# Димка

Кирилл Хаустов

Моему другу, Дитрию Лосеву, позывной "Лось".

Закрывая глаза, я всегда вижу его в лесу, собранного, серьезного, спокойного.

Именно там он был настоящим, таким которого знали не многие.

Но, как и большинство людей, он нажил внутренних врагов - алкоголь и приходящее с ним чувство своей невероятной значимости в этом мире. Они осели в нем до нашего знакомства и корни данных черт мне не ведомы.

С годами это стало отравлять наше общение, я никогда не был жадным до возлияний, с первых слов по телефону "выкупал", если он выпил и с предложением позвонить трезвым клал трубку.Не то, чтобы я относился с отвращением к выпившим людям, но его - крепкие напитки превращали в человека совершенно не похожего на себя трезвого: придумывающего какие-то невероятные о себе истории, которых на самом деле не было или они выглядели совсем не так, как происходили в жизни. И самое главное, с каждой минутой он забывал о произнесенном ранее и разговор перерождался в "бег по кругу".

Тем не менее, мы были знакомы столько лет, что разорвать связывающую нас нить не могли. А может и не хотели. Постепенно он привык и уже не обижался, когда я прерывал разговор в ответ на его бессвязные речи. По трезвому мы общались вполне продуктивно и благополучно.Жили недалеко друг от друга, и хоть виделись, не очень часто, но с наступлением сезона охоты, начинали шевелиться, строить планы на поездку, грузились и уезжали, то в Тверскую, то в Карелию, пропадали в лесу по неделе и возвращались всегда не с пустыми руками. Когда были вдвоем, все было прекрасно.

Если собиралась компания побольше, результат мог быть противоположным.

Не все знали его как я и видели, на обязательных на охотах застольях, неприглядную "верхушку айсберга", когда выпив, Димка, в разговоре, "тянул одеяло на себя", представляясь то бывшим бандитом-решалой, то "сыном турецко-подданного", то великим мастером автопрома.

В машинах он и правда знал толк, всю жизнь чиня свои и чужие в гараже на Косинской.

Особая не проходящая любовь у него была к марке "Volvo". Он покупал, чинил, менял и продавал их с каким-то неподдельным упорством и верой, что скоро они превратятся в самую новую модель, а прохожие будут оборачиваться и с завистью провожать его "ласточку" глазами.

Руки были золотыми, голова дурной, и пока мы были молоды, это никому (кроме семьи) не мешало, лишь тянуло парня в различные мелкие и не очень неприятности, которые по тяжести последствий вслед за прожитыми годами, неуклонно стремились к росту. Годы шли, ответственности наваливалось все больше, характеры наши портились. Пару раз мы здорово поссорились, накопительный эффект наконец сработал, или я стал менее терпим к моменту достижения им должности "Директора Земного шара". Но, как водится, помирились. Я не умел таить зла, он все глупости совершал по пьянке, протрезвев винился за свой "поганый язык".

Так и катилось-летело время. Началась СВО, жизнь многих людей изменилась, у кого-то незначительно, у кого-то круто и бесповоротно.

В сентябре 23го, он позвонил мне и ошарашил: "хочу подписать контракт".

"Братан, ты не староват ли уже для этого?" спросил я. "Там знаешь ли, не кино про войну, там настоящая война".

"Прекрати, у меня кореш уже второй раз едет. Сидит, где-то в тылу на шлагбауме".

Сколько я ни уговаривал его изменить свое решение, ничего не помогало. В этом был весь Димка.

Он напивался, звонил мне: "Все, решил, ухожу. Только никому не говори". Я предлагал проспаться и клал трубку, никто из друзей и знакомых (кого он обзвонил по секрету) не верил, что он решиться.

А он решился.

(С) То что я подписываю это добровольческий контракт?

- Ну, Вы же сами сюда пришли, не по принуждению?

Сам.

- Значит "добровольческий".

Следующие звонки были уже в свободные минуты с полигона, позже из Луганской области. Все мои друзья говорили: "Неси. Димка твой Крест по жизни, ты ж его в друзья выбрал". И я нес. Поэтому, когда узнал, что он попал в дивизию, в которой я бывал уже на протяжении года и в полк, бывшего зам полка, которого я знал лично, я почти не удивился. Почти.


"Каким-то чудом", из штурмовиков, 52х летний "парнишка" попал в МТО и почти год жил под перманентными обстрелами, но вполне сносно. Учитывая, что его подразделение находилось не в "курортной зоне", даже удалось передать посылку (сюжет для отдельной истории) с личными мелочами и инструментом для работы. Потянулись однотонные будни, редкие фото, у завязшего по раму Урала, то в компании сослуживцев, а то и с подстреленным из АК фазаном (охотник, чо), звонки и переписка короткими фразами. Неожиданно, в мае, написал, что приедет в отпуск.

Позвонил на подъезде к Москве, я был рад его звонку и ждал встречи, но увиделись мы только дней через пять, когда отпуск покатился под уклон. "Прости брат, лечу зубы, совсем измотался".

Я не обиделся. Понимал и знал, там, где он был, даже у самых здоровых, через пару месяцев от носки брони начинает болеть спина, а уж всякие болячки вылезают паровозом, одна за другой. Даже те о которых не знал или благополучно забыл.

На следующий день была короткая встреча с бестолковым разговором о том, что телеку верить нельзя и все не так, как говорят. От него пахло алкоголем и желанием жить и как то все исправить.

В оставшиеся дни решили вопрос с дополнительным комплектом летней одежды и обувью, я мотался по Москве, встречался, забирал, договаривался о встрече, ждал по полчаса своего непутевого друга ( да, да это его стиль), но все решилось и проблему закрыли.

Наш последний вечер прошел на кухне, за рюмкой. Мы пили за фарт, здоровье, тех кто не с нами, верили в лучшее и курили. На прощанье в прихожей, я мельком кинул взгляд на стопку формы, раскрытый призывно рюкзак. Димка, стал одевать обувь: "провожу тебя на полдороги к дому". Я не стал отказываться, мы вышли и закурили. Шли медленно сквозь тихий и уже по-летнему теплый вечер. Было странно от того, что уезжает он, а провожают меня.

На углу остановились, обнялись, как обнимаются друзья, не ведающие дату будущей встречи, посмотрели друг дружке в глаза, пожали руки и разошлись.

На следующее утро он уехал в Богучар. Опять потянулись редкие звонки и переписка короткими фразами.

Гром грянул через два месяца, во второй половине июля.

На нескольких направлениях началось бурление, наши стали давить на отдельных участках. Подразделения расформировывались, пере укомплектовывались, создавались новые.

Водитель "буханки" гоняющий на передок и обратно, стал не нужен или нашелся более шустрый, а может это было простое стечение обстоятельств, что на гражданке называют "не удачным", но чья-то безразличная рука ткнула пальцем в списки и с жизнеутверждающим словом "не е......т", перевела Димку в штурмовой взвод.

Последние сообщения в Телеге было от 03 августа 2024года.

Привет, меня перевели опять в штурма. Не знаю, как все будет, поживем увидим

Ох, б...ь. Что ж такое-то? ;

Вот так полоса черная. Тесть умер.

Я в курсе. Ну, что братух, ангела тебе за плечо. Тут уж я бессилен. Сам уже извелся, хоть иди подписывай. Все тут унылое г...о. Жизнь, как в колесе у белки. День сурка.

Не, дорогой, сюда нельзя даже врагу. Все не так, как можно было подумать. И это просто убивает на повал....


Больше сообщений не было, сколько бы я не пытался связаться.

В душе скребли кошки, по улицам гуляли улыбающиеся люди, в голове робко шевелились мысли о надежде на лучшее.

Потом все смешалось. Хохлы вошли в Курскую область, Димка числился на БЗ.

В 20х числах написала жена: "НЕ могу ничего узнать, часть штурмов вышла, остальные еще там"

"Вышли еще пятеро, закрепы ушли. Про него ничего не говорят".

Стал успокаивать:

"Нет, ну просто выйти трудно, хохлы на отходе кроют, выйдет, когда смогут. Ждем".

Сразу вспомнился случай, когда обратились знакомые. Отец искал единственного сына.

Место гибели было в серой зоне. На тот момент попасть туда не представлялось возможным.

По справке из строевой числился 400 в скобках 200. И сухой бюрократический текст: рядовой ........., находился на позиции "куриная лапка", в блиндаже, при наступлении противника, со слов сослуживцев, блиндаж был закидан гранатами".

Людям, не понимающим, что такое война, нельзя объяснить, что звучащее из телевизора "Своих не бросаем!" в сегодняшней обстановке, не работает не из-за равнодушия или безразличия. Технологии отняли у человека право на сострадание. Дроны видят днем и ночью: "Хочешь забрать товарища? Приходи, мы убьем и тебя".

Прошло еще несколько дней. Тишина. Написал, тому "кто может". Попросил узнать.

Ответ пришел через сутки, короткий и по-военному четкий:

Братан привет. Товарищ твой без вести с 7.08. На 99% 200-й. Воинства небесного павшему воину.

- может ошибка? Это точно? (задал я глупый вопрос)

Это данные со штаба батальона. Все, кто выжил уже давно вышли.

Внутри стало пусто. Сидел и бесцельно рассматривал карту, ища среди давно знакомых названий Макеевку, Луганской области. Это была единственная информация о последнем местоположении.

Ни позывных сослуживцев по БЗ, ни координат позиции. Ни-че-го.

В комнату зашла жена: "Забыла тебе сказать. Вчера Димкиного сына встретила, он оказывается женился уже. Как летит время. Привет тебе передавал".

"Да. Спасибо. Ему тоже" - ответил я, каким-то чужим, хриплым голосом.


Как сказать близким и друзьям? Нужно ли говорить? Пока не знают - надеются.

Вдруг живой? Может в плен попал? Случаются же чудеса. Пока его мертвым никто не видел - он для всех живой.

И для меня тоже.

27.08.24.