# В окопах времени (заметки на полях)

Александр Дюков

Статья Александра Дюкова

В окопах времени / Сост. А.М. Махров. М.: Эксмо; Яуза, 2010. 479 с. (Военно-историческая фантастика). 5000 экз.


Книга оказалась очень хорошим сборником произведений в жанре альтернативной фантастики. Местами смешных, местами грустных, высокого качества и похуже (но откровенно плохих все-таки не оказалось), пародийных и серьезных. Меня зацепило несколько произведений - с духом беспокойства, заставляющего нас задаваться вопросом "а что, если бы?" и искать альтернативы. Смогли бы мы изменить что-то, если бы оказались в прошлом? Стали бы?


А еще меня зацепил последний... не рассказ даже, а исповедь поисковика. "Я живу в ту войну" Алексея Ивакина.


"Я не могу без слез смотреть фильмы о войне. Я не могу слышать военные песни. Я не могу читать о войне. Я не могу о ней рассказывать - свожу все к шуткам и хохмам. Начинает болеть сердце. Я не хочу больше на войну.


Но я смотрю эти фильмы, пою эти песни, читаю эти книги.


И пишу сейчас эти рассказы.


Потому что я возвращаюсь туда снова и снова.


Каждый день. Каждую ночь".


Я прочитал это - как обжегся. Это ведь про меня, про нас. Я два года писал книгу о нацистском геноциде, читая сборники документов и воспоминания, которые хотелось отложить в сторону и никогда о них не вспоминать. Я бросал книгу. а потом все равно к ней возвращался, и писал, писал. Прошлым сентябрем мы с моей однокурсницей и местным журналистом без малого неделю ездили по Псковской области, отсматривая захоронения и памятные камни на месте уничтоженных нацистами деревень. "Эстонцы жгли, дочка, - рассказывала нам уцелевшая в 1943 году 12-летняя девчонка. - Но я их немцами буду звать". В ста километрах от этой сожженной деревни - другая, на холме у дороги статуя скорбящей матери, к которой местные молодожены приносят цветы. Под Порховым мы увидели недостроенный монумент на холме посреди. В войну там был лагерь военнопленных, в котором сгноили более 80 тысяч наших солдат и неизвестное число гражданских. В 80-е стали ставить монумент, достроили до плеч - и бросили в перестройку. Мы через болото долезли до холма и монумента; вокруг лежали десятки тысяч убитых. На следующий день наш спутник-журналист (отставной военный, воевавший в Чечне) сказал: а знаешь, мне снились кошмары... И не ему одному. Под Псковом был лагерь для местного населения и вывезенных из Европы евреев. Там нет памятного знака; о том, что здесь было место уничтожения, помнят только местные. А потом мы вырвались под Старую Руссу, там, где погиб мой ушедший в ополчение прадед. Его искала моя бабушка, писала в ЦАМО, но ответ приходил: пропал без вести. Она так и не узнала, где похоронен ее отец. Я узнал, где он погиб и где похоронен, только в прошлом году в ОБД "Мемориал" - и приехал, сел у могилы и заплакал. Спустя несколько недель мы были в Минске. Я ушел на встречу, а моя спутница, в первый раз бывшая в белорусской столице, пошла гулять по городу. Сначала - самое главное: она нашла вечный огонь и положила к нему гвоздики. На месте захоронения советских солдат из латышской дивизии в Монаково мы в прошлом году устроили памятное мероприятие, на которое приехали ветераны из Латвии. На месте сожженной нацистами псковской деревни Красуха - организовали траурные мероприятия. Работаем и дальше.


В тех, кто к этому прикасался - память о войне впечатана намертво. И потому написанное незнакомым мне Алексеем Ивакиным, близко мне и понятно. Я советую вам купить эту книгу - хотя бы потому, что гонорары от нее пойдут поисковому отряду г. Вятки.