# Тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения

Вадим Вадимович Гусев

Вадим Гусев


ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЯТОГО ГОДА РОЖДЕНИЯ

одноактная пьеса


Москва

2021 год


Действующие лица:

Дубравин Сергей Иванович - ветеран войны, драматург и поэт

Сергей - он же, но в шестнадцать лет

Алик

Арсик

Игорь друзья и одноклассники Сергея

Зоя

Ната

Аленка

Майя

Мигель - сын эмигрантов-республиканцев из Испании, учится с Сергеем в одном классе

Анастасия Вадимовна - секретарь Краснопресненского райкома комсомола

Паша - инвалид, комиссованный по ранению

Мария Александровна - учитель в школе

Комсомольцы-одноклассники


На сцену, перед закрытым занавесом, выходит Дубравин Сергей Иванович, он несколько задумчив. Остановившись, он окидывает взглядом зал.


Дубравин: Здравствуйте, меня зовут Дубравин Сергей Иванович, 1925 года рождения, место рождения город Москва (делает небольшую паузу)... Как-то все слишком официально... Пожалуй лучше так - родился я недалеко от Арбата, родители жили в Мерзляковском переулке, недалеко от церкви, где венчался Пушкин. Детство мое было достаточно счастливым, папа с мамой были ответственными работниками, мы жили в отдельной квартире, что для того времени было почти роскошью. Я даже помню, как гулял с мамой вдоль фасадов Храма Христа Спасители, еще того, первого...

Потом школа... Тетка моя была соратницей Надежды Константиновны Крупской (для молодых поясню - жены Владимира Ильича Ленина), была крупным ученым-педагогом, поэтому на мне периодически испытывались новомодные, на тот момент, педагогические теории. Я же, в свою очередь, постоянно ошивался на улице и меня интересовала одна теория - как правильно изготовить самострел из подручных материалов.

Помню, как лет в десять я посмотрел в кинотеатре американский фильм 'Человек-невидимка'. В состоянии сильного душевного подъема я вернулся вечером домой (родителей дома не было) и, замотав себе лицо бинтами, стал ходить по квартире, изображая несчастного ученого Гриффина. Проходя мимо зеркала, я увидел свое отражение и чуть не умер со страха... Мама, придя поздно вечером с работы, вытащила меня из шкафа, всего перекрученного измятой марлей...

В мае 1941 года мне исполнилось шестнадцать лет, я закончил восьмой класс с переэкзаменовкой по физике. Да, еще началась моя литературная эпопея. Экзамен по физике я провалил потому, что творчески мучился над сценарием под названием 'Дело ? 336', в котором мой герой, некий пионер, попадал в лапы фашистской разведки, но, проявив чудеса смекалки и героизма, вновь возвращается на родину. В общем жизнь была прекрасна...


Открывается занавес. На сцене комната, стол, стулья, шкаф и пр. атрибуты обычной квартиры. Молодой Сергей сидит за столом и что-то пишет.


Сергей: Так... Все оружие на переплавку и в море (заканчивает писать). Теперь это надо утвердить на общем собрании. Только это собрание бездельников чего-то задерживается.


Раздается звонок в дверь.


Сергей: Заходите, открыто.


В комнату заходят Алик, Арсик, Игорь и Зоя.


Сергей: Заждался я вас, всю программу кружка сам написал.

Арсик: От руки писал? Тогда все пропало, программу никто не расшифрует.

Алик: Надо будет на печатной машинке...

Зоя: Правильно, а то, если от руки писать - никто ничего не поймет, почерк у вас у всех ужасный.

Арсик: (обращаясь к Сергею) Родители твои где?

Сергей: Их сегодня не будет, папа в командировке, а мама у тетки сегодня по делам допоздна.

Игорь: Ната с Аленкой чуть попозже будут, на комсомольском собрании задержались.

Сергей: Подождем.

Арсик: Чего на футбол вчера не вышел?

Сергей: (саркастично) Спасибо! Мне одного раза хватило!

Игорь: А что было?

Сергей: Мигель привел с собой своих басков и один из них меня так подковал, до сих пор нога болит.

Зоя: Ну ты и маменькин сынок, а как же ты будешь с фашистами воевать. Родители Мигеля и басков этих воевали за испанскую республику, многие погибли.

Сергей: Но я же не фашист, ноги мне ломать! Я, кстати, конным спортом занимаюсь, мне сам Буденный книжку с собственным автографом подарил.

Зоя: Ладно, извини.

Сергей: Вообще, товарищи, я написал политическую программу нашего кружка и она антивоенная, к слову. Мы же все это обсуждали, а ты, Зоя, опять про войну.

Зоя: Ребята, вы как маленькие. Через два года вам в Красную армию идти.

Игорь: Мне через год.

Алик: Зой, пойдем завтра в кино? Там фильм про любовь, не про войну.

Арсик: Меня возьмите с собой, я маленький, мне до армии еще долго.

Зоя: Я подумаю.

Сергей: Алик, Зоя у нас милитаристка, ей про любовь не интересно.


Сцена затемняется, свет падает только на Зою.


Зоя:

В предчувствии войны я ошибиться рад,

Но пахнет порохом, пока еще во сне.

И россыпь гильз, и перечень наград

На треугольно сложенном письме.


Пока еще не вызвал военком

С вещами на унылый серый плац.

На запад не отправился вагон,

Судьбы прошедшей зачеркнув абзац.


Еще не плачет дочка у двери,

Забыв про куклы и веселый смех.

Когда тихонько створку отворив

Украдкой крестит уходящих... всех...


Включается свет. Раздается звонок в дверь, входят Ната с Аленкой.


Ната: Привет, ребята. Сейчас на комсомольском собрании такое было!

Аленка: Прорабатывали Майю.

Игорь: Какую Майю?

Ната: Модницу нашу.

Сергей: А-а-а... И чего она натворила?

Аленка: (делая круглые глаза) Представьте себе, она взяла у мамы помаду губную, намалевалась ей и пошла гулять на Тверской бульвар...

Ната: (перебивая) А ее поймала Марьсанна...

Аленка: А Майя такая упорная...

Ната: (перебивая) Говорит - предъявите мне хоть один закон, что нельзя губы красить.

Аленка: Так и не сдалась.

Арсик: А Марьсанна что?

Ната: А что она может сделать. У Майи папа с мамой в военном гарнизоне в Белоруссии, а она живет с бабкой, совсем старой...

Аленка: (перебивая) Так что Марьсанна, можно сказать, ничего не может сделать.

Сергей: Ну так что, светские новости закончились, можно начинать наше собрание? (Делает паузу, ждет, когда все начнут его слушать) Итак, я написал программу нашего кружка. Чтобы изменить мир к лучшему, необходимо придерживаться следующих четырех пунктов:


1. Один за всех - все за одного.

2. Оружие - в переплавку и в море.

3. Все люди братья - даешь мир без границ.

4. Смертельная борьба с беззаконием.


Зоя: Первый пункт - это понятно, с беззаконием бороться тоже надо. А как же без оружия с врагами воевать?

Алик: Действительно, Зоя, наверное, права.

Арсик: Ты Зойке поддакиваешь, чтобы она завтра с тобой в кино пошла?

Сергей: (саркастично) Ну вот и начались внутрипартийные трения...

Аленка: А мы с Натой против войны.

Ната: И любых военных конфликтов.

Игорь: Природа человека всегда склоняет его к применению оружия, но это надо ограничивать. Я - за.

Сергей: Программа принимается, ибо надо жить настоящим, но всегда стремиться к лучшему.


Сцена затемняется, свет падает только на Игоря

Игорь:

Мы родом с поля Куликова,

Там, где булат дырявил плоть,

Но павшие воскресли снова

В стремлении врага колоть.


Врага, живущего надеждой,

Что повернет упрямый полк,

Но он стоит живой, как прежде,

Лишь барабан в строю замолк.


В молчанье строятся солдаты.

Над ними возникает нимб.

Один его обрел когда-то

Среди чудских ледовых глыб.


И в гимнастерках по колено

В лавине танковых клещей,

Назло изнеженной вселенной

Стоят среди планеты всей.


Посмотрят молча с укоризной:

"Пойдешь ли с нами ты на бой?"

И проходя дорогой жизни

Мы встать спешим в священный строй.


Закрывается занавес, на сцену выходит Дубравин Сергей Иванович.


Дубравин: Дорогие зрители, не смейтесь над нашей наивностью. Кто не был наивным в шестнадцать лет? Все детские и юношеские иллюзии рассыпались 22 июня 1941 года. Уже в сентябре школьников до шестнадцати начали спешно эвакуировать. Мы, девятиклассники, оказались представленными сами себе: из военкоматов нас гнали в три шеи; из комитетов комсомола шугали по-доброму, но все же шугали; из штабов народного ополчения просто выгоняли: вас еще не хватало! Моих родителей, работников столичных наркоматов, перевели на секретное положение (куда-то под землю, в спецпомещения). Мои мечты о литературе и 'шорохе кулис' стали медленно таять в грозовых облаках военной поры...

Еще продолжались собрания нашего кружка, но уже по инерции. Было понятно, что против нас ведется война на уничтожение и противостоять ей можно, и нужно, любыми средствами.

В сентябре 1941 года нам, подросткам, вместо школы пришлось ехать в Смоленскую область на трудовой фронт - рыть противотанковые рвы. Вместе с нами трудились женщины и старики. Хоть чем-то помочь фронту...


Открывается занавес. На сцене школьный класс, но без парт, видимо он используется под зал для собраний. Идет комсомольское собрание под руководством секретаря Краснопресненского райкома комсомола Анастасии Вадимовны.


Анастасия Вадимовна: Фашисты уже в ста пятидесяти километрах от Москвы. Наши ребята вчера вернулись из трудфронта, окопы рыли. Сергей, расскажи товарищам.

Сергей: Поселили нас в деревне. Весь день роем противотанковый ров, а ночуем в избе. Утром проснулся от шума. Гляжу в окно - танки немецкие с крестами по деревне едут. Повезло нам, что мы на краю были, за оврагом. Сразу в лес убежали, дошли до шоссе. Там на попутку сели. Перед этим, правда, немцам привет оставили.

Голос из класса: Что за привет?

Алик: При девочках неудобно.

Женские голоса из зала: Говорите, говорите, интересно же!

Арзик: Игорь, говори.

Игорь: Пусть Серега декламирует, он у нас поэт и вообще литератор.

Сергей: Короче, навалили мы совместно кучу на шоссе и воткнули в нее табличку. Табличку Арсик нашел в лесу - на ней написано было 'Мин нет'. А мы на обороте написали 'Теперь есть'.


Смех в классе.


Голос из класса: Напугали вас немцы.

Голос из класса: Не пройдут танки теперь.

Анастасия Вадимовна: Тихо, не время веселиться, товарищи. (Ждет, когда все стихнут) Есть несколько задач, поставленных нам руководством города и партии. Вы не подлежите призыву по возрасту, но уже можете принести пользу нашей Родине. Во-первых, надо дежурить на крышах домов при авианалетах фашистской авиации. Задача - если попадет зажигательная бомба, то надо ее нейтрализовать.

Голос из класса: А как?

Анастасия Вадимовна: В бочку с водой сунуть, залить огнетушителем, либо просто сбросить на землю. Для этого будут выданы железные щипцы с длинными рукоятками и брезентовые перчатки.

Голос из класса: А если настоящая бомба упадет?

Мигель: Если настоящая, то ты покойник.

Анастасия Вадимовна: (укоризненно) Мигель... Хотя...

Голос из класса: Мигель, а ты откуда знаешь?

Мигель: Сначала фашисты обстреливали нас в Марокко и я с родителями бежал в Испанию. Но фашисты пришли за нами и бомбили Мадрид, когда мне было 13 лет. Теперь они меня и в Москве достали, гады. Где мне щипцы с перчатками взять?

Анастасия Вадимовна: После собрания все объясню. Мигель будет командиром ополчения гражданской обороны, у него есть опыт. Его родители в Испании воевали в рядах республиканцев против фашистов генерала Франко. Чтобы избежать смертной казни они бежали в Советский Союз. Мигель знает, что такое бомбежки.


Сцена затемняется, свет падает только на Мигеля

Мигель:

Выросла ромашка-цвет на краю траншеи,

К солнцу потянулась, к синим небесам.

Лучики над облаком ярко заалели,

Посмотреть на всё это я б поднялся сам.


Я б поднялся, сбросив с ног сапоги истлевшие,

И шагнул бы радостно прямо в дождь грибной.

Где же вы - все павшие, заживо сгоревшие,

Сгинувшие без вести сразу вслед за мной.


Вслед за мною встали вы, рать единокровная,

Кто перекрестившися, кто и с матерком.

Так и полегли мы все в это поле ровное,

Где трава колышется свежим ветерком.


Выросла ромашка-цвет, золото душистое,

Ты не рви её в венок, дочка, подожди.

Видишь, лепестки её смотрят в небо чистое -

То медаль наградная на моей груди.


Включается свет.


Анастасия Вадимовна: Дальше, пришла разнарядка из НКВД. Необходимо сформировать из 16-17-летних подростков бригады содействия милиции. Но это дело добровольное, поднимите руку, кто готов.


В классе все ребята поднимают руки, а также Ната с Аленой.


Анастасия Вадимовна: Наташа, опусти руку. Алена тоже. Это только для парней.

Ната: А если их бандиты порежут, кто их перевязывать будет?

Алена: Да, и девочке лучше быть лазутчицей, никто из шпионов и жуликов не догадается.

Анастасия Вадимовна: Девочки, в милиции сказали, что берут только парней. Всё!

Зоя: Пойдемте, лучше, на курсы медсестер. Так вернее будет.


Входит Мария Александровна с Майей. Майя с ярко накрашенными губами.


Голоса из класса: Майя, привет!

Мария Александровна: Вот, модницу вам привела. Анастасия Вадимовна, это Майя, которая упорствует в своем желании выделиться посредством косметики. И сейчас вся напомаженная идет на важное собрание.

Майя: (с упорством) Нет такого закона, что нельзя помадой краситься.

Голос из класса: По законам военного времени нельзя.

Голос из класса: Привлекаешь фашистских летчиков.

Голос из класса: Демаскируешь.


Смех в классе.


Майя: Я все-равно буду красить, пока помада не закончится.

Мария Александровна: Почему же ты упорствуешь?

Анастасия Вадимовна: Может случилось что?

Майя: (плачет) У меня родителей в Белоруссии в первый день войны убило...военный городок фашисты разбомбили... А помада мамина... Буду краситься, пока не закончится... А потом пойду фашистов убивать...


Смех стихает, все молча окружают Майю.


Анастасия Вадимовна: Я сейчас разгребу тут дела и с тобой пойду.

Мария Александровна: Не плачь, я тебе свою помаду отдам, только ты не плачь...


Сцена затемняется, свет падает только на Майю.


Майя:

Нас трое, нам трудно,

Воды четверть фляжки

С патронами скудно

И кровь под фуражкой


Над нами, над нами

В разверстых завалах

Колышется пламя

В проемах подвалов


Темно здесь в полудень,

Нам двадцать от роду

Сдаваться не будем

Фашистам в угоду


Из каменной пыли

С кирпичною крошкой

Победу над гнилью

Узрели немножко


Нас трое, мы пали

В горячем июне

Победы мы ждали

Уже накануне


Но чуть задержалось

Салютов цветенье

И в каменном склепе

У нас день рожденья


Но это все позже,

А нынче нам трудно

И мы до Победы

Проспим беспробудно


Достанут нас в мае

Под звуки оркестра

И в братских могилах

Положат под Брестом


Парадом пройдет

Комендантская рота

Взовьется салютов

Над нами без счета


И будут все помнить,

Что эти ребята

За Родину нашу

Погибли когда-то.


Занавес закрывается. На сцену выходит Дубравин Сергей Иванович.


Дубравин: Все авианалеты гитлеровской авиации мы проводили на крышах домов - тушили зажигалки (так мы называли зажигательные бомбы). Если какой-либо фашистский бомбардировщик прорывался в небо над Москвой, то уж зажигалок этих он высыпал очень много. Большими клещами мы хватали горящую болванку и тушили ее в бочке с водой.

Я с друзьями пошел в бригадмил (бригады содействия милиции), как раз во время октябрьской паники, стоял в пикетах, ловил паникеров, стреляли по 'фонарщикам' - были такие типы, - заряжали в водосточные трубы специальные фонари, которые ночью загорались, обозначая для фашистских летчиков оборонные и прочие важные объекты. Одним из таких 'военных объектов' стал театр Вахтангова - в него угодила авиаторпеда. Да, да, не бомба, а торпеда, которую 'Люфтваффе' испытывал в тот вечер над Москвой. Ох и выла же она пока летела! Меня, дежурившего неподалеку на крыше, воздушной волной сбросило во двор. К счастью, в огромную кучу сухого песка - отделался контузией. (Пауза) Я отделался...


Занавес открывается. На сцене тот же класс для собраний. В центре сидит Сергей с перебинтованной головой. Вокруг столпились его одноклассники.


Сергей: (говорит с трудом) Мы с Арсиком дежурили на крыше дома, который на углу Мерзляковского и Скатертного. Ждем, вдруг зажигалки будут. А потом как бабахнуло... Нас взрывной волной сдуло просто с крыши...

Игорь: Это та бомба, что в Вахтанговский театр попала...

Голос: В этот день еще памятник Тимирязеву на Тверском бульваре взрывом повалило.

Зоя: (плача) Ну как же так...

Сергей: Я в кучу песка упал, а Арсик...

Ната: Зоя, не успел он с тобой в кино сходить...

Алена: А ты еще и упрямилась...


Зоя плачет


Голос: Девочки, хватит.

Голос: Сейчас то чего уж вспоминать...

Сергей: Вот... Меня сегодня выписали и я сразу к вам.

Алик: К родителям его надо зайти...

Игорь: Отец его на фронте, а маму чего-то не видел давно.

Ната: Мама его на ЗИЛе круглосуточно работает.

Алена: Там же и спит. Арсик последнее время один жил вообще.

Мигель: У меня тоже в Мадриде друга фашисты убили в 1938 году. Только он постарше меня был и его в отряд взяли. Во время боя миной накрыло...


Сцена затемняется, свет падает только на Алика.


Алик:

Почему не растут вдоль окопов цветы,

Лишь щетина травы оторочила вечность.

Отражается небо на блюдце воды,

Выставляя на суд нашу лень и беспечность.


Здесь погиб рядовой, сжав последний патрон,

Тут майор умирал, о семье вспоминая.

Бился в ужасе вздыбленный бомбами склон,

Принимая войну без конца и без края.


А сейчас тут покой - заслужили бойцы,

Чтоб вокруг никого - ни живых и ни мертвых.

Только ветер свивает травинки в венцы

И провалы воронок готовит к осмотру.


Подожди, не беги, ты присядь у ежа,

Проржавевшего, но не забывшего юность.

Посиди и представь, никуда не спеша,

Что опять это все к нам нежданно вернулось.


Включается свет.


Голос: Сергей, а ты то как?

Голос: Что ощущаешь после контузии?

Сергей: Пока слабость только и голова немного болит. Реагирую на здыньканье железа об стекло. В госпитале мне сестра чай в стакане стала размешивать, а меня поносом пробило. И смех, и грех... Так что умоляю, ничем не звените при мне.

Ната: Ужас. И что делать?

Алена: Надо закрывать посуду крышкой и взбалтывать, чтоб перемешалось.

Ната: А как взбалтывать сахарин в стакане с чаем?

Алена: Чай можно сначала налить в бутылку...

Игорь: Девочки, пожалуйста..!

Голос: Действительно!

Голос: Хватит детский сад устраивать!


Ната с Аленой умолкают, пристыженные.


Зоя: (внезапно) Алик, прости меня, но я не буду больше с тобой в кино ходить... В память об Арсике...

Сергей: Тем более, что кинотеатр Ударник уже не работает.


Входят Анастасия Вадимовна, Мария Александровна и Майя. Они в новенькой военной форме.


Анастасия Вадимовна: Здравствуйте, товарищи комсомольцы!


Зоя: Здравствуйте... У нас беда.

Анастасия Вадимовна: Знаю. Сейчас беда у всей страны. Главное - не сдавайтесь этой беде, гоните ее прочь своей самоотверженной борьбой с врагом на любом месте.

Игорь: А вы в форме?

Мария Александровна: Да, мы с Майей уезжаем завтра в школу диверсантов. Будем медсестрами.

Ната: А Майю как взяли?

Алена: Она же несовершеннолетняя!

Майя: Мне уже семнадцать. Я приписала себе полгода лишних. Вроде никто не заметил. (Нате с Аленой) Кроме Вас!

Голос: Майка, везет тебе.

Голос: Тоже себе припишу.

Анастасия Вадимовна: (Сергею) Ну что, герой, как самочувствие.

Сергей: (Шутливо) Готов к труду и обороне!

Анастасия Вадимовна: Молодец, тебе в десантники надо, без парашюта прыгать умеешь.


Все невесело смеются.


Анастасия Вадимовна: Похороны Арсения Ивлева будут проходить завтра на Ваганьковском кладбище, в 10 утра, в торжественной обстановке. Ребята из бригадмила - вы почетный караул, оденьтесь одинаково, в школьную форму, что ли.

Мария Александровна: Погодите, я сейчас вам школьное знамя принесу, с ним пойдете (выбегает из класса).

Сергей: Анастасия Вадимовна, а вы куда?

Анастасия Вадимовна: Я в женскую школу снайперов. Наконец-то призвали. А то цацкайся тут с вами.

Алик: Я бы вас к тяжелой гаубице приставил, а так вам только винтовку дадут.

Анастасия Вадимовна: Шутник... Один снайпер иногда помощнее артиллерийской батареи выступить может.

Голос: Убейте их как можно больше!

Зоя: На нас на всех хватит.


Входит Мария Александровна с Красным Знаменем.


Мария Александровна: Вот, Игорь, держи. Будешь завтра знаменосцем.


Игорь принимает знамя.


Сергей: Майя, а ты чего это без помады сегодня?

Ната: Правда?

Алена: Закончилась?

Майя: Нет, я ее спрятала. Когда будет парад после победы, то воспользуюсь.


Сцена затемняется, свет падает только на Анастасию Вадимовну.


Анастасия Вадимовна:

К утру деревню надо взять -

Такой приказ у батальона.

Недобро шелестели кроны

И месяц развернулся вспять.


Поднялись, не убит, не ранен,

С одра заступницы земли.

Передний вражий край вдали

Угрозой смерти затуманен.


Шли тихо, лишь бы не шуметь,

Пока не засвистели пули

И души тихо не всплакнули,

За миг, как их похитит смерть.


И вот проснулся смерти молох

Огнем и дымом ночь разрушив.

Как вышел солнца первый всполох

Деревню взяли наши души.


Занавес закрывается. На сцену выходит Дубравин Сергей Иванович.


Дубравин: В декабре сорок второго мне из военкомата пришла повестка - настал час ребят двадцать пятого года рождения... Проклятая контузия чуть не подвела меня, но я схитрил на медкомиссии и мне все же удалось в числе всех четырехсот призывников Краснопресненского района выехать в Рязань, в 1-е Московское пехотно-пулеметное училище им. Верховного Совета. Оно там в эвакуации дислоцировалось.

Военная моя судьба сложилась так, что на фронте я стал артиллерийским разведчиком-корректировщиком, был дважды ранен, войну закончил в Берлине. Первая моя медаль - 'За оборону Москвы', последняя - 'За взятие Берлина'. Между ними Орден Красной звезды и медали 'За отвагу' и 'За боевые заслуги'... И два года войны... В Западной Белоруссии мы, разведчики, зашли в только что оставленный фашистами концлагерь... для детей. Перед отступлением фашисты всех заключенных расстреляли и мы шли вдоль еще теплых детских трупов... Трудно мне было потом немцев в плен брать...

После войны я вернулся в Москву и погрузился в свое любимое творчество: был артистом в театре и кино, потом стал писать стихи и пьесы... Семья, дети, внуки. Все как у всех...


Открывается занавес. На сцене комната Сергея. Сергей сидит за столом и держит в руках повестку.


Сергей: Послезавтра... В 8.00 быть у военкомата... форма одежды... (Находит папку на столе, открывает, читает). 'Все оружие на переплавку и в море'... Нет, оружие нам еще понадобится, чтобы уничтожать фашистских гадов. Потом, после победы, мы его аккуратно смажем и положим на длительное хранение (рвет лист, бросает обрывки на пол. Берет другой листок из папки). 'Все люди - братья'... Нет, к сожалению, не все, не захотели они принимать нас, как братьев, мы нужны им в виде рабов. А еще лучше, в виде черного пепла... (рвет второй лист).


Входят Игорь, Зоя, Мигель и Паша. Паша в военной форме, у него нет одной руки, рукав заткнут за солдатский ремень. Он хромает и опирается на палочку, на груди у него медаль 'За отвагу'.

Игорь: Привет, Серега.

Зоя: Сергей, это Паша. Он только что из госпиталя.

Паша: (жизнеутверждающе) Салют. Комиссовали вчистую. К военной службе не годен, годен есть манную кашку на воде и запивать пивом. В Ударнике пивную открыли и всегда пиво есть!

Мигель: Еле его оттуда вытащили. Это сосед мой по квартире, уже отвоевался.

Паша: Я - да, а вот вам еще все предстоит.

Сергей: Паша, а где тебя так?

Паша: Под Сталинградом, в октябре.

Зоя: Расскажешь?

Паша: Да не вопрос. Рота наша прикрывала правый фланг полка. Время у нас было, мы окопы вырыли, как положено, в полный профиль, укрепились нормально. Наутро немцы поперли. Сначала они хотели нас с наскока, разведка их лопухнулась, видимо, не разглядели наши окопы шикарные. Ну мы их и шарахнули из всех стволов. Боги войны еще помогли, танки ихние накрыли, и мы добавили с горкой. Пять танков перед нами дымят, немцев накрошили около роты - сидим в окопах, как в партере, радуемся.

Немцы раны зализывают, послали на нас румынов. Те вообще воевать не хотят, чуть мы стрелять - они по воронкам разлеглись и ни туда, ни сюда. Как стемнело, уползли обратно.

Мигель: А порубать принесли вам?

Зоя: Кто про что, а Мигель про ...

Паша: Не-не, правильный вопрос! (Мигелю) Как сейчас помню - борщ и кашу с тушенкой. Перекусили мы и прям хоть в атаку поднимайся. Но эта подлая немчура очухалась и устроила нам симфонический концерт в виде артподготовки и авианалета. Помню, как грохнуло рядом, земля задрожала и все. Очнулся и чувствую, что землей засыпан, стал откапываться, пока сил хватило, потом опять сознание потерял. Очнулся от того, что кто-то меня пинает. Смотрю, два немца стоят, шпрехают друг с другом и все 'шиссен' да 'шиссен'. Ну думаю, ходят по окопам, суки, раненых достреливают...

Зоя: Звери!

Игорь: Погоди. Паша, а дальше?

Сергей и Мигель (одновременно): И что?!

Паша: Винтовку то мою засыпало, да и не успеешь винтовкой, но у меня еще с Ростова наган был притырен. Вот он меня и спас. Я его за пазухой всегда носил, ну чтоб командиры не отобрали вдруг. Немцы, смотрю вполглаза, все решают, кто из них на меня патрон потратит, отвлеклись. Я наган тихонько достал и ауфидерзеен, сделал обоим фрицам капут. Второй, правда, успел меня из шмайсера достать (показывает левый пустой рукав гимнастерки).

Сергей: Да ты просто герой!

Паша: (показывает на медаль) Отметили меня, да.

Мигель: Нам бы так суметь, когда время придет.

Игорь: А гранату?

Паша: Не было гранаты, все в окопе засыпало. Была бы граната - меня бы здесь не было.

Зоя: А как к на нашим выбрался.

Паша: Они сами за мной пришли. Рота в контратаку пошла, позицию вернули, ну и я там, весь такой довольный и приветливый их встречаю. В госпиталь отправили... Но руку фриц, паскуда, у меня отобрал...разменял на свою никчемную фашистскую жизнёнку...


Сцена затемняется, свет падает только на Сергея.


Сергей:

Засыпало вокруг все ночью снегом,

Кругом белым-бело. Невдалеке

Каким-то райским, ангельским побегом

Рябины куст накрЕнился к реке.


Лежать бы мне, глядеть на это диво,

Представив ягод чудных терпкий вкус -

Под белой шапкой очень уж красиво

Стоял пришельцем Горним этот куст.


Стряхнув снежинок стынущих кольчугу,

Нарушив снега выпавшего гладь,

Я руку протянул к рябине-другу,

Чтобы его дары скорей собрать.


Но гроздь просыпалась в окоп подталый,

Услышав пули жалобный мотив.

Мне ягодой-рябиной темно алой

Висок посеребрённый окропив.


Включается свет. Вбегают Ната с Аленкой.

Ната: Паша, вот ты где.

Аленка: Мы тебя около Ударника искали.

Паша: А, шебутные прибежали. Меня испанец ваш увел оттуда. Опыт передавать молодым.

Мигель: От бочки с пивом еле оторвал.

Ната: Паша, пойдем, там кино сегодня крутят.

Аленка: Мама супа из горохового концентрата сварила, пойдемте ко мне перед кино.

Паша: Горохового супца навернуть - это по-гвардейски. Ну пойдемте, невесты, с родителями знакомиться. Ребята, салют!


Паша, Ната и Аленка уходят. Девочки проявляют повышенную заботу о герое.


Сергей: Завтра мне в военкомат.

Игорь: Вчера Алика проводили, завра ты, мне через три дня...

Мигель: Меня не берут, говорят гражданства нету. Но я все-равно добьюсь!

Зоя: Пришло ваше время, мальчики тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения.


Звучит финальная песня. На сцену выходят все участники спектакля. Последним выходит Дубравин.


Дубравин подходит к Арсику. Арсик одет в ту же одежду, что и в начале спектакля, только она сильно помята и испачкана. Дубравин и Арсик молча жмут друг-другу руку и обнимаются.

Следующими стоят Алик с Зоей. Дубравин обнимается с ними.

Алик: Я вернулся с войны, женился на Зое, окончил институт, стал инженером-ракетостроителем. В ядерном щите нашей страны есть и моя частичка.


Следующим стоит Игорь. От в обожженной военной форме и летном шлеме. Дубравин подходит к нему и крепко жмет руку.

Игорь: Меня сбили над Черным морем в сорок четвертом, в первом же бою...


Следующие стоят Мария Александровна и Ната. Дубравин подходит к ним, целует руку Марии Александровне, обнимает Майю.


Мария Александровна: Мы с Маей служили в одном медсанбате.

Майя: Нас накрыло одним снарядом. Мария Александровна погибла. Я после госпиталя вернулась в Москву. Единственный раз я накрасила губы 9 мая 1945 года.


Дубравин подходит к Паше и Аленке. Жмет здоровую руку Паше.


Паша: Я Аленку выбрал, наверное гороховый суп поспособствовал.


Дубравин подходит к Мигелю и Нате, обнимается, жмет руки.


Ната: А у нас с Мигелем потом сын родился, стал всемирно известным хоккеистом.


Дубравин подходит к Анастасии Вадимовне.


Анастасия Вадимовна: Я после войны занимала ответственные государственные посты. Старалась как можно больше делать для людей.


Заканчивается финальная песня. Занавес.