# Осколок

Андрей Алексеевич Кокоулин

Возвращаясь домой с работы, еще до трамвайной остановки, Кумелин обычно проходил мимо фургона-автолавки местного хлебозавода.

Козырек - боковые пол-борта, откинутые вверх. Прозрачный пластик прилавка. Желтый свет. Булки, батоны, сушки, пирожные, лаваши. Продавщица в белом - будто снежная баба за стеклом. Узкий стеллаж за ее спиной.

"Горячая выпечка" - было написано на козырьке. "Свежий хлеб" - тянулось через прилавок понизу...

Было холодно.

Порывистый ветер обжигал лицо. Дыхание изо рта клубилось паром. Мимо фургона, не останавливаясь, меся грязный снег, шли люди.

Наверное, и Кумелин протопал бы, не задерживаясь, пряча лицо в вороте куртки, если б не застывшая у "Газели" фигура.

На него, выросшего в бедной семье, иногда накатывало.

От вида старушек, побирающихся по мусорным бачкам. От взгляда на ребенка в телевизоре, худого, полуголого, обмазанного "зеленкой". Брошенного.

Много от чего на самом деле.

Жалость и сострадание душили, дергали душу - и Кумелин совал "сотки" в худые старушечьи ладони, отсылал часть зарплаты в фонд защиты детства или просто стискивал зубы, если помочь было ничем нельзя.

Глупость, по нынешним-то временам. Так и есть, думал он...

Фигура качнулась и застыла снова. Нащупывая в кармане купюры, Кумелин встал рядом. Глянул искоса - стоит ли вообще деньги совать.

-Хорошо тут у вас, - тихо сказал человек, словно уловив взгляд.

-Холод собачий, - сказал Кумелин.

-Это как раз ничего.

Головы человек не поворачивал, не отрываясь, он следил за рядом буханок на стеллаже, и улыбку его Кумелин, скорее, почувствовал, чем увидел.

Черные замасленные штаны. Черный ватник. Черная кожаная шапка с ушами. И лицо - тоже черное: грязь, щетина, круги под глазами, углы жестких складок. А кисть руки - красная, обветренная.

Дернулась душа.

-Вы бы шли домой...

С козырька сыпнул снег. Человек кивнул и закашлялся. Отвернулся на мгновение, прижав рукав ко рту.

-Да, я знаю. Пора.

Он посмотрел на Кумелина, на трепещущую в его пальцах бумажку - худой, с запавшими щеками.

-Вы бы мне хлеба, а?

-Сколько?

Человек впился глазами в прилавок.

-Две. Две черного, - хрипло произнес он. - Да, две буханки.

Голодный? - подумал Кумелин.

Он стукнул в окошко костяшками. Снежная баба с готовностью подалась навстречу.

-Чего вам?

-Два ржаного, круглого...

Кумелин выложил на блюдце пятидесятирублевую купюру.

-Пожалуйста.

Хлеб еще пах. Мягкий был, теплый.

Человек бережно принял караваи из рук Кулемина, вдохнул, огладил, спрятал за пазуху.

Как детей.

-Спасибо. Спасибо большое. А то у нас там...

Он шатнулся. Из черных кругов влажно блеснули глаза.

Псих? - подумал Кумелин. Плачет?

-Да ничего...

-Спасибо.

Человек, придерживая хлеб, ссутулившись, прошел мимо Кумелина. Побрел куда-то за фургон. Серая матерчатая рукавица осталась лежать на снегу.

Кумелин поднял ее.

-Эй!

Он побежал за человеком.

Вокруг сделалось неожиданно-пусто. От холода перехватило дыхание. Сугробы выросли под окнами домов.

Кумелин свернул за угол.

Одинокая фигура покачивалась далеко впереди.

-Эй! Рукавица! - крикнул Кумелин.

В сером метельном сумраке мрачно высились дома. По стекла засыпанный снегом стоял трамвай. Какие-то мешки лежали рядком правее. Ни одного фонаря не горело.

Кумелин сделал несколько шагов.

Сердце вдруг провалилось вниз. В глаза бросилась надпись на стене. "При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна".

В небе чертили полосы прожектора. Крест-накрест были заклеены бумагой все окна. В мешках угадывались тела. Трупы?

Где я? - подумал Кумелин.

Он попятился. Где-то в стороне ухнуло. Вздрогнул камень под ногами. Тень мелькнула над головой.

Фонтан снега, грязно-серый с черным, взметнулся перед Кумелиным, упругий воздух толкнул его в грудь, что-то тонко пропело над ухом.

Он упал, на спине откатился назад, зажмурившись, защищая лицо руками. Секунда, другая, третья...

-Гражданин!

-Что? - помедлив, Кумелин открыл глаза.

Над ним стоял милиционер, ухмылялся, потом подал ладонь:

-Подскользнулись?

-Ну да.

Кумелин поднялся с чужой помощью.

Светилась, уходя вдаль, улица. Позвякивая, катил трамвай. Стайкой перебегали дорогу люди.

-Ваша? - милиционер протянул Кумелину рукавицу.

Внутри рукавицы что-то было.

Кумелин вытряхнул предмет на ладонь. Кусок черного зернистого металла, иззубренный с края, царапнул кожу.

-Что это? - спросил милиционер.

-Осколок.