. Повредил нервные волокна, но думаю, что несерьёзно. Затем при вставании из-за стола повредил связки первого пальца этой же кисти. Череда неудач...

Посмотрел, как ведётся строительство Моздокского госпиталя. За пять месяцев поставили половину забора.

Одиннадцатого декабря отмечали годовщину отделения. Несмотря на поток поступающих больных, было достаточно весело. Больные подготовили для нас праздничный концерт, викторины, шарады, сочинили стихи, нарисовали газету. Давно не было так душевно!

Раньше вёл кружок любителей бега, состоящий преимущественно из работниц госпиталя. Теперь с женской командой я завязал. Ранние подъёмы тяжелы для многих, и вся секция разбежалась. Теперь если ко мне обращаются с просьбами начать тренироваться, я назначаю время на 6:30, и охота сразу отпадает. Нет у наших соотечественниц соответствующего мышления. Хотя смотрю, что некоторые уже прикупили себе ASICS.

Увеличиваю коллекцию растений. С включением отопления они стали хуже расти, приходится придумывать различные уловки. В кабинете они уже не умещаются. Разместил их также в поликлиническом кабинете, где поставил третий аквариум; на кухне и в комнате. Дибир также занимается их размножением и помогает мне советами. Последнее приобретение - Араукария гетерофилюм - единственный представитель комнатных елей (подарок экзотичной посетительницы).

Сейчас у меня двадцать пять экземпляров. Больше всего нравится монстера, гардения, дифимбахия, фикус робуста, араукария. Твой цветочек я поставил в поликлиническом кабинете, он дал первые ростки.

Работа доставляет удовольствие! Приятно ковыряться в книжках с приходом интересных и сложных больных, консультироваться с коллегами из Питера, Ростова, Омска по телефону. Несмотря на кажущуюся периферию, не ощущаю себя в таковом месте. Иногда удивляюсь москвичам, которые пытаются попасть к нам в отделение на несколько дней, неужели халява так привлекает?! Одна из подобных консультаций была гражданки Италии, которая прибыла в ЧР на одни сутки и непременно захотела проконсультироваться у психиатра по поводу здоровья своего супруга и получить лечение.

Последнее увлечение - проведение блокад. Процедуры, которые выполняются при ущемлении, воспалении нервных волокон (корешков). В народе называют радикулитом. В госпитале специалистов нет. Хирурги, травматологи не хотят с этим связываться, анестезиологи опускаться до этого уровня. А консервативная терапия долгая и не всегда так быстро помогает. Нашёл у коллег книжку английского автора и по ней выполняю манипуляции. Эффект отмечается чуть ли не на глазах.

Сейчас читаю лекции для медсестёр по психиатрии (приобрёл в Киеве учебник психиатрии для медсестёр на украинском языке). Представляют они из себя тридцатиминутные этюды "Популярно о психиатрии". Мне доставляет удовольствие разжёвывать простым языком, вспоминая наших больных, и отвечать на их житейские вопросы. Думаю, что мне понравилось бы в перспективе работать преподавателем. С диссертацией я приостановился по причине того, что тема меня перестала интересовать. Видимо из-за того, что с самоубийствами встречаюсь каждый день и ничего нового, что могу поведать миру, я не нахожу, а все эти "Особенности суицидального поведения военнослужащих в условиях ограниченного локального конфликта" - лишь красивая привлекательная оболочка, в принципе, пустая. Подготовил для шефа доклад по Чечне за три года, который он должен был зачитать на конференции психиатров родов войск и округов в Питере (на днях). Ему понравилось, просил, чтобы я ему чаще писал о состоянии психиатрии в ЧР. Он забросил удочку по поводу возможно вводимой должности старшего ординатора в 1602 ОВКГ с января 2004 г., я ответил "подумаю", но есть много но, которые меня останавливают, некоторые он и сам озвучил. От поступления в академию я отказался, хотя десять коллег подали рапорта на поступление. Не хочу углубляться в вопросы "за" и "против".

Отпуск за 2003 год запланировал на январь, февраль. Договорились с другом-коллегой из академии в последнее воскресенье января бежать марафон "Дорога жизни" в Питере. Помощника у меня официального пока нет, так как меня ещё не утвердили на должность начальника, а человека, который идёт на мою должность, ещё не призвали в ряды ВС РФ, и она работает гражданским лицом неофициально. К тому же у неё нет специализации по психиатрии. Хочу также решить вопрос с перевозкой своих вещей в более надёжное место и расставить точки.

А работы в последнее время предостаточно. В дивизию прибыло молодое пополнение, и кривая самоубийств поползла круто вверх. Порою вчитываюсь в строки клиентов, и невольно холодок пробегает по коже, когда осознаёшь, как много солдат может сделать, чтобы попасть домой. Один из недавних примеров, когда боец запланировал расстрелять всю заставу (15 человек), ранить себя - таким образом подстроить нападение на заставу и попасть домой. Причём он упрашивал меня, чтобы его не уволили по "дурке". Остановил его сослуживец, которому он нанес, пять ножевых ударов, и который смог разжалобить, чтобы он пощадил его. Не буду об ужасах.

Моя фишка в последнее время - торт "Наполеон". Мы с Дибиром прикупили ящик сливочного масла (20 кг) и мои пристрастия теперь ничто не стесняет. Делаю его порою два-три дня, и столько же потом едим. Самый вкус он приобретает на третий-четвёртый день. В состав ингредиентов входит масло, мука, сгущёнка, пятьдесят грамм кислого варенья. Вначале холодное масло рубится ножом с мукой и ссыпается в миску. Затем добавляется децел воды, щепотка соли, ложка сахара и замешивается тесто. Чтобы оно сформировалось, помогаю руками. Складываю его в пакет - и в холодильник. Через некоторое время достаю его и скалкой раскатываю пласты, которые после каждой раскатки складываю по типу "конверта". Два-три раза, после каждого доставания из холодильника. Всего эту процедуру повторяю три-четыре раза. Затем делю его на небольшие кусочки, чтобы впоследствии сформировать восемь-десять коржей. Раскатываю каждый кусочек в максимально тонкий пласт на посыпанном мукой столе; разогреваю духовку до 220°C, накрываю противень фольгой или вощёной бумагой, кладу пласт, прокалываю его вилкой и в духовку, пока он не подрумянится и не начнёт пузыриться. Охлаждаю коржи. Крем: сгущёнка и масло с одной чайной ложкой коньяка взбиваются, и намазываются коржи. Также не забываю прослоить один раз вареньем. Верхний корж разламываю и посыпаю в виде крошки. Вечером в холодильник, а утром на стол.

Недавно был у него на обмывании генеральских звёзд прокурора Чеченской Республики. Впечатляющий праздник местного масштаба. Месяц назад был на обмывании полковника у нашего начальника госпиталя. Не сравнить! Одних столовых приборов возле тебя - гора! Постоянно меняют блюда, напитки. В баре можно было выбрать любое (за всё уплачено). Танцы, пожелания, салют, подарки, речи. Застолье продолжалось с пяти вечера до двух часов ночи. Обычно больше часа-двух застолья я не выдерживаю и стараюсь сбежать. За меня по просьбе жены "именинника" собравшиеся гости выпили стоя тост, как за спасителя его супруги (у неё было психогенное заболевание, с которым мы боролись почти 6 месяцев). Мне было не по себе, так как не люблю такого оказания внимания.

Коллекция рыбок также продолжает увеличиваться. Размещаются они в трёх аквариумах. В мыслях хочется ещё более грандиозного. Но возникают проблемы с доставкой с "Большой земли". Не все обитатели переживают здешние условия. Естественный отбор даёт о себе знать. Некоторые из благодарных больных привозят им живой корм с "Большой земли". Зато в большом аквариуме хорошо растут растения. Я их периодически прореживаю и отдаю отростки психологам в пункт и центр психологической помощи. У них аквариумы от известных производителей - фирма JUWEL (подарок от замполита округа). Внешне они выглядят эффектнее, но содержимое внутреннего мира оставляет желать лучшего.

Отделение, как и мой кабинет, самое уютное в госпитале. И это не хвастовство. Некоторые из больных, да и сами медсёстры порою снимают на видео, фотографируются с нашими любимцами, приводят детишек показать наших питомцев. Дочка Макаревича плакала, когда опускала свинку в клетку.

Даже начальник госпиталя удивился, когда попал ко мне (я тогда лечил генеральскую жену). Попросил, чтобы я ему оторвал ростков, когда буду пересаживать растения.

Лечил жену комдива (ставил ей капельницу у себя в кабинете). Затем пили чай с командиром дивизии, пока она "капалась". Он, оказывается, разбирается в растениях и рыбках. В последующем он меня посадил на гарнизонную гауптвахту за неоддание на бегу ему мной воинского приветствия и заставил заниматься там строевой подготовкой и изучением общевоинских уставов. Конечно, было ещё пару любезностей таких, как например меня он назвал лейтенантом, а я его в ответ майором.

Почти всю неделю перед Новым годом принимал подарки. Приятная процедура. Коньяки, вина, водка, конфеты, веник для парной, тапочки туда же, десяток ракетниц, шампунь французский, шампанское итальянское, открытки...

Красиво украсили отделение. Масса гирлянд, дождик, голубая ель, шары, бегущие огоньки. Всё выглядело по-домашнему.

Новый год прошёл скромно. Вечером тридцатого отмечали в отделении. Стол, конкурсы, танцы-обниманцы. Веселились до двух ночи. Утром чувствовал дефицит сна и с трудом приступил к работе. Тридцать первого объявили выходной, и мы с Дибиром готовили. Испёк два новых торта (Снежинка и Воздушный), приготовил четыре салата (оливье, "под шубой", креветочный, мимоза); картошка-фри, запечённая курочка в яблоках и с орехами. Приглашали отмечать с коллегами, но настроения не было, и после двух я ушёл почивать. Приходили гости. Угощали их нашими вкусностями. Праздник удался. Тихо, "по-семейному", без суеты.

Все предыдущие дни было много работы. За два дня поступило шестнадцать человек (преимущественно из Дагестана, где проходила спецоперация по ликвидации НВФ), и я работал в режиме нон-стоп.

Также и после Нового года отдыхать не пришлось, несмотря на официальные два дня выходных. Кого-то постоянно привозили: раненых, отравленных, резаные вены, самострелы и прочих. Тяжёлых забирала реанимация, пришлось даже выяснять отношения с начальником реанимации - старым дедушкой, который нахамил мне в присутствии бойцов. Вечером я призвал его к барьеру, но он испугался и подал жалобу прокурору. Смешно!

Рождественские праздники отметил в Ростове. На трёх машинах выехали в столицу Дона. Ехали круто. По дороге останавливались: ели шашлыки, пили пиво, коньяк, пели песни на русском, украинском, аварском, английском. Трасса пролетела незаметно, почти в одно мгновение. Иногда тормозила милиция, но всё обошлось благополучно, так как с собой прихватили оружие. Зачем поехал в Ростов? Сам задаю себе этот вопрос, но однозначного ответа дать не могу. Наверное, накопилась усталость, которую надо было снять. Стало дергаться веко - признак стресса. По возвращению всё прошло.

В Ростове остановились на квартире бывшего медбатовского коллеги - Платона. Сам он на усилении в Моздоке. За прошедший год он похудел на двадцать килограмм. С женой-офицером зарплата на двоих - 8000 руб., из них 3000 руб. уходит на съём квартиры.

Утром поехали в штаб тыла сдавать годовые отчёты за госпиталь. Привезли им два ящика "балабасов", но отчёты у нас так и не приняли. Видимо, ошибки были слишком грубыми. Ожидал, что приказ о назначении меня на должность начальника отделения состоялся, но увы. Болдырев сделал для себя небольшие зимние каникулы. Теперь приходится ожидать окончания новогодних праздников. Возможно, что-то и могло бы ускорить этот процесс, но не буду спешить.

Съездил в любимую парикмахерскую Студио-2000, где уже знакомый мастер сделал мне модельную стрижку. Колдовал он над моей головой почти полтора часа.

Приобщил себя к пользователям сотовой связи (подарок на Новый год). В принципе, до последнего времени не ощущал себя зависимым от этой услуги и не испытывал потребности в ней. Но в дороге и по прибытию в Ростов появился некий дискомфорт, который я постарался ликвидировать. Зашёл в первый попавшийся салон и, не задумываясь, приобрёл себе недорогую Моторолу с полифоническими звонками и цветным экраном за 3500 руб. Подключение было бесплатным в связи с новогодними акциями. Купил карточку за 300 руб. - и звонил, звонил, звонил. Поначалу, правда, было замешательство, когда набрал номер телефона, и нажал на кнопку "отбой", вместо "посыла вызова". Попросил продавца объяснить "В чём дело?". Но она стушевалась и сказала, что в Москву нужно по-другому звонить. Затем научился посылать смски. Занятная штука. Огорчение доставило лишь то, что на границе с Чечней мой телефон перестал видеть сотового оператора и прекратил функционировать, как передающее устройство, и теперь на нём можно только играть, считать и использовать в качестве будильника. Что здорово - это, находясь в любой точке Северного Кавказа, а также в Москве, звонишь в Ростов как по обычному городскому номеру. Абонентской платы нет. Купил карточку, ввёл пин-код и звони. Цена минуты колеблется от 4 до 5 рублей, входящие - бесплатные. Также можно с него звонить на украинские мобильники, хотя с обычного автомата не дозвонишься. В Чечне с этого года обещают открыть филиал Мегафона. Сейчас пока функционирует лишь ФСБэшный Мегафон. Абонентская плата - 680 руб./месяц, + минута разговора 11 рублей. Без спецразрешения - не выдают. Дороговато.

После парикмахерской поехал в окружной госпиталь, - общаться с коллегами. Купил торт, и под различные виды коньяков обсуждали последние известия, делились впечатлениями от пробежавшего года. Пришли к выводу, что увольнение по болезни солдат и офицеров в Чечне занимает гораздо меньшие сроки, чем в Ростове. Попутно вспоминали общих больных, делились компьютерной информацией (я с собой прихватил ноутбук), играли по сети. Шеф попросил, чтобы я ему распечатал Заметки психиатра, но что-то застопорилось в принтере, и печать не состоялась. Некоторые из моих размышлений на украинском языке, так что надо перевести их для начала. Праздник затянулся за полночь.

Также у нас больше прогрессивного, чем в 1602 ОВКГ (свободный выход из отделения, возможность позвонить офицерам, контрактникам домой с переговорного пункта, свободная планировка палат, качественнее питание, живой уголок...)

Он, кстати, пополнился новыми обитателями. На обратном пути мы заехали в Дагестан. Планировали посетить Махачкалу, но мой водитель спешил в Ханкалу и удостоил нас только рынком в Хасавюрте. Но и тут я методом опроса обнаружил наличие любителей живой природы. На окраине города в частном доме местный житель открыл лавку по продаже рыбок и прочей живности. Купил полтора десятка рыбок, правда, не очень экзотичных, но качественно выращенных. Почти час с ним беседовали по поводу аквариумистики. Под конец он предложил мне пару гигантских кроликов, которых он привёз из Москвы. Когда я увидел их породистость - не смог отказаться их приобрести. Пара мне обошлась в шестьсот рублей. Весом каждый в семь-восемь килограмм! Сначала поместили их в коробку из-под телевизора и поставили как дополнение уголка, но отправление ими естественных надобностей под себя и создавшийся запах привели к тому, что срочно эвакуировали их в подвал. Заказал для них клетку, и теперь будем ждать приплод. Что выйдет из моей затеи, пока не знаю. Многие иронизируют по этому поводу, но меня не смущает. Также прикупил у него домик для попугаев, новую просторную клетку для морских свинок.

С пятнадцатого января у меня отпуск - 46 суток основного за 2003 год. Рапорт написал ещё в декабре. Всё идёт согласно графику. Так что работаю считанные дни. Думал, что в Ростове закажу для себя сменщика - психиатра, но, увы. Округ не имеет свободных психиатров. Так что вся нагрузка ляжет на доктора-невропатолога.

Круиз наметил Москва, Калининград, Киев, Санкт-Петербург, Ростов-на-Дону, Краснодар. Что получится - пока не знаю. Деньги за декабрь пока не дают. Вся Чечня не получила расчёт за прошлый год. Думаю, что эти средства пошли на обеспечение выборной компании. Давно не было такой задержки.

С Нового года обещают поднять зарплату на 5000 рублей. Про отмену боевых никто ничего не слышал. Всё так же обещали закрыть. Боевые действия никто не отменял. На днях приходил ко мне начмед ВВэшной группировки. Их сокращают. За шесть месяцев всех меняют на чеченскую милицию. Говорят, что это приказ Кадырова, который также требует, чтобы 42 МСД подчинялась ему лично. Так что теперь станет труднее пробираться наземным транспортом. Кадыровцы и так себя ведут нагло по отношению к военным (ломают аппаратуру в поездах, отбирают диски, кассеты, алкоголь, требуют за всё бакшиш). Постоянно стычки. Недавно ждали нападения на госпиталь, так как у нас лечился кровный враг, убивший в перестрелке их командира. Поставили дополнительно взвод автоматчиков. Всё обошлось...

Также с дагестанских пещер привезли труп полевого командира - Гелаева. Спецназовцы в пещеру, где прятался он и наёмники, через верхнюю дыру спустили тридцать шесть "мух". Парень (мой коллега по академии) рассказывал, что плакали они, как волки, просили пощады. Солдатика, который это дело провернул, снял снайпер в шею (представили к ордену мужества). Позже Гелаеву отрезали уши и привезли в морг госпиталя. Но на этот раз никому его тело было не нужно, и ночь прошла спокойно.

Комиссаром Чеченской Республики поставили местного генерала. Слух идёт, что следующий комдив будет тоже его земляком. Дивизия старается перейти на контрактную основу. Но пока это не получается. Привезли очередную партию молодёжи, которые смело стреляются и вешаются из-за цветущей дедовщины, убегают в чеченский плен, тухнут с голоду и коробятся пневмониями.

В городке особых изменений нет. Вот-вот откроется новая чайная и новый магазин (возле плаца). На улице по-весеннему тепло. Сегодня выглянуло солнце. На газонах зеленеет прижатая недавним снегом трава. Меня это очень радует. Привожу ниже выдержки из писем интересных больных. Постарался исправлять не все ошибки и не менять стиль писавших.


Начальнику психоневрологического отделения в/ч 64646.


Рапорт.


Прошу Вас назначить мне обследование в связи с появлением у меня мыслей и стремления суицидально-агрессивного характера. Впервые подобные мысли стали появляться у меня в марте 2003 года, во время выполнения задач спец. операции в районе н.п. Дышне-Ведено. По возвращении со спец. операции подобные мысли продолжали иметь место. Значительно они усилились в сентябре 2003 года и в настоящее время. При этом суицидальные мысли, как правило, провоцируются тяжёлыми психологическими и жизненными обстоятельствами, когда хотелось решить все жизненные проблемы одним нажатием на курок. Агрессивные мысли возникают, как правило, при межличностных конфликтах, которые также возникают стремление разрешить с помощью оружия. Особенно вышеуказанные мысли наиболее выражены при систематическом недосыпании, авральном режиме службы, отсутствием выходных дней, общим переутомлением, которое усугубляется в значительной степени наличием у меня хронического заболевания (остеохондроз) и других, периодически возникающих, заболеваний, которые окончательно вылечить не удалось.

10 января 2004г. оперативный дежурный командного пункта в/ч 77121 ст. лейтенант Е.


Из эпикриза старшего лейтенанта Е.

Жалобы при поступлении: на сниженное настроение, периодически возникающие суицидальные мысли; сниженный интерес к себе, окружающим, службе; повышенную утомляемость; нарушение сна; утрата интересов к происходящему вокруг; боли в области задней поверхности шеи при изменении положения; боли в области сердца давящего, сжимающего характера, возникающие спонтанно, продолжительностью от одной минуты до трёх часов, усиливающиеся при физической нагрузке; боли в области поясницы, "режущего" характера, усиливающиеся во время движений; сниженный аппетит, сухость во рту; рези при мочеиспускании непостоянного характера.

Анамнез. Со слов, характеризующих документов, объяснительных, известно. Наследственность психопатологически не отягощена. Ранее развитие без особенностей. Окончил 11 классов. Успевал хорошо. Имел ограниченный круг общения. По окончании поступил в Воронежский институт радиоэлектроники, который закончил в 1997 г. Во время учёбы появились боли в области сердца, которые появлялись эпизодически. По окончании проходил службу в ЦНИИИ МО РФ. Уволился из Вооруженных Сил по несоблюдению условий контракта со стороны министерства обороны. Подрабатывал на различных предприятиях, часто менял места работы. Увлекался философией, интересовался религией, высшими материями. 15.02.2002 г. призвался в ВС РФ повторно. Проходил службу в г. Новомосковск Тульской области. Во время подготовки к сдаче проверки по физической подготовке появились боли в шейной области. В последующем неоднократно обращался к невропатологу по поводу остеохондроза шейного отдела позвоночника (записи в медицинской книжке). В Чеченской Республике с 10.12.2002 г. В марте 2003 г. при выполнении задач во время проведения "спецоперации", появились мысли о самоубийстве. Проходил лечение в 1602 ОВКГ с 07.07 по 15.07.03 г. с диагнозом: Цервикалгия вертеброгенная. Начальные проявления остеохондроза шейного отдела позвоночника. Был выписан за нарушение госпитального режима. В декабре 2003 г. переболел острым респираторным заболеванием. Отметил появление болей в области поясницы. Снизился аппетит, работоспособность. Осмотрен психиатром в январе 2004 года. Написал рапорт "с просьбой назначить обследование, в связи с появлением мыслей и стремлений суицидально-агрессивного характера, во время чего появляется желание воспользоваться огнестрельным оружием..." Проходил лечение в психоневрологическом отделении в/ч 64646 с 26.01 по 02.02.2004 г. с диагнозом: Астено-невротическое состояние. Был выписан по рапорту, так как считал, что его неадекватно лечат. Проходил лечение в урологическом отделении в/ч 41567 с 26.03. по 18.04.2004 г. с диагнозом: Мочекаменная болезнь. Одиночный конкремент 9мм правой почки. Правосторонняя почечная колика. Вертеброгенная цервикалгия в стадии ремиссии. Миокардитический кардиосклероз с редкими наджелудочковыми экстрасистолами. По возвращению в часть обратился на приём к психоневрологу, так как считал, что его не долечили. Осмотрен психиатром 20.08.2004 г. Рекомендовано стационарное лечение. Из служебной характеристики: "Пытается устраниться от выполнения боевых задач, выводил из строя аппаратуру; замкнут, скрытен, малообщителен, морально неустойчив, слабо дисциплинированный; в течение последних шести месяцев отсутствовал в части по причине болезней. Требует постоянного контроля со стороны командиров и начальников..." Из объяснительных сослуживцев: "часто находится в отчужденном состоянии, разговаривает сам с собой; с офицерами не общается, боится подходить к солдатам; считает, что командование части предвзято к нему относится, что за ним кто-то ведет наблюдение; неадекватно смеется; совершает нелепые поступки..." Командованием части в связи с частыми госпитализациями, устранением от исполнения служебных обязанностей, направлен для прохождения ВВК, лечения и обследования в психоневрологическое отделение. Госпитализирован в психоневрологическое отделение 22.04.2004 г. На продолжение военной службы в Чеченской Республике не целенаправлен, что связывает с имеющимися заболеваниями, недоброкачественной водой и пищей.

Психический статус: Сознание ясное, алло- и аутопсихически ориентирован правильно. Продуктивной психотической симптоматики нет. Фон настроения снижен. В беседу вступает охотно. В высказываниях преобладают идеи отношения, периодически проскальзывают суицидальные тенденции. Часто анализирует своё внутреннее состояние. Фиксирован на своих внутренних переживаниях, связанных с состоянием здоровья, высказывает разнополярные мнения. Философствует на отвлеченные темы. Выражение лица задумчивое. В движениях медлителен. Факт употребления наркотических препаратов отрицает. Мимика скудная. Поведение отличается манерностью. Эмоциональный резонанс уплощен. При затрагивании семейных вопросов, остаётся эмоционально холодным. Речь замедленна по темпу. Голос тихий, с низкой директивностью. Выдерживает паузы между словами. Робкий, застенчивый, стеснительный. Интеллектуально-мнестические способности сохранены, высокие. Счёт по Крепелину без ошибок. Критика к своему состоянию формальная. К продолжению службы в Чеченской Республике настроен негативно. В планах на будущее прослеживается отсутствие определенности. В отделении замкнут. С окружающими отношений не поддерживает. Всё время проводит в одиночестве. В палате под кроватью хранит пластиковые бутылки с водой, уксусной кислотой, подсолнечным маслом... Говорит, что это специальная вода для рассасывания солей в почках. В вечернее время, сидя на стуле, подвязывает область шеи за резиновые веревки к дверной перекладине. Объясняет это тем, что растягивает позвоночник. На замечания реагирует кратковременно. Часто покидает территорию госпиталя с целью закупок продуктов, воды, просит систематизировать его выходы. От лечения, обследования отказывается. Считает, что подобное лечение, обследование может нанести вред здоровью (сердцу, почкам). Написал по этому поводу объяснительные. Периодически надевает шейный корсаж...

От проведения военно-врачебной комиссии в условиях нашего госпиталя военнослужащий отказался, сославшись на иммунитет со стороны высокого окружного начальства и знания руководящих документов. По приказу командира госпиталя был направлен во Владикавказский госпиталь. По пути в вертолёте, воспользовавшись положением старшего над больными, вырвал характеристики, объяснительные сослуживцев, медицинского персонала, дневниковые записи из истории болезни и продолжал лечить свой остеохондроз в неврологическом отделении. Возвратившись в Ханкалу, заявил на приёме у терапевта, что три дня назад был отравлен клофелином в Моздоке и требует интенсивного лечения. Дальше по решению командования для дальнейшего прохождения службы был переведен за пределы Чеченской Республики.


***


"До армии я сильно выпивал, употреблял наркотики, курил анашу, кололся, пил молоко из конопли, ел кашу из конопли. Выпивал часто. Когда попал в армию в город Ужур там с этим проблем не было. Я работал водителем у меня были возможности купить водки приходили посылки от друзей на гражданский адрес а мне потом отдовали в пасылке мне присылали анашу, водку, деньги. Познакомился с местными пацанами через них доставал всё, что хотел бы ли бы только деньги.

Мои сослуживцы каждый день угощали меня молоком из конопли или коноплей. Я работал водителем, и меня сняли с машины за выпивку. Когда меня привезли сюда, я уже был зависим от этого. Мне этого не хватало. Теперь у меня сильные нервные галлюцинации, болит голова, стал плохо спать. Меня всё раздражает, мне охота побыть одному. Всего ломает, снятся страшные сны. Во сне разговариваю и от этого просыпаюсь. Постоянно нервничаю. Головные боли. Меня под утро бросает в пот. До двух часов ночи не могу уснуть. Постоянно в голову лезут дурные мысли. Постоянная слабость на теле, нечего не хочется делать. У меня уже нервы на пределе я уже не могу так больше. 06.01.04 я порезал себе вены потому, что нечего не соображаю. Меня последнее время так переклинило. Состояние чумное, я нечего не соображаю как пьяный. Наркотики я употребляю с 12 лет и спиртные напитки тоже. Память стала плохая. Что читаю, сразу забываю. От нервов на теле всё время какие-то пятна и чешутся. В голову лезут дурные мысли, порой кружится голова, нет аппетита, всё раздражает. Порой бывает, сижу один и плачу. Постоянно сухость во рту. Сначала всё начиналось с головной боли, тело ломало, а сейчас и на мозги давит. Я больше так не могу. Бывают мысли покончить жизнью, но я себя удерживаю.

07.01.04г.


***


Когда я проходил комиссию, перед тем, за несколько дней взял зажигалку, нагрел её и все дырки от уколов прижег. От железки оставались на венах шрамы. На комиссии я сказал, что делал машину, ковырялся в двигателе и обжегся. У меня увидели две дырки на вене. Я сказал, что заболел от девушки, и меня тетя медичка сделала два укола.

Меня отстранили, направили к наркологу. Я пошёл к наркологу и ему сказал тоже самое, и он поверил.

А теперь я не могу. У меня ломает всё тело, болит голова. Аппетит то есть то нету. Сплю только с уколом. Снятся страшные сны. Разговариваю во сне. Бывают галлюцинации. Сильно нервничаю, постоянно замерзаю.

Когда я служил в другой части, мне было легко достать наркотики или спиртное. Очень сильно я стал пить, когда умер отец. Пил или вечером или утром. Были дни, что я не употреблял алкоголь или наркотики, но тогда я был агрессивным, меня всё раздражало. Я хотел всегда, чтобы было по моему. Когда было не по моему, я начинал кричать, ругаться. Мне мама давно говорила, что надо лечить нервы и прекращать пить. Но, я её не слушал. А теперь я боюсь каждого стука. Постоянно в голову лезут дурные мысли. В окружении я долго находиться не могу. Единственное, если вспоминаю о маме или папе начинаю плакать. А когда один мне много лучше. Хочется домой. Мне в голову лезут дурные мысли покончить собой. Я уже два раза вскрывал вены. Я сам себя жалею, что проколол своё здоровье и создал себе проблемы. Я дурак больше не чего я написать про себя не могу. И я не знаю что и как будет дальше. Я так больше не могу. Уже все пацаны знают, что я вскрывал себе вены. Я боюсь. Мне страшно. Байсин С.

29.03.2004г. н.п. Ханкала


Первые десять дней я провёл в Невинномысске и Краснодаре. Надегустировался прасковейского коньяка и местных вин. Возобновил здесь свои пробежки.

Затем был путь в Краснодар. Решили остановиться у моих ростовских-ярославских, а теперь краснодарских друзей. Они переехали жить в этот южный город и рады были предоставить комнату в двухкомнатной квартире. Ребята интересные и продвинутые. (Марина - спортсменка-бухгалтер, Денис - травматолог). Днём мы гуляли по улице Красной - центральной в Краснодаре, проводили плановый шопинг, решали различные вопросы, посещая кафе, а по вечерам устраивали посиделки на кухне. Дважды были попытки сходить в местные развлекательные центры. Но они не вдохновили меня, ни музыкой, ни обслуживанием, ни менталитетом. Да и спутнице моей было скучно. Поэтому ограничились различными изысками на кухне. Готовили различного рода глитвейны, пунши, гроги, дегустировали сакэ, коньяки, презенты Дениса и пр. Периодически устраивали соревнования на призы "Кому мыть посуду". Приз доставался тому, кто меньше всех сделает набор физических упражнений. До меня очередь естественно никогда не доходила, несмотря на градус. Сейчас с теплом вспоминаю то чудесное время, может быть из самых незабываемых, хотя не скажу, что впечатлений оно принесло много. Краснодар - немного провинциальный город, со своеобразным южнорусским колоритом и немного блатным налётом. Но, главное - не где, а с кем. Порадовался выбору аквариумных рыбок в местных магазинах. Даже можно было заказать молодого каймана двадцать пять сантиметров длиной за 100 $, но, когда я прочитал в литературе, что этот крокодил вырастает до двух метров, то отказался от своей затеи.

Побывал в санатории черноморского флота РФ, что находился в Ялте. Взял путёвку на три недели. До этого я никогда ранее не отдыхал подобным образом, и было приятно ощутить заботу врачей и медсестёр о моём здоровье и теле. Ежедневные, расписанные по часам процедуры: массаж, бассейн, жемчужные, бишофитные ванны, целебные чаи, кислородные коктейли, меню по заказу, различные обследования. Только здесь я почувствовал, что такое отдых. Перестали сниться сны чеченской тематики, перестали беспокоить пробуждения среди ночи без видимой причины. Спешишь только на процедуры или тренировки. Стал два раза в день тренироваться: утром бассейн или тренажёрный зал, после обеда - кросс по Царской тропе. Проплывал в бассейне по два километра за раз. Кайф! Тело дышит мышцами. На тропе познакомился со "сборниками" Украины, которые приехали в Ялту на сборы. Условия проживания отличались от моих в худшую сторону. Ребята мне понравились, и мы вместе "косили". Январь в Ялте выдался тёплым. В конце месяца уже цвели абрикосы, и в отдельные дни мы бегали в трусах или полутайцах. Единственный минус - это пересечённость трасс для пробежек, но плюсов - гораздо больше, и самый основной - это отсутствие снега. Когда бегаешь, кажется, что попал в какой-то спортивный клондайк. Бегуны, футболисты, велосипедисты, маунтинбайкеры - все стремятся в этот тёплый оазис, где на улицах растут одни вечнозелёные растения, названия которых я пытался запомнить. Но, увы, кроме пальм, бамбука, лавра, граната, земляничного дерева, маслин - всё остальное осталось в кратковременной и образной памяти.

Море. О нём невозможно писать спокойно. Какое бы ни было время года, оно всегда притягивает собой. Порою, выйдешь на набережную, сядешь на скамейку и дышишь его сырыми, случайно долетаемыми брызгами. Старался свободное время проводить за пешими экскурсиями. И мне понравилась Ялта своим зимним великолепием. Сходил в Никитский ботанический сад. Я там бывал прошлым летом. Но это не то.

Пропустили меня туда бесплатно, как воина-интернациолиста. "Ксивой" послужил мой отпускной билет. На Украине Афганистан и Чечня - тождественные понятия, а межгосударственных различий нет. Приятно.

Несмотря на моросящий дождик, я испытал массу эмоций. Всё зелёное среди зимы! А сколько цветов, неубранных плодов, всяких семян. И вокруг ни назойливых экскурсоводов, ни вездесущих туристов-зевак. Набрёл на открытый пруд с золотыми рыбками. Никогда не подозревал, что они могут зимовать в таких условиях. Хотелось забросить удочку и привезти парочку экземпляров.

На выходные съездил в Севастополь. Он в восьмидесяти километрах от Ялты. Но климат и растительность разительно отличаются. Всё какое-то жёлтое, выгоревшее от прошедшего лета. Неуютно. Побродил по местной набережной. Зашёл в самый большой музей-аквариум. Таких чудесных экземпляров я ранее никогда не видел. Здесь же я увидел своего любимца кайманчика, только уже во взрослом варианте. Вид у него был устрашающий, несмотря на кажущуюся пассивность. Не удержался, чтобы не нафотографироваться.

Затем хотел прогуляться на морском трамвайчике. Но поездки были отложены. Как рассказала прохожая бабулька: "В городе взорвалась бомба времён второй мировой войны, которую пытались разобрать местные аквалангисты. У них был создан синдикат по поиску мин второй мировой, из которых выплавляли тротил и продавали чеченским боевикам..." Я только про себя посмеялся. Но поездку пришлось отложить, так как часть города была перекрыта.

Затем я поехал в древний город - Херсонес, заложенный греками в VII веке до н.э. Он находится на одной из окраин Севастополя. Сейчас превращён в музей, где до сих пор ведутся раскопки. Зрелище внушительное! Ходил между древнегреческими домами, по старым улицам, пытаясь представить, как раньше жили люди. Что их согревало от штормовых ветров, где готовили, как путешествовали. Прогулка продолжалась больше двух часов. Всего я так и не посмотрел. Вечерело, а мне хотелось заехать в гости к своим товарищам, которые распределились в Севастопольский госпиталь после академии. И поэтому я углубился в их поиски.

Район города под названием Казачья бухта, где находятся ДОСы российских войск, оказался на ещё большем отшибе, чем Херсонес. И если перед поездкой у меня была мысль о том, чтобы забросить удочку по поводу дальнейшего прохождения службы на Черноморской базе, то, оказавшись здесь, я передумал. Грустно, когда видишь "заботу" государства о своих защитниках. Хочу сказать, что по обилию встречающихся форм военной одеджы на улицах города, можно сделать вывод, что Севастополь в большей мере населяют и охраняют российские войска. Но условия для проживания оставляли желать лучшего. Вспомнилась далекая Бурятия с гарнизоном Сосновый Бор, где я начинал службу. Последний выглядел благороднее и окультуреннее. Товарищи-коллеги мои к тому времени перевелись в Новороссийск, о чём мне поведал подвыпивший моряк, и я мигом заспешил обратно, чтобы успеть на последний автобус в Ялту.

Ходил в кино, на лекции по ароматерапии, рынки, посетил фестиваль студенческого творчества, дегустации крымских вин (ни с чем несравнимые ароматы).

В санатории встретил тётушку - санинструктора одной из частей нашего гарнизона. Как мне было неловко, когда она на всю столовую начала нахваливать и представлять меня. В дальнейшем я под всяческими предлогами отказывался от её знаков внимания и приглашений выпить-закусить. Она обиделась, когда узнала, что я отмечал свой приезд с семидесятилетним пенсионером-танкистом, но меня это больше устраивало: слушать былые походы по Монголии и Германии, чем о теперешней Чечне...

Лечащий врач тоже понравился, интересный. Всё рассказывал мне о Великой Отечественной. Ему уже за восемьдесят, но бодренький. Бывший невропатолог. Защитил диссертацию на тему "Использование шлема при осколочных и пулевых ранениях во время ВОВ..." Он осматривал меня чаще, чем я больных в стационаре. Нашлись общие темы для разговора.

Закончил эту спокойную жизнь на неделю раньше положенного. Необходимо было ехать в Чечню. Заканчивался отпуск, средства, необходимо было их продлить. В первый раз из Гудермеса до Грозного прокатился на маршрутке. Было немного страшновато. Ведь вокруг ни одного русского или военного. Но обошлось.

В Ханкале тоже не пахло зимой.

Застал печальную картину разборок в отделении. Конфликты невропатолога и медицинского персонала, развившиеся из каких-то слухов и сплетен. Было смешно улаживать их. Попросил командира продлить мне отпуск ещё на месяц (я взял 46 суток основного за 2003 г.). Но Геннадий Леонидович спешил на новую для него должность, в итоге мне дали дополнительно четырнадцать дней, которые я должен был закрыть справкой или больничным листом. Тоже неплохой компромисс.

Пробыл недолго. Получил дензнаки, так как мои были на исходе. Уезжал на старых запасах. И снова в путь. Предстояло освоить северные рубежи. Из Ханкалы выбирался экстремально - на попутках. Вышел к блокпосту с тувинцами и попросил остановить для меня безопасную машину. Они были достаточно удивлены и предположили, что я неместный. Не стал их разуверять, так как лучше представляться тем, кого в тебе человек хочет увидеть, чем разрушать созданный воображением образ. Так и здесь - журналист из Санкт-Петербурга. Тоже неплохо! Далее была поездка с незнакомым чеченцем. В уме я уже просчитывал картины возможного пленения и своего поведения, чтобы остаться в живых. К тому же парень задавал вопросы более конкретные, чем тувинцы и практически в том же ракурсе. Здесь так нагло я уже не врал. Сказал, что полтора года не был дома и спешу к детям. Денег с меня он не взял. Напоследок оставил ему свою визитку. Хотя знаю, что воспользоваться он ею вряд ли сможет.

В Гудермесе меня тщательно зачищали местные менты. Хорошо, что встретил знакомую официантку из госпиталя, и вдвоём мы уже не так дрожали и даже набрались смелости пойти в привокзальное кафе. Далее была Москва, где пробыл шестнадцать часов. Перевёз сумку с Казанского вокзала на Белорусский. Подключился к МТС. Заехал к другу и его маме, где отметили рождение его дочери и проболтали до четырёх утра. Мать просила, чтобы я его вылечил от алкоголизма. Но дефицит времени не позволил. Проснувшись рано утром, выбежал навстречу московским улицам и магазинам. Где бегом, где быстрым шагом прокладывал себе дорогу. Прошёлся по Арбату, Тверской, Красной площади, ощутил дух центра России, заехал в экипировочный центр Измайлово, где приобрёл спортивную курточку, кроссовки, литературу - и на вокзал.

Впереди был Калининград. Что бы там не говорили о сложностях пересечения Литовской границы - всё это ерунда. Сложилось впечатление, что литовцы сами усложнили себе жизнь введением подобной процедуры регистрации и оформления транзитной визы. Меня с моим чеченским паспортом и отсутствием регистрации места жительства везде спокойно пропускали. Зато визы у них мне понравились. В отличие от украинских, такую не подделаешь. Цветные волоски, лазерное напыление, сканер-код, дорогая бумага и прочие прибамбасы. Да и сами таможенники выглядят побогаче в сравнении со своими коллегами: россиянами, белорусами и украинцами. У каждого переносной компьютер - пальмик, где стилосом они отмечают регистрацию сканером очередной визы и белорусы, у которых форма времён афганской войны и толстые тетрадки, где что-то выискивается. Наши вообще никого не ищут и не регистрируют. Проезжай, кто хочет. За достаточно близкое расстояние я познакомился с шестью таможнями. Ночь прошла в ожидании очередных посетителей. Ведь кроме таможни, приходят ещё пограничники, местная милиция, представители органов. Бояться после чеченских милиционеров, которые меня пытались высадить из частного авто и заставить ожидать колонну, пока я не дам взятку каждому, мне уже было некого, так как люди были сплошь культурные и автоматами перед носом не размахивали. Европа ведь!

В Калининграде, разочаровавшись качеством московского МТС, решил опробовать местный Билайн. Дешёвые звонки на Украину, в Россию, Европу - то, что меня привлекло с первого взгляда. Но после первых звонков, когда спустя два часа пришли счета, я понял, что кто-то в чём-то меня обманывает. И при детальном рассмотрении контракта, звонков в справочную, я обнаружил, что цена в таблице тарифных планов указана не полностью и представляет собой лишь верхушку айсберга.

В этот город перевелись служить мои коллеги из Бурятии, с которыми я поддерживал приятельские отношения. У них я оставил дипломат с вещами, когда уезжал в Чечню. Не думал, что спустя годы мы останемся такими же приятелями, и я был рад тёплой встрече и заботе. Вечерами мы собирались за столом. А днём я бродил по улицам, магазинам, кофейням. Здесь мы дегустировали недорогое французское вино и различные сорта виски.

Съездил в Светлогорск - город-курорт на берегу Балтики. Как здесь здорово! Бродил вдоль берега бушующего зимнего моря, перепрыгивая через волны, выискивая что-нибудь интересное, что оно могло бы вынести на песок. Собирал мелкие камушки дикого янтаря, согревая руки перчатками, любовался колоритным берегом. Захотелось путешествовать. Решил, что летом обязательно поплыву на пароме. Билет в каюте второго класса стоит 1500 руб., путешествие до Санкт-Петербурга длится три дня. Мне кажется, эмоций это приносит массу!

Понравились местные супермаркеты, магазины, кафе. И обилием неизвестной продукции, и качеством обслуживания, и невысокими ценами. Ну а цветочные магазины вообще поразили обилием невиданной ранее продукции.

Далее путь лежал в Санкт-Петербург. На перроне встречал Борис. Он снимает комнату в коммуналке возле академии. Периодически учится, периодически помогает тестю, поддерживает спортивную форму. Большую часть времени уделяет нарядам и дежурствам, сдаёт зачёты по ОТМС, ОТП, УПДМС. Товарищ Давыдов сказал, что меня включили в списки поступающих в клиническую ординатуру и удивился моему отказу. Иногда мы с ним созваниваемся по возникающим у меня вопросам ВВК и диагностике, но, видимо, налёт ежедневной занятости парапсихиатрическими проблемами даёт иное направление. Готовит материал по ПТСРу. Когда он спросил, сколько их у меня было, я сказал, что чуть больше десятка за год. Наверное, этот диагноз развивается лишь в гражданских условиях или после психологических консультаций.

Утром выдвинулся на Невский, чтобы попить кофе. Кофейни стали грязней, пришлось сделать замечания. Далее была встреча на кафедре психиатрии, где я должен был презентовать собранный мной материал "о суицидальной тенденции военнослужащих в ЧР". Материал оказался "зелёным". Бывший начальник клиники дал мне направление для дальнейшей работы, но меня это не слишком оптимистично настроило.

Прошло больше двух недель со времени моего возвращения из отпуска, а к его рекомендациям я так и не притронулся. Часто задаю себе вопрос: "Нужна ли мне кандидатская диссертация? Кого она спасёт и кому принесёт пользу?". Сказать, чтобы был какой-то новый материал, неизвестный ранее науке, я не могу, а переписывать известные истины, подтасовывать под них цифры статистики мне кажется унизительным. Наверное, это леность. Но мне гораздо больше удовольствия доставляет работа, тренировки, или написание письма, чем научное направление. Может, для всего необходимо созреть.

Оставив надежду позади себя, я выдвинулся на вокзал за билетами. Следующую ночь заночевал у друзей. Соседом по купе оказался бизнесмен из Западной Украины, с которым мы проболтали всю дорогу до Киева. Он всё расспрашивал у меня про свои болезни, я ему давал бесплатные советы-рецепты, с интересом рассматривая выполненную его фирмой продукцию. Взаимно позитивное общение.

В Киеве пробыл три дня. Из запланированного всё сделать не успел. Всё так же было в бешеном ритме. Мама, папа, сестры, брат, друзья, тренер. От одних к другим. Лишь на 8 Марта выбрался на Хрещатик и успел прогуляться по его проезжей части, которую в тот день перекрыли, да поглазеть на изменения в облике города. Всё больше и больше горжусь этим городом. Здорово, что родители живут в нём, и я могу иногда возвращаться сюда.

Встретившись с сокурсником по медучилищу, а теперь невропатологом поликлиники, я несколько разочаровался в украинской медицине и возможными перспективами. Помимо своей основной работы, у него есть ещё две дополнительные, и дом в селе, а на выходных рыбалка.

Понравилось, что на Украине более дешёвая и доступная мобильная связь. Все входящие со всех телефонов из всех регионов - бесплатные. Также установлены единые тарифы по стране и при подключении не требуют паспорта и прописки. Пора и в России прийти к этому.

В отличие от Москвы, где метро дорожает каждые полгода, в Киеве цены на транспорт не меняются с 1998 года.

Порадовало и спокойствие милиции, и отсутствие плакатов-напоминаний о возможных терактах и сопутствующей народной истерии (в Питере почти пять минут бомж кричал в поезде метро, что в вагон заложена бомба), и прямое обсуждение президентского курса по телевидению, и другое. Но я не разделяю эти два государства, считая их некоторым целостным составляющим, временно разделенным условностями.

Уезжать не хотелось. Многое не успел. Как сказал школьный друг, его родители обижаются, что я порою забываю с ними попрощаться, когда уезжаю. Я и со своими тоже не всегда успеваю.

Впереди была ЧР. Добрался я хорошо. Относительно спокойно. Поездом от Минеральных Вод до Гудермеса, электричкой до Ханкалы. По дороге часто трясла милиция, СБУ и ФСБ, но ничего не подкинули. Везде встречал знакомых, и ехать было не так страшно и одиноко.

В качестве оправдательного документа привёз справку из Киева, попросив заполнить её на украинском языке, чем поверг участковую медсестру в замешательство, так как она выписывает их на русском, и под мою диктовку переписывала её дважды. Но документ был условностью и подошёл в целях оправдания моей задержки.


***


С первых дней окунулся в работу. За два месяца отсутствия ВВК (военно-врачебная экспертиза) практически не проводилась и накопилось множество больных, ожидавших моего приезда. К тому же приходилось работать за двоих (невропатолог мой уехал призываться), а март был неспокойным.

08.03.2004 г. - где-то шёл бой. Раненые поступали в течение недели, так как не всех могли вывезти. Двое попали ко мне. Одного выгнал за выпивку. Как он мне объяснил - это весна, любовь! Посоветовал ему другое место, чтобы не мешал лечебному процессу. И жалко контуженных, никому не нужных ребят, и расслабляться нельзя. Другого с небольшим осколком в бедре тоже выгнал. Тот еле пришёл по тем же причинам. Говорит, что боялся - и "переклинило". Посоветовал обратиться поутру. Храбрости он так и не набрался.

14.03.2004 г. - на окраине Грозного подорвали КАМАЗ со спецназовцами. Восемь погибло, шестнадцать раненых. Крови потеряли массу. Большая часть врачей и медсестёр сдавали кровь. Сдал и я свои 400 мл, не знаю - выживет ли. У парня оторвало ноги, раздробило таз, двое суток без сознания. По ТВ решили умолчать. Ведь вся страна была поглощена выборами Президента, больше похожими на пародию. Я не нашёл той кандидатуры в списке, которой мог бы отдать голос.

15.03.2004 г. - где-то опять бой. Привозят немного.

19.03.2004 г. - опять подрыв. Пострадавших меньше, больше двухсотых.

25.03.2004 г. - больной офицер заминировал свои же дороги. Три машины наехали на умело расставленные им мины. Он и сам был среди них. Трёхсотых отправили во Владикавказ, двухсотых к нам. Восемь погибло, двадцать ранено. Завтра еду на проверку психологического состояния части, где он служил. Сегодня посмотрел место его службы. И ужаснулся. На девяносто человек нет ни фельдшера, ни врача, ни психолога. Стоят в поле всеми заброшенные. Обязанности лекаря исполняет солдатик, как он представился "мастер по ремонту гусеничной техники", где-то что-то краем уха слышавший о медицине. Мы его оторвали от рубки дров и он уверенно стал объяснять, как и чем лечит, что и куда записывает перед осмотром караула или выездом на задание. Так же, как и, не помыв руки, стал случайно забредшему в санчасть такому же грязному сослуживцу обрабатывать (точнее смазывать) пальцы зеленкой.


27.03.2004 г. - менты где-то воюют. К нам поступали трёхсотые накануне.

Можно сказать, что март выдался несколько горячим. Конечно, большую часть отрабатывали травматологи и хирурги. Ко мне лишь единицы или консультации по поводу контузий. Зато на увольнении я ставил рекорды. Южные части перевели на контрактную основу, а всех срочников, что не заключили контракт, сплавили в Ханкалу за ненадобностью. В Россию ведь их никто не возьмёт. Большая часть из них имеет отягощённый психоневрологический анамнез. Вот психологи за забором расположенного полка и ведут их ко мне вереницей. Правда, стоило мне это несколько ночей почти без сна. Но задерживать их нельзя. В спину дышат другие. Интересные попадаются типы. Недавно отобрал татуировочную электромашину. Попробовал - работает. Сделана из гелевой ручки, иголки, пары проводов, микромоторчика и двух пальчиковых батареек. Был у нас мастер по нанесению орнаментов. Перед представлением на комиссию он всего себя изрисовал шариковыми чернилами. На заседающих это произвело хороший эффект - "ограниченно годен." Другой вместо чернил под кожу загонял слюну и прочие экскременты. Не так красиво, но вердикт тот же. У каждого своя дорога на дембель. Кто-то и с протезами и марширует и стреляет.

В гарнизоне произошли некоторые изменения за эти два месяца. Открыли чайную, где при дефиците времени можно перекусить, салон цифрового фото и первую аптеку, где можно заказать любое лекарство или приобрести транквилизаторы без рецепта. Это несколько облегчит работу, так как больных можно будет непосредственно направлять по адресу при отсутствии необходимого в бесплатной аптеке. Также стали строить два пятиэтажных дома для контрактников. Но вместе с тем количество заборов и шлагбаумов увеличилось, что отразилось на моей трассе для пробежек, к которой я давно успел привыкнуть. Пришлось искать новые маршруты. Странно, что при общей тенденции в уменьшении количества блокпостов в целом по республике, у нас в отдельно взятом гарнизоне их количество увеличивается, также как и внутренних ограждений. Прячемся от самих себя. Уже неоднократно были случаи, когда доблестная охрана направляла в мою сторону автомат, чтобы я сменил маршрут и не пересекал линию КПП.

Недавно звонил в Москву организаторам Чемпионата России и Европы на 100 км, что пройдёт 25 апреля в Черноголовке (Подмосковье). Затея несколько авантюрная, но заставила меня всерьёз взяться за тренировки. Под "допингом" ожидаемого старта я и выполняю заданный объём. Боюсь не переборщить. Сегодня сделал двадцатку. Первую неделю бегал по десять километров в день. Со второй стал прибавлять по пару километров. Подключил ОФП. Вроде бы кардиореспираторная система привыкла к нагрузкам, теперь нужно адаптировать мышцы к объёмам. Беспокоюсь за коленный сустав. Для профилактики глотаю "мовалис". Один из последних противовоспалительных с минимум побочных эффектов.

У нас уже жара. Бегаю в шортах или полутайцах. Не обгораю. Накануне пробежал две двадцатки подряд (суббота, воскресенье). В понедельник было ощущение, что ноги каменные. В субботу ещё четыре километра соревновался с колонной танков. Такой грохот! Музыку в ушах из плеера не слышно. Но, адреналина... когда за спиной такая армада. Сейчас перешёл на большой круг тренировки (9-10 км). Плюс - отсутствие резких петель, народа и КПП, минус: вчерашняя грязь за пару дней превратилась в убойную пыль, подымаемую проезжающим транспортом и пролетаемыми невысоко вертолётами, также приходится лавировать между рытвинами и камнями, иногда видишь, как неподалёку обезвреживают найденные боеприпасы. Это тоже мобилизирует. Плюсов больше чем минусов!

Вторую неделю стоит тёплая и сухая погода. Страдаю от отсутствия кондиционера, так как влажность в кабинете тропическая.

Из отпуска привёз массу семян различных растений. Дибир (сосед) подарил пять черенков виноградной лозы, кто-то принес куст роз. Старшина отделения у меня подходящий, и ребята с утра до вечера занимаются трудотерапией на благо отделения. Планы грандиозные. Решили разбить пять клумб-цветников, сделать аллею из клещевины, беседку из вьюнка... Что получится - не знаю. Также заказал на рынке десяток кустов роз. Добрые чеченцы обещали помочь.

В кабинете тоже цветник и мини-сад. Дала ростки пальма из Ялты, авокадо вымахал 40 см в высоту. Вчера посадил рощицу кумквата (семейство цитрусовых) и ананас. Также с оказией приобрёл полутораметровый высоты гибискус - суданская роза.

Из моих аквариумных питомцев пережили моё отсутствие не все. Так же, как и из растений. Кого можно - реанимирую, кого поздно, будем докупать.

Не знаю, что получится с моим отъездом на соревнования, так как на ближайшие три месяца я остаюсь один на двух должностях, в связи с предстоящей учебой ординатора-невропатолога. Хочется надеяться на понимание командира. Задач особых не ставлю. Главное продержаться на ногах да посмотреть, как бегают сильнейшие в Европе.

Недавно побывал в качестве ревизора в центре госсанэпиднадзора. Пришла телеграмма о проведении ревизии в этой части. Предложили мне, как знающему документацию. Не отказался, так как вспоминаю, сколько мне стоило разобраться в этих армейских премудростях. В течение дня я тихо учил бухгалтеров азам военного делопроизводства. Урок получился, акт составлен. К тому же мне была поставлена задача "проверить с особой строгостью!", чтобы прийти к компромиссу, ведь за неделю до этого их гигиенисты брали мазки и смывы с наших процедурных. В итоге счёт 1:1, и компромисс был найден.

Вчера ходили с Дибиром на рынок. Бизнес и здесь показывает свои зубы. Военные в "горке" автоматами разгоняют торговцев. Негласно объясняют, что рынок конкурирует с объектами военной торговли в гарнизоне, а также не имеет разрешения на торговлю спиртным и золотом (подпольно героином и коноплей). И командованием гарнизона решено его закрыть под предлогом зачисток.

В дороге познакомился с творчеством Кундеры, Грасса, Бейля, Зюскинда, Маркеса. Меня просветили, что это модно, но понравился только Кундера и его "Невыносимая лёгкость бытия", остальное представилось скучным, хотя я и заставлял читать себя, надеясь, что интерес лежит где-нибудь после сотой страницы. К Маркесу ещё не притронулся.

03.05.2004 г. н.п. Ханкала


С первых дней после отпускного периода окунулся в сплошную круговерть. Начинаю рабочий день в семь и заканчиваю за полночь, с двадцати-тридцатиминутными перерывами на приёмы пищи. Неподалёку открыли чайную, где более-менее сносно готовят. Аналог советского общепита. Теперь я стал его завсегдатаем.

В марте я ещё успевал тренироваться. Готовился к Чемпионату России на 100 км, который должен был пройти в Черноголовке (Подмосковье). Сначала это было шуточной затеей. Но постепенно она приобрела важное для меня значение, и я наращивал обороты в тренировках. Позвонил в Москву, и мне прислали факс с вызовом на соревнование. Командир к этому отнесся с пониманием и дал добро! Радости моей не было предела, и я увеличил объёмы тренировок. К тому же приехал мой друг из группы "А" (спецподразделение по борьбе с терроризмом). Он тоже медик, мастер спорта по лыжам, и вдвоём мы дважды в день навёрстывали километражи. Вспоминается одна из первых пробежек, когда он "возмущался" своему приезду в Чечню, так как считал, что работы для них здесь не осталось. Через два дня погиб его товарищ, ещё двоих тяжелораненых доставили в реанимацию.

Март в Чечне выдался очень тёплым. Иногда в тени было за тридцать градусов. В середине марта вместе с больными сажали цветы на клумбах. Благо семян в отпуске закупил предостаточно. И бойцы с утра до вечера разбивали клумбы. Сосед Дибир привёз из Дагестана пять саженцев виноградной лозы, на рынке я заказал тридцать саженцев фруктовых деревьев, и вместе с ним мы заложили небольшой сад перед крыльцом отделения. Конечно, нет гарантии, что я дождусь урожая, но всё равно будет приятно. Также на подоконнике выращиваю авокадо (уже с полметра высотой), кумкват, дала росток пальма из Ялты, посадил кедр.

Апрель стоял не очень жаркий. Около двадцати. Часто шли дожди. Трава выросла по колено. Сейчас нахожусь в поисках газонокосилки.

К тренировкам добавил массаж и физиопроцедуры. Так интенсивно я никогда не тренировался. Но за два дня до отъезда появились боли в голеностопном суставе. Значения этому не придал. Денис М. (начальник травматологии) сказал, что это связки. Думал, что пройдёт. Но боли стали давать знать и при простой ходьбе.

В Москву выехал через Ростов, где намеревался остановиться, чтобы передать документы и обсудить с главным психиатром округа дальнейшие перспективы. Они меня не устроили. Он сказал, что с радостью бы взял меня к себе, в качестве начальника второго психиатрического отделения, но не знает, как освободить эту должность под меня. Я его понимаю, что не всё в его силах. Сказал, что будет ходатайствовать о вручении мне ордена. Предложил мне место начальника психиатрического отделения во Владикавказе, но я отказался. Этот город не притягивает меня своими грустными воспоминаниями, наличием недоброжелательного населения и кровожадной милиции. Но, в общем-то, не это является главным в работе. Не лежит душа. Куда лежит?!

В Ростове пробыл три дня. Командир попросил меня выполнить его представительские функции в суде, я согласился. Всё это время жил в ординаторской психиатрического отделения. Не ощущал себя здесь лишним, так как со стороны медсестёр и врачей чувствовал доброжелательное к себе отношение.

В госпитале познакомился с работой эхоэнцефалографа. Недавно получил компьютерный его вариант. В академии нам показывали аналоговый аппарат, таких тогда ещё не было в России, а теперь выпускают на двух заводах. В общих чертах имею представление, но снимать пока ещё не пробовал. Необходимо оборудовать комнату, да и опыта набраться. Встретился с главными специалистами округа в неврологии и травматологии. С первым - по профессиональным вопросам. А со вторым - по личным. Боли стали такими сильными, что при ходьбе приходилось останавливаться, да и сустав увеличился в полтора раза, поднялась температура. Он выставил мне диагноз: Артрит левого голеностопного сустава. От чего и где я его заработал - так и не понял. Видимо, сказались сверхнагрузки.

В Москву я всё равно выехал, так как конечный путь командировки значился там. Заявился в стартовом протоколе, протестировал свои функциональные резервы. Вышли очень высокие. МПК (максимальное поглощение кислорода) равнялось 67 мл/кг/мин, что на 43% выше нормы. Но на старт я не вышел, так как банальное ускорение за отходящим автобусом вызвало болевые ощущения, а необходимо было бежать 100 км.

Но время провёл с пользой. Ходил по книжным магазинам, посетил медицинский симпозиум. Приобрёл DVD-плеер и другие мелочи. Из Москвы вылетел на ТУ-134 вместе с почтой до Моздока. Приятно, когда везде имеешь знакомых и можно из одного конца страны в другой летать совершенно бесплатно.

День рождения я провёл достаточно активно. Сначала сменился с суточного дежурства, чтобы весь день быть свободным. Затем пробежал 30 км. Приготовил салатов, закуску и накрыл стол в отделении для своего коллектива. А на вечер зарезервировал столики в банкетном зале нашего кафе. Пригласил десять человек. Посидели в уютной компании. Благодарные больные надарили мне коньяков. И мы весь вечер могли дегустировать и сравнивать их ароматы. На первом месте оказался французский Хеннеси, на втором дагестанский пятнадцатилетний, остальные уже не оказывали им конкуренции. На второй день строил сладкий стол, так про торты все забыли.

Друзья и коллеги подарили деньги, на которые я приобрёл то, о чём писал (телефон, плеер) и на днях прикупил телевизор LG-Flatron с плоским экраном, диагональю 21 дюйм. Плеер подключил к музыкальному центру, сделал некое подобие домашнего кинотеатра. Два дня праздников проверял его на прочность, - просматривая фильмы на DVD-носителях и остался очень доволен совершенными покупками.

Ногу более-менее вылечил. Ещё не бегаю, но таблетки пить перестал. Две недели относительного покоя. Приглашают на соревнования в Ростов, но я отказываюсь. Увы. Да и работу оставить не могу. Сейчас исполняю обязанности начальника медицинской части госпиталя (второе лицо после командира). Не знаю, чем заслужил такое доверие, но мне нравится, хотя и напряжённо.

Почти половина коллег этим летом заменяются или уходят в клиническую ординатуру и адъюнктуру на трёхлетний курс подготовки. Последний вариант уже поздно рассматривать, да и зарплата остаётся 250 USD, меня останавливает. В России она будет в два раза выше, придётся искать дополнительные способы. Когда привыкаешь к хорошему уровню жизни, тяжело перейти. Понимаю, что в Чечне не будешь постоянно, но "що робити?", - ответ пока в разрешении.

16.04.2004 г. вышел срок получения мной очередного воинского звания. Отправил в штаб округа документы на подполковника. Если командующий округом подпишет приказ вовремя, то на майские праздники получу очередное воинское звание. Также отправил документы на первую категорию врача-психиатра. В мае будет защита категории.

В живом уголке у меня прибавление. С промежутком в один день родились четверо кроликов и две морские свинки. У солдат не было пределов радости, и всё отделение наблюдало за этим процессом.

29.06.2004 г. Сейчас у меня обеденный перерыв. О своих новостях. На день медицинского работника (неделю назад) мне вручили погоны подполковника медицинской службы. Командующий округом подписал приказ ещё 07.05.2004 г. Выписка из приказа шла полтора месяца. Долго! Ну, ничего. Спустя пять дней я и начальник отделения функциональной диагностики "обмывали" наши звания в кафе. Коллега - женщина, получила звание "майор м/с". По давно заведённой традиции каждое новое звание принято обмывать в кругу офицеров. При этом младшие по званию "отпускают" из старого звания, а старшие, то есть равные по присваиваемому званию принимают. При этом процедура обмывания заключается в том, что необходимо количество звёзд, прикрепляемых на погоны, бросить в бокал с водкой. Выпить его содержимое. "Закусить" звёздами. Положить их на ладонь. Произнести речь: "Товарищи офицеры, майор Иванов, представляется по случаю получения очередного звания подполковник медицинской службы". Затем командир, прикрепляет на форму новые погоны, и лишь после этого разрешается закусывать. Так было и на этот раз. С незначительными вариациями. Вместо граненого стакана (кружки) водку налили в бокал. Как потом выяснилось, объёмом 330 мл. Учитывая предшествующее напряжение рабочего дня, тяжёлую двадцатикилометровую тренировку в тридцатипятиградусную жару во время обеденного перерыва, и поздний разгон алкогольдегидрогенезы (печеночный фермент, ответственный за переработку алкоголя), подобная процедура стала для меня сверхмаксимальной. Последние слова, произнесенные мной на четвёртом тосте "Хай живэ вильна Украина!" Коллегу пощадили вином, и она завершала наш праздник за двоих.

Весь май работал минимум за троих, максимум за четверых. Это за начальника отделения, врача-ординатора-невропатолога (последний в отъезде на учебё), начальника медицинской части госпиталя, эпизодически за командира госпиталя. Подобного напряжения не испытывал ранее. Рабочий день начинался в 6:30 и заканчивался к полуночи. Воскресенье чуть раньше. И так каждый день. С приездом штатного начальника госпиталя, он практически не изменился.

Подобный режим мне нравится, так как ощущаешь стопроцентную загруженность и есть масса вариаций для творчества и работы. Сейчас стою на перепутье, между тем, что выбрать: "командно-лечебную" должность начмеда госпиталя или оставаться на прежней работе. Первая даёт в настоящее время больше перспектив и возможностей. Пока совмещаю.


15.01.2005 г.


Буду штрихами. Прошёл 2004-й. Что-то он оставил в памяти, событий много. Раньше я прошедший год отмечал штрихами, сущность которых заключалась в перечислении знаковых моментов в виде набора существительных. Сейчас это кажется неинтересным, так как кажется сухим и слишком факторологическим. В те короткие минуты наших встреч всего и не расскажешь. Каков бы ни был прогресс современных технических средств - он не заменит простого письменного общения. И хоть я понимаю, что это лишь однобокое восприятие действительности, прежде всего в моём видении, хотелось, чтобы в будущем оно нашло место где-то... Увы, жизнь так быстро бежит, что порою кажется - мы не успеваем за ней угнаться, как бы ни банально это звучало. Оглядываясь назад, видишь лишь какие-то автобиографические полосы, где-то пересекающиеся с историческими событиями. Хотя, что такое история? Вопрос скорее риторический. Договорённость большей части людей по поводу видения окружающего в единицу времени. Не больше. Возможно с дополнительным временным градиентом.


Январь 2004 г. Новый год отмечал с Дибиром Магомедовичем. Часа четыре мы потратили на приготовление всяких вкусностей. Он был у меня в подмастерьях, если можно это так назвать. Я давал ЦУ, а он выполнял. Салаты, какие только рождала фантазия, горячее, сладости. Мы решили никуда не идти, хотя приглашений было масса. Накрыли стол, зажгли свечи на искусственной ёлочке, привезённой из Франции женой прокурора и подаренной мне накануне, прослушали Путина под налитые бокалы дагестанского вина и отметили. Здорово! Еды много, учитывая то, что в последнее время мы довольствовались банальной яичницей в различных интерпретациях и соусах. Есть не хотелось. Зашли Зухра с Аллой (работницы строевой части, с которыми мы поддерживали официально-дружеские отношения) в псевдоновогодних костюмах: заячьими ушами и клоунскими носами. Беседа не клеилась. Идти с ними никуда не хотелось. Да и их излишняя навязчивость отталкивала. Послушали взрывы от выстрелов "новогодних" орудий и пальбы автоматического оружия, хлопки ракетниц. С каждым годом их интенсивность снижается, или так кажется. Но обычно ни один новый год не проходил без пострадавших и раненых. Этот прошёл спокойно. Перед новым годом представитель группировки МВД подарил мне набор ракетниц, но запускать их мне не хотелось по печальному опыту прошлого года, когда одна из пущенных нами ракетниц залетела в прокурорскую квартиру и сожгла её содержимое. Тогда мы так и не поняли, кто из нас это сделал, но шуму было много. Хорошо, что хозяева квартиры ушли встречать праздники в другое место, а дежурный по части был нашим соседом и он "видел" как ракета летела со стороны 71 полка.

Первый день января встретили работой, которой оказалось много как никогда. Сотрясения головного мозга, острые алкоголики, запои, отравления. Началось с того, что вызвали в реанимацию к "контрабасу" из Борзоя. Пил он водочный эквивалент на местном рынке. Парень был здоровый, сибиряк, привычной дозой для которого было полторы бутылки. Но местный стакан, купленный на борзойском рынке, в перерыве между караульной сменой, вывел его из строя. Каким-то образом он на 31 декабря оказался на вышке и при падении сломал бедренную кость, разбил голову, и при этом налицо было отравление суррогатами алкоголя. В Чечне он пробыл всего два месяца, по-видимому, обратно не вернётся.

Наши опасения, связанные с чередой предстоящих праздников, не оправдались. Дни были насыщенные, несмотря на то, что по всей республике была объявлена команда "Стоп колёса!", больные продолжали поступать. Где-то гремели подрывы, где-то били по голове прикладами автоматов, где-то неумеренно пили, словом - обычная жизнь, за исключением необходимости трёхразовых построений, утренних пятиминуток и амбулаторного приёма в поликлинике, который был перенесён в кабинет отделения.

В первых числах января решил съездить на машине Апандия Абуталибовича в Ростов-на-Дону. Командир госпиталя встречал новый год вдали от нас, и "добрый" начмед отпускал всех. Нас набралось четыре человека. Каждый ехал за своим. Рома Самойлов (начальник инфекции) ехал покупать компьютер, Леша Щукин (ординатор травмы) - помогать в выборе покупки, Апандий (начальник поликлиники) - сдавать годовой отчёт за поликлинику, я - официально помогать в сдаче отчёта (взял с собой ноутбук), привезти выписку из приказа о назначении на должность начальника отделения (документы были отправлены ещё в ноябре), а неофициально - прогуляться, "подышать" большим городом. Также выехал Магомед (начальник рентгенологии, врио начмед) на "шестёрке", багажник которой был набит продуктовыми наборами для начальника лечебной части, - тоже сдавал отчёт, но за госпиталь. Так на двух машинах мы выдвинулись в столицу Северо-Кавказского военного округа. Миновали чеченские блокпосты, наш командировочный вид не особенно интересовал чеченских милиционеров. Дорогу по Осетии, Кабарде и Ставрополью никто не знал. И я выступал в качестве гида, так как три года назад, воспользовавшись услугами таксиста, ехал по маршруту Моздок-Минеральные Воды. Но, как выяснилось, знания мои были несвежими, и мы дважды заворачивали не по назначению. Когда водитель Апандий спросил, почему мы так скучно едем (а ведь никто не хотел мусорить в его бэхе), ответом послужил ящик пива и песни всей второй половины дороги до Ростова, и даже милиционеры, тормозящие на трассе Ростов-Баку, завидев наши разгорячённые лица, не брались проверять документы.

В Ростове пробыли два дня. Шумно и запоминающе. Я, наконец, стал абонентом сотовой связи "Мегафон", хотя до этого был ярым противником. Но неудобство поисков телефонных автоматов и их заметное сокращение в городе вынудило пойти на этот шаг. Даже не думал тогда, что из этого у меня разовьётся новое увлечение мобильными телефонами. Шёл по Будённовскому проспекту Ростова, зашёл в первый попавшийся магазин, выбрал простенькую цветную Моторолу, достал паспорт, сказал наобум адрес прописки (без которой обхожусь вот уже пятнадцать лет), и покупка состоялась. Наобум изучил меню телефона - после компьютера это оказалось пустяковым делом - и обзвонил ближайших друзей-товарищей-родных, уведомив их о моей "открытости". На обратной дороге строчил эсэмэски и получал творческий подъём от онлайнового общения.

В конце января стал подумывать об отпуске. Наступила пора смены окружения и путешествий.


Февраль. Взял путёвку в военный санаторий Черноморского флота, в Ялте. Удовольствий - море. Два раза в день тренировался + бассейн + тренажёрный зал. За три недели, проведённые там, я почувствовал себя супергигантом в физическом отношении. Во время пробежек по Царской тропе познакомился со "сборниками" Украины и присоединился к их тренировкам по кроссу. Между тренировками получал процедуры: ванны, массаж, чаи, ингаляции. В жалобах на здоровье говорил врачу, что периодически после повышенных тренировок появляется чувство усталости... Когда не было ни тренировок, ни лечения, гулял по городу, ездил на экскурсии, дыша морским бризом и рассылал эсэмэс-послания в Россию и на Украину. Порою одновременно чатился с пятью-шестью абонентами и это заменяло моё одиночество. Конечно, в номере я был не один. Сосед - отставной танкист, который охотно рассказывал о службе в Монголии и ГДР, сравнивая с моими повествованиями. Большим удивлением для меня была встреча начальника медпункта строительного батальона из Ханкалы (дамочки лет пятидесяти с признаками церебрального атеросклероза), которая в столовой устроила мне овации по поводу приезда. От неё я старался держаться подальше и уклончиво отвечал на её приглашения. В феврале в Крыму зацвели абрикосы и подснежники, и аромат их приятно сочетался с вечнозелёными деревьями и кустарниками. Совершил две экскурсионные вылазки в Севастополь и в Никитский ботанический сад. Отметил существенную разницу между климатом ЮБК (южного берега Крыма) и островной части. Пальмы, бананы, мангровые заросли в первом и голые ветки деревьев во втором. Посетил самый большой аквариум, съездил на развалины Херсонеса. Хотел прокатиться на водном трамвайчике, но рейсы сократили по причине разминирования водной бомбы, найденной во дворе местного предпринимателя. Съездил в военный городок российской морской базы в гости к давнему знакомому - выпускнику академии, но его уже перевели в Новороссийск, и ночью вернулся в Ялту. В ботаническом саду не было вездесущих туристов, и я молчаливо наблюдал за красотами зимнего Крыма, периодически что-то срывал на неведомых для меня деревьях и дегустировал неведомые для меня плоды. Уезжать из Крыма совершенно не хотелось, зимний он завораживает не менее, чем летний.


Март. Восьмое марта встретил в компании школьных друзей, некоторые из них пришли с жёнами. Незаметно за столом зашла беседа о возможности прохождения службы в украинской армии. Обменялись телефонами. Составил резюме, отправил его по факсу в министерство внутренних дел Украины. Спустя месяц организатор моего перевода стала звонить о необходимости приезда на Украину для личной беседы. Но что-то меня удерживало в России, и поездка моя так и не состоялась. Не беда.

Состоялся приказ командующего округа о назначении меня начальником психоневрологического отделения. Предыдущий товарищ начальник был переведен в горную группировку Чеченской Республики, напоследок предложив мне сыграть в "ромашку" в подвале корпуса. Это такая игра, чем-то напоминающая дуэль, только без секундантов и полной темноте. Он посчитал, что я подсидел его и был обижен, хотя последние 6 месяцев его алкоголизм стал достоянием гласности вплоть до начмеда округа. На должность старшего ординатора призвали землячку начмеда округа и таким образом я получил повышение по службе.

Начал облагораживать приусадебную территорию отделения. Посадил виноградную лозу, тридцать фруктовых саженцев, разбил четыре цветочные клумбы. Март выдался тёплым и солнечным, а также напряжённым в работе. Землячка начмеда взяла отпуск, и я совмещал две должности в одном лице. К последнему во общем то давно привык. Но ожидал такого количества подрывов и поступающих с травмами головы.


Апрель. Усиленно тренировался. Готовился к чемпионату России на 100 км, проведение которого было запланировано на конец месяца в подмосковной Черноголовке. По факсу мне пришёл вызов на эти соревнования. Выписали командировочные (не думал, не гадал, что командир госпиталя пойдет мне навстречу, так как заменить меня на тот момент было некем). Побеседовав с врачами госпиталя, пришёл к выводу, что лучший человек, кто может это сделать - свободный врач-дерматовенеролог, прикомандированный к нам из медицинского батальона. В течение дня ознакомил его с отделением (в отделении находилось в тот момент трое острых больных), составил конспект его действий при острой психической патологии, вручил две книги "Военная психиатрия" и "Военная невропатология" - и в путь.

Но меня постигла неудача. Перед самым отъездом, во время темповой пробежки, подвернул голеностопный сустав. В этот период тренировался с коллегой из "Альфы" и увлёкся в тренировочном процессе. Думал, что травма пустячная и пройдёт в дороге. Но, увы, по Москве я ходил прихрамывая. Протестировал себя на модных установках, которые были выставлены для обследования физического статуса ведущих спортсменов страны. Машины выдали высокие показатели функционального состояния. Увы, сустав увеличился в два раза, и ни о каком беге я не мог и мечтать. Так и вернулся в Ханкалу ни с чем. Хотя приобрёл положительный эмоциональный баланс от посещения города.


Май. Учитывая, что с апреля я находился на двух должностях (старший ординатор был 3,5 мес. на учёбе), я заступил ещё на третью должность - начальника медицинской части госпиталя. И так вошёл во вкус, что прорулил практически до середины декабря с незначительными перерывами. Давно хотел изменить отношения некоторых врачей к работе, но, будучи коллегой, предпочитал не вмешиваться. Здесь же, как выяснилось, у меня был целый арсенал для работы. Зачёты, тщательные проверки историй болезни, изучение вопросов военно-врачебной экспертизы, утренние обходы отделений, проведение тренажей. Также не меньший интерес вызвали вопросы взаимодействия с окружающими частями. Времени это занимало немерено. Рабочий день начинался в 6:30, заканчивался в полночь, периодически беспокоили ночными вызовами. Но, видимо, моральное удовлетворение, которое я получал от работы и тренировок (ногу я вылечил через три недели) помогало мне. Конечно, пришлось забыть о кулинарии, развлечениях, телевизоре, но это такие мелочи в сравнении с тем объёмом работы, который проделывался ежедневно.


Июнь. Жара стояла неимоверная.

Запомнился случай рядового С., которому выставил кататоническую шизофрению.

Из анамнеза: С первых дней службы появились трудности в отношениях с командованием части, сослуживцами. Не справлялся с поставленными задачами. Часто становился объектом для неуставных взаимоотношений. Возникли суицидальные мысли. Снизился аппетит. За период службы похудел на 26 кг. В Чеченской Республике проходит службу с декабря 2003 г. Адаптироваться не смог. Употреблял препараты хлора, отказывался от приёма пищи. При осмотре терапевтом выставлен диагноз: Нейро-циркуляторная астения, смешанный тип. Рекомендована госпитализация. Из характеризующих документов: "от несения службы уклоняется, за собой и своим внешним видом не следит, по характеру замкнут, непредсказуем; не самостоятелен..." 21.04.2004 г. дважды совершал попытку суицида через повешение. Из психологического заключения: "крайне низкие адаптационные способности, высокий коэффициент суицидального риска; признаки личностной акцентуации по смешанному типу..." Из объяснительных сослуживцев: "замечен в употреблении пищевых отходов; говорит нелепые слова; не соблюдает правила личной гигиены; слышит голоса; считает, что окружающие офицеры связаны с боевиками..." 25.04.2004 г. осмотрен психиатром. Во время осмотра обнаружены признаки депрессивного поведения. Выставлен диагноз: Транзиторное расстройство личности. Нервная аноррексия и госпитализирован в психоневрологическое отделение. Командиром направлен для прохождения ВВК и определения категории годности к военной службе. На фоне проводимого лечения (нейролептики, транквилизаторы, антидепрессанты) состояние остаётся без улучшения.

Из психического статуса: Неверно ориентирован в месте, считает, что он находится в дисциплинарном батальоне. Во время разговора высказывает идеи виновности, отношения, преследования. Считает себя виновным в "сдаче важных объектов". Объясняет это тем, что окружающий персонал во время сна "прослушивает его мысли, передаёт их содержание боевикам". В беседу вступает неохотно, на все вопросы отвечает с задержкой, отвечает невпопад. Взгляд направлен мимо собеседника... Речь неустойчивая по темпу, с признаками застревания. Голос слабой модуляции, монотонный, тихой интонации. Счёт по Крепелину нарушен в десятках, единицах. Память нарушена, путается в автобиографических датах. Мышление несколько замедленно по темпу и продуктивности, непоследовательное, аморфное, разорванное, стереотипное, разноплановое. Высказывает бредовые идеи воздействия, преследования, отношения (со стороны офицерского состава), интерпретации. Обнаруживаются признаки резонерства, соскальзывания. Фон настроения неустойчивый, с оттенком раздражительности, эмоциональный резонанс сужен, уплощен, экспрессивный репертуар обеднен, несдержан, легко аффектируется. На лице застывшее маскообразное выражение с оттенком безразличия. Движения замедленные, угловатые, отмечается восковая гибкость, пассивная подчиняемость, импульсивность. Повышенная утомляемость и истощаемость психической деятельности, амбитендентность. Подолгу находится в одном положении, с отсутствующим выражением лица, в неудобной для себя позиции, которые придают ему окружающие. Поведение в отделении неустойчивое. От посещения санитарной комнаты отказывается. Совершает акты мочеиспускания и дефекации под себя, в постель, при ходьбе по коридору. Своё поведение не комментирует. Правила личной и общественной гигиены не соблюдает, неряшлив. Требует постоянного контроля со стороны медицинского персонала. Совершает немотивированные поступки. Самостоятельно заходит в кабинет, требует доступа к персональному компьютеру, телефону. После перевода в отдельную палату инфекционного отделения изменился в поведении. Большую часть времени проводит в отдельной палате, спит, одежду не снимает, в коридор не выходит, туалет посещать отказывается. Аппетит колеблется от полного отсутствия до приступов голода, во время которых проглатывает несъедобные и малосъедобные предметы. Просмотр телепередач игнорирует. В трудовые процессы не вовлечен. Критика к своему состоянию отсутствует. Отмечается высокая резистентность к проводимой терапии (максимальные дозы нейролептиков, антидепрессантов, транквилизаторов). К продолжению службы настроен негативно. Объясняет это тем, что лица офицерского состава "связаны" с боевиками...

На самом деле всё было гораздо хуже. Каждое утро, при обходе отделения, на протяжении почти полутора месяцев нахождения его в госпитале, я выслушивал жалобы со стороны медсестёр и санитарок о тех непристойностях, которые он вытворял, расписывая стены в палате фекальными массами. И ничто, ни интенсивная нейролептическая терапия, ни доводы медицинского персонала, ни более жёсткие меры со стороны санитаров-бойцов, ничто не могло урезонить его. Тогда я решился на отчаянный шаг - инсулин-шоковую терапию. Прочитав учебник психиатрии 1936 года издания, современного Тиганова, позвонив коллегам в Ростов, Питер, сформулировав для себя все за и против таких шагов, а к тому времени мой больной бо?льшую часть времени проводил под кроватью, успел побывать в боксе инфекционного отделения, ночь провёл в терапевтическом отделении, свидетельство о болезни его было безапелляционно утверждено в вышестоящей инстанции, я решился на проведение инсулино-коматозной терапии. По-видимому, на тот момент во мне бурлил авантюризм. Три раза мы пытались ввести его в состояние комы, вводя по сорок единиц инсулина, но, кроме потливости на лице, незначительного учащения дыхания, лёгкой оглушённости, ничего не добились. Как потом мне сказали на кафедре психиатрии ВМедА, дозировки инсулина были низкие. Но как же тогда лечили больных в Ростове и в тридцатые годы прошлого века? Различия, видимо заключались в качестве инсулина.


Июль. Работал не приседая. Порой оставался за командира госпиталя. Каждый прошедший день проходил, как какая-то битва... успеть, успеть, успеть. Кабинет ни на минуту не пустовал. Меня даже находили на тренировочных пробежках в обеденные перерывы, чтобы поставить подпись на какой-нибудь документ или заказать борт на экстренную эвакуацию. Не хочу сказать, чтобы меня это угнетало, скорее наоборот - вариант компенсаторного поведения.

Июль стал месяцем чисток среди медицинских сестёр. По агентурным сведениям часть медицинских сестёр нашего учреждения имела фальшивые дипломы, фамилии их были сообщены, но, чтобы остальным было неповадно, было решено организовать сдачу квалификационных экзаменов для всего среднего медицинского персонала госпиталя. Нами были разработаны вопросы, программа данного мероприятия. Было объявлено, что все, получающие "2" и "3", будут уволены. Это вызвало панику и страх и повальное изучение медицинской литературы в женских рядах. Особенно смешным выглядело сдача экзамена, шпаргалки, списывание, пересдачи в процессе проводимой чистки. К тому добавилось сдача физической, строевой, огневой, РХБЗ-подготовки. Не все выдержали такую нагрузку.

Запомнился другой клинический случай из практики рядового М.

Из первичного осмотра при поступлении в госпиталь. Жалоб не предъявляет.

Анамнез: Со слов сопровождающего - заместителя командира части по вооружению, известно. 04.07.2004г., в 18:00 был обнаружен дежурным фельдшером части в туалете расположения лагеря, висящим на брючном ремне. В 18:15 был вызван врач части, который констатировал состояние клинической смерти (отсутствовала дыхательная и сердечно-сосудистая деятельность). Первая медицинская помощь оказана на месте. Проведены мероприятия: непрямой массаж сердца, ИВЛ через ТД-1, атропин, преднизолон, адреналин. В 18:40 был доставлен в госпиталь. Минуя приёмное отделение, помещён в отделение анестезиологии и реанимации.

Данные объективного исследования: Состояние терминальное. Мозговая кома III. Нормостенического телосложения, удовлетворительного питания. Кожные покровы влажные, чистые. По передней поверхности шеи косо-восходящая странгуляционная борозда 20х1,0 см, с участками подкожных кровоизлияний. Лимфоузлы не увеличены. Грудная клетка цилиндрической формы. ЧДД = 36-44 в 1 мин. Тоны сердца приглушены. Дыхание через ТД-1, самостоятельное, неадекватное. В лёгких с обеих сторон дыхание патологическое, выслушиваются сухие хрипы. Отмечается аспирация рвотными массами. АД 130/80 мм рт. ст., пульс 108 в 1 мин. Язык сухой, чистый. Живот мягкий, участвует в акте дыхания. Печень и селезёнка не увеличены. Неврологический статус: занимает лежачее положение. Черепная иннервация: Зрачки сужены, фотореакция отсутствует. Рефлексы с конечностей не вызываются. Психический статус: мозговая кома.

Предварительный диагноз: Преднамеренное самоповреждение путём повешения. Мозговая кома. Аспирационный синдром. Постреанимационная болезнь.

Обычно такие больные не выживают. Но здесь было что-то особенное. Может быть, матушка-природа так заботится о нас, может быть провидение, или возможности организма неисчерпаемы, или совокупность каких-то других факторов, но этот товарищ остался живым, правда с диагнозом при отправке в тыл "Вегетативное состояние". Редко когда приходится выставлять этот диагноз, точнее - в первый раз. Первую неделю мы совместно с реаниматологами "ждали" остановки его мотора. Но он бился, несмотря на то, что на "мозги" он не выходил, несмотря на двухстороннюю пневмонию и литры гнойной мокроты, которые ежедневно отсасывали из его бронхов через трахеостому (трубка для дыхания и сообщения с трахеей и бронхами), несмотря на развившееся осложнение трахеостомии в виде подкожной эмфиземы и несмотря на отказы Ростова забрать его к себе. Как сказал мне в телефонном разговоре один из медицинских функционеров "вы его эвакуируете, а он у нас умрёт..." Через неделю сняли его с аппарата ИВЛ, вылечили пневмонию, но кору вернуть не смогли. Всё, что он делал - это открывал и закрывал глаза с отсутствующим выражением лица и потусторонним взглядом. Остальное за него выполняли медсёстры, санитарки, врачи.


Сентябрь. С новыми силами впрягся в работу. Грянула проверка из Москвы и Санкт-Петербурга, к которой долго готовились. Затем долго и качественно сдавали и долго вспоминали. Был Беслан. Был захват боевиками Грозного и пятьдесят двухсотых, о чём "забыли" упомянуть на голубом экране, было координационное совещание у командира 42 МСД, во время которого мы отрабатывали вопросы взаимодействия при попытке захвата госпиталя. Выводы неутешительные. Передняя линия работы вертолётов пролегала по нашим крышам. Таков ответ президента террористам! Во время одной из дневных пробежек по Ханкале меня попытались "бортануть" кадыровцы на шестёрке, увернулся от них, оказавшись в кювете. На их земле запрещено передвигаться бегом, в спортивных шортах. Через некоторое время они также были забортованы тяжёлой техникой, как выяснилось, были в наркотическом опьянении...

Жара. Приобрёл кондиционер, так как в первую половину дня находиться в кабинете было просто невыносимо. Ртутный столбик на солнце нередко показывал под пятьдесят. Часть из комнатных растений - преимущественно обитатели тропиков - была уничтожена палящими лучами знойного осеннего солнца.

Сентябрь выдался урожайным месяцем на эндогенные заболевания, т.е. на шизофрению. Приехавший ко мне для инспекции главный психиатр Министерства обороны - полковник м/с Шамрей В.К. - сказал, что я гипердиагносцирую это заболевание и посоветовал изучить внимательнее академические разработки. Но поступающего в отделение подполковника, который на высоте приступа кухонным ножом лишил "контрабаса" доли печени, он отказался смотреть, сославшись на занятость составлением отчёта по моей работе. Хотя случай был интересен по своей необычности. Не у каждого на первые сутки пребывания в Чеченской Республике разовьётся бред и паранойя, что его застрелят контрабасы, а его жену будут насиловать. В последующем во время утренних обходов санитарочки из под его кровати-подушки вытаскивали камни, булыжники, заточки черенков... а мне он толковал о том, что "голоса" продолжают говорить о мести над ним и женой. Соседом по палате у него был сначала контрабас из Борзоя, под наплывом подобных образов совершивший убийство сослуживца. Он не поддавался никакой терапии и фиксации, выбегал из палаты, бегал по животам спящих неврологических соседей, воруя продукты и "снимая обезьян со стен". Затем - капитан, мечтающий застрелить командира полка и требующий выдать ему справку о полноте его психического здоровья и заключением "Здоров". Только перед этим он напугал медсестру охотничьим ножом, попытался отобрать автомат у солдатика на КПП госпиталя, а затем в течение дня звонил по телефону, шантажируя меня тем, что в противном случае уйдёт на минное поле. Все эти разговоры не произвели на меня никакого впечатления, и он сдался первым, перелез через МЗП и "колючку" на госпитальном заборе. В последующем он глубокой ночью в неглиже спускался через окно по простыне со второго этажа отделения анестезиологии и реанимации, хотя накануне получил дозу и был прочно фиксирован к кровати механическими способами, но был задержан госпитальным патрулём и начальником поликлиники.

По итогам инспекции мне поставлена оценка "удовлетворительно", из-за отсутствия работы в войсковом звене, не имения в наличии руководящих документов Министерства обороны, которые разрабатываются ими там для таких, как мы, ну и "слабости в русском языке". Напоследок было предложено поступление в клиническую ординатуру академии, чтобы "набраться недостающего теоретического опыта", но, кроме негативизма и критицизма своим посещением он более ничего другого у меня не вызвал, хотя я его и уважаю за те добрые и, вероятно, полезные книжки, которые он пишет для нас - провинциалов психиатрической науки.

Предлагаю к ознакомлению его отчёт.


Организация психиатрической помощи в Чеченской Республике.


Оказание специализированной психиатрической помощи военнослужащим из состава ОГВ(с) в Чеченской Республике осуществляется на базе психоневрологического отделения (с палатами для больных с поражением спинного мозга) 22 ВГ (на 20 штатных коек; фактически Развёрнуто - 26). Отделение (с 10.12.2002 г.) временно размещается на первом и втором этажах приёмно-диагностического корпуса. Развёрнуто четыре палаты (одна из них - на 12 коек), которые профилизированы не по нозологическим формам, а по категориям пациентов, что существенно затрудняет осуществление надзора за больными с острой психической патологией. В отделении отсутствует столовая (больные питаются в общегоспитальной столовой, расположенной в отдельном здании), душевая (душ в санпропускнике приемного отделения),санитарные узлы (служебный и для больных) совмещены. В процедурном кабинете нет поступления воды. Подсобные помещения расположены на втором этаже приёмно-диагностического корпуса, нет изоляции больных, находящихся под строгим наблюдением.

В штате отделения два врача (начальник отделения и старший ординатор - оба военнослужащие), 7 медсестер (из них - 4 военнослужащих), 5 человек младшего медицинского персонала (из них - военнослужащая). Врачебным, средним и младшим медицинским персоналом отделение укомплектовано полностью.

Работа отделения отличается значительной интенсивностью. Только за 9 мес. текущего года на стационарное лечение поступило 505 человек (в 2003 г. - 569 чел.), из них выписано в часть 379 человек (в 2003 г. - 279 человек), эвакуировано авиатранспортом в 236 ВГ (г. Владикавказ) 122 человека, в том числе психиатрического профиля - 36 человек (в 2003 г. - 246 человек, из них психиатрического профиля 138 человек). В настоящее время на стационарном лечении находится 25 человек, из них психиатрического профиля - 14. Использование штатной коечной ёмкости отделения в 2004 году составило 116,6%, (в 2003 г. - 148,12%), средняя длительность лечения больных - 10,5 к/д (в 2003 г. - 10,8), оборот койки - 20,0 (в 2003 г.- 36).

Из больных прошедших в 2004 г. лечение рядовые МО составили 34,5% (в 2003 г. - 46,5%), офицеры, прапорщики 20% (в 2003 г. - 18,6%), представители МВД, МЧС, ФСБ - 20% (в 2003 г. - 13,6%), военные строители - 5,6% (в 2003 г. - 3,3%), военнослужащие женщины - 4%, (в 2003 г. - 7,4%), военнослужащие контрактной службы 13,4 (в 2003 г. - 9,7%), прочие 2%, (в 2003 г. - 0,9%). Отмечается тенденция к уменьшению военнослужащих по призыву (переход частей на контрактную основу), а также увеличение потока больных из ведомств МВД, ФСБ.

Основную категорию больных отделения составляют лица с психической патологией (более 60% - как в 2003 г., так и в 2004 г.), в структуре которой у военнослужащих, проходящих военную службу по призыву преобладают поведенческие расстройства (79 - в 2004 г.; 108 - в 2003 г.), а у военнослужащих, проходящих службу по контракту - невротические расстройства (107 - в 2004 г.; 238 - в 2003 г.). При этом, продолжают оставаться весьма высокими показатели госпитализации военнослужащих контрактной службы с алкоголизмом (в 2004 году - 19 случаев, из них в состоянии алкогольного психоза - 9 человек; в 2003 г. - 26, в том числе в состоянии психоза -12 человек). Отмечаются случаи госпитализации офицеров руководящего состава, медицинской службы и воспитательных структур с выраженнывми формами алкоголизма.

- майор Денисов Евгений Иванович, 1963 г.р., КТГ Шали, заместитель командира части по вооружению. В состоянии опьянения применял оружие в отношении подчиненного личного состава, пытался подорвать жилую палатку, был задержан в состоянии опьянения на минном поле. Трижды госпитализировался за июль-сентябрь 2004 г. Командованием части направлен на ВВК. Выставлен диагноз: Хронический алкоголизм вторая стадия.

- майор Шалин Ю.Н., 1960 г.р., КТГ Ведено, заместитель командира части по воспитательной работе. С апреля 2004 г. самоустранился от исполнения служебных обязанностей по причине постоянной алкоголизации. Командованием части направлен на ВВК.

- капитан Назарчев А.А., КТГ (Бамут), командир роты, в состоянии опьянения произвел два выстрела из автомата с расстояния 1 м в сторону командира части и его заместителя. Направлен на ВВК. Выставлен д-з: Хронический алкоголизм первая стадия.

- капитан Щербенин А.А., зам. командира роты по ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЕ; в состоянии алкогольного делирия был задержан бегающим по плацу военизированным патрулем.

- майор м/с Малина С.П., старший ординатор инфекционного отделения военного госпиталя, дважды госпитализировалась с диагнозом: Хронический алкоголизм, вторая стадии.

Отмечается тенденция роста эндогенных заболеваний у военнослужащих срочной службы 12 случаев (7 в 2003 г.), что, по-видимому, свидетельствует, с одной стороны, о дефектах призыва, с другой - о гипердиагностике данной патологии. Растет число лиц, совершивших суицидальные попытки: 133 в текущем году (127 - в 2003 г.), основными мотивами которых у военнослужащих срочной службы являются неуставные взаимоотношения, а у военнослужащих контрактной службы - алкоголизм.

Проводится значительный объем экспертной работы. За 9 мес. 2004 г. уволено из ВС РФ по состоянию психического здоровья 73 военнослужащих (81% всех уволенных госпитальной ВВК в текущем году), за 2003 год - 78 человек (92% от всех уволенных в госпитале), в основном, в связи с транзиторными расстройствами личности, неврозами и алкоголизмом. При этом, в сравнении с 2003 годом отмечен рост военнослужащих, признанных "Д" - не годен к военной службе (9 человек в текущем году, 2 человека - в 2003 г.).

В поликлиническом отделении 22 ВГ по штату имеется должность врача-психиатра-нарколога. Вместе с тем на данную должность (приказом начальника медицинской службы СКВО) назначен врач-педиатр - Лескина В.Л. При этом весь объем амбулаторно-консультативной работы осуществляет врач-психиатр психоневрологического отделения (только в 2004 году им проконсультировано 1321 человек, из них первичных - 790).

За анализируемый период грубых дефектов в лечебно-диагностической работе не выявлено. Вместе с тем не всегда выполняются стандарты оказания психиатрической помощи при обследовании и лечении больных, что обусловлено, в основном, отсутствием полноценного отделения и низким материально-техническим его оснащением

Документация отделения в основном ведется правильно. Шкаф неотложной медицинской помощи укомплектован в соответствии с перечнем. Медицинский персонал обучен основам оказания неотложной помощи. Вместе с тем, как уже отмечалось, требует совершенствования система надзора за больными со стороны среднего и младшего медицинского персонала.

К основным недостаткам следует отнести слабую психопрофилактическую работу в зоне ответственности со стороны начальника отделения (нештатного психиатра гарнизона), в том числе и в частях 42 мсд, территориально расположенных вблизи госпиталя (71 мсп, батальоны обеспечения).

Вывод: В целом работа психоневрологического отделения оценивается "удовлетворительно".

Предложения:

1. В связи с высокими показателями психической заболеваемости среди личного состава частей ОГВ(с) и значительными финансовыми затратами на эвакуацию больных в другие ВГ округа необходимо немедленно ускорить строительство запланированного психоневрологического отделения.

2. Укомплектовать должность врача-психиатра-нарколога поликлинического отделения 22 ВГ соответствующим специалистом.

3. Начальнику отделения отработать документацию внештатного психиатра гарнизона, а также спланировать и организовать психопрофилактическую работу в войсках в соответствие с требованиями руководящих документов.


Октябрь. Взял тридцать суток отпуска, так как недовосстановление ещё ощущалось. Да и хотелось поучаствовать в соревнованиях уходящего сезона. Форма была хорошей. Но пробежать удалось лишь два раза на первенстве Киевской области по кроссу на пять и три километра. Давно я не выступал на украинской земле. Бывшие соперники стали тренерами и теперь могли лишь наблюдать. Получил физическое и моральное удовлетворение от этих мероприятий. Мог бы сделать стартов и больше, но микротравматизм не оставлял меня. На сей раз пострадали связки голеностопного сустава, но уже с другой стороны (сказались тренировки на крутых виражах в легкоатлетическом манеже).

Интересно было наблюдать за предвыборной гонкой на Украине. Все говорили о приближающейся гражданской войне, на улицах расклеивали листовки призы?вного содержания. Янукович устраивал а-ля ельцинские концерты с Киркоровым, Бабкиной, Королёвой и поиском заложенных взрывных устройств под трибунами стадионов (сорвал мне тренировку собаками и сапёрами), Ющенко украшал Киев в оранжевые цвета. Каждый что-то говорил, что-то обещал, спонсировал избирателей десятью гривнями; росли цены (1 кг сала - 20 гривен = 120 руб.), использовалась вся мощь телевидения и прессы.

Хочу заметить, что в кучмовской Украине сохранился оппозиционный канал, который по-своему освещал происходящее в стране и за рубежом. Правда была где-то посредине. Между тем мне доставило истинное удовольствие наблюдать на нём товарища Жириновского и слушать его перлы "Россия - самое демократическое государство в мире", "Народ Беларуси сделал правильное решение: Лукашенко - третий срок президентства" и прочие штучки. В Киеве за неделю до выборов решили вдруг отметить годовщину освобождения Украины от немецко-фашистских захватчиков, перенеся её на месяц раньше, хотя ранее даже в КПССовские времена об этом празднике и не вспоминали.

Во время осенних каникул по приглашению друзей съездил на запад и юг республики: Львов и Одесса. Первый город мне знаком по марафонским соревнованиям, ну а второй - был открытием, которое, естественно, не прошло без купания в море, несмотря на конец октября, прохладу воды. Привёз массу впечатлений от поездки: менталитет запада, безшабашие юга и революционность центра. Месяц пролетел незаметно, и его оказалось недостаточно в накануне запланированных проектах. Также успел посетить Всероссийский съезд психиатров в Москве с раздачей призов-грандов от европейских производителей фармпрепаратов (хотел выступить, рассказать, поделиться опытом, но не дали; ведь речь здесь шла о других категориях... наука и бизнес), выставку производителей амуниции в Киеве и международную выставку "Оборона здоровья". Вместе с тем опыт нахождения на мероприятиях подобного рода-уровня я приобрёл, а материал предложили опубликовать в журнале "Вестник психиатрии".


Ноябрь. Отпуск пролетел, и пора было возвращаться в родные стены. Каждый раз, уезжая, с тревогой опасаешься за оставляемый живой уголок: аквариумы, свинки, попугай, хомяк, весной-летом были кролики - московские гиганты, обитатели тропиков. Не всегда временные попечители благосклонно к ним относятся, но вдвойне приятно по возвращению видеть их подросшими. На этот раз было именно так. Благо сосед-друг Дибир наделён тем редким качеством, как любовь к живой природе.

Не могу забыть случай, как летом часть из уголка, расположенного в холле отделения и на чердаке, я передал в вотчину завхоза отделения - одного из солдат, страдающего гипоманией, естественно без бреда и галлюцинаций. Работоспособностью он отличался недюжинной и справлялся поначалу хорошо. Но на каком-то этапе я, в силу некоторой занятости, упустил из-под контроля его сферу деятельности. Сначала стали погибать морские свинки - их отравили медсёстры недоброкачественной едой, затем ночью был избит другой солдат, страдающий кататонической шизофренией, а когда я решил проверить, как себя чувствуют кролики на чердаке, то смутные сомнения по поводу прогрессии его заболевания подтвердились. Сколько у меня кипело злости на него, на себя... Назначил ему для купирования симптоматики аминазин - дедушка современных нейролептиков. Через час-два медсёстры с ужасом вбежали ко мне в кабинет, сообщая, что младший сержант Балыкин сломал капельницу, точнее свернул из неё так называемую восьмёрку. За капельницей последовали металлические прутья из спинки кровати, которые также преобразовывались в аналогичные фигуры. Развилось грозное осложнение - нейроплегический синдром - побочный эффект применения нейролептиков, хотя в литературе пишут, что при назначении аминазина он практически не встречается.

Ноябрь прошёл в менее напряжённом ритме. Нет, соврал. Уже забыл. Весь месяц был рекордным по амбулаторному приёму в поликлинике. Конец года, диспансеризация, углублённое медицинское обследование, переход частей дивизии на контрактную основу. Порою в день количество больных доходило до шестидесяти человек. Конечно, многим из них кроме записи: "Жалоб нет. Здоров. "А" - годен к военной службе", ничего другого и не нужно было, но были представители стройбата с эпидемией глотателей гвоздей, болтов, проволоки, игл, с невысоким, мягко говоря, уровнем психического развития личности, которые даже не подозревали об этом. Как сказал один из них. "Скажите доктор, когда я в Подмосковье не хотел служить, я резал вены, глотал таблетки, вешался, убегал из части, психиатры мне говорили, что я здоровый, а в Чечне решил пойти на контракт, и не смог вам ответить на вопрос, "сколько будет семь умножить на восемь?", так меня положили в психушку..." И таких потенциальных контрабасов великое множество, так командиры слепо выполняют президентскую программу по переводу частей, дислоцируемых на территории Чеченской Республики, на контрактную основу. И хорошо, если это будет вчерашний срочник, который ещё хоть что-то знает, что-то видел, жил в этих палатках вместе со вшами, терпел издевательства офицеров-прапорщиков и зачеркивал дни в календарике. Он и дальше будет всё продолжать, уже в другой ипостаси, ну а если это будет "хрен с гражданки", отсидевший, сменивший десяток-другой работ, имеющий семью и детей за плечами? Часто такие приходят на приём с жалобами на то, что их не увольняют, что права их ущемляют, сплошь обман от взводника до комдива, в белье кишат вши, душевые не работают, еда скверная, служба пустая, деньги не выдают, алкоголь не продают. Ежедневно-еженочно патруль военной комендатуры доставляет в приёмное отделение госпиталя по двадцать человек для проведения медицинского освидетельствования на предмет алкогольного опьянения, снятия телесных повреждений. С наступлением темноты по городку становится опасно ходить, так как сплошь пьяные, драки. И это в столице Чечни - Ханкале. О том, что происходит на местах более отдалённых, я могу судить лишь по рассказам очевидцев. Мексика и произвол князьков.

Как-то ночью разведбатовцы проводили учебное занятие по захвату госпиталя. Пять человек беспрепятственно проникли через все инженерные заграждения, разоружили и связали охрану на крыше, постах. Всё ясно и без выводов. Когда нам командир на утреннем построении сообщил о том, что по имеющейся оперативной информации планируется захват госпиталя боевиками и порекомендовал проявить бдительность, то надеяться было не на кого, кроме как на самих себя.

Также ноябрь запомнился тренировками. Приехал из Москвы коллега-друг-спортсмен из "альфы" и внёс разнообразие в мои тренировки. Бегает без лыж он похуже меня, но когда становится на лыжероллеры, то тут мне приходиться пыхтеть. За ноябрь поставил рекорд последней пятилетки, набегав 480 км в одноразовых тренировках. К кроссам добавил тренировки на отрезках по самодельному стадиону. В декабре маячила перспектива оказаться в Санкт-Петербурге, через тренера из Киева узнал о соревнованиях на призы Зимнего стадиона. Но опять увлёкся нагрузками, и на последней прикидочной тренировке на отрезках по стадиону (8 по 1000 м) получил травму - растяжение паховых связок, и вот уже более месяца, как мучаюсь, лечусь, но пока все мои процедуры не дали должного результата. Полностью оградить себя от нагрузок не могу, и боли появляются уже после быстрой ходьбы.


Декабрь. Первую половину провёл в работе и тренировках.

Десятого декабря отметили вторую годовщину нашего психоневрологического отделения. Второй год прошёл менее напряжённо. Не было массовых поступлений по двадцать-тридцать человек из Шалей и Борзого. По-видимому, это было связано с переходом 42 дивизии на контрактную основу и всех "неугодных срочников" перевели из Чечни к прежним местам службы. Их сменили массовые поступления ментов и спецназовцев, которые как-то где-то подрывались в своих КРАЗах (мило именуемых консервными банками), в связи с тем, что в их местечковом госпитале, находящемся в Северном (пригород Грозного) предлагали в лучшем случае эвакуацию вертолётом в Нальчик, в худшем - не пускали на территорию под предлогом нарушения формы одежды (большинство из них носят камуфляжи, далёкие от российской амуниции, комбинируя их с кроссовками). Моя версия - леность тамошних эскулапов. Они-то и повышали. Командир даже издал устное приказание об ограничении в госпитализации военнослужащих из других ведомственных структур, в котором огласил, что госпитализация подобного рода больных - лишь по неотложным показаниям, на период до трёх суток. Но я рассудил, что закрытая черепно-мозговая травма - острое неотложное заболевание, и после соответствующего осмотра смело забивал пустующие койки в отделении, порою одалживая их то у инфекционистов, то у терапевтов. Начальник аптеки на одном из офицерских собраний сказал, что "ПНО вышло на первое место по расходованию инфузий, обогнав хирургов и травматологов". Как-то в приезд министра обороны РФ в госпитале случился казус. Раненых нигде не было, как только у меня (упавшие с вертолёта, попавшие под заложенный кем-то и забытый сапёрами при проведении инженерной разведки фугас), и командир госпиталя дал мне указание подготовить их к встрече, передать начальнику хирургии и перевести в люксовскую палату хирургического отделения. Да, министру обороны нерезонно заходить в психоневрологическое отделение, видеть страдающих психических больных и прочие прелести отделения, расквартированного по временной схеме. Строительство основного корпуса вот уже который год заморожено по причине отсутствия финансирования и поэтому психоневрологическое отделение занимает третью часть приёмно-диагностического корпуса, больные питаются в общей столовой, гуляют по территории госпиталя наряду со всеми остальными. Благо, что побегов из отделения за период его существования было всего два. Да и бежать особо некуда. Даже невменяемые это понимают. Вокруг минные поля, заградзаслоны, колючая проволока, блокпосты, прочая хитроумная дребедень. Даже солдаты, которые решили податься в СОЧ (самовольно оставившие расположение части) далеко не уходят. Максимум 30-40 км по узкоколейке, и где-то под Гудермесом их ловит местная милиция. Некоторых возвращают, некоторых нет.

Вспоминаются два случая, когда меня попросили проконсультировать подобных товарищей, длительно отсутствовавших в частях. Первый сбежал ещё в первую Чеченскую. Где-то мыкался, как потом рассказали оперативники - пускал под откос поезда, второго задержали в поле близ Ханкалы. В собственноручно вырытой землянке он подключился к нашей спецсвязи и передавал за кормёжку (сникерсы, марсы, соки) от бандитов секретную информацию. Судьба их была предрешена.

Но праздник удался, несмотря ни на какие неудобства. Кто-то из бывших и теперешних больных вспомнил о днях, проведённых здесь, были приятные подарки и сюрпризы, кто-то подошёл из коллег. Сидя за столом, вспоминали интересные случаи, ушедший персонал, шутили, танцевали, смеялись. Здорово, когда живёшь и работаешь в таком коллективе. В сравнении с прошлым годом уменьшилось количество поступивших больных (650 против 906), но уменьшилось число эвакуированных в базовые госпитали на 50%, а также увеличился койко-день, что в целом благоприятно отразилось на статистических показателях.

Будучи начмедом госпиталя, занялся изучением истории нашего по сути уникального заведения и создал исторический формуляр. Не могу не похвастаться.


22 военный госпиталь сформирован в соответствии с Директивой Генерального штаба ВС РФ 5 февраля 2000 года N 314/6/309 по штату 27/344-51 (01) на 250 коек в составе 140 военнослужащих и 214 должностей гражданского персонала.

Несмотря на то, что госпиталь находился на стадии строительства и комплектования, ведётся плановое строительство корпусов госпиталя, параллельно круглосуточно оказывается квалифицированная медицинская помощь раненным, травмированным и больным военнослужащих объединенной группировки войск (сил) Северо-Кавказского региона.

22 военный госпиталь - уникальное в своём роде военное медицинское учреждение Вооруженных Сил РФ, расположенное непосредственно в районе проведения контртеррористической операции. Это позволяет свести к минимуму время от получения ранения (травмы) военнослужащим до этапа оказания квалифицированной, в отдельных случаях специализированной медицинской помощи.

В зависимости от климатогеографических особенностей, удалённости районов ведения боевых действий диапазон времени до начала оказания квалифицированной медицинской помощи составляет двадцать-тридцать минут (боестолкновения, подрывы в районе г. Грозный -до одного-двух часов при доставке раненых авиатранспортом из горно-лесистой местности), что значительно снижает количество безвозвратных потерь. Так, например, в результате падения вертолёта МИ-26 в окрестностях н.п. Ханкала 19.08.2002 г., когда зарево горящей машины окутывало крыши близлежащих домов и лечебных корпусов, взрывались мины на минных полях, врачебно-сестринский состав госпиталя, сплотившись в единый живой организм, спасли жизнь двадцати восьми пострадавшим. И таких примеров в жизни госпиталя немало. Каждый день отдаёт эхом многочисленных трагедий, людских увечий, изуродованных судеб...

Специалистами лечебного учреждения также оказывается медицинская помощь в воздухе (анестезиологическое пособие), а при неблагоприятных климатических условиях и невозможности использования авиатранспорта - непосредственно в местах боестолкновений. Это способствует как повышению уровня оказания первой врачебной помощи, так и передаче опыта молодым специалистам войскового звена, что в конечном итоге благоприятно сказывается на течении боевой, терапевтической патологии и сокращает сроки лечения.

Командованием госпиталя были сформированы врачебно-сестринские бригады для оказания медицинской помощи на транспорте. Так, впервые со времён Второй мировой войны вновь была введена эвакуация больных и раненых железнодорожным транспортом, которая успешно себя зарекомендовала в зимний период, когда из-за неблагоприятных погодных условий, обострения боевой обстановки авиатранспорт не смог выполнять эвакуационные мероприятия.

Медицинская помощь оказывается независимо от видовой принадлежности обслуживаемого личного состава и медицинских воинских частей, учреждений и подразделений. В структуре раненых, заболевших, немалый процент составляют члены семей военнослужащих, дети, гражданский персонал, а в ряде случаев местные жители - жертвы многочисленных терактов, проводимых на территории Чеченской Республики.

Примерами этого могут послужить взрыв дома Правительства ЧР в декабре 2002 г., когда пострадавшие, минуя гражданские лечебные учреждения, поступали непосредственно на операционные столы, в палаты интенсивной терапии.

22 военный госпиталь растёт день ото дня. Вместе с ним растёт профессионализм и мастерство его воспитанников, которые по праву могут гордиться, что работают в его стенах. Это молодая организация. Средний возраст персонала не превышает и 30 лет. Но тот уникальный опыт, приобретённый здесь, помноженный на знания, молодость, терпение, вносит весомый вклад в общее дело победы над международным терроризмом на территории нашей Родины.

Долго шёл 22 военный госпиталь к тому, что он представляет собой на сегодняшний день. Жарким летом 2000 года были забиты первые железобетонные сваи в израненную и уставшую от войн чеченскую землю. Находились скептики, которые утверждали, что он так и не вырастет из палаточного городка. Но с каждым днём, с каждым возведённым блоком их уверенность таяла.

Открытие в августе 2001 года хирургического отделения и отделения анестезиологии и реанимации ознаменовало собой начало полноценного лечебного процесса в истории госпиталя. В работе фронтового лечебного учреждения основное место принадлежит организации хирургической помощи раненым и больным. Учитывая особенности проведения контртеррористической операции, значение организации и оказания хирургической помощи непрерывно возрастает. Объяснение этому явлению - в развитии и совершенствовании оружия, применяемого участниками НВФ. Это приводит к увеличению как абсолютного, так и относительного количества санитарных потерь хирургического профиля, а также к изменению их структуры и усилению тяжести ранения, травм. Особенно возросло значение организации и оказания хирургической помощи в связи с применением огнестрельного оружия зарубежного производства, фугасов и самодельных взрывных устройств, что приводит к появлению массового количества раненых среди личного состава войск.

Благодаря оказанию врачами-хирургами квалифицированной и специализированной хирургической помощи было возвращено в часть восемьдесять процентов всех раненых, травмированных и больных.

Постоянно растёт коечная мощность госпиталя. На сегодняшний день развёрнуты и успешно функционируют 8 лечебных отделений (хирургическое отделение, травматологическое отделение, ЛОР-отделение с палатами для офтальмологических больных, гинекологическое отделение с палатами для рожениц и грудных детей, терапевтическое отделение с палатой интенсивной терапии, инфекционное отделение с палатой интенсивной терапии, психоневрологическое и кожно-венерологическое отделения), а также отделение анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии с отделением переливания крови и приёмное отделение.

На данный момент госпиталь развернут на 275 коек. Это позволяет в полном объёме самостоятельно справляться с большей частью поступающих раненых, травмированных больных. Из привёденных ниже таблиц прослеживается огромный объём работы, проделываемой специалистами 22 военного госпиталя, который не только не снижается, но и нарастает из года в год.


Таб.1. Структура поступивших на стационарное лечение в 2001 г. - первом полугодии 2003 года.

2001

2002

I полугодие

2003

ИТОГО:

Поступило ВСЕГО: из них по отделениям:

684

5449

5286

11419

Хирургическое

684

2027

1459

4170

Травматологическое

1706

851

2557

Терапевтическое

1162

755

1917

ЛОР

285

426

711

Инфекционное

80

1053

1133

Гинекологическое

189

120

309

ПНО

602

602

КВО

20

20


Таб. 2. Структура оперативных вмешательств за 2001 г. - I полугодие 2003 г.


2001

2002

I полугодие

2003

ИТОГО:

Выполнено операций ВСЕГО: из них

Выполнено экстренно:

Выполнено сложных операций

404


369

200

1982


1785

321

1063


857

228

3449


3011

749

Хирургическое

Выполнено экстренно:

Выполнено сложных операций

404

369

200

1285

1189

113

601

523

69

2290

2081

382

Травматологическое

Выполнено экстренно:

Выполнено сложных операций

586

570

190

285

220

128

871

790

318

ЛОР

Выполнено экстренно:

Выполнено сложных операций

50

14

5

139

101

22

189

115

27

Гинекологическое

Выполнено экстренно:

Выполнено сложных операций

61

12

13

38

13

9

99

25

22


Подобный объём работы не смог бы стать реальным без вспомогательных отделений, которыми по праву может гордиться лечебное учреждение. Это поликлиническое отделение, через которое проходит большая часть больных, поступающих на стационарное лечение, а также оказывается помощь амбулаторным больным. В составе этого отделения работает врач-педиатр, оказывающий круглосуточную помощь детям Ханкалинского гарнизона. Это и лабораторное отделение, отделение функциональной диагностики, физиотерапевтическое отделение, аптека и обособленный отдел хранения, кабинеты УЗИ и ФГДС.

В госпитале сформированы и полноценно работают нештатные гарнизонная и госпитальная военно-врачебные комиссии, которые освидетельствуют военнослужащих, членов их семей и гражданский персонал, призываемый на военную службу по призыву и по контракту, а также поступающих в военные учебные заведения. Также решаются врачебно-экспертные вопросы, связанные с возможностью дальнейшего прохождения службы. С 1 июня 2003 г. полномочия госпитальной ВВК расширены. За прошедшие два месяца признаны ограниченно годными к военной службе 26 военнослужащих срочной службы, 1 прапорщик, 1 офицер. Это привело к сокращению сроков лечения, уменьшению загрузки госпиталей г. Моздока, г. Владикавказа, базовых госпиталей СКВО.

Врачами военного госпиталя проводится методическая работа в подшефных частях и военных учреждениях Ханкалинского гарнизона с еженедельными выходами врачей в медицинские пункты частей и оказание методической помощи врачебному составу войскового звена, а также осуществление контроля качества их работы, что приводит к значительному снижению догоспитальных дефектов и способствует организации преемственности на пути лечебного процесса. Также проводится пропаганда здорового образа жизни среди офицеров и прапорщиков гарнизона.

В госпитале проводятся ежедневные врачебно-сестринские конференции, ежедневные тренажи по оказанию неотложной помощи раненым и пострадавшим в условиях локального конфликта. На общегоспитальных заседаниях рассматриваются труднодиагностируемые и казуистические случаи. Врачи госпиталя подготавливают материал для написания кандидатских диссертаций, занимаются рационализаторской деятельностью.

Также у личного состава отмечается высокий уровень боевой подготовки, что достигается проведением тренажей и занятий командованием части.

Нельзя не сказать о зарождающихся традициях лечебного учреждения. Это и проводимые ежемесячные офицерские собрания, это и общегоспитальные праздники и торжества, это и объединённые культурно-массовые мероприятия: футбольные матчи (оборудовано футбольное поле), теннисные, бильярдные турниры, художественная самодеятельность, чередующаяся с приездами звёзд отечественной эстрады... В составе госпиталя имеются участники окружных соревнований и чемпионы СКВО по военно-прикладным видам спорта.

Командир части, начальник медицинской части, заместитель командира части по МТО уделяют внимание нуждам и заботам каждого военнослужащего и служащего. Личный состав проживает в комфортных квартирах, вновь построенных общежитиях квартирного типа, с круглосуточной подачей горячей, холодной воды, электроэнергии; обеспечен бесплатным трёхразовым горячим питанием. Своевременно выплачивается денежное довольствие, выдаются путёвки в санатории и дома отдыха, предоставляются отпуска, выдаётся обмундирование.

Всё это составляет надёжную базу, на которой крепится здоровье военнослужащих и членов и их семей, выполняющих свой долг на территории Чеченской Республики.


***


С шестнадцатого ноября начался трёхмесячный курс психотерапии на кафедре психиатрии при ВМедА. Не думал, не гадал, что так легко попаду на обучение. Прислали мне "заменщика" из Будённовского госпиталя, выдали командировочные удостоверения, перевозочные документы - и в путь.

Дорога, как всегда не обошлась без приключений и вымогательств со стороны работников правоохранительных органов. Впервые мы столкнулись с ними по дороге на Владикавказ. Это были ингушские милиционеры, которым я показался слишком молодым для подполковника, и они хотели детальнейше рассмотреть багаж вне комиссаровской Газели. Благо боевое распоряжение военного комиссара Чеченской Республики, наш натянутый юмор как-то спасли меня от глубинных течений. Затем во время пребывания на земле столицы Северной Осетии кто-то из бандитов мелкого пошиба пытался забросить крючок на мои планы. Но в своих способах и методах они не отличаются оригинальностью, всё по накатанному шаблону. Меня на этот раз пронесло, но соседа по купе в звании капитан проштормило. Как выяснилось, он выехал в отпуск на день раньше даты, проставленной в отпускном билете, что не могло укрыться от бдительного ока милиционера. Ему предложили (гражданские типы с липовыми ксивами работников правоохранительных органов) компромисс - снятие его с поезда на ближайшей станции, либо деньги вперёд. Он выбрал последний вариант, заплатив за ошибку строевой части 1000 рублей. Здесь он допустил ошибку, рассказав коменданту вокзала об имеющейся у него наличности, а затем передав эту наличность на хранение осетинской проводнице. Сумма-то по чеченским меркам не очень большая - 30.000 рублей, но южные люди жадные до денег. Как он потом выбивал из проводницы свою тысячу (почти сутки), так как расплатиться с ментами у него не было наличности, и я ему одолжил эту сумму, мысленно попрощавшись с ней тогда.

По дороге заехал на денёк в Воронеж и в Москву, прикупить спортивной амуниции. Далее был Питер. Первые дни пребывания прошли в состоянии дезадаптации, но сейчас ощущение, что никуда не уезжал из этого города в 1998 году, что прошедших шести лет как не бывало, и лишь массовое наступление мобильной связи, компьютеров и рекламы напоминает о времени.

Не скажу, что испытываю полное моральное удовлетворение от учебного процесса. Программа построена так, что лекции читают разные преподаватели, как психиатры, так и психотерапевты, отношение у всех различное, тем не менее, для систематизации тех знаний, которые были приобретены в процессе самообразования, нахождении ответов на вопросы, возникающие в процессе работы, этот цикл мне симпатичен. Дополнительно записался на платные курсы гештальт-психотерапии в институте имени Бехтерева (побывал на лекции американских психотерапевтов, по вопросам злости и её лечения. Чем больше узнаю американцев, тем больше понимаю наши различия... в Сибири они не выживут. Хотелось задать им вопросы, но российские профессора помешали своим подхалимажем.).

Чтобы как-то разнообразить вечерний досуг, а также с целью подготовки почвы, накопления опыта решил я попробовать себя на поприще гражданской психиатрии. Обращался в учреждения гражданского здравоохранения по поводу трудоустройства в качестве врача, но пока только одни отказы. Большинство мотивирует это невозможностью совмещения, другие - отсутствием регистрации, сертификата, но я не останавливаюсь и поиски продолжаю. Сделал для себя много открытий, зарплата врача-психиатра на гражданке колеблется от восьми до пятнадцати тысяч рублей, тогда как военный психиатр имеет в своём активе 5500 р., - меньше чем дворник Санкт-Петербурга.

Новый год отметил в компании друзей-коллег из Ханкалы в общежитии ординаторов академии. Весело! Пили домашний коньяк, пели песни о войне из репертуара ВОВ, танцевали. Совместное проживание на закрытой территории, нехитрый быт, общее дело сблизили нас. Вспоминали эпизоды из жизни там, звонили в Ханкалу, поздравляли своих. Там было не до праздников в здешнем понимании этого слова. Тридцать первого альфовцы попали в засаду - восемь раненых, о двухсотых не говорили.

Январь. Вечером первого не сдержался, когда кондуктор потребовал деньги за проезд. При имеющемся профиците бюджета, вызванного повышением цен на нефть, отменить льготы и повысить цены на проезд и энергоносители. Кошмар, негодование кипит во мне до сих пор, то, возгораясь, то угасая. С 01.01.2005 г. - проезд в общественном транспорте стал стоить десять рублей, тогда как в братском Киеве - три рубля, ветераны войн - бесплатно. Я понимаю, что зарплаты там и здесь несколько различаются, что такие цены, скорее всего, обусловлены государственными дотациями или может тем, что все хотят стать миллионерами.

Праздники провёл богатой культурной программой. Даже как-то устал от однообразия череды. Хотел уехать на юг (Киев, Краснодар, Гагры), но перед новым годом все билеты в ж/д кассах были скуплены, да и решился я на отъезд лишь за два дня до нового года. Поэтому большую часть времени находился в городе. Исаакиевский собор, Казанский собор, Петропавловская крепость, Александро-Невская лавра, посещение некрополя мастеров искусств XVIII века, Александрийский театр, БДТ им. Товстоногова, филармония - концерт клавесина, рок-н-рольный клуб, трёхуровневая дискотека Метро, кинотеатры, оранжерея, Ледовый дворец - хоккей, кубок европейских чемпионов, встречи с друзьями-родственниками, прочие злачные места города. Очень запомнилась поездка с друзьями на лыжный курорт в Кавголово. На лыжах не стоял семь лет. А на таких крутых склонах, с такими скоростями, в профессиональном лыжном снаряжении не катался никогда. Но ощущения скорости, убегающей из-под ног лыжни, немногочисленных падений оставили положительный эмоциональный баланс...

Да, здесь каждый день можно куда-то ходить, что-то выбирать, жизнь полна иных ощущений. Пресыщения ещё не наступило. Хотя понимаю, что это всё мирское и далеко не главное, что мне необходимо сейчас. Задумываюсь над вопросом, что же дальше, где продолжать службу, карьеру, работу, приходить к логическому завершению. Пока не решил. Логично - в Санкт-Петербурге, прежде всего, из-за детей, но, приезжая в Киев, мне кажется родным каждый дом, каждый камень, не покидают ощущения того, что даже вкус пирожных и лимонада не изменился с детского возраста, а может это и действительно так.

Случайно оказался на Невском проспекте во время проведения акции протеста по поводу монетизации льгот. Старики, инвалиды, студенты, несколько военных "по гражданке", самодельные плакаты, написанные от руки на стареньких обоях ("Стариков посадили под домашний арест!", "Нет антигеронтологической политике!", "Матвиенко на прожиточную корзину в 2200 рублей!"). Фотографировал зарождающееся революционное движение России, послушал речи, ощущение какой-то потерянности в массах, и те отдельно прерывающиеся выкрики из толпы по поводу "Долой..." лишь усиливали это. Народ, ещё не понял, что социализм кончился, что нет бесплатному лечению, проезду, скидкам на старость... Я подсчитал, что при минимальном перемещении по городу только на занятия, моим коллегам из академии потребуется 1200 рублей/месяц, тогда как компенсация за проезд составляет 300 р./месяц, а если ещё отменят ВПД, то никакие компенсации не смогут окупить расходы по перемещению. Также начальник академии заявил, что никаких приказов о выплате военнослужащим ста двадцати процентов надбавки за сложность и напряжённость не поступало, так же, как и не существует распоряжений о выплатах забранных льгот. Прошла информация, что все лечебные учреждения МО перешли в ведомство МЗ, которое ведёт политику сокращения своих лечебных заведений. Неужели наше государство такое нищее, что не способно поддержать то, что нажило в наследство?

Получил опыт работы в системе продажи купонов на билеты в Большой драматический театр им. Товстоногова и купонов на скидки в ресторан у Казанского собора. Прошёл предварительное собеседование, психологическое тестирование в фирме Дикси, организатором которой выступал бывший офицер. Основное условие для работы - рубашка, галстук. Дали мне старшего напарника, с которым мы должны были за 390 рублей продавать красиво оформленные буклеты на посещение театра и ресторана. По дороге "шеф" рассказывал анекдоты, тестировал, просил помощи в лечении больного шизофренией соседа. Объект у нас был в центре - Сенная площадь. Нашей задачей было заходить во все близлежащие магазины, офисы и предлагать сию печатную продукцию. Покупал каждый десятый клиент, но времени это отнимало немерено. Ближе к обеду я решил прекратить свою комивояжёрскую деятельность, так как чувство стыда меня не покидало на всём протяжении турне. Мило распрощавшись, я убежал на подведение итогов на факультет. Были бы лишние деньги, я бы сам купил у него этот буклет. Через неделю я решил взять билет на премьеру в БДТ "Калифорнийская сюита" с участием Фрейндлих и Басилашвили в кассах театра. Билеты-то я взял, но на мой вопрос о купонах и акции, сказали, что этот проект публиковался в интернете, но запущен не был. Мысленно я почувствовал облегчение.

Больше на подработки я не ходил. Открылся военно-полевой банк, завёл магнитную карточку от сбербанка, и жизнь наладилась.

Февраль. Побастовавши в течение месяца, пенсионеры поутихли. Увы, это не самая прогрессивная сила в современной России. Как-то чем-то Матвиенко смогла закрыть их несанкционированные собрания. Пообещав выдавать льготные проездные за 230 руб. в месяц, военных - забыли, так как они не выходили на площади с металлическими чашками и ложками и миновали телеканалы. Со своей стороны я пытался собрать некоторую горстку бывших однокурсников, но тщетно, у всех были какие-то неотложности.

Постепенно учёба стала набирать обороты, и я стал чувствовать вкус в получении новых знаний. Во-первых, некоторые из них я пытался применить на практике, во-вторых, часть из них давали ответы на мои вопросы о лечении, да и вообще интересно узнавать непознанное.

Принял участие в массовых всероссийских соревнованиях "Лыжня России". Лыж у меня нет, но друг по академии помог с лыжами и ботинками, а также заявил меня на эти старты. Выступление в подобных соревнованиях было для меня дебютом, но волнения не было. Поразило, с каким размахом проходили данные соревнования. Каждому участнику бесплатный нагрудный номер, зимняя шапочка, проезд от станции метро к месту проведения соревнований тоже был бесплатными, также тем, кто не имел лыж, предоставлялись пара в прокат. Такого скопления спортсменов я никогда не видел. Это было на порядок выше, чем в беговых стартах. Речь шла не на сотни, а на десятки тысяч спортсменов. Не думал, что лыжный спорт так популярен в Питере. И прежде чем я нашёл в этой массе своего друга, его машину и лыжи, прогремел выстрел стартового пистолета. И даже мобильник не решил выхода из патовой ситуации. Подождавши, когда пробежит мимо меня последний лыжник, я с унынием поплёлся в город. По дороге встретил жену друга, которая несла мне лыжи. Быстро переодевшись, я ринулся вдогонку за караваном триколорных шапочек. Думаю, что тысяча палок остались позади меня. Удовольствие от праздника было получено, борьба была с секундомером, место особо не интересовало, огорчило, что дистанцию сократили вдвое (вместо 10 км - 5 км), а я берёг силы на десятку и об этом узнал лишь на финише. Переодевшись, мы поехали в баню, так как тело хотело тепла и жара. Здорово, эндорфины выплескивались через край.

Утро следующего дня было нерадостным. Левую ногу я поднять не смог без помощи руки. 18 декабря прошлого года, выполняя работу на скоростных отрезках по нашему самодельному стадиону, на виражах "надёргал" паховые связки. Были небольшие боли. Занимался самолечением. Постепенно они стали утихать. В декабре побегал по льду, сходил на тренировку по айкидо к старому знакомому тренеру, это усилило боль. Но тут у меня были затруднения при ходьбе, одевании брюк, обуви... Страх парализовал, и я решил обратиться к травматологу поликлиники академии. До этого я по телефону рассказывал о симптомах коллегам-травматологам из Краснодара и Ханкалы и они корректировали моё самолечение. Но здесь надо было предпринимать что-то кардинальное. Вердикт эскулапа - "Миотендоостеопатия лонной кости". Серьёзно и пугающе. Записали меня на курс блокад (которые я так и не проделал полностью), физиопроцедуры, таблетки, инъекции, мази. Порекомендовали покой, дали освобождение на три недели от строевой подготовки, но о каком покое может идти речь... жизнь бурлит! Так они сохраняются и по сей день. Сейчас пытаюсь их закачать физическими упражнениями.

Состоялось у меня и знакомство со стоматологами академии. Поначалу меня приняли, завели после долгих проверок медицинскую карточку, одну пломбу поставили с четвёртого захода, при этом времени было потеряно масса. Но когда через две недели я пришёл на повторный визит, выяснилось, что меня спутали с пенсионером войны, хотя я показывал удостоверение ветерана войны, карточку завели ошибочно, на моих глазах она была отправлена в мусорную корзину, а мне посоветовали лечить зубы по месту службы. Курьёзная вышла ситуация.

Март. Белое море. Идея возникла спонтанно, принадлежала Наде, я подхватил, и 8 марта поезд Санкт-Петербург - Архангельск уносил нас на родину Михайлы Васильевича. Старшему группы я сказал, что поехал в Киев к родителям, Надя - к родителям. На поезд мы бежали вместе с сумками. Не могли отказать Надиной тётушке и бабушке, которые нас потчевали казахскими мантами и эклерами под французское вино. На перроне Ладожского вокзала были за две минуты до отправления.

Архангельск нас встретил скрипучим снегом, не весенним морозцем до -18°, вьюгой да метелью. В целом впечатление от поездки - хорошее. Малые Карелы с музеем русского деревянного зодчества, походами по пояс в снегу. В музее были представлена помещичья усадьба, усадьба крестьянина, церковь, бани, амбары, мельницы. Если судить по размерам домов, то крестьяне жили лучше, чем сегодняшние горожане. Перед отъездом зашли в колоритный бар, где согрелись украинским борщом, водкой "Немирофф" и сбитнем (древнерусский горячий, слабоалкогольный напиток). В музее кроме нас и пары, отмечавшей свадьбу, больше никого не было. На следующий день должна была начаться масленица и, по-видимому, большинство туристов готовили себя к ней. Прогулка по Архангельску была недолгой, так как вьюга не особенно благоприятствовала этому. Зашли в архангельский медицинский университет, где приобрели медкниги здешних авторов, затем на кафедре посетили музей творчества душевнобольных. Последний представлял рисунки больных шизофренией и алкоголизмом в делириозном состоянии. Познакомился с организатором выставки, обменялись телефонами. Я пообещал пополнить через интернет их коллекцию творчеством наших больных. Сходили на набережную Северной Двины в поисках проруби, но видимо это не пользовалось популярностью в городе, поэтому я просто полежал на льду.

На следующий день решено было ехать на побережье Белого моря. Быть так близко и не увидеть его - грешно. Погода благоприятствовала, пурга утихомирилась, и было решено ехать на дачу в поселок Уйма. Надин папа нас всячески отговаривал от похода. Но мы решили встретить закат на побережье и пятьсот-шестьсот метров, несмотря на снег по пояс, мужественно пробирались к берегу. В некоторых местах приходилось сажать Надю на плечи, так как снег не давал ступить и шагу. Могущество застывшей водной стихии, озаряемое последними лучами светила компенсировал затраченные усилия. Не смог не поддаться искушению и запечатлеть себя в джампологосе (полёте) над торосами и видом на Северный Ледовитый океан, оставив лишние одежды на снегу. Самое главное в такой ситуации после - сгруппироваться в одевании по степени важности и быстроте замерзания отдельных участков тела.

В Северодвинске - городе атомных подводных лодок, у меня возникла почти сумасшедшая идея: взять в аренду подлодку и организовать экскурсионный тур на ней к Северному полюсу. Осталось за малым - узнать стоимость аренды и найти спонсора. Но вопросы решаются, ведь подобный вояж - нонсенс в мировой туриндустрии. Как рассказал папа Нади - офицер-подводник - американцы платят немалые суммы за распилку наших субмарин на Северодвинских верфях.

Запомнился Северодвинск улицей Ленина. Прохаживаясь по первой улице и фотографируя деревянные покосившиеся двухэтажки и облезлые от краски сталинки, мы натолкнулись на местных телерепортёров, которые брали интервью в преддверии выборов губернатора города. Сославшись на свою политическую толерантность, мы пожелали будущему градоначальнику покрасить дома центральной улицы города, и, посмеявшись с репортёрами, разошлись в разные стороны.

Уезжать не хотелось, так быстро привыкаешь к месту остановки. Но надо было навёрстывать пропущенные три дня учёбы, впереди ожидался экзамен и грозный мэтр суггестологии Архангельский.

Это мы и почувствовали, когда заходили на первое занятие к нему. Несколько дней мне вспоминались мои пропуски, но потом, как сказала Надя, я перешёл в разряд его любимчиков. Спортсмены - самая благодатная почва для внушения. С этим тезисом я согласен. Бывало, сколько раз я ловил себя на мысли, как выполнение тренировки зависит от настроя на неё, от слов, криков тренера. Я это связывал с внутренним секундомером и готовностью к нагрузкам, оказывается это лишь вариант суггестии. Вспоминается одна из тренировок в манеже. Я бежал сорок кругов по двести метров и каждый последующий круг наращивал скорость на одну секунду. Что такое одна секунда для организма? Её не замечаешь, тем более в обычной жизни не рассчитаешь. Но когда выходишь на дорожку, она приобретает другую окраску, и здесь, пробегая условный промежуточный створ, я замечал, что каждый круг был на запланированное время быстрее предыдущего.

Архангельский мне понравился. Чем? Возможно ощущением жизни и внутренней силой, которая исходила из его глаз. Несмотря на то, что большая часть учебного материала состояла из политической окрошки, приправленной религиозной тематикой, воспоминаниями из доперестроечных времён, историческими сведениями и элементами человеческих судеб, те эпизоды гипноза, вставленные в окошки, четко оставались в моём сознании. Сейчас я думаю, что по возвращению займусь гипнозом, хотя до этого также планировал гештальт, психоанализ, психодраму, НЛП, арт-терапию. Что же будет в Ханкале - не знаю. Но даже если моим планам не суждено будет сбыться, тот зарок, который был посеян во время этих курсов, останется со мной.

Часто встречаюсь с бывшими однокурсниками, оставшимися в Питере на ПМЖ. Не все они остались верными врачебной специальности и стезе военного врача. Наблюдая со стороны, ощущаю в их словах ностальгию по мундиру, с нотками сожаления по халату. Суровая реальность заражённого общества поразила и их иммунитет. При зарплате офицера в 200 долларов, находясь во втором по дороговизне городе России, не раз задумаешься о бренности существования. Судья их разум!

А город красив, хорош. Только в этот приезд я стал отчетливее замечать перемены, произошедшие с момента выпуска из академии. Не все они пошли на пользу и красоте, но в большей части это лишь плюс. Чуть ли не на каждой станции метро чувствуется вливание финансовой струи в его жилы. Чуть ли не каждый кричащий рекламный плакат свидетельствует об огромных капиталах, вращающихся в его недрах. На встрече Нового года в клинике психиатрии один из сотрудников спросил меня, в чём я вижу различие Петербурга образца 1998 года и 2005-го. Я сказал, что в избытке рекламных щитов и радиотелефонах. Это было впечатление первой недели. Огромная масса новостроек, искоренение ларьков, укрупнение магазинов, постройка торговых центров, множество кафе-ресторанов выросло в эту семилетку. Есть, конечно, и шероховатости, и выбоины в его облике, которые предстают перед моим обывательским взором. Сюда можно отнести и дерьмовый товар в большинстве магазинов города, и массовую подделку спиртных напитков, и отсутствие качественного мясо-молочного сегмента рынка, и непомерное завышенные цены на общепит, транспорт, и засилье рекламы на улицах, и превентивные меры по борьбе с терроризмом... Частично я связываю это с отсутствием хозяина в городе, частично в стране, частично с тем историческим временем, которому соответствует сегодняшняя эпоха. Может быть, лет через пять и это будет анахронизмом. Как стала анахронизмом толкучка на Сенной площади, где скупали продукты на оптовых базах, где рядом представлялись и почти свежая продукция, и с истёкшим сроком реализации, как Апрашка, где скупали "Рояль" в литровых бутылках и водку в металлических баночках по 0.33, где можно было приобрести всё от автомата до героина, потерять всё на лохотроне или, зазевашись, - у щипачей. Теперь это приобрело цивилизованные формы, но суть не изменилась: обман, он и в Северной Пальмире обман.

Но люди стали жить лучше. И это заметно. В кинотеатры в периоды праздников и выходных не попасть, в театры, где билеты доходят до сорока долларов. В метро всё чаще встречаются руках КПКашки, в сотовых магазинах вечером столпотворения. Как-то Надины друзья пригласил нас поиграть в боулинг. Я не очень приветствую это буржуазное хобби, но согласился на подобное времяпрепровождение. Увы, обошли три боулинг-центра, и везде нас ждало разочарование: все дорожки заняты и освободятся лишь через два-три часа. И это при стоимости игры на дорожке 800 рублей в час (почти тридцать долларов). Пришлось нам с унынием идти в Чайна-таун в ПИКе и дегустировать блюда китайской кухни. Приятное заведение. Хороший вид на Сенную через огроменные стеклянные витражи, система советской столовки, любое блюдо стоит 50 рублей, большие панели, на которых демонстрируется что-то китайское, тихая музыка, дорогая мебель, приветливое обслуживание, неведомые вкусности - вот некоторые из плюсов, которые меня притягивают туда. К тому же завлекает еда палочками, пища приобретает некий магический оттенок, или это моя фантазия. Нельзя сравнивать с суши-баром, где основное - японский этикет, но китайская еда более сытная и калорийная.

В течение двух месяцев раздумывал о покупке фотоаппарата. Аналоговое фото - дорогое удовольствие, и я остановился на цифре. Как когда-то покупал фототелефон, так и сейчас стал изучать рынок, скупая журналы на эту тему, обходя магазины, досаждая продавцам докучливыми вопросами. Долго колебался между SONY и CANON, остановил выбор на второй фирме, выбрав пятимегапиксельник Сanon power short с теленасадкой, прикупив к нему гигабайтную карточку и картридер, комбинацию последних двух решил использовать вместо USB-флеш-драйва. Уже отщёлкал почти два гигабайта информации, а удовольствие от покупки нисколько не уменьшилось, скорее наоборот, раскрывается её потенциал.

Теперь каждый прекрасный момент оставляет след на его матрице. Уже на то или иное событие смотрю как через объектив и анализирую, каким оно будет на экране монитора. Вообще у меня появилась задумка создать атлас боевой психической патологии с фотографиями интересных случаев, рисунками, творчеством больных. Случаи бывают казуистические, и грешно оставить их только в моей памяти. Также я собираю различные занятные вещички, которые приносят мне медсёстры, санитарочки, старшина или сам обнаруживаю у подопечных. Они тоже будут составлять элемент коллекции будущего музея.

Побег из госпиталя капитана Аленичева


В Чеченском госпитале нет замков на дверях. Отделение открытого типа, и все больные могут в любое время совершать прогулки по территории госпиталя. На бетонном заборе колючая проволока, перед забором натянута проволока путанка МЗП (малозаметное препятствие), обмазанная мазутом, территорию госпиталя патрулируют солдаты-автоматчики. На КПП также автоматчик и дополнительная охрана. Вокруг Ханкалы минные поля, выбраться на большую землю без документов практически невозможно. За три года работы отделения - один побег.

Капитан Аленичев поступил по направлению командира из Борзойского гарнизона. С его слов - "много работал, мало отдыхал, не был в отпуске полтора года, друг подорвался на мине, командир части лишил премии, мало закрывает боевых. Буду подавать на него в суд - отсуживать боевые и отпуска". Типичная история для типичного чеченского невротика. Поместили его в офицерскую палату. Сообщили, что завтра первым рейсом полетит на Владикавказ, и в этот же день медицинским самолётом перелетит в окружной госпиталь Ростова-на-Дону, где в психиатрическом отделении пройдёт военно-врачебную комиссию. И капитан Аленичев согласился. "Заодно и жалобу на командира в окружную прокуратуру подам..." Но попросил разрешить ему ночью дописать текст жалобы.

- Пожалуйста, но только до полуночи.

Утром на пятиминутке во время смены дежурства доклад от медсёстры.

- Капитан Аленичев всю ночь писал жалобы. Был возбуждён, ходил по коридору. Говорил, что не даст сделать из него психически больного человека...

- Феназепам с димедролом делали?

- Нет, от всех уколов категорически отказался!

- Ну, ладно, на десять утра дают борт на Гизель, готовьте больных, истории болезни. Саида, полетите сопровождать вчерашнего параноика.

В ординаторскую забегает Мафуржат (дежурная младшая медсестра).

- Вячеслав Иванович, Аленичев угрожал мне охотничьим ножом, забрал свою сумку с вещами и сбежал из отделения.

- На КПП звонили? Срочно пусть перекроют выход.

Но оказалось поздно. Там он испугал солдата-автоматчика тем же ножом. Да и как не испугаться. Офицер всё-таки. А тут ещё нож. Пьяный с утра, подумал солдат. А дежуривший по КПП - старший прапорщик, начальник столовой, заявил просто: "Мне до пенсии три месяца. У меня жена, сына женю, а вы хотите, чтобы я своим животом рисковал. Да мало ли таких сумасшедших и тех, кому не поставили диагноз, по Ханкале шастают. Так они не только ножом угрожают. Вон в полковой столовой устроили автоматную стрельбу два взвода. Весь кафель разбили. И там что ли нужно было перехватывать. Вот вы психиатр, вот и занимайтесь своими больными!"

- Ничего, товарищ прапорщик, без вас разберёмся. Для начала напишите объяснительную, как и почему пропустили больного через КПП, не проверив его удостоверение личности, не спросив пропуск. Вы обязанности, наверное, свои плохо знаете? Вот до вечера изучайте! Доложите, а будете плохо знать, - повторно через день заступите.

- Так тогда в столовой есть нечего будет.

- Там и так есть нечего. Разворовали всё. Такие, как вы и вам подобные.

- Что вы такое говорите? Вы видели?

- Я не видел, так там и увидеть ничего нельзя! Пишите объяснительную!

- Если я у каждого офицера буду пропуск спрашивать, мне через одного морду бить будут!

- Ничего, таким как вы, будет полезно!

Со старшим прапорщиком - начальником столовой - отношения были непростые. Я не мог забыть, как он приготовил для инспекторов моего последнего кроля, который был предназначен для селекционного разведения, сказав мне, что кролик сбежал в степь! Это было как раз перед приездом командования. А госпитальный паёк он стремился урезать и свести к скудному однообразию.

Возвратившись в отделение, позвонил командиру госпиталя.

- Скажите, он кто - псих?

- Вчера был ещё невротиком, а сегодня больше похож на психотика!

- Ладно, позвоните дежурному по дивизии, в комендатуру, прокуратуру, на взлётку. Далеко ему не уйти. Держите меня в курсе событий.

Через час звонок по местному телефону.

- Мне нужен начальник отделения! Говорит капитан Аленичев!

- Я вас слушаю.

- Выдайте мне справку, что я психически здоров!

- Мы такие справки не выписываем. Поедете в окружной госпиталь. Пройдёте ВВК, после этого вам и выпишут справку о здоровье! Возвращайтесь в госпиталь!

- Не вернусь, если не выпишете мне такой справки!

- Не выпишу!

- Я тогда подорвусь на минном поле в Грозном!

- Это ваше право. Справок не выдаём! Вы где сейчас?

- Я звоню из прокуратуры, подал жалобу на командира и на вас, что лишаете меня моих прав.

- Я вас ничего не лишил. Командир направил вас на лечение, выполняйте его приказ. Давайте обсудим этот вопрос не по телефону. Я сейчас подъеду и поговорим.

- Хорошо!

Вызвали дежурного водителя с УАЗиком, фельдшера-эвакуатора, взяли двух солдат-санитаров из приёмного отделения, укладку оказания неотложной помощи, простыни. Но, увы, капитан Аленичев покинул расположение прокуратуры раньше, чем мы туда приехали, сказал, что ему надо в комендатуру.

- А что мне делать с его заявлениями? - возмущался дежурный по прокуратуре. - Возбуждать или не возбуждать уголовное дело? Я их зарегистрировал.

- Вы что, не видите, что писал больной человек?

- Я-то вижу, но это к делу не пришьёшь. Заключения ВВК о его психическом здоровье у меня нет. Дайте их мне, я подклею его заявления к истории болезни. А вам оставлю расписку и справку о его теперешнем психическом состоянии.

- Раз так, нате, берите.

- А если он ещё придёт, что мне с ним делать?

- Задержать или уговорить остаться. Но знайте, он вооружён холодным оружием - охотничьим ножом, будьте осторожны. Позвоните мне, мы подъедем.

Через час звонок повторился. Звонил капитан Аленичев, на сей раз с минного поля. Требовал всё ту же справку. На что я заметил, что телефонные линии так далеко не заходят, пусть приходит после обеда в отделение за справкой. Проинструктировав персонал, ушёл отдыхать.

Капитан Аленичев появился под вечер. Грязный камуфляж, руки в ссадинах, на лице кровоподтеки. Появление повреждений кожи он объяснил тем, что перелезал через забор госпиталя, так как старший прапорщик не стал его впускать, сказал, что у него нет пропуска для входа. Мы его поместили в люкс, который состоял из палаты площадью пять квадратных метров, обитой изнутри стальными пластинами и с решётками на окнах (по генеральному плану это должна была быть госпитальная касса). Соседом у капитана был подполковник, приехавший командовать батальоном, но заболевший в дороге и под воздействием "голосов" ранивший в область печени контрактника из Дагестана. Теперь он периодически собирал камни и кирпичи, прятал под кровать, так как боялся вендетты со стороны его земляков.

На уговоры отдать нож ушло двадцать минут, на просьбу сделать "витаминный" укол ещё тридцать минут. Но на повторение витаминов капитан не соглашался. Достал из карманов самодельные металлические пластины, полулунной формы, с остро заточенными краями. Пришлось для подстраховки вызвать двух солдат с автоматами в бронежилетах и касках и выставить возле него индивидуальный пост наблюдения. После грозного "Товарищ капитан, я приказываю вам сдать холодное оружие дежурному по госпиталю в сейф для хранения!", он подчинился и сдал под роспись в книге выдачи оружия части свои амулеты и нож.

- Подчиняюсь, потому что уважаю вас, товарищ подполковник! А то мне капитан приказывает. А это что за солдаты стоят возле палаты?

- Это для охраны отделения. Объявлена команда "зелёный гранит", приказано усилить госпиталь.

- Да "зелёный гранит" - это угроза применения противником химического оружия. А у вас есть ОЗК и противогазы, товарищи солдаты?

- Так точно, товарищ капитан.

- А если боевики применят химическое оружие, как меня будут спасать, я с собой не взял?

- Не переживайте, у нас на складе на всех хватит. По этой команде со склада сестра-хозяйка получит все комплекты и выдаст вам. Спите спокойно!

Я ушёл домой, так как время было в районе 20:30. Но не успел зайти в квартиру, комендант общежития постучала в дверь.

- Вячеслав Иванович, к телефону, срочно, из отделения звонят!

Выяснилось, что капитан Аленичев набросился на автоматчика и попытался завладеть табельным оружием. Но солдат не выпустил его из рук.

- Всё, товарищ капитан, переводим вас в реанимацию. Там под контролем анестезиологов. И вам и нам будет спокойнее.

- Не хочу, не буду, не пойду. Вы не имеете права. Я не давал согласия на добровольную госпитализацию!

- Вы в армии или где? Вы должны сначала выполнить приказ, а потом можете его обжаловать.

Говорю медсестре сделать больному аминазин с димедролом.

- Нет ничего, Вячеслав Иванович. Всё израсходовали на вчерашнего параноика. Не могли успокоить его, он всю ночь по койкам бегал.

- Реланиум тогда.

- Его тоже нет.

- А что есть?

- Можно взять модитен-депо (пролонгированный нейролептик, который действует три-четыре недели) у его соседа подполковника, ему вчера жена принесла.

- Делайте, надо как-то успокоить его пыл.

Вызываю дежурного реаниматолога в отделение.

- Не возьмём. Пять раненых поступило. Сестры с ног валятся. Только операции закончились. А этот потерпит до утра. Дыхание свободное, самостоятельное, пульс в норме, давление стабильное! У вас тут психиатрия, вот и лечите своих больных.

- Он нуждается в индивидуальном посте наблюдения, фиксации, медикаментозной седации. У меня нет ничего, аптека будет получаться послезавтра. Пусть у вас полежит до утра, а утром вместе с первым бортом на Владик. Мне завтра в отпуск, буду его заодно сопровождать.

- Не возьмём. У вас тут решётки на окнах, а вдруг он вздумает у нас со второго этажа выпрыгнуть.

- Послушайте, в отделении двадцать пять больных, из них пять психотиков. Два в маниакальной стадии, три шизофреника. Сестре не уследить за всеми.

- Решайте сами свои вопросы. Детский сад какой-то!

Сообщив командиру подробности отказа и возможные последствия, я получил добро на его перевод и через пять минут двое санитаров с двумя солдатами из караула сопровождали в реанимацию больного, который пытался встать, зацепиться за перила, извиваясь из-под фиксирующих его простыней.

В реанимации его седатировали. Благо, с этим у них никогда проблем не было. Снабжение в первую очередь, что, в общем-то, и правильно. Но в три часа ночи он проснулся (дежурные врачи, видимо, нет), развязал простыни и голым спустился по простыням со второго этажа. Но его встретил исполняющий обязанности начмеда госпиталя - Апандий Абуталибович.

- Иду я в приёмное отделение. Думаю, дай посмотрю, как моя Марфушка (жена, врач эндоскопист) пьяных контрактников освидетельствует. Вижу - мужик из реанимации спускается, голый. Думаю, наверное, кто-то его застукал, сорвал ночь парню. Я ему говорю, "что, облом?". А он давай дёру. На своего не похож. Хорошо - патруль догнал, привёл его. Он мне говорит: "Я больной из ПНО (психоневрологическое отделение). Не хочу лежать в реанимации". Отвели его в ПНО, дали чая согреться, он и уснул. Поднимаюсь я в реанимацию, проверить, как там наши ребятки - врачи дежурят. Спят голубчики! И медсёстры тоже. И раненые - все спят! А потом говорят мне: "У нас некому в реанимации дежурить, сутки через сутки заступаем, без выходных. Ничего, будут ходить ещё и дежурными по госпиталю, нечего расслабляться!".

Утром все были доставлены во Владикавказ, а капитан долетел и до Ростова, где ему был выставлен диагноз шизофрении. Состояние все три месяца, которые он там находился, оставалось нестабильным, и он не покидал стен надзорной палаты. Выписан был к месту жительства в сопровождении двоих представителей части.

30.06.2005 г.


Сегодня получил свидетельство об окончании цикла по суггестивной психотерапии (1,5 месяца), который проходил на базе клиники психиатрии военно-медицинской академии. И хоть 30 марта с.г. у меня закончился цикл по психотерапии, я решил во что бы то ни стало поучиться суггестии дополнительно, так как стал в своей работе в Ханкале применять то, что почерпнул в теории, и больные пошли. Но попасть на него стоило больших трудов, прежде всего моральных.

Но обо всём по порядку, а то у меня развитие событий идёт в обратном хронологическом интервале.

Пятого апреля я вышел на перроне г. Ростова-на-Дону, где меня встречал мой ростовский коллега-психиатр, которому я вёз большую кипу книг из Питера. На машине отвезли домой к главному психиатру округа (было уже два часа ночи), где был запланирован ночлег. Приятно, когда так встречают! Ощущение какой-то дружбы и товарищества. Половину ночи мы проболтали с главным о жизни, планах на будущее, я делился впечатлениями от учёбы, кафедры, показывал свои книги, фотографии. А утром уже давал интервью в клинике психиатрии окружного госпиталя журналисту газеты "Красное знамя". Он также спросил разрешения воспользоваться моим материалом при написании своей книги о Чечне, и я дал согласие. После сюжетных фотографий на фоне ёлочек психиатрического дворика, короткого чаепития, я выдвинулся на аэродром, так как на 9:00 запланирован вылет санитарного самолёта на Моздок. И так как я патологически не люблю ездить минводовской электричкой, пользоваться услугами моздокского такси, то посчитал для себя большой удачей за два часа ликвидировать эту возможность.

В Моздоке мы были в 11:30. Как мне сказали - утром был бронепоезд, 30 минут назад улетел МИ-8, ближайший транспорт ожидается завтра. Всё как всегда. Подошли таксисты - предложили за пару-тройку тысяч рублей довезти до Ханкалы (возможно даже в кредит), но я знал, чем заканчиваются их услуги, и решил выяснять обстановку. Действительно, санитарного борта сегодня не было. Сходил в Моздокский госпиталь к знакомому начмеду. Вновь отстроенные корпуса поражали своей чистотой, просторностью и дороговизной, но вместе с тем больных там было немного. Прозвонив лётчикам, он сообщил, что вылетел борт с Ханкалы и ожидается его посадка через тридцать минут. Ура! Можно сказать, что повезло.

Зарегистрировавшись на пересыльном пункте у авиадиспетчера, я направился к пункту ожидающих, но проход мне преградил дежурный по КПП - прапорщик с автоматом. Теперь стало строже. Сердце моё обливалось, когда я видел приземляющуюся вертушку, ведь казалось, что она выпустит своих пассажиров и вот-вот взлетит, а прапорщик - дежурный по пропускному пункту - меня не пускает без руководителя полётами. Рискнув оставить под присмотр дневального по КПП свои пожитки, убедив его в законопослушности, я отправился на поиски старшего. На пункте ожидания толпились пассажиры, руководитель полётов регистрировал всех в полётный лист и когда я подошёл, дал команду на пронос моего багажа через шлагбаум. Желающих улететь было немного - семь человек, из них я самый старший по званию, женщин не было, так что шансы попасть на борт имелись.

Но, кроме повышенной строгости к охране военного объекта, остальное мало изменилось. Лётчики, закрыв борт, отправились за водкой и осетинскими пирогами в город, оставив нас в недоумении о времени вылета. Кто-то говорил, что через пять часов улетим. Так мы и сидели в ожидании их возвращения, а затем почты и газет, которые тоже ждали очереди доставки в Чечню, а затем погоды, рассматривая взлёты и посадки транспортных самолётов, этажерок и вэвэшных вертолётов, принимая южные инсоляции. Заметил, что колючей проволоки на аэродроме заметно прибавилось за последние полгода, а также не увидел ни одного бомбардировщика или самолёта-разведчика, что объясняли тем, что аэродром на ремонте. В итоге через 6 часов было дано разрешение на вылет и вертолёт поднялся в воздух. Вместо сорока минут обычного лёта мы провели в воздухе чуть больше часа. Вертолёт летел какими-то круговыми маршрутами, то подымаясь высоко в воздух, то касаясь шасси верхушек деревьев, наверное, так было безопаснее. Кому-то понадобились пакеты, но у меня уже выработалась привычка к подобным реверансам.

Так долго (три с половиной месяца), я ещё никогда не отсутствовал в Ханкале, казалось, что воспринимаю окружающее как свой второй дом. Ведь этот небольшой клочок земли, по периметру десять километров, я избе?гал вдоль и поперек, здесь я провёл пять лет и знаю каждую тропинку, горбик или овраг. Вспоминается, как я делал первые шаги по лётному полю и думал, а вдруг под ногами неразорвавшаяся или кем-то заложенная мина. Так продолжалось первых два-три месяца, потом страх куда-то подевался и развился относительный пофигизм в отношении того, что у тебя под ногами. Хотя старался и не "пинать" ногами периодически попадающиеся различные предметы.

С прапорщиком, прибывшим на комплектование в 42 МСД, мы дошли до военного городка. Для себя обнаружил, что много домов было настроено за этот период. На КПП госпиталя помощником дежурного стояла незнакомая для меня медицинская сестра, и на её просьбу предъявить пропуск, я долго объяснял, что служу и работаю в этом госпитале, а пропуск никогда с собой не ношу. С каким-то трепетом заходил в отделение. Многое изменилось. Первым, кого я встретил, был батюшка, совершавший проповедь среди контрактников. За пару недель до отъезда мы встречались, и он попросил меня сняться на его видеокамеру. Оказывается, он давно обо мне слышал, как о человеке, который ежедневно преодолевает пятнадцать-двадцать километров, но думал, что это преувеличение. И поэтому съёмка наша была в виде интервью, где он задавал мне вопросы, а ему отвечал, как и где я тренируюсь. Теперь же настала моя очередь, и я попросил его запечатлеть за работой (общением) с больными психоневрологического отделения, на что он с радостью, как мне показалось, согласился. Затем он мне поведал, что по моему примеру стал тоже бегать, но пока только по три-четыре километра в день. Я ему пожелал совершенствовать своё спортивное мастерство.

В отделении из животных я застал одного попугая. Свинки убежали. Как потом рассказал зампотыл, они паслись за хирургией. Одну зажарили пьяные контрактники, а другую вечером раздавил сапогом другой солдат из столовой, спутав её с крысой. Рыбок пересадили в большой аквариум, так как с переходом дивизии на контрактную основу срочников не стало, а контрактники не следили за их кормлением (сёстрам тоже было не до этого).

Когда открыл кабинет, то увидел, что мой аквариум пришёл в запустение. Свет отсутствовал, фильтр не работал, воды было наполовину, а та, что была в него залита, выглядела болотно-коричневого цвета. Почти все растения погибли, треть рыб тоже, но те, что остались - здорово вымахали. Растения тоже оживились, правда, часть из них тоже погибла по разным причинам.

Весь вечер делился впечатлениями с Дибир Магомедовичем от пробежавшего времени в столице. Под вечер решили сходить в кафе поужинать. На мою просьбу о двух бутылках пива последовал отказ со стороны официантки, так как пиво по приказу командира дивизии разрешено продавать только офицерам, а так как я был не в военной форме и офицерского удостоверения личности у меня тоже соответственно не было, то - увы. Пришлось идти к директору заведения, который хорошо меня знал, так как я не раз пользовался услугами банкетного зала при обмывании звёзд, празднования дня рождения.

Квартира N 26 произвела на меня ещё более тягостное впечатление. Грязь, горы мусора, темнота бросались в глаза. Может быть, когда в ней живёшь, то этого и не замечаешь, но когда заходишь после того, как привык к обратному - режет глаза. Пришёл Ильхом, который приготовил вкусное мясо, и под беслановскую водочку мы отметили мой приезд.

Состоялась и беседа с командиром госпиталя, который расспрашивал меня о планах на будущее и о жизни в Санкт-Петербурге. Я вкратце обрисовал ему, что собираюсь и дальше служить под его началом, а жизнь в столице очень дорогая. Видимо, мой ответ его удовлетворил.

А на следующий день построение и начало первого рабочего дня. Пока меня не было, из округа присылали двух психиатров. За это время в отделении зарегистрировано два летальных исхода, чего ранее не случалось. Вместе с переходом дивизии на контрактную основу процент попадания психических больных в Чеченскую Республику стал ниже, что соответственно отразилось и на работе отделения, и военно-врачебной комиссии госпиталя. За пять месяцев было уволено всего три человека, тогда как в прошлом году около сотни за год.


С первых дней решил применить полученные знания на практике. Привожу их ниже.


Младший сержант к/с Ш. 21 год, в/ч 44822, гранатомётчик.

Находился на стационарном лечении с 14.03.2005 г. с диагнозом: Закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга от 12.03.2005 г. За время нахождения в стационаре зарекомендовал себя с отрицательной стороны. Систематически нарушал правила поведения в отделении, нарушал распорядок дня, отказывался принимать участие в трудотерапии, грубил медицинскому персоналу. Во время обхода перед выпиской (05.04.05 г.) обратился с просьбой не отправлять его в часть. В ходе беседы в кабинете рассказал, что беспокоят головные боли устойчивого характера, имеются нарушения сна, которые проявляются в кошмарных сновидениях повторяющегося содержания; общая слабость, снижение мотивации в продолжение военной службы. Во время сновидений кричит во сне, плачет. Опрос соседей по палате подтвердил характер высказываний.

Из анамнеза известно. 12.03.2005 г. в результате неосторожного обращения с гранатомётом произошёл выстрел. Поражающим фактором была разрушена стена в оружейной комнате, а также дневальный по роте (близкий друг военнослужащего) получил ранение несовместимое с жизнью (разорван на отдельные фрагменты). На протяжении всего периода нахождения в отделении беспокоили сны, в которых повторялись картины гибели друга. Появился страх перед возвращением в часть.

07.04.2005 г. госпитализирован повторно с диагнозом: Посттравматическое стрессовое невротическое расстройство. Назначено лечение: режим, диета, седативные, транквилизаторы, электрофорез с бромидом калия на шейно-воротниковую зону, поливитамины. На 5-е сутки улучшения не было. Дополнительно назначен аминазин по 0,05х2р. в день, струйно - раствор глюкозы с аскорбиновой кислотой. Сохранялся прежний объём жалоб.

14.04.2005 г., 20:00 начаты сеансы суггестивной психотерапии. Охотно пошёл на контакт. В процессе первой беседы плакал, фон настроения гипотимный. Проведены пробы: задняя контактная, задняя дистантная, передняя контактная, передняя дистантная. Пробы во всех случаях были положительные.

Первый сеанс проводился на офисном кресле. Больному было предложено фиксировать взгляд на третьем пальце правой кисти. В дальнейшем был погружен в состояние гипнотического сна с расслаблением периферической мускулатуры. Продолжительность сеанса без проб 6-7 минут. Даны установки на спокойствие, снятие тревоги и напряжения, а также на быстрое засыпание при отходе ко сну; а также на весь курс терапии.

15.04.2005 г., 21:00 повторный сеанс в присутствии ко-терапевта (врач-рентгенолог). Больной не возражал на присутствие ко-терапевта. Охотно вступил в контакт. Положительно отозвался об эффекте от проведённого сеанса. Сказал, что первую ночь спал спокойно - не снились кошмары, и не плакал. В течение дня охотно участвовал в трудовых процессах: красил решётки на окнах, сажал цветы на клумбах.

Пробы на гипнабельность дали положительные результаты. Времени для этого понадобилось меньше, чем в первом сеансе. Больной был уложен на кушетку. После того, как он погрузился в состояние "лечебного сна", проведена проверка мышечного тонуса на каталепсию (верхних и нижних конечностей). Результаты были положительные. Ему было предложено открыть глаза, а пальцами рук образовать "зеркало", через которое бы уходили потоки его негативных переживаний. Продолжительность сеанса составила 15 минут.

16.04.05 г. 20:30. Сеанс в присутствии ко-терапевта (врача-невролога, который лечил его по поводу ЗЧМТ. СГМ, и крайне негативно отзывалась о нём в связи с его постоянными нарушениями воинской дисциплины).

Больному предложено прийти с одеялом, которое постелили на пол кабинета. Пробы на гипнабельность дали ещё более положительный результат. Далее проведён сеанс на расслабление путём истечения силы из проколов в ауре. Практически после того, как были проведены надавливания в области выхода седалищного нерва по задней поверхности бедер и в подколенных ямках, больной "рухнул" на пол. Ко-терапевт среагировать не успел, хотя накануне и предупреждался о необходимости страховки. Проведены пробы на каталепсию. Блокировка сновидений. Также путём надавливания на точки выхода тройничного нерва в области надбровных дуг, в симметричных точках височных, теменных костей и бугре затылочной кости дана установка на "выход беспокоящих его головных болей". Продолжительность сеанса составила двадцать минут. По окончании его больной ушёл спать.

Утром в беседе он рассказал о положительном эффекте от сеансов гипноза. В кабинете он был обучен точкам, массаж которых вызывал снятие головных болей. Массаж заключался в ритмичном надавливании подушечкой первого пальца на область анатомической табакерки правой и левой кисти, продолжительностью пять минут четыре раза в день, строго в определённые часы, связанные с окончанием приёма пищи и отходом ко сну.

Затем наступил трёхдневный перерыв в сеансах по причине моей загруженности. В течение дня больной спрашивал о том, когда приходить на сеанс.

В дальнейшем проведено было ещё три сеанса. Все они были похожи на предыдущий (падение на пол с истечением энергии (сил) и проколами в ауре). Сеансы проводились с разными ко-терапевтами, что не смущало больного, и он погружался в состояние гипнотического сна, по выходу из которого отмечалась сонливость на лице, гиперемия щек, общая вялость и заторможенность. Была проведена попытка передачи рапорта, но она не увенчалась успехом (испуг и нерешительность ко-терапевта). Сеансы проводились ежевечерне с перерывами в 3-4 дня. Необходимо сказать, что в дневное время больной был активно занят на трудотерапии, помогал буфетчице приносить пищу из столовой, сестре-хозяйке вещи из прачечной. Медикаметозная терапия с начала сеансов была отменена, кроме витаминов, ноотропов.

11.05.2005 г. выписан в часть для дальнейшего продолжения службы в н.п. Борзой. В отношении больного было заведено уголовное дело по двум статьям, но чувства страха перед возвращением в часть он не испытывал. Ему была дана установка на позитивное влияние гипноза на его здоровье, предложено два раза в день массировать точки на руках.


Рядовой к/с А. Андрей, 1974 г.р., в/ч 98311, уроженец г. Краснодар, стрелок.

Прибыл с запиской от психолога Центра психологической помощи и реабилитации 42 МСД, в которой она обращалась с просьбой помочь её "земляку".

В ходе беседы военнослужащий предъявлял жалобу на зависимость от игровых автоматов. На моё замечание, что игровых автоматов в Чеченской Республике нет, он усмехнулся и поведал свою историю.

Женат. Владел фирмой, ездил в командировки. Два года назад увлёкся игрой на игровых автоматах. Фирма разорилась, большая часть имущества была распродана за его долги. Под угрозой стала недвижимость. Проигрывались сотни тысяч рублей. Чтобы спасти семью от разорения и ликвидировать возможность доступа к игровым автоматам, обратился в военный комиссариат и заключил контракт с МО РФ. С ноября 2004 года проходит службу в Чеченской Республике, н.п. Ханкала. Обратился за неделю до начала отпуска с просьбой "привезти деньги домой". Рассказал, что раньше обращался к су-джок терапевту, но курс пройти не смог полностью по "объективным обстоятельствам".

Больному было предложено ежедневно являться на сеанс суггестивной психотерапии в 18:00. Пробы на гипнабельность в первом сеансе дали слабо положительный результат, особенно дистантные.

В первом сеансе предложено было сесть на кресло и сосредоточить свой взгляд в 3-м пальце правой кисти. Затем через этапы напряжения-расслабления мышечных групп правой-левой верхних конечностей наступило погружение в сон. Сон состоял из ярких пятен, которые проплывали перед больным (установка давалась на расслабление и снятие тревожности через дыхание). Продолжительность сна семь минут.

Второй сеанс прошёл в это же время, несмотря на то, что вход в госпиталь через КПП был запрещён, больной "добился" того, чтобы его пропустили.

В ходе беседы военнослужащий рассказал о том, что особых изменений в состоянии своего здоровья он не заметил. В течение дня занимался на хозработах. После расспроса о самочувствии предложено было выполнить ряд рисунков с закрытыми глазами простым карандашом и закрашивание полученного материала цветными карандашами. Рисунки были связаны с военной тематикой. Предложено было назвать их.

Так же, как и в первом сеансе, пробы на гипнабельность были не столь убедительные. Сеанс проводился без ко-терапевта. На пол было постелено одеяло. Проведён сеанс на истечение внутренней силы из "проколов ауры". Тем не менее, больной оставался стоять, несмотря на то, что нижние конечности его дрожали. Давая пасы, успокаивая его, проведён сеанс "пустого гипноза". После выхода из него, больной сообщил, что был будто бы во сне... (возможно, помешала падению близость находящегося рядом аквариума).

В дальнейшем сеансы проводились на медицинской кушетке. Третий сеанс был начат с эмпаурмента, в котором используется техника вхождения в трансовые состояния. В моём варианте военнослужащий закрывал глаза, оказывался в глухом тёмном лесу... поляна, залитая солнцем... замок... коридор... комнаты, поочерёдное вхождение в них, выход, закрытие дверей, возврат обратно в кабинет, открывание глаз и изображение этой комнаты на листе бумаги цветными карандашами. Далее всё повторялось. Третьей и последней значилась комната азарта, на которой делался наибольший акцент, как интонационный, так и временной. После того, как произошёл выход из третьей комнаты и она была нарисована, военнослужащий был погружён в лечебный сон на кушетке. Надо сказать, что эта позиция была самой оптимальной для него, и он входил в гипноз быстрее и глубже, чем в предыдущих двух. В этом сеансе нажатием на точки выхода тройничного нерва была произведена блокировка дальнейшего входа в комнату азарта и дана установка и безразличие к игровым автоматам.

После окончания сеанса больной был обучен точкам самомассажа области анатомической табакерки, дано домашнее задание на трёхразовый их массаж в течение дня. Обоснование - точки снятия игровой зависимости. Больной рассказал, что нечто подобное ему рекомендовал су-джок терапевт. Была проведена беседа о том, как он относится к китайской медицине. Выяснилось, что положительно. Предложено было в следующем сеансе соединить опыт китайских мудрецов и гипноза. Было рассказано о целебной силе рисовых зерен, прикладываемых на тело, что "заряженный особым образом" рис способен вместе с определённым образом сказанными словами закрыть каналы игрового азарта в теле.

В четвертом сеансе после беседы больному предложено было наклеить рисовые зёрна, которые я достал из морозильной камеры холодильника. На вопрос больного "Они заряжены?", - последовал утвердительный ответ. Поочерёдно заклеивая их лейкопластырем в симметричных точках на предплечья, плечи, надлопаточную и лопаточные области, я сопровождал свои действия комментарием о целебном воздействии белого зерна, активации потенциалов организма через определённым образом расположенные точки. Расположив пациента на мед.кушетке, я провёл сеанс гипносуггестии, во время которого внушил об активности этих точек, направленных на блокировку зависимости от игровых автоматов. Сеанс продолжался 15-20 минут, весь приём 45 минут. По окончании дана установка не снимать рисовые зёрна в течение суток, аккуратно принимать душ, если какая-нибудь из них отвалится, - не печалиться, значит, так и должно было быть. Также было сказано, что в последующем сеансы с "рисом" будут чередоваться через день.

(На сеанс с рисом меня подбила приверженность клиента китайским методам нетрадиционной медицины).

На следующий день военнослужащий пришёл в строго отведённое время, несмотря на то, что был выходной. В беседе было установлено, что он очень положительно себя чувствовал, ни одно зерно не упало, он по моему указанию продолжал массировать точку области анатомической табакерки. Осмотрев его, я увидел, что из-за страха, что процедура не будет доведена до конца, он проигнорировал приём душа.

Также он сообщил, что находится в отпуске, но хочет довести лечение до завершающего этапа. При первой встрече я сказал, что мне потребуется провести с ним 6-7 сеансов.

Провёл с ним два завершающих сеанса, во время которых "ставил запрет" на игру в автоматы, вводил положительные установки, подкрепляя их заботой о благосостоянии пациента, его семьи, выработке твердой жизненной позиции. По моим наблюдениям, пациент с каждым сеансом всё глубже и глубже погружался в гипноз.

К сожалению, катамнез его проследить не удастся, по крайней мере, на момент написания отчёта, так как он находится в другом городе.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Моими тактическими ошибками, как мне кажется, были то, что я мало затрагивал область сновидений, где необходимо было блокировать зависимость, а также проводил сеанс без оплаты, хотя клиент и предлагал свои услуги. На последнее, я ему сказал, что он сам волен выбирать размер гонорара, как он будет выглядеть, по приезду из отпуска.


Майор Б.Игорь, 1970г.р., старший уполномоченный отдела.

Здесь использована техника наведения трансового состояния путём убеждения, внушения и опосредованной суггестии.

Из анамнеза известно, что в течение пяти дней беспокоят боли в поясничной области, с иррадиацией по задней поверхности бедра справа. Боли возникли после физической нагрузки (подъём гири 32 кг), переохлаждения, этому предшествовало нервное потрясение комбатантного характера.

При первичном осмотре занимал вынужденное положение на кровати, передвигался по квартире при помощи костылей. Выполнена паравартебральная блокада с новокаином 0,5%, Вит. В12, дексазоном, инфузионная терапия с эуфиллином 2,4%-10,0, в/м диклоген 3,0, феназепам 2,0, перцовый пластырь наружно... В течение трёх дней процедуры повторялись, первоначально на дому, затем в отделении. После третьего посещения он попросил пролонгировать обезболивающее действие препаратов, так как завтра у него боевое задание, с выездом в горы на неопределённое время, а он без палочки передвигаться не способен.

Необходимо заметить, что дней за семь до описываемого события с ним была проведена беседа о возможности использования гипноза с целью получения важной информации у задержанных, а также при необходимости коррекции нарушений работоспособности у его коллег. На последнее замечание он ответил тем, что гипнозу не поддается.

Так как в холодильнике у меня оставались рисовые зёрна от предыдущего сеанса, то я после соответствующей подготовки предложил и ему воспользоваться этой процедурой, наклеив их лейкопластырем на биологически активные точки и помассировав их после этого. Конечно, погружение в лечебный сон в данном случае не происходило, но полученный результат свидетельствует о том, что была проведена суггестивная методика. В течение 3-х дней военнослужащий выполнял боевую задачу по поимке членов НВФ в горно-лесистой местности. На четвёртые сутки он прибыл на повторный осмотр, часть зерен была ещё на нём.


Старший сержант к/с О. Ирина, 48 лет, телеграфист н.п. Ханкала.

Прибыла на повторную госпитализацию с жалобами на неустойчивое настроение, нарушение сна, головные боли, раздражительность, плаксивость, вспыльчивость. Из анамнеза известно, что болеет с марта 2004-го года. В апреле 2004 г. проходила стационарное лечение в психоневрологическом отделении в/ч 64646 с диагнозом: Неврастения. Остеохондроз шейного, грудного отделов позвоночника, обострение. Ухудшение самочувствия связывала с конфликтом с соседкой по вагончику проживания и командиром части (длительный безотпускной период). Госпитализирована, начата терапия основного заболевания.

Спустя три дня от момента поступления обратилась с просьбой провести курс гипноза. Я сказал, что в настоящее время очень занят, много больных, служебной нагрузки. Но просьбы больной становились настойчивей. К тому же она решила отблагодарить меня (2000 р.).

Были проведены пробы на гипнабельность, которые дали положительный результат.

Проведён гипноз в кресле с поочерёдным расслаблением и напряжением мышечной мускулатуры. Сеанс прошёл удовлетворительно. Дана установка на полноценный, устойчивый сон, выхода головной боли во внешнее пространство... После 2-х сеансов больная чувствовала себя хорошо, но появились конфликты со средним медицинским персоналом.

Возвращаясь со службы за полночь, я заметил, что горит свет в палате-люкс, где лечились двое военнослужащих (подполковник С., 30 лет, по поводу ЗЧМТ. СГМ., и прапорщик милиции Н., 38 лет, с диагнозом: Хронический алкоголизм, 2 ст.). Зайдя в палату, я обнаружил там же и больную О., пивные бутылки. Утром все трое были выписаны за нарушение правил поведения в лечебном учреждении.


Прапорщик С., 21 лет, спецподразделение "Альфа", водитель командира.

Из беседы с доктором "Альфы", выяснилось, что накануне после проведения спецоперации в подразделении были потери среди личного состава. Прапорщик С. - хороший спортсмен, первый год служит в отряде, первая командировка в Чеченскую Республику, где находится десятые сутки. В течение двух дней снизилось настроение, нарушился сон, снизилась острота зрения, зуд и покраснение глазных яблок. Амбулаторное лечение эффекта не принесло. Осмотрен окулистом, неврологом, - патологии не выявлено.

При осмотре фон настроения гипотимный, фиксирован на внутренних переживаниях. Говорит, что плохо перенёс акклиматизацию. Было выяснено, что сегодня ночью намечен боевой выезд, где он должен принимать участие. В процессе беседы достигнут рапорт. Охотно пошёл на контакт. Пробы дали положительный результат (неяркий). Проведён сеанс гипноза в кресле. Даны установки на положительно окрашенные эмоции, снятие напряжения, тревоги, зуда в глазах, чёткое зрение и мобилизацию всех сил на выполнение боевой задачи. Сеанс продолжался сорок минут, тет-а-тет.

По окончании предложено прийти на повторный сеанс, если будут "проблемы".

Спустя три дня я встретил его улыбающегося в компании с сотоварищами, возле казармы расположения. Меня он не узнал (наверное, из-за отсутствия белого халата или по иной причине). Из беседы с доктором отряда выяснилось, что задание он выполнил хорошо, зуд и покраснение глазных яблок исчезли на следующий день, дополнительно ему был назначен "Визин" - глазные капли.


Член семьи в/с К., 16 лет, ученица 10-го класса Ханкалинской средней школы.

Предварительно позвонила по телефону, уточнила, ведёт ли сегодня приме невропатолог (была суббота). А так как я совмещал работу двух специалистов (невролог был в отпуске), то ответил ей положительно.

При осмотре в глаза бросались истерические черты в поведении больной: заламывание рук, слезы, театральность жестов, недержание эмоций, срывающийся голос, переходящий в крик... "Я чувствую себя старухой, которая вот-вот умрёт. У меня страшно болит голова, хотя я хочу любить, гулять по улице, но я не могу. Никто меня не понимает. Врачи, родители, все как будто сговорились между собой..." Из беседы выяснилось, что учится она преимущественно на отличные оценки. При осмотре медицинской карточки, достаточно толстой по объему, обращало на себя внимание несоответствие записей специалистов результатам обследования. Больной были проведены всевозможные методы обследования: краниограмма, транскраниальная доплерография, ЯМРТ головного мозга, рентгенография шейного отдела позвоночника. Патологии не выявлено.

Оценив её неврологический статус, в котором кроме расширения рефлексогенных зон и повышения сухожильных рефлексов на конечностях более ничего не выявлено, я сказал ей, что головная боль у неё - результат неотреагированных эмоций, которые по мере накопления дают подобные пароксизмы. Я предложил ей сеанс суггестивной психотерапии. После объяснений, что это такое и какой эффект может быть достигнут, она после колебаний согласилась. Колебания заключались в том, что она считала, что пришла на приём к неврологу, а как потом выяснилось, что невролог, психиатр и психотерапевт - в одном лице.

Пробы на гипнабельность были средне положительны. Сеанс лечебного гипноза в кресле был направлен на восстановление её положительного личностного баланса, нормализацию сна, блокировки головных болей. Продолжительность сеанса была 15 минут. После выхода эмоциональный резонанс у неё сузился, фон настроения стал более устойчивым, исчезли крик и излишняя жестикуляция.

На повторный сеанс она не пришла. Видимо, я был недостаточно чётким и последовательным в своих установках по терапии, а сеанс больше был похож на "пробник" моей компетенции, который не связал меня с ней какими-то обязательствами.


***


Полетели дни, как часы. Начал бегать, но сохранялись неприятные ощущения в левой паховой области, которые мешали полноценно отталкиваться и выносить бедро. Через десять дней таких тренировок я стал хромать. Друг-травматолог посоветовал компрессы с димексидом чередовать с втиранием мази хондроксид. Так как у нас её не было, то пошёл к доктору "альфы", который любезно презентовал мне (три дня назад мы с ним общались по поводу его бойца). Может быть, хондроксид и помог мне. Накануне перед отъездом я сделал четыре сеанса в камере гипербарической оксигенации и МРТ у бывшего однокурсника. Кроме признаков жировой дегенерации связочного аппарата больше ничего у меня не было. Тем не менее я стал бегать и значительно лучше себя чувствовать, хотя пока боюсь "скоростить".

Также окунулся в череду праздников, которые были чуть ли не через день. Столовая, кафе, сауна, ординаторские. Дни рождения, проводы, встречи, обмывания звёзд, отъезды следовали одни за другими. Но так как работы было немного, а заняться после её окончания нечем, то я позволял себе принимать в них участие.

Чтобы как-то повысить загрузку, стал госпитализировать больных на ВВК и прекратил эвакуацию на Владикавказ. В итоге достаточно быстро добился стадвадцатипроцентной загрузки, которая и оставалась вплоть до моего отъезда. Причём заметил интересную особенность. Как только подготовишь большое количество на выписку, так на следующий день идёт поток поступления.

Через два после прилёта на чеченскую землю наступил мой день рождения. В этом году решил не устраивать прошлогодних пышностей. Сидели с Дибиром в кабинете седьмого вечером. Ближе к полуночи начался минометный обстрел гор. Тут стрелка часов перевалила за полночь, он откупорил бутылку вина, накануне кем-то подаренную, чокнулись, и он поздравил меня. Ночью часа за три мы делали салаты, торты, заготовки к завтрашнему дню. Я давал указания, он был послушным исполнителем. К трём часам всё было готово: четыре салата, два торта, заготовлено жаркое. В обед отмечал в отделении, а вечером пригласил соседей - семейную пару вместе с детишками под предлогом чаепития по поводу моего приезда. Так душевно и посидели. На следующий день утром пришли другие гости, прослышавшие о дне рождения, и праздник продолжился.

Стал замечать, что работа по ликвидации НВФ в ЧР не останавливается, раненых стало не меньше, а погибших в морге - больше. Нередко по ночам миномётные обстрелы чередуются с работой тяжёлой (дальней) артиллерии. Как-то, исполняя обязанности начмеда госпиталя, пришёл на утреннюю сводку к командиру дивизии. По оперативной информации "в районе н.п. 1245 обнаружена банда численностью двадцать человек, выпущено двести артснарядов, задержать или ликвидировать кого-нибудь из участников НВФ не удалось. В районе н.п. Курчалой подрыв СВУ под БТРом, боестолкновение, раненых, убитых нет, преследование успехом не увенчалось. В г. Грозный вошло около сотни участников НВФ, которые растворились среди мирных жителей. Ожидается захват заложников в школе, военном госпитале с последующим уничтожением этих объектов..." После таких сообщений становится не себе. И это всё происходит в мирной республике!

В пункт опознания тел погибших (морг), который находится при госпитале, привезли одинадцать двухсотых, из них - шесть бандитов, остальные альфовцы. О том, как они погибли, где шёл бой, почему такие потери среди элиты российских войск, остаётся только догадываться. На телевидении охотно рассказывают о взрывах в Израиле, считают каждого убитого американца в Ираке, а Чечня - очередное табу. Здесь вертолёты падают только по причине столкновения с линиями электропередач, здесь младший Кадыров заявляет в телекамеры, что скоро уничтожит последнего боевика, что он и обещал сделать к 60-ти летию победы в ВОВ, за что, наверное, и получил Героя России. А мы, как и 10 декабря 2004 года ждали захвата и (или) взрыва госпиталя, так как командир на одном из построений объявил, что по имеющейся оперативной информации в 22 ВГ готовится широкомасштабный, показательный теракт, предположительно в этот день. К чему это привело?! Личный состав перестал ночевать в комнатах общежития (два моих соседа приходят только умыться, принять душ, перекусить), так как у всех была одна мысль "взрывать будут именно общагу..." Слава богу, что этого не произошло, но праздники были испорчены ожиданием беды, ожиданием поступления раненых. Они поступили, но позже.

Сходил на рынок, чтобы сделать колоритные фотографии. Он, как и прежде, бурлит своей жизнью. Товар ломится, сверкают наготой женщины с ростовских полотенец, поблескивает турецкое и украинское золото, кучи натовского камуфляжа. За 3500 руб. (120 у.е.) можно приобрести сим-карту Мегафон-лайт по Чечне и Северному Кавказу, при этом её госцена 650 руб., а на счету 75 руб. Но товар это ходовой, в магазине очередь по записи, а связь с Большой землей - единственная ниточка, которая напоминает о другой жизни, как отдушина в таком непонятном, гипертрофированно жестоком окружении. Поэтому веянием времени стали мобильники на прилавках и карты оплаты. Связь, при отсутствии конкурентов - достаточно дорогая, самые ходовые карточки по 500-1000 руб. По слухам, Билайн установил и протестировал своё оборудование в Чеченской Республике, но представитель компании погиб, наверное, от пули бандитов.

Вместе с телефонами продаются и шашлык, который готовят прямо на глазах, как из куриных окорочков, так и из баранины. Других вариантов нет. Но при отсутствии элементарного соблюдения санитарных норм со стороны местных жителей покупать его рискованно, не менее, чем местный коньяк. Сколько с отравлениями поступает в госпиталь! Днём на рынке чувствуешь себя в безопасности. Может, конечно, задержать патруль из комендатуры, когда производится его зачистка или облава на военных, но это бывает нечасто. А вот ночью его надо обходить стороной. Кроме того, что там постоянные драки между федералами, вэвэшниками и ментами, порою с применением оружия при задержании, так ещё неизвестно кем являются мирные жители с наступлением темноты. Не раз привозили проломленные черепа, простреленные конечности или попросту Груз-200.

Так или иначе, это был мой крайний поход на рынок. В период майских праздников его стали зачищать. Это выражалось в том, что все строения разламывались омоновцами, товар сжигался или конфисковывался. Затем обнаружили четырёх чеченских бабок с тротилом или пластидом, что послужило к тому, что его надо попросту сжечь - этот рассадник терроризма и наркоторговли. Комментарии здесь излишни. Военторг только выиграл, хотя он так и не расширил ассортимент товаров. Все рынки ведь не сожжёшь. В 2000-м году мы, чтобы как-то разнообразить свой рацион, продавали выдаваемые нам сигареты на центральном рынке Грозного, а на вырученные деньги отоваривались молокопродуктами и ягодами. И то, что это было не самое безопасное место в республике и периодически там расстреливали военных в упор, а их тела, по приказу дальновидного командира дивизии, показывали на плацу в назидание живым, не останавливало наше безумство.

Поработав неделю в отделении, быстро приспособился к прежнему образу жизни. Моя подчинённая старший ординатор сообщила мне о своём отпуске, и я остался один. Снова взялся за неврологических больных, снова закипел трудовой день. Вспомнились и паравертеральные блокады, которые я теперь совмещал с суггестивным воздействием, снова сотрясения головного мозга, ушибы головы, походы в реанимацию и засиживания там допоздна, снова ночные вызовы в приёмник, где дежурный врач не может определиться, есть или нет у больного ЗЧМТ.

В этом водовороте событий проскользнуло и острое нарушение мозгового кровообращения. Молодой прапорщик 37 лет. В анамнезе злоупотребления алкоголем и гипертоническая болезнь, а также избегания врачей. Принесли на носилках, сознание - кома, подняли в реанимацию. Я в это время проводил на плацу занятие с медсёстрами по одеванию средств защиты (РХБЗ) и был рад преждевременно уйти с него. Но то, что я у увидел в палате интенсивной терапии, повергло меня в лёгкий шок. Шансы у больного были минимальными, кровь в ликворе и прочая неврологическая симптоматика, казалось, не оставляли ничего для его жизни. Так он и провёл все три дня на аппаратном дыхании. Пришла его супруга, которой я как мог объяснил тяжесть состояния мужа. Попросилась пожить в отделении, выделил ей отдельную палату. Главный невролог округа настаивал на эвакуации. Владикавказ отказывался от него, да я и сам понимал, что дороги он не перенесёт, поэтому продолжал палиативную терапию. Попросил дежурного невролога вызвать меня, когда начнут проводить мероприятия интенсивной терапии при остановке сердца, но они меня "пожалели", как сказал шеф ОАРиИТ, ведь я был после наряда. Зато оставшиеся полдня я как ошпаренный сочинял посмертный эпикриз, комбинируя возможные варианты, чередуя это с приёмом больных и решением административных вопросов. Всё это время на сердце лежал какой-то камень или груз. Ребята предложили выпить, но я отказался. Всё прошло после сеанса гипноза, который я провёл клиенту. Как выяснилось, нам обоим стало легче после него, правда, я об этом ему не сказал. Так у меня был зарегистрирован третий летальный исход, и по этому показателю отделение вышло на первое место в госпитале. Два предыдущих случая были тоже инсульты, но в более пожилом возрасте.


ПОСМЕРТНЫЙ ЭПИКРИЗ


Прапорщик Б-ский Александр Николаевич, в/ч 11111, 1967 г.р., находился на стационарном лечении в психоневрологическом отделении в/ч 64646 с 20.04.05 г. по 22.04.05 г.

Диагноз: Острое нарушение мозгового кровоообращения от 20.04.2005 г. Геморрагический инсульт. Гипертоническая болезнь III (третьей) стадии, кризовое течение. НК II-III

Анамнез: Со слов сопровождающих, супруги, известно. На протяжении нескольких лет страдает гипертонической болезнью, за медицинской помощью не обращался. В течение последнего времени злоупотреблял спиртными напитками. Утром 20.04.05 г., при подъёме, женой отмечено нарушение речи, онемение левой половины туловища, резкая головная боль; обратился в медицинский пункт ВОГОиП МВД РФ с указанными жалобами. При измерении АД 200/130 мм рт. ст. Фельдшером медицинского пункта было выполнено: в/м магния сульфат. Лёжа на носилках, автотранспортом доставлен в приёмное отделение в/ч 64646. Осмотрен дежурным врачом, психоневрологом, реаниматологом. Госпитализирован, минуя приёмное отделение, по экстренным показаниям в психоневрологическое отделение в/ч 64646, в палату интенсивной терапии ОАРиИТ 20 апреля 2005 года.

Данные дополнительного обследования: Общий ан. крови от 04.08.04 г. (1705): гемоглобин - 85 г/л, эритроциты - 2,79х1012/л, Ht 26%. Общий ан. мочи от 04.08.04 г. (2020): цвет жёлто-мутный, реакция нейтральная, сахар положительный, удельный вес - 1050, белок 0,50 г/л, эритроциты свежие 2-3-4 в п. зр., лейкоциты 10-15 в п. зр. Биохимический анализ крови (1720 04.08.04 г.) общий белок 44 г/л, мочевина 5,7 ммоль/л, креатинин 80,9 мкмоль/л, амилаза 33 ед. На рентгенограмме черепа в 2-х проекциях, ОГК, от 20.04.05 г. - череп - без патологии; ОГК - лёгкие расправлены полностью, без очаговых и инфильтративных изменений, расширение границ

Проведено лечение: интенсивная инфузионно-трансфузионная (четыре дозы замороженной плазмы, коллоиды, кристаллоиды), противоотечная, инотропная (дофамин), симптоматическая, противовоспалительная терапия, ингибиторы протеаз, гормоны, витамины, гемостатики, ИВЛ, санация бронхиального дерева.

На фоне проводимого лечения состояние больного прогрессивно ухудшалось, что выражалось в нестабильности гемодинамики с тенденцией к гипотензии, тахикардии, клинически нарастал отёк головного мозга, экзофтальм. Признаков продолжающегося внутриплеврального кровотечения не было, сатурация при дыхании на ИВЛ сохранялась в пределах нормальных значений.

В 1310 22.04.05 г. наступила остановка сердечной деятельности, начаты реанимационные мероприятия в полном объёме, к успеху не привели и 22 апреля 2005 года в 13 часов 30 минут констатирована биологическая смерть.

Посмертный диагноз: Острое нарушение мозгового кровоообращения от 20.04.2005 г. Геморрагический инсульт. Гипертоническая болезнь III (третьей) стадии, кризовое течение.


***


Так бы и продолжалась моя работа. Будни и выходные - все в одном русле, за исключением того, что в выходные не надо строиться и надевать военную форму с берцами. Но что-то на душе мне подсказывало, что наступила пора жизненных перемен. В госпитале из врачей нас осталось двое, кто находится в Чечне с апреля 2000 г. Коллега-травматолог, к которому я очень хорошо отношусь. Он прибыл по распределению на неделю позже. Под Чеченскую компанию их готовили по ускоренному курсу обучения, и выпуск состоялся на три месяца раньше обычного. Поначалу работал хирургом в медицинском батальоне, а когда открылся госпиталь, перешёл туда травматологом. Вместе с ним мы проходили интернатуру в Ростове в 2001 году, а когда меня выгнали из общежития, предложил мне разделить кров, арендуя двухкомнатную квартиру. Недавно, будучи в перевязочной травматологического отделения, фотографировал процесс обработки раневого канала после ранения в ягодичную область. В свободное время он занимается компьютером, который является самым лучшим в госпитале из-за систематического апгрэйда. Стрелялки, квесты, симуляторы, стратегии. Последний довесок - патч из игры "Мафия", где необходимо как можно больше "замочить" прохожих на улицах Нью-Йорка начала двадцатого века, уйти от мафии и от полиции, используя современное авто и вооружение.

Перед тем, как уезжать из Питера, первого апреля я решил, что буду поступать в академию в текущем году. Сообщил об этом Наде, сказав, что это не первоапрельская шутка. Оказывается, что всё достаточно просто. Собрать пакет документов, подготовить личное дело и привезти их в приёмную комиссию до первого июня. Частично к этому решению меня подталкивал мой бывший преподаватель на кафедре подводного плавания, который одновременно был бывшим спортсменом и земляком. К нему я ходил в камеру гипербарической оксигенации лечить паховые связки. Его товарищ был председателем приёмной комиссии и дал добро на то, что примет мои документы, как только они будут готовы. Срок подачи документов обычно истекает тридцатого марта, а рапорт на поступление необходимо написать до первого января года поступления. Его уверенность в том, что я отслужил своё в "горячей точке" и пора от государства требовать должного, передалась и мне.

Но, приехав в ЧР, у меня появились сомнения в принятом решении. Вот так я и боролся с ними на протяжении полутора месяцев. Прежде всего, пугала экономическая незащищённость. Ведь так быстро привыкаешь к тому, что перестаёшь считать дни до получения денежного довольствия и экономить на еде. К тому же на протяжении всего времени я создавал вокруг себя комфорт и уют, как для работы, так и для жизни. Последним штрихом была установка кондиционера по приезду. А таящаяся неизвестность и неопределённость трёхлетнего обучения только усиливала мои колебания. Но это всё была острая фаза, хроническая тянется с 2001 года, когда я впервые подготовил документы в клиническую ординатуру академии, но главный психиатр округа предложил мне иной вариант развития событий, о котором я нисколько не жалею.

В ночь с десятого на одинадцатое мая я решил, что утром пойду к командиру согласовывать вопрос о моём поступлении. Что произошло той ночью? Я проснулся, и мне стало страшно, от того, что слышны выстрелы орудий, от того, что дом, в котором я живу, могут взорвать. Соседи мои перестали ночевать в квартире. Сон не приходил. Перешёл спать в кабинет, но и там лишь после нескольких глотков коньяка смог забыться. Ведь неизвестно, где безопаснее. Уже не первый день нам твердили о бдительности. Но охрана, состоящая из бойцов-контрактников соседнего мотострелкового полка, не проявляла её. Будучи дежурным по части, я не раз замечал, что часовые на посту спят или нетрезвы, что патрулирование госпитального городка не проводится. Как-то я даже выявил путь поступления водки в госпиталь. Этим путём оказалась машина морга, которую, естественно, никто не досматривал на КПП, и она вместе с Грузом-200 провозила водку, распространяющуюся тут же в морге, как среди больных, так и среди охраны.

Единственное, что осталось - это ежесубботние тренировки по отражению атак террористов. Тренировка заключается в том, что в шесть утра звучит громкий и протяжный ревун, окружающее пространство заполняется густым и едким дымом, радиоэфир подавляется средствами радиоэлектронной борьбы, мы берём вещмешки и бежим получать пистолеты, а затем занимаем позиции обороны. Об этом сообщается в пятницу вечером, что будет тревога, чтобы никто не проспал. Хотя, если посыльный не постучит в дверь, ревун можно и не услышать. В масштабе гарнизона это выглядит грандиознее, так как задействуется техника, авиация, собаки!

Командир пригласил меня в кабинет. Наверное, он подумал, что я ещё нахожусь в состоянии раздумий, и отговаривал меня. Ведь месяц назад я ему рассказывал о своих планах и о том, как "тяжело" живут офицеры нашего госпиталя, поступившие в академию в 2004 году. Один из них подрабатывает сторожем на типографии, другой не может найти работы.

Но не идти вперёд - значит идти назад. За два дня я оформил учебное дело, личное дело, собрав все необходимые справки.

Сообщил личному составу отделения о моём решении. Для них это была шокирующая новость, что я мог видеть по лицам. Никто не хотел вставать со своих мест и уходить из моего кабинета. Поддержал их словами, но что кроме слов здесь можно ещё сделать. Ведь внешне они не догадывались о моих переживаниях и борьбе. Я, как и в прошлом году, сажал вьюнок и бархатцы, друг мне привёз шесть прекрасных кустов селекционных роз из питомника, наши клумбы были самыми красивыми в госпитале. Я смог напрячь контрактников, и они не хуже срочников участвовали в трудотерапии: помогали делать ремонт в отделении, косили траву, облагораживали газоны и собирали мусор. Некоторые считали, что я готовлюсь к отъезду, раз стал много фотографировать, но это ведь от того, что у меня появилась новая игрушка. Хава - сестра-хозяйка - плакала, сказала, что не могла поверить услышанному от меня и говорила, что несколько дней ходила сама не своя.

На следующий день я решил распродать все свои крупногабаритные вещи. Везти решил только книги, подарки и одежду с обувью. Что тут началось! Кабинет был похож на проходной двор - магазин, от желающих прикупить не было отбоя. Дополнительно в гарнизоне повесил объявления о продаже рыбок, аквариумов, попугая, клеток для животных. Параллельно собирал вещи-книги, которые уместились в шести картонных ящиках. Так за два дня я был готов к тому, чтобы выехать в очередной отпуск за 2004 год и отвезти свои документы на подпись к начмеду округа, главному психиатру округа. Попутно я решил подать документы в квалификационную комиссию для присвоения первой категории врача-психиатра.

Когда я посмотрел на то, что необходимо перевезти, возник немой вопрос - как? Ведь необходимо ещё сделать остановки в Ростове-на-Дону, Москве. На помощь пришёл друг-сослуживец по батальону РЭБ. Два года назад его уволили из Вооруженных Сил по дискредитации. Он открыл своё дело в Моздоке. Сначала это был продуктовый ларёк, теперь - магазин. Через суд восстановился, получил моральную компенсацию, теперь хочет снова служить, но начальник отдела кадров 42 МСД его не берёт. Как-то он был у меня в гостях и попросил совета. Говорит, что всю жизнь хотел работать доктором, ещё лучше военным. Я ему сказал, что это требует специальных знаний. Хотя вспомнился фильм с Ди Каприо и Том Хэнксом "Поймай меня, если сможешь". В этой киноленте Ди Каприо выступает мошенником по подделке чеков, присваивая себе различные амплуа: доктора, пилота самолёта, адвоката. Спилберг снял фильм на реально имевших место быть событиях. Действительно, большинство людей готовы нас видеть теми, кого вырисовывает их воображение согласно каким-то стереотипам. Главное - изучить эти стереотипы поведения и при определённом таланте гарантирован успех. Подумав, я ему предложил стать военным психологом. Я часто задумывался над тем, какую роль исполняют психологи в Вооруженных Силах РФ. Ведь до 1998 года их практически не было, пока Министр Обороны не издал приказ N 440, и теперь их пруд пруди. Но оно и понятно. Советская система воспитания развалилась, и надо как-то было переквалифицировать вчерашних замполитов. Вот и решили, что, создав университет военной психологии, можно решить одновременно несколько дел. Забыв, однако, о том, что психологами за три месяца не становятся, шаблоны, нажитые за десятилетия системы, не изменить росчерком пера под мастерски составленным текстом, ну и самое главное, что трудности существования человеку создаёт, прежде всего, среда его окружения, а уж потом он сам себе. Это я уже отвлёкся. Загорелся мой товарищ стать психологом. И так сильно, что решил изменить себе паспорт, данные, личное дело и готов на пластическую операцию, чтобы претворить это в жизнь. И никакие мои разубеждения и материальные затраты его не останавливают. Как оказалось, он уже давно читает книги по психологии, самостоятельно изучает гипноз и прочие техники. Я поначалу заподозрил здесь дебют эндогенного заболевания, но затем остановился на психопатии.

Действительно, сильно отвлёкся, но случай интересный, чтобы не рассказать о нём. Он пообещал, что доставит меня вместе с вещами к поезду на личном автомобиле, минуя все кордоны. Я и согласился. Но когда погрузили коробки в машину, он сказал, что уже поздно, на вечер ехать опасно, и перенёс отъезд на следующий день. Ночью он пришёл ко мне в гости навеселе. Попросил помощи вызволить друга из военной комендатуры, который попал туда за драку в нетрезвом состоянии. Оценив ситуацию, я понял, что утренний отъезд может затянуться. И, поэтому, когда утром дали эвакуацию, решил налегке, взяв с собой сумочку с документами и фотоаппарат, стартовать на Владикавказ-Ростов, а вещи он пообещал переслать багажом отдельно.

В полёте, через открытый иллюминатор я усиленно фотографировал пейзажи, горы, бурные мутно-коричневые реки. Как потом сказал мне мой попутчик Алексей - начальник патологоанатомического отделения госпиталя - это делать запрещено. "Если лётчики увидят, то набьют морду". Это у них примета такая. Но я не знал. Во Владикавказе на аэродроме Гизель мы сделали посадку, сгрузив раненых и больных на подъехавшие госпитальные "санитарки". Алексей, наняв таксиста, уехал решать свои дела в город. Он решил ехать поездом до Ростова. Лётчики выдвинулись в город за беслановской водкой и осетинскими пирогами, а я остался загорать на взлётном поле. Через час-два борт должен был лететь на Моздок, где есть возможность улететь в Ростов, бесплатно воспользовавшись услугами военно-транспортной авиации. Но через два часа сказали, что вылет задерживается на неопределённое время, и планы пришлось скорректировать на поезд.

Так как до города было недалеко, пять километров, а я был налегке, то решено было идти пешком, так как за свои услуги таксисты неимоверно много брали (200-300 рублей), да и вид у них был подозрительный. Но когда проходил мимо их стоянки, трое водителей в спортивных костюмах стали настойчиво зазывать к себе в салон. На мои замечания относительно дороговизны их услуг и что через два километра трасса, где я могу сесть на автобус, они реагировали с горячим кавказским пылом, и их настойчивость стала перерастать в пожелания-просьбы, подкормленные нецензурной бранью. Если бы я ещё не был в поле зрения других пассажиров-военных, находящихся на взлётке, то, возможно, они бы и усадили меня в салон. Стараясь не конфликтовать и вежливо отвечать на хамские выпадки, я продвигался в сторону трассы. В спину мне прокричали: "Брат, ты далеко не уедешь. Ты ещё не знаешь, что такое рэкет-мэкет. На вокзале везде наши ребята и они тебя встретят..." Нутром я чувствовал, что нахожусь в опасности. Мозг лихорадочно искал выход, а ноги потихоньку засеменили, так как неизвестно, что ожидать впереди и надо их размять. Пока я мирно трусил по обочине, меня обогнала их шестёрка с затемнёнными стеклами. Когда до трассы оставалось 400-500 метров, я увидел всю троицу с битами в руках, разминающуюся в придорожных кустах.

Сменив курс на 180 градусов, я рысью двинулся в сторону аэродрома. Оглянувшись, увидел две машины преследующих меня. Понимая, что по шоссе от их назойливости не уйти, я галопом помчался по полю, перепрыгивая через канавы и кочки. Машины разделились: одна следовала за мной, другая отрезала путь к аэродрому. Вспоминались кадры из американских боевиков. Впереди, метрах в шестистах, маячил забор с колючей проволокой какой-то эмчеэсовской части. Не знаю, за сколько минут-секунд я пробежал этот отрезок, но ни колючка, ни проволока МЗП не смогли остановить моего завершающего прыжка через него. Очутившись в относительной безопасности, рассказав рабочим о сложившейся ситуации, решил, что пора вызывать подмогу, так в одиночку не справиться с этой бандой. Приехал товарищ-коллега - председатель военно-врачебной комиссии, выпускник академии, на два года старше меня, со своим замом, с битами для гольфа, предложили подмогу в виде местных ФСБэшников, но я отказался, так как общение с Владикавказом могло затянуться на длительное время. Попросил лишь доставить меня в безопасное место и сопроводить к поезду Владикавказ - Москва. В 38-м ВВК, где ожидал отъезда, встретил своего коллегу патологоанатома (их судебно-медицинская лаборатория соседствовала с комиссией). Выпили водки, которая так и не сняла напряжения. С ним тоже произошла занятная история. Таксист, которого он нанял на аэродроме, привёз его на главпочтамт, где он оказался в окружении милиционеров из уголовного розыска. Последние были в чине сержантов и непременно хотели арестовать офицера медицинской службы. Но таксист "спас" его, как потом выяснилось, за круглую сумму.

Вместе путешествовать спокойнее и веселее, поэтому мы решили не расставаться до Ростова. Его друзья, надев милицейские камуфляжи, минуя милицейские кордоны, препроводили нас к вагону, попросив ещё доставить ростовским коллегам два ящика дешёвой, безакцизной беслановской водки. А чтобы линейная милиция нас не трогала, выписали на водку направление, в котором сообщалось, что водка содержит в себе возбудитель лейшманиоза и требуется её изучение в окружной лаборатории. Не думаю, что кто-то из милиционеров знает, что это за заболевание, но конфисковывать побоятся.

Утром мы оказались в Ростове. Дорога выдалась на редкость спокойной. Линейные милиционеры не особо докучали своим вниманием. В вагоне ехали одни военные, большая часть из которых была навеселе. Мы же решили не встревать в зазывающие нас компании и читать литературу. В Ростове коллегу встречала жена с другом, и поэтому обошлось без общения с местными представителями правопорядка.

После состоялась почти двухчасовая беседа с главным психиатром округа, который рассказал окружные новости и всячески не хотел отпускать меня в академию, предлагая в качестве альтернативы место начальника психиатрического отделения во Владикавказе, начальника психиатрического отделения в ростовском МОСНе (медицинский отряд специального назначения), судебного психиатра на базе окружного госпиталя. Но о существовании этих вакансий я знал уже давно и для себя решил, что раз решил поступать, то надо действовать. Также он рассказал историю о том, как ФСБ провела спецоперацию на территории ординаторской психиатрического отделения. Маски, автоматы, наручники, видеокамеры, меченые купюры. Сюжет для криминальной хроники. Дело было так.

Жил-был солдат. У него была судимость за драку (избил отца любимой девушки). Так как он имел статью, то по окончанию срока, попал служить в стройбат. Но так как в стройбате все либо уголовники, либо полуинвалиды, а работать кому-то надо, то он попал в касту "рабочих". Последнее он делать не привык. Стали его деды воспитывать. Через две недели такого бытия он подался в бега. Так и бегал почти 6 месяцев по территории Ставропольского края да Ростовской области. Мама решила ему помочь и через комитет солдатских матерей отвела его в прокуратуру. Вспомнила, что он у неё в детстве был нервный, громко плакал да часто просыпался. И решили его направить к психиатру. Здесь у солдата было два пути. Первый. Если психиатр скажет, что он психически здоровый (большинство детей плачут и плохо спят в определённом возрасте), то попадет он в дисциплинарный батальон, а если ещё чего-нибудь и украл во время бегов, то за решётку. Второй путь: если психиатр скажет, что психопат, который декомпенсировался в условиях враждебного для него окружения, то его признают ограниченно годным к военной службе, выплатят денежную компенсацию и демобилизуют через месяц-два нахождения в стационаре. Естественно, что по второму пути можно списать почти все строительные войска России, учитывая их отягощённый анамнез и ненавистное макроокружение, которое так влияет на их декомпенсацию. Всё это относится к пограничной психиатрии, где грань между здоровьем и болезнью достаточно тонкая и зыбкая и порою не видна невооруженным глазом, и только опыт врача-психиатра может определить её. Мама и солдат решили пойти по второму пути и подкрепили своё желание мечеными купюрами и последующим театральным представлением. В России каждый день что-то взрывается, гибнут люди, страна продаётся по частям, миллионы наркоманов. Неужели нет другой, более достойной работы?!

Когда хожу по Питеру, в глаза бросаются настенные объявления. "Требуется грузчик. Зарплата 11000 рублей". Завидую грузчикам. Зарплата полковника, профессора, доктора медицинских наук, главного психиатра Министерства Обороны РФ составляет 11000 рублей. Парадоксы современного общества. Как-то читал военно-медицинский журнал конца девятнадцатого века. Тогда действительно государство заботилось о своих гражданах. Лейб-медик получал 400-500 рублей месячного жалования, ему полагалась прислуга, отдельно выдавались деньги на питание, заготовку дров, оплату газа, съём жилья (в России существовало шестнадцать регионов, по которым индексировалась аренда). А сейчас. Продовольственный паёк оценён в 600 рублей (на 20 рублей в день можно купить одну булку хлеба, поллитра молока). Аренда жилья до 01.01.2005 г. оценивалась в 600 рублей, сейчас, после отмены льгот 1500 рублей (50 у.е.). Притом, что стоимость однокомнатной квартиры в городе 200-300 у.е. Большинство знакомых офицеров подрабатывают охранниками на автостоянках, ночными продавцами, наклеивают этикетки на жевательные резинки... И каждый из них даёт расписку о том, что ознакомлен с приказом Министра обороны о запрещении иного вида деятельности. Рассказали случай, когда одного врача, который подрабатывал в больнице города, увели из ординаторской в наручниках, устроив показательный суд. Что и кому показывают! Показали бы то, как губернатор Санкт-Петербурга распродала все гостиницы города по причине их низкой рентабельности (хочется спросить, а она их у кого и за какие деньги покупала?), распродаёт земли в зелёной зоне города под строительство элитного жилья (опять же, где чек на их покупку и что останется потомкам? При этом она заявляет, что зелени в городе предостаточно, на четверть больше на душу населения, чем в Москве).

Опять отвлёкся. Беседа наша закончилась тем, что спустя четыре года (в 2001 году, почти в это же время я с ним познакомился, когда просил отпустить меня в клиническую ординатуру из войскового звена). Дальше был визит к секретарю аттестационной комиссии. Он забраковал почти все мои документы, так как пришли новые стандарты оформления, и требовалось писать в выводе вместо "достоин получения первой категории врача-психиатра", фразу "достоин присвоения первой врачебной категории по специальности "психиатрия". Вторым минусом было отсутствие восьмилетнего психиатрического стажа. Но здесь всё должно было решить голосование комиссии, которое должно было состояться через неделю. Так что было время всё доработать. Но в Чечню ехать никак не хотелось, особенно после таких бурных событий. Благо, что оттуда выезжала наша бухгалтерша и она привезла мне необходимые бланки. Два дня ушло на переработку отчёта. Когда же состоялось заседание аттестационной комиссии, то одним из минусов, к которым придрался председатель, явилась неуставная причёска (иногда задаю себе вопрос: почему женщинам-военнослужащим не делают замечаний по этому поводу), но здесь за меня заступился мой шеф (сказав, что я нахожусь в отпуске), и комиссия проголосовала единогласно.

Рапорт у начмеда округа был подписан без особых сложностей. Он, оказывается, помнит, что я хотел в ординатуру и пожелал мне удачи, чего не скажешь о других старших офицерах медицинской службы округа. Встретился один из бывших начмедов 58-й армии. В 2001 году он предложил мне сдать 500 рублей на ремонт штаба армии, купить камуфляж, так как в том, что я прибыл, зайти к зампотылу армии никак нельзя (а последний ещё проверил, уставное ли на мне нательное бельё), а также купить препараты для офицера кадров армии. Что он хотел сказать сейчас, я так и не понял, но моя "гражданка" и причёска явно не понравились.

Неделя в Ростове пробежала быстро. Жил всё это время в ординаторской психиатрического отделения окружного госпиталя. Готовил документы, смотрел и консультировал больных, съездил на два дня к друзьям в Краснодар (это пять часов на автобусе от Ростова). Когда же всё было улажено, отправился в Москву, где пробыл девять часов, и ночью поезд уносил меня к берегам Невы.

Документы в академию приняли без особых хлопот. ГВМУ (главное военно-медицинское управление) дало разнарядку на этот год на пять психиатров. Пока я лишь один, кто подал документы. На кафедре уволилось восемнадцать врачей и там катастрофически не хватает рабочих рук, так что думаю, у меня будет возможность не сидеть без дела.

Второй задачей было пройти полуторамесячный цикл суггестивной психотерапии на кафедре психиатрии. На него я опоздал на четыре дня, у меня было одно командировочное удостоверение вместо положенных двух, на меня не было заявки из медицинской службы округа. В течение трёх дней руководство факультета всячески не воспринимало меня и под различными предлогами отшивало. И лишь после того, как были собраны все необходимые справки, поступил звонок от начальника учебного отдела академии, мне выписали пропуск и дали добро на посещение занятий. Смешно, когда видишь такие препоны для обучения. Зато через день после зачисления меня поставили в гарнизонный патруль по Невскому проспекту. На все мои отговорки, что у меня нет уставной обуви, портупеи, форме десять лет, проблемы со здоровьем, возникающие при длительной ходьбе, зам. по воспитательной структуре никак не реагировал. На последнее моё замечание мне было предложено пройти ВВК для определения категории годности к военной службе и в случае чего - уволиться из ВС РФ по болезни. Смешно было слушать его доводы, когда он читал мою справку (выданную в поликлинике академии) и рапорт с просьбой освободить от исполнения служебных обязанностей по болезни.

Тем не менее, дважды я сходил в наряд дежурным по факультету. Одно из дежурств было за два дня до экзамена. Дело было к вечеру. Отпустил я своего помощника отдыхать, а сам сел работать на компе, параллельно неся службу. Выходной день. Большая часть проживающих офицеров, гражданских врачей отмечают пивной фестиваль, проходящий под брэндом "Белые ночи", и мало реагируют на то, что после 23-х отбой, а завтра рабочий день. Когда становилось очень шумно и отвлекало от работы, делал замечания. Некоторые из них пытались выяснить со мной отношения (а дело было уже за два часа ночи). Ответственный офицер по факультету - он же воспитатель - по телефону предложил не вмешиваться и утром написать рапорт с указанием фамилий (как будто кто-то скажет свою фамилию). После трёх я лег отдыхать, оставив за себя помощника, но уснул только в 5 часов, пока не иссякло пиво или деньги. В четыре часа я, не выдержав, позвонил дежурному по академии с просьбой выслать патруль и утихомирить, на что тот предложил принять выжидательную тактику (мудрое решение). Как потом мне рассказывали, эти обучающиеся врачи из категории офицеров запаса накануне устраивали разборки между собой с использованием холодного оружия. Проснувшись в семь, в 7:25 ушёл завтракать в кафе (на пять минут раньше графика). Пришёл начальник факультета. Первыми его словами после моего доклада о происшествиях было "Уволить всех", а мне предложено "собирать чемодан, так как я вынес сор из избы..." И это продолжалось до 17:00 - времени приёма-передачи дежурства. Я писал объяснительные, рапорта, выслушивал всякие неприятности от трёх его заместителей, получил "строгий выговор". Затем мне запретили смену дежурства, пока я не выселю трёх зачинщиков пьяного дебоша из общежития, которые в это время где-то опохмелялись. В ответ я отправился на их поиски в город, которые закончил дома просмотром фильма.

Следующей задачей был поиск работы. Обошёл места курсантских приработков. Психбольница строгого и интенсивного наблюдения. Зарплата там хорошая, но, чтобы устроиться врачом, попросили справку о том, что я военнослужащий в отставке. СИЗО. Берут наркологом, на полставки, зарплата 1500 рублей, что для города мало ощутимые деньги. Съездил на подстанцию скорой помощи, обеспечивающую вызовы психиатрического профиля. Здесь та же история со справкой. Стал искать работу через Интернет, биржу труда. В большинстве мест останавливало то, что я слушатель дневного отделения. Посетил частную наркологическую клинику, где обещали зарплату от 1000 у.е., но первый заданный мне вопрос: "Имеете ли вы автомобиль?", а уж потом все остальные вопросы о специализации, местах работы. Конечно, можно купить б/у автомобиль и права в Грозном, но с этим всегда успеется. Водить машину я не люблю. По моим наблюдениям и немногочисленным поездкам по городу - везде сплошные пробки, а наличие машины создаёт массу проблем с обслуживанием и содержанием. На моё предложение ездить на велосипеде последовала ироничная улыбка. Через две недели не очень интенсивных поисков через биржу труда я наткнулся на вакансию психиатра-нарколога в детской инфекционной больнице, где сейчас и работаю.

Получил от друга из Моздока вещи и с 01.06.2005 г. возобновил тренировки. Совершаю пробежки по десять-пятнадцать километров. Сначала трудности были в том, чтобы найти трассу и место для пробежек. Но затем, исследуя карту, нашёл в трёх километрах от дома большой парк - Екатерингофский, по периметру три километра, где и тренируюсь. Часто бегаю от академии на работу (Васильевский остров) или от дома на работу. Если сравнивать время, затрачиваемое на общественный транспорт и время бега, то последнее меньше. Единственное - возникают проблемы с душем и переодеванием, но и они решаемы. Вовлёк в свои пробежки Надю, и она тоже практически ежедневно совершает пробежки на пять километров.

Участвовали в трёх соревнованиях в июне: кросс 15 км в Гатчине, кросс 15 км в парке ЦПКиО и марафон 42 км 195 м "Белые ночи" со стартом и финишем на Дворцовой площади. Надя бежала соответственно 5 и 10 км. Марафон пробежал скорее плохо. Последний раз стартовал на этой дистанции три года назад, ещё до травмы колена. Решил, что буду бежать в одном темпе, со средней скоростью 4 мин./км. Так и начал. Участников в этом году было немного - 400-500 человек на марафоне. На втором километре нашёл попутчика из Тверской области, с которым продержались до 15 км, а далее решил пойти в отрыв. Увидел на повороте знакомых по прошлым забегам и начал наращивать темп, в итоге четвёртая пятёрка вышла на 17:30. За эти сто пятьдесят секунд выше графика я поплатился после двадцать пятого километра жесточайшим образом. Ноги стали отказывать, сознание сузилось в трубу, голова кружилась. С бега перешёл на шаг, но это давалось с трудом. Один из милиционеров, обеспечивающий пробег спросил у меня: "Парень, ты умрёшь?", что прибавило мне сил, но ненадолго. Так я и боролся оставшиеся 17 км, чередуя бег с ходьбой и считая оставшиеся километры. Никогда мне не было так тяжело в летних марафонах. Порывался несколько раз сойти с дистанции, но осознание того, что за этим последует ещё больший дискомфорт, было сильнее, и я пересёк финишную черту на автопилоте. Два предыдущих соревнования на 15 км были более удачными.

Давно я не был в Питере в период белых ночей. Первые несколько дней адаптировался к постоянному дню и удивлялся, как это после одиннадцати вечера может светить солнце, но потом привык и даже вечерние тренировки перенёс на ночные часы, когда меньше транспорта и людей на улицах города. В первый день даже потерялся во времени. Несколько раз купался в Финском заливе и Неве. Вода, конечно, холодная. Загорали на побережье в один из выходных дней, немного даже сгорели. Климат умеренно тёплый, жара не балует. Хотелось бы съездить на юг, но когда - не знаю. В больнице взял полторы ставки, работать некому. На тринадцатое июля запланировал отъезд в Ханкалу по окончании отпуска. Хочу взять ещё один отпуск до первого сентября. Может быть, в августе удастся выкроить недельку, и мы приедем в Киев.

В свободное время ездим на природу. Посетили театр комедии им. Акимова, где гастролировали московские артисты Алентова и Меньшов. Спектакль вызвал скорее разочарование их игрой, так как ожидали большего от таких мэтров сцены. Посетили в Эрмитаже выставку художников-импрессионистов. Занятно было наблюдать не только за картинами, но и за посетителями, которые на три четверти были представителями других государств. Сходили на выставку "Военно-морской салон 2005", "Аврору". Разводим цветы. Сменил аквариум. Теперь 112 литров, есть возможность для полёта фантазии.

Пока учился в академии проходили различные съезды и конференции. Это первый в России конгресс военных врачей, вход на который стоил 500 евро. О нём я только слышал от товарищей, обслуживающих данные мероприятия, да просматривал фотографии, сделанные на показных учениях в Красном Селе. Поразила фотография транспортировки раненого из района боевых действий вертолётом за лямки. Такое можно увидеть только на полигоне. Даже здоровых бойцов не видел, чтобы так перевозили. Российские офицеры могли оплачивать сто евро за один день посещения, даже если была необходимость выступить с научным докладом. Из средств массовой информации следовало, что иностранцам понравилась методика оказания медицинской помощи в ВС РФ и подготовка военных медиков в академии. В других государствах на военного врача переучивают гражданского, что не всегда успешно получается и требует определённых затрат. Также был съезд военных психиатров и всероссийская конференция психиатров, на которых удалось присутствовать и увидеть элиту психиатров России. Конечно, и здесь всё было подчинено рынку и фармакологическому бизнесу, который и диктовал свои условия, но в меньшей степени, чем на прошлогодней конференции в Москве. Сходил на защиту диссертаций коллег психиатров, неврологов. Послушал и ещё больше убедился в том, что защищаться просто необходимо. Хотел опубликовать книгу, но денег запросили почти 2000 у.е. за пятьсот экземпляров, поэтому отложил свою затею до лучших времён, к тому же она ещё в "сыром" варианте и необходимо научиться делать самому книжные макеты.

Наблюдая за повальным увлечением пивом в городе среди школьников, студентов и активной рекламе сего напитка, я прихожу к выводу, что кому-то это на руку. Был на дне города. Толпы народа, которые после того как в карнавальном шествии прошли по Невскому проспекту, оккупировали все ближайшие лавочки, газоны, подворотни, кафешки. Музыка. Реки пива. В киоске я насчитал 67 различных видов пива! О том, что в городе проходил ежегодный международный марафон, и центр города будет закрыт для проезда автомобилей, не сказала ни одна радиостанция, нигде не видел афиш по этому поводу. Призовой фонд марафона составил 20.000 у.е., большая часть из которого была предоставлена муниципалитетом г. Милан, что в Италии. А о том, что в городе пройдёт пивной фестиваль, трубили целый месяц. Муниципалитет выделил для этой цели один миллион рублей (35.000 у.е.), и целый остров со стадионом, который на этот день переименовали в Пивной, и концертом известных поп-музыкантов в придачу. Сама губернаторша прибыла на его открытие.

В августе решил поработать ещё на кафедре психиатрии в академии. Большая часть из врачебного коллектива находилась в отпуске, клиника была урезана до двух отделений, но продолжала испытывать дефицит врачей. Как оказалось, это время прошло не зря. Пролечил пятерых больных различного спектра психиатрической патологии. Солдатика, вскрывшего венки. С подобным частенько сталкивался на Ханкале. Отставника-майора, запившего от хорошей жизни и подсевшего на текилу. Героинового наркомана, самостоятельно лечившего себя в течение трёх месяцев. Это уже было интересно, так как наркомания для Чечни скорее нонсенс. Далее была женщина, отравившаяся капсулами для похудения "Жуйдэмэн", активно рекламируемыми средствами массовой информации. Она похудела на 20 кг за три месяца (дозировку она самостоятельно увеличила в два раза), но при этом у неё развились параноидная симптоматика в отношении мужа, коллег на работе и слуховые галлюцинации. В отделение её внесли на носилках, так как самостоятельно она передвигаться не могла, аппетит у неё появился лишь на третий день после начала инфузионной терапии. Особого интереса заслужила больная, которой я вначале выставил обсессивно-компульсивное расстройство, но затем на врачебном консилиуме была обнаружена субпсихотическая симптоматика, и диагноз изменили. Хотя я до сих пор не уверен в правильности. Симптоматика очень хорошо редуцировалась на плацебо-терапии. Инъекции аскорбиновой кислоты были снотворным, инъекции витамина В1 - снимали страхи и тревогу, которые возникали по малейшему поводу. Больная была интересна и по другим причинам. Её работа - директор компании по отбору персонала в другие компании. Осмотр академическим психологом завершился вердиктом: "Невысокий уровень интеллекта, нарушение способности к абстрагированию и синтезу окружающей информации". Но, беседуя с ней по час-полтора ежедневно, я не мог согласиться с этим. Перепроверил и оказался прав. По-видимому, это было лишь частью игры истероидной личности.

Первая беседа началась с вопроса: "Доктор, а вы читали мою книгу? Её принесёт мой муж. Там всё написано о моём детстве, юношестве, и я думаю, причину моих страхов (у неё была клаустрофобия и боязнь метро) нужно искать там". Так продолжалось почти всю неделю. Страхи то уходили, то приходили. Навязчивости заключались в том, что любой поступок должен быть запланирован и записан на клочке бумаге или в электронном органайзере. Отсутствие галочки о его выполнении не позволяло перейти к следующим. Я проводил некую комбинированную психотерапию больной, супруга, как вместе, так и по отдельности, используя свой потенциал по максимуму. Признаюсь честно, нередко я чувствовал себя на каком-то экзамене, где мне приходилось ежедневно решать массу загадок больного разума. Часто привлекал Надю, пересказывая ей сюжеты разговоров, бесед, и её советы метко попадали в цель. Было похоже на какую-то борьбу "врач-больной". Иногда я уходил с работы с ощущением поражения. Но затем я решил прекратить умничание и стал использовать в своей практике жёсткий, директивный стиль. Это подействовало. Я ощутил облегчение в работе и почувствовал, что наконец-то добился рапорта. И к концу недели пребывания в клинике она попросилась на выписку. Причиной заболевания - с её слов - послужило невнимательное отношение мужа к её личности. В последующем дважды мне звонили на трубку с просьбой помочь советом, "какой препарат выбрать и как себя вести". На вопрос, сколько будет стоить продолжение психотерапии на дому, последовал ответ: "800 рублей/час". На сегодняшний день - это средняя стоимость психотерапевтического сеанса в городе.

Работа на кафедре совпала с началом работы в частной клинике. Порою в течение дня необходимо было бывать в трёх местах. Пришлось ограничить тренировки, так как времени катастрофически не хватало. Но от такого плотного графика я получал удовольствие. Одновременно это было репетицией перед тем, что вскоре ожидало меня. Главное - не перепутать бейдж на медицинском халате и согласовать время, чтобы больные-клиенты не пересекались во времени.

Во второй декаде августа решил взять отпуск за свой счёт на дополнительных работах. Как пишут японцы, для восстановления сил необходимо одинадцать суток отдыха. Мы купили билеты на автобус и выдвинулись в одну из прогрессивных европейских столиц - г. Киев. Надя открывала для себя этот город, и я вызвался быть для неё гидом. Тем более, что Киеву есть чем гордиться, а по красотам и достопримечательностям он не уступает ни Москве, ни Санкт-Петербургу. Чистота улиц, городской простор, отсутствие тотального слежения со стороны работников милиции, напоминаний о возможности терактов, ухоженность зелёного фасада города. Это и многое другое оставляло приятное впечатление от родного города.

С другой стороны - бросалась в глаза политическая настроенность простого народа. На улицах города, в транспорте, на природе активно обсуждались политические коллизии страны, критиковались её лидеры. Это же было свойственно и прессе с телевидением. Увы, России, с её размерами и политической толерантностью народа, стоит позавидовать братскому государству. Какая-никакая, но идеология здесь создана, народ и государство гораздо ближе к церкви, чем в Первопрестольной и её окружении. Насильственно с помощью твёрдого курса, или как вещало ОРТ - "за пятьдесят гривен покупался голос избирателя на Майдане", этого не сделаешь. Видимо, разность менталитетов, помноженная на грамотную политику государства, меняет массовое общественное сознание. И если пока средние зарплаты отличаются (больше в российскую сторону), то политическая настроенность и национальная гордость на порядок превосходит большого соседа.

Киево-Печерская лавра, Майдан Незалежности, парк отдыха в Гидропарке, озеро Тельбин, водные прогулки по Днепру со встречей заката на воде, Подол и знаменитый Андреевский спуск, Киевский зоопарк, который даст фору любому аналогичному российскому заведению, уютные городские кафе, Хрещатик, Ботанический сад, подземные магазины Метроград и Глобус, Бессарабский рынок. Это далеко не полный перечень того, что нам удалось посетить за десять дней пребывания. Хотелось, конечно, многого, но время и обстоятельства поджимали наше хотение. Друг пригласил на одесское побережье, но не было билетов, другой друг приглашал во Львов на пробег, посвященный Дню Незалежности Украины, но хотелось увидеть столичный размах празднования. Здесь россиянам тоже необходимо учиться. Конечно, некоторые из речей товарища Ющенко в адрес граждан Украины мне не понятны. Ведь Украина - это не четырнадцать лет независимости, и не полгода его правления. А получалось так. Затем он всё перемешал в исторической хронологии. На эту тему у нас с папой разгорелись жаркие дебаты. Я ему доказывал, что смена верхушки не приводит к изменениям в общественно-экономической формации. Кому-то нужна была приватизация, кому-то коллективизация, теперь реприватизация. И так будет продолжаться бесконечно долго. Возможно, лет через двести мы придём к коммунистическим идеалам или коллективному разуму, когда потребности будут удовлетворяться необходимостью.

С первого сентября началась учёба в клинической ординатуре по специальности "психиатрия" на базе кафедры и клиники психиатрии Военно-медицинской академии. Учёба рассчитана на три года. Времени более чем достаточно. Планов много. Осуществятся они или нет - будет зависеть целиком от меня. Рассматриваю её, как необходимый жизненный этап. Существуют пробелы в моих знаниях, которые требуется восполнить. В психиатрии происходит так много нового, что я где-то отстал, возможно, из-за моей вынужденной информационной депривации.

Но я приступил к исполнению обязанностей слушателя ординатуры лишь с двенадцатого сентября. Официально у меня отпуск заканчивался лишь двадцатого сентября. Для начальника факультета академии я "сделал" стандартную бумагу, что "задерживаюсь по служебной необходимости". Но совесть и "подвешенность" состояния меня замучили, поэтому я решил сорваться раньше, сразу после завершения сверхмарафона и следующего за ним суточного дежурства. Также попутно завершил курс лечения амбулаторного больного подшивкой капсулы. Опять взял на двух работах недельные отпуска за свой счёт, и налегке выдвинулся в путь по уже накатанной дорожке. Как всегда, встреча с другом в Воронеже и обмен новостями в течение тридцатиминутной стоянки. Он (Дима) уволился из ВС РФ в мае сего года по окончании контракта. Прошёл ВВК для трудоустройства в систему МВД, но уже четвёртый месяц состоит на бирже труда, получая пособие по безработице, попутно подрабатывая халтурой на стройках.

В Минеральных Водах обратился в комендатуру. Созрел план полёта на самолёте по маршруту Минеральные Воды - Санкт-Петербург. На месте оказался комендант. В прошлом году он был комендантом ЧР и проходил курс стационарного лечения у меня в отделении. Встретили как почетного гостя. Билет был забронирован, оставалось лишь успеть на регистрацию, через пять дней намечен вылет.

В Моздоке друг Энвер на автомобиле помог оперативно решить большинство вопросов. В КЭЧ Моздока забрал карточку учёта жилой площади. Пообедали у него на веранде осетинскими пирогами, заехали в гости к нему домой, и на взлётку. "Полётов не было и не будет!" - вердикт дежурного по полётам. Тот же ответ ждал на ТПУ МВД. Команда спецназа ВВ ожидала вылет уже в течение восьми дней. Мне предложили переночевать с ними в палатках, но я решил воспользоваться предложением Энвера и остановиться у него. Когда он говорил, что он строит церковь, я не осознавал этого. Но когда мы приехали в село Раздольное, что в двадцати километрах от Моздока, я некоторое время был в замешательстве. Освоился, познакомился со строителями, нарвал ягод и фруктов в церковном саду, и вот мы уже за столом делим хлеб-соль. Ребята поставили бутылку водки, я предложил смешать её с моей абрикосовой настойкой. Так и посидели.

Утром выехали из села. Туман простирается над Терско-Кумским каналом, чабан ведёт стадо баранов на выпас, селянин едет на арбе, запряжённой ишаком. Не удержался, чтобы запечатлеть это в памяти фотоаппарата.

В 7:20 были на ж/д вокзале Моздока. Мне не повезло. Расписание поездов изменили, и я опоздал на тридцать минут. Оставалось надеяться на вертолётчиков. Как потом оказалось - зря. Полёты и на сегодня не ожидаются. Созвонился с Ханкалой, санитарный борт запланирован лишь на следующий день. Пообщался с коллегами из Моздокского госпиталя. Условия для работы у них шикарные. Новенькие помещения блестят, офисная мебель, стеклопакеты, ограниченное количество больных (на территорию гарнизона впускают только военнослужащих и приближённых). Но чувствуются скука и огорчения в интонации. Возможности для заработка они лишены. Остальные проблемы - общие для всей нашей сегодняшней армии. Президент с завидной регулярностью через голубой экран вещает о повышении зарплат военнослужащим, о развитии ипотечного кредитования, прочих сладостях жизни... На практике это выходит двести-триста рублей прибавки к денежному содержанию ежемесячно.

На днях коллега из МЧС спросил у меня: "Что тебе дало государство за службу в Чечне?". Ничего. Осталось только должно.

Из Моздока в Ханкалу я добрался на такси. Не люблю я этот вид транспорта, особенно в здешних условиях. Но Энвер пообещал, что таксист - парень проверенный, "довезёт, как надо..." Попутчиками у меня были двое ребят в гражданке. Как потом выяснилось, один из них - лейтенант - выпускник Казанского военного училища, ехал служить в Ханкалу, а другой - контрактник - вэвэшник, направляющийся в горную часть. Из Минеральных Вод до Моздока они также путешествовали на такси, отдали зачем-то милиционерам по 2500 р. каждый, ещё 3000 р. таксисту, который их "передал" другому таксисту. О существовании электропоезда по данному маршруту они, по-видимому, и не подозревали. Первые полчаса мы слушали инструктаж нашего проводника. Как и что говорить ментам на блокпостах. Некоторые фразы он повторял, чтобы они покрепче засели в мозгу. "Если, мент тебя спрашивает, есть ли у тебя деньги, отвечай, нет, что едешь в долг!" "Если он спрашивает, одолжи деньги у таксиста или передай их из части таксисту, говори, что не сможешь этого сделать, а предложи ему самому проехаться с тобой до части". "Ни в коем случае ничего не дари и не продавай ему". "Во время досмотра не отвлекайся, не верти головой, отвечай на вопросы поочерёдно, держи руки в карманах". "И главное - не нервничай, будь спокоен". "Даже, если тебя высаживают из машины, забрав твои документы, запомни, дядя Руслан ещё никого не оставлял на трассе". Хуже всего - это встреча с кадыровцами. От них не знаешь чего ожидать, много неграмотных.

Как то встретились на трассе с ними, один из них десять минут орал, что увидел русского. А так, дорога, в целом, спокойная. На прошлой неделе был получасовый бой, пара ментов хотели стать героями и завалить банду, но не рассчитали своих сил, - не повезло ребятам! Также Руслан предложил ребятам сдать мобильные телефоны, чехлы от них ему на хранение. В машине у него был оборудован тайник. Обосновал это тем, что стражи порядка облюбовали способ обмена своего старенького монохрома, на относительно новенький и дорогой телефон пассажира. У меня не забирал. Ты - подполковник, тебе всё можно. Ты, главное, сделай лицо построже, и посильнее рычи, тогда они нас быстро пропустят.

А блокпостов нам предстояло проехать много. Первый на выезде из Моздока. Проверка документов, осмотр сумок. Вопрос сержанта ДПС ко мне. "А почему на гражданской машине едешь?". Ответ, сердито и нахмурившись: "Другой не было". Далее были посты ставропольские и чеченские. За 20 км до Грозного нашу "Волгу" остановили. Остальные машины не вызывали подозрений. Их водители отдавали рукой своеобразное приветствие и спокойно проезжали.

После проверки документов последовало указание выйти из машины с багажом для досмотра вещей. Начали с меня. Двадцать пять минут продолжалось цирковое представление. Завели за угол блокпоста, чтобы нас не было видно с трассы. Дебютировали с мобильного телефона.

- Брат, подари, телефон.

- Не могу, он мне нравится самому.

- Давай меняться, я тебе свой Siemens, а ты мне Sony Ericson. Ты себе ещё купишь!

- Не, меняться я не хочу!

- Ну, тогда, продай!

- Я не продаю его, это память!

- Тогда продай (подари) sim-карту. Ты - подполковник, тебе ещё сделают.

- Она не моя, взял в пользование.

- Как, подполковник, и не можешь сделать себе sim-карты?!

- Давай посмотрим твой телефон, может, ты там какие-нибудь секреты везёшь.

Далее перешли к просмотру милиционером содержимого файлов телефона (видео, фотографий, контактов). Сержант ловко управлялся с джойстиком, поочерёдно просматривая файлы, попутно (наверное, из любопытства), прося объяснить, что, где и кто изображен. Создалось впечатление, что он уже не впервые держит его в руках. Второй прикрывал, нервно сжимая автомат в руках. Видимо, он был менее образованным и лишь поддакивал. Ещё трое контролировали трассу. После телефона перешли к рюкзаку.

- Это что?

- Картридер.

- Что такое картридер?

- Устройство для чтения карт памяти восемь в одном.

- О, мне тоже нужен картридер! Подари, брат!

- Не могу, мне самому нужен, как я фотографии из фотоаппарата в компьютер буду перекачивать?

Повертел в руках бутылку закарпатского коньяка, с немым вопросом "Подаришь?", я ответил - "Это за приезд с друзьями..."

- Ручка у тебя хорошая, сказал сержант, после того, как проверил стержень в ней и молча положил в нагрудный карман рубашки.

- Э нет, это подарок!

- Что тебе всё дарят и дарят, может, ты нам что-нибудь подаришь?!

- Ну, я же врач, вот мне и дарят.

- Ладно, закрывай рюкзак, доставай-показывай, что в карманах лежит.

- Хороший бумажник, почему пустой?

- Из отпуска возвращаюсь.

- А это что, магнитные карточки? Много денег на них, может, поможешь?

- Разве из отпуска с деньгами возвращаются?

- Ну ладно, свободен, пока, иди, зарегистрируйся. Зови друзей сюда.

Пригласив своих попутчиков на беседу к стражам, я стал ждать, когда товарищ милиционер освободится и запишет мои данные в свои талмуды. В это время подъехал джип TOYOTA, из которого вышел спортивный охранник с модным пистолетом и таким же автоматом, на поясе висела связка РГДэшек. Далее последовал выход представительного дяденьки, одетого по московским меркам. Он взял милицейские тетрадки, оставил там автографы, что-то спросил на чеченском языке, и в путь. Как сказал Руслан (таксист) - это лейтенант, проверяет трассу.

Я спокойно занял переднее сиденье "Волги", и уже практически успокоился. Всё цело и невредимо, осталось при мне. Прошло сорок минут. Вернулся контрактник. А лейтенанта всё нет.

Тут он прибегает и задает таксисту дурацкий вопрос: "Где вас можно найти в Ханкале?"

- В смысле?

- Меня задерживают. Я опоздал на одни сутки в часть и меня снимают.

- А зачем я тебе нужен в Ханкале?

- Чтобы забрать там у вас телефон.

- Я же тебе говорил, что без тебя никуда не поеду.

- Ну, тогда одолжите тысячу, я в Ханкале с вами рассчитаюсь.

- Ты, что, дурак? Ты хоть не сказал, где твой телефон лежит???

- Нет, но я остаюсь здесь.

Далее следовала сплошные нелитературные выражения со стороны таксиста. Ещё минут двадцать их не было. На чём договорились, не знаю. Пришёл сержант, досмотрел салон авто, естественно тайник он не обнаружил. Когда мы уже были готовы тронуться, он напоследок вызвал ещё и меня.

- Брат, сумочка у тебя для телефона хорошая, она у тебя всё равно без дела в рюкзаке валяется, а для моего аппарата подошла, подари, а?

- Да я с ней бегаю, она от дождя и пыли хорошо защищает, да и зачем тебе старая сумочка?

- На память о тебе! Да и лейтенанта своего выручишь. Ты же офицер!

- Гм. Но ведь я старший офицер, а он младший, я с ним не общаюсь.

- Что, думаешь, он не человек? Не можешь подарить, - продай. Деньги у него (лейтенанта) возьмешь в Ханкале.

- Слышь, брат, зачем тебе такой дешевый подарок? Давай, я тебе оставлю свой номер телефона. Ты, твои друзья, родственники могут заболеть. Земля круглая. Позвонишь, я тебя отблагодарю!

На том и порешили. Оставил я ему питерский Билайн. И выдвинулись в путь. Всё оставшееся до Ханкалы время водитель комментировал наши (точнее лейтенанта) поступки и рассказывал аналогичные ситуации, которых у него было предостаточно в багаже. Когда въехали в Грозный, я достал фотоаппарат и перешёл к фотографированию интересных объектов по ходу нашего движения. Вот Путин вручает младшему Кадырову Звезду героя России, вот на рекламной растяжке Аллу Алханов призывает к единению с Россией, вот школьники в нарядных костюмах стайкой возвращаются со школы, вот навстречу по шоссе идёт стадо коров, вот рекламный щит гласит: "Водитель, выбирай, остерегайся мин, выбирай безопасные и проверенные дороги!". Вот бомберы написали "Чиргек предупреждает, мины могут быть везде, даже в воде, выбирай безопасный путь!" А вот эхо войны, ещё не закрашенное на фасаде магазина: "Русские, вы окружены, сдавайтесь, сопротивление бесполезно". Город живёт мирной жизнью. Торгуют одни женщины. Мужчины либо сидят на корточках стайками, подобно воробушкам, либо грозно расхаживают по улицам с оружием наперевес, далеко не в военной форме или камуфляже. Наверное - это прототип современных местных дружинников, подумал я, но фотографировать не стал.

Водитель высадил нас с лейтенантом на окраине города, ему нужно до темноты добраться в горы, а мы бодро зашагали в сторону КПП-1. На моё предложение оплатить поездку последовал отказ. Земля круглая, ты - друг Энвера. По дороге я инструктировал лейтенанта о том, что и как обстоит в Ханкале. Как и полагается - нас, точнее, его багаж досмотрели. Пронос спиртных напитков на территорию гарнизона запрещён командиром дивизии.

Госпиталь меня встретил, как родного. Тепло и душевно, все здоровались, спрашивали "Как дела? С приездом! Хорошо отдохнули?". Ощущение большой семьи не покидало меня. С командиром договорились, что сегодня вечер, завтра днём я сдаю дела, получаю деньги, расчёт - и в обратный путь. Быстро набрал акты о приёме-передаче дел и должности. Был четверг. Офицерский день посещения сауны. Традиции не меняются! А так как я четыре дня не видел душа, то, прихватив с собой бутылку коньяка, отправился к ребятам делиться новостями. В госпитале ротация кадров в этом году составила 35%. Уходят на повышения, уезжают на родину или как я - на учёбу. В этом году со мной поступил в клиническую ординатуру наш офтальмолог Шамсула. Вечер завершился посиделками на кухне. Соседи провожали прикомандированного из Волгограда хирурга, который под окончание решил отправиться в Грозный на шашлыки. Благо, что не нашлось машины под это мероприятие.

Следующий день был самый напряжённый. Я метался между отделениями, штабом, складами, столовой, общежитием, кафе. Обходной лист, аттестаты, дооформление личного дела, приглашение на офицерское собрание, комендатура ВОСО. Составил себе список дел, необходимых для выполнения, и с каждой галочкой понимал, что завтра я покину Ханкалу. Место, которое дало мне приют на пять с половиной лет. Нигде, кроме Питера и Киева я так долго не задерживался.

А госпиталь тем временем жил своей жизнью. В реанимации скончался железнодорожник от ранения в череп. Его койку заняли вновь поступившие раненые с подрыва, которых оперировали до трёх часов ночи две бригады. Утром ребята извинились, что не смоги подойти в кафе. Я не обиделся, сам бы поступил так же на их месте.

Благодаря поступившим шестерым раненым дали эвакуацию на Моздок, что было мне так на руку. До сентября всех раненых-больных эвакуировали на Владикавказ, а там уже лётчики решали, лететь ли им на Моздок или нет. И вот я в Моздоке. Билет на самолёт взят, утром рейс на Санкт-Петербург. Последние проверки документов и досмотр багажа на ж/д станции и в аэропорту, ответы на обыденные вопросы "Кто, куда, зачем, откуда?". Попутчиком в вертолёте у меня стал бывший мой больной. Два года назад я его уволил по 19-б статье с диагнозом "Хронический алкоголизм, вторая стадия зависимости". Выставил ему причинную связь "Военная травма", что послужило нонсенсом для округа. Историю болезни запрашивала ЦВВК и она почтой была отправлена в Москву, где со мной согласились. Парню это помогло. Командир хотел его уволить за недисциплинированность, несмотря на то, что его подопечный был обладателем "Ордена мужества". Его спасло свидетельство о болезни и совет адвоката. Часть его год назад расформировали, а он теперь служит в МЧС, у себя на Родине, приезжал оформлять личное дело. Я ему тоже дал совет - при увольнении вспомнить былое, а на ВВК показать свидетельство о болезни.

Двенадцатое сентября. Понедельник. Первый учебный день. Построение офицеров первого факультета возле учебно-лабораторного корпуса. Проверка личного состава. Я пытаюсь узнать, где и с кем мне строиться, но тщетно. Решил ждать курсового офицера на факультете. Общение прошло мягко. Сдал документы, взял бланки. Последний вопрос был: "Чего опоздал?". Ответ: "Не было заменщика для сдачи дел и должности" был исчерпывающим и его полностью удовлетворил.

Пошла другая круговерть. В течение недели сдал экзамен по специальности, физкультуре, профпригодности, прошёл ВВК, в учебном процессе два зачёта по знаниям устава и режиму секретности. При этом иногда посещал лекции. Обещают за пропуски занятий объявлять выговоры, уменьшать денежное довольствие за дисциплинарные проступки. Расписание построено таким образом, что весь сентябрь - лекционный цикл и лишь в октябре выходим на кафедры. Денежное довольствие составляет 8500 рублей. Для города ниже среднего (из газеты "Метро" следует, что среднемесячная зарплата в городе составляет 10500 рублей). Льгот нет никаких. Плевать! Жизнь на этом не останавливается.

Ради того, что остался жив, за тех, кого с нами нет - стоит жить!

Эпилог.

О чём эта книга?

Об армии и военной медицине, о беге и радости спортивного совершенствования, о жизни и семье, о работе и об отдыхе, о прошлом и настоящем. О друзьях и учителях. Или смесь эссе и российской "чернухи". Не знаю, так как ещё не определился. Она просто для близких и родных, друзей и соратников по духу!

История человечества складывается из судеб её кирпичиков. Если где-то заложен бракованный цемент, стены не выдерживают временных нагрузок и рушатся. Мне хотелось показать то, что я видел со своей позиции, пусть однобокой, несколько ироничной и не всегда позитивной. Но ведь мы живём не плакатными лозунгами и заверениями политиков о будущем процветании. Мы живём реальными буднями, метро и общественного транспорта, демонетизациями и ипотечными фарсами, чьей-то борьбой за наше здоровье и продолжительность жизни.

Список сокращений, сленговых выражений, медицинских терминов

АК - автомат Калашникова

Аминазин - первый синтезированный нейролептик, направленный на купирование психотической симптоматики с седативным компонентом

Берцы - армейские ботинки с высоким голенищем

БМП - боевая машина пехоты

Борт - вертолёт, самолёт

БТР - бронетранспортер

бэтэр - платяная вошь

ВВК - военно-врачебная комиссия

Взлётка - взлётно-посадочная полоса

ВГ - военный госпиталь

ВМГ - войсковая маневренная группа

ВМедА - Военно-медицинская академия

ВОГОиП МВД РФ -  Временная оперативная группировка органов и подразделенийМВД России в Северо-Кавказском регионе

ВОСО - военные сообщения

ВС - вооруженные силы

Габитус - от лат. habitus - внешность) - используемое в социологии и социальной философии понятие, обозначающее инкорпорированную, т.е. встроенную в человеческое тело, "записанную" на нём историю и социальность.

Галоперидол - нейролептик

ГВМУ - главное военно-медицинское управление

ГИДУВ - Государственный институт усовершенствования врачей

ГРУ - главное разведывательное управление

деза - дизентерия, шигелла (флекснера, зонэ) - возбудители дизентерии

Дистими?я (др.-греч. ???????? -- "уныние, печаль") -- это хроническая депрессия, расстройство настроения с теми же когнитивными и физическими проблемами, как и депрессия, но менее тяжёлое и более продолжительное.

док - доктор, врач

ДОС - дом офицерского состава

Замначмед - заместитель начальника медицинской службы

Зампотыл - заместитель командира части по тыловому обеспечению

Зиндан - глубокая земляная яма для содержания пленных или нарушителей правопорядка

ЗЧМТ - закрытая черепно-мозговая травма

ЗЭУшка - зенитная установка, расположенная в кузове грузового автомобиля

ИВЛ - искусственная вентиляция лёгких

ИМС - интернатура медицинского состава

ИО - исполняющий обязанности

КВО - кожно-венерологическое отделение

Контрабас - солдат (сержант) контрактной службы (военнослужащий, проходящий военную службу на контрактной основе)

Корова - вертолёт МИ-26

КП - командный пункт

КПК - карманный портативный компьютер

Крокодил - вертолёт МИ-24

КТГ - ???????????

КЭЧ - Квартирно-эксплуатационная часть

Нозология (др.-греч. ????? "болезнь" и ????? "слово, учение") -- учение о болезнях, позволяющее решать основную задачу частной патологии и клинической медицины: познание структурно-функциональных взаимосвязей при патологии...

МВР - минно-взрывное ранение

МЗП - малозаметное препятствие

Мобдокументы - документы мобилизационной готовности (тетрадь, карта, планы и др.)

МОСН - медицинский отряд специального назначения

МСД - мотострелковая дивизия

МСП - мотострелковый полк

м/с медицинской службы, медицинская служба

Начмед - начальник медицинской службы

Начпроначвещ - начальник продовольственной и вещевой службы

Начфин - заместитель командира по финансовому и экономическому обеспечению

НВФ - незаконные вооружённые формирования

н.п. - населенный пункт

ОАРиИТ - отделение активной(?) реанимации и интенсивной терапии ????????

ОГВ(с) - объединенная группировка войск, сил на Северном Кавказе

ОГК - обзорный снимок грудной клетки???

ОЗК - общевойсковой защитный комплект

ОМедБ, медбат - отдельный медицинский батальон

ОТМС - организация тактики медицинской службы

ОТП - оперативно-тактическая подготовка

ОФП - общефизическая подготовка

ОЧМТ - открытая черепно-мозговая травма

ПБС - прибор бесшумной стрельбы

ПМ - пистолет Макарова

ПНО - психоневрологическое отделение

Посудомой - военнослужащий в наряде по столовой, занятый мытьем посуды

ППД - пункт постоянной дислокации?

Промедол - табельный наркотический анальгетик, входит в состав аптечки индивидуальной

ПТСР - посттравматическое стрессовое невротическое расстройство

РИИЖТ - Ростовский институт инженеров железнодорожного транспорта. В настоящее время называется Ростовский государственный университет путей сообщения (РГУПС)

РЭБ - радиоэлектронная борьба

Санитарка - младшая медицинская сестра

Санитарка - автомобиль УАЗ 469

САУшка - самоходная артиллерийская установка

СВУ - самодельное взрывное устройство??

СГМ - сотрясение головного мозга

СИЗО - следственный изолятор

СКВО - Северо-Кавказский военный округ

СВД - снайперская винтовка Драгунова

Сотряс - сотрясение головного мозга

СОЧ - самовольное оставление части

Срочник - солдат (сержант) срочной службы

ТПУ - транспортно-пересадочный узел

УПДМС - управление повседневной деятельностью медицинской службы

УСБ - палатка УСБ-56 - (унифицированная санитарно-барачная образца 1956 года), используется для медико-санитарных целей, а также как барак для временного жилья и работы, для мастерских, штабов и других назначений. Вместимость максимальная 80 чел. (на двухъярусных нарах)

УСТ - Палатка УСТ-56 (унифицированная санитарно-техническая образца 1956 года), используется для медико-санитарных целей, а также для ремонтных мастерских, штабов и других назначений. Вместимость максимальная 20 чел. (на двухъярусных нарах)

ФГДС - фиброгастродуоденоскопия -- обследование желудка и слизистой 12-перстной кишки с помощью окулярного или видеоэндоскопа

Феназепам - препарат из группы транквилизаторов (анксиолитиков), направленный на купирование тревоги, страха, психического напряжения с седативным (снотворным) компонентом

х/б - хлопчатобумажная ткань

ЦБУ - центр боевого управления???

ЧДД - частота дыхательных движений

ЧСС - частота сердечных сокращений


Содержание


92