# Свои

Кирилл Хаустов

Был летний субботний вечер.

Весь день я провел с друзьями в Алабино. Два раза в месяц наша веселая компания выезжала на стрельбище пообщаться и "покидать" пули на трехсот метровом рубеже. В тот раз выбрался и я, запрыгнув ранним утром на заднее сиденье ожидавшего Сашкиного автомобиля. Увиделись со старыми знакомыми и друзьями.

Посмотрел на мир через очередной "Acog", покрутил в руках очередную АRку, потаскал гонги. Намял плечо. День прошел среди своих.

Дорога обратно: всегда пробки, гарь, надежда на свободное место во дворе, накопившаяся к вечеру усталость, - уже не юноша.

Выйдя из машины товарища, двинул к дому и вдруг: "Хлеб! Хлеб надо купить". Хорошо, что вспомнил.

Две вещи по старой привычке вызывали у меня тревогу: отсутствие дома хлеба и заканчивающиеся к вечеру сигареты. Пришлось сделать незапланированный крюк в сторону магазина. Видок у меня был тот еще: камуфляж, шевроны с "Z", стрелковые очки, прикрытые козырьком бейсболки, на плече - оружие в чехле и маленький рюкзак, в котором дремали оглохшие от выстрелов активные наушники, перчатки и опустевший термос с потемневшей от заварки долькой лимона, которая упорно не хотела вытряхиваться. Как вам? Ни дать, ни взять - "уставший Рэмбо".

Магазин встретил меня множеством широко открытых глаз, благо отдел, где продавали свежеиспеченные, теплые еще батоны, был рядом со входом.

Продавец, знавшая меня в лицо, протянула батон и улыбнулась, дав понять - опознан. Рюкзак, прошуршав молнией, поглотил нового пассажира, и я вышел на улицу.

По привычке закурил и побрел в сторону двора вдоль бесконечного торгового ряда. Магазин имел два входа. У второго, который мне было не миновать, стоял высокий парень в яркой футболке и солнечных очках: в одной руке - бутылка пива, в другой - телефон, по которому он расслаблено общался.

Завидев меня, что-то быстро бросил в трубку и призывно махнув рукой с бутылкой, обратился ко мне:

- Дай сигарету.

Ни здрасьте, ни будьте любезны. Я сбавил шаг, затянулся, разглядывая человека-праздника. Весь его вид говорил: жизнь прекрасна, пиво холодное, я неотразим, чего еще желать? От отдела с табаком его отделяли пара десятков шагов, а открытая бутылка не оставляла сомнений, что дорога ему знакома.

- Бог подаст, - произнес я, на что он молча показал мне спину, отхлебнул из горлышка и продолжил беседу по телефону. Поправив чехол и продолжив путь, я подумал, как случайный персонаж, абсолютно того не стоя, может изменить течение твоих мыслей с плюса на минус. Никогда не любил таких типов.

Солнце уже клонилось к закату, грея затылок, поливая бронзой бесчисленные оконные проемы жилых домов, лакируя буйную зелень. Лето гуляло по полной. Навстречу двигалось что-то бело-лохматое, семеня короткими лапками, виляя хвостом и тщедушно потявкивая.

- Братишка! - донеслось с противоположного конца собачьего поводка.

Я перевел взгляд на голос. Мужчина, лет сорока-сорока пяти, одетый в спортивные поношенные штаны, зеленую футболку и застиранную камуфляжную куртку нараспах, в резиновых шлепанцах, с улыбкой "от уха до уха", прибавил шаг, перекрывая дорогу. "Тоже курильщик-фрилансер?" -мелькнуло в голове.

- Извини, я только спросить, - тянул он свою широкую пятерню.

Поздоровались. Пару секунд он радостно тряс мою руку.

- Меня Володя зовут. Ты оттуда? Только приехал?

- Нет. Бываю там, частенько, возим гуманитарку парням. В Луганскую в основном. Но сейчас не оттуда. Сам не участник, - сменил я раздражение на откровенность. Что-то подсказало: дело не в куреве.

- Раз возишь, значит участник. А я из Макеевки. Донецкий. Вот к родне переехал, пока. С собакой сестры гуляю. Не был там. Но, надеюсь, буду.

- Владлену Татарскому земеля значит?

- Да, точно! - в его голосе чувствовалась неподдельная радость и накопившееся одиночество. Я встречал такое под Белгородом, на "полянах", где заготавливали лес для фронта. Там попадались люди, бежавшие от войны с территорий бывшей Украины. Уже не чужие, но еще не свои. У каждого была личная история.

А тут Москва! Один в большом, равнодушном к приезжим городе, где все заняты своими делами и где он еще "чужой", хоть и среди родных, видит незнакомца в камуфляже - и это "знак", маячок, громогласно кричащий: "Свой, своооой!"

Дома, там, откуда пришлось уехать, большинство мужчин ходят именно так. Это нормально за те десять лет, что шла незаметная, как бы чужая для всех война, вдруг ставшая сегодня общей, изменившая или оборвавшая тысячи судеб и жизней, продолжая доказывать всем: расстояние для войны величина несущественная.

Все это я будто за мгновение прочел в его глазах. Предложил сигарету:

- Спасибо. Не курю. Сердечко шалит. Как хорошо, что я тебя встретил!

Спросить вот так, на улице, про его историю я не решался. А он, похоже, был просто рад, что окликнул меня. Мы стояли и говорили о простых понятных обоим вещах, даже возникающие паузы у нас были об одном, лишь собака тянула поводок, намекая, что у нее тоже имелись планы и я в них точно не входил. Это длилось минут семь-десять, не больше. Наконец, он стал снова жать мою руку со словами благодарности. Неизвестно за что. Мы всего лишь поговорили.

Но столько искренности было в его голосе и жестах, что любой бы понял: эта случайная встреча стала для него чем-то очень важным. Как глоток воды в пустыне. Просто поговорить со "знакомым" незнакомцем. Своим.

Мы расстались. Его увлек пушистый комок, натянув рулетку поводка и обрадовавшись, что можно продолжить путешествие вдоль бордюра, дарящего на каждом повороте новые запахи. Я, пройдя несколько шагов, обернулся, посмотрел ему вслед, но садящееся над крышами солнце превратило удаляющийся силуэт в расплывшееся темное пятно.

Подходя к дому, я вдруг понял, что продолжаю неосознанно улыбаться, широко и безостановочно. Встречные прохожие сторонились, определяя по моему виду, кто - вернувшегося домой после долгой отлучки путника, а кто - маньяка, выбравшего, наконец, свою будущую жертву. С новым знакомым, мы больше не встречались. Или он не узнает меня "по гражданке," или я не узнаю его без собаки. Может уехал. Отправляясь в магазин, я первое время искал его среди прохожих, пока его лицо не стерлось из памяти, как многие другие. Но может еще и встретимся? Кто знает?

То лето давно закончилось. Теперь, пересекаясь на улице, эскалаторе метро с глазами людей в форме, с большими баулами, рюкзаками, почти безошибочно отделяя "своих" от простых любителей милитари-стиля, приветливо киваю. Многие из них отвечают таким же коротким кивком. И это одна из лучших привычек из тех, что "прилипли" ко мне, за последние три года.

02.01.25.