# Схватка

Игорь Негорюй

Схватка


Вверх через кучу камней на склоне, пригибаясь, редкой цепью мы ворвались в

густую пелену заградительного дыма. И в тот же момент, прежде чем глаза

заслезились, я увидел сквозь дым впереди себя какое-то движение.

Дальше время вдруг замерло, а звуки боя пропали. С каким-то щемящим чувством

вижу, как завихряя дым, на уровне моего солнечного сплетения появляется

тупоносая пистолетная пуля, будто замирает в воздухе и бьет меня в прикрытую

бронежилетом и автоматными магазинами грудь. Сильный удар отбрасывает меня

назад, заставляя нелепо взмахнуть руками и выронить автомат. И тут время вновь

включается, а в уши врываются звуки выстрелов и крики. Удар второй пули по

броннику ловит меня уже в падении. Падаю, ударяясь затылочной частью каски о

камни, и кубарем качусь вниз. Перед глазами крутится редкая чахлая трава,

камни и - вроде бы - ноги быстро бегущего вслед за мной человека.

Потом вращение прекращается и, перевернувшись в последний раз через голову,

задыхаясь, падаю лицом вниз на относительно ровную площадку. Ожесточённо

кашляя и отплевываясь от набившейся в рот земли, пытаюсь выбить засевшую в

груди тупую тяжесть.

По каске барабанят мелкие камешки. Еще оглушенный падением, приподнимаю

голову, и вижу перед собой шикарные тяжелые ботинки из мягкой толстой кожи, на

здоровенной каучуковой подошве. В ботинки заправлены широкие белые штаны из

плотной материи. Затем один из ботинков отодвигается назад, чуть

приподнимается - и тут у меня в голове что-то взрывается, а перед глазами

плывут красные круги. Каска смягчает удар, но меня переворачивает с живота на

спину, и сквозь багровый туман я вижу на фоне неба обладателя ботинок.

Невысокого роста, смуглый, с темно-карими глазами и широким, почти плоским

носом он стоит надо мной и белозубо скалится сквозь пышную, иссяня -черную

бороду, На нем белая, длинная рубаха навыпуск с широким матерчатым поясом.

Возраст, как у всех на Востоке - хрен разберешь, на вид, - лет сорок. Его

темные глаза ловят мой взгляд - и он снова открыто, совсем по мальчишески

улыбается. Руки его приходят в движение, и не прекращая улыбаться, он достает

откуда-то из складок пояса неприятного вида большой блестящий нож с широким

лезвием и загнутым тонким концом. Губы его шевелятся, и до меня долетает звук

гортанного, высокого голоса - он что-то спрашивает и при этом все ниже

склоняется надо мной, держа лезвие прямо у меня перед глазами.

Глаза успевают зафиксировать просеченные на стали непонятной мне вязью золотые

буквы, а тем временем мое тело уже перекручивается, и мой левый ботинок носком

бьет его под колено, а правый каблук - в живот.

Ситуация переворачивается - я вскакиваю, а белозубый падает на спину. Однако

падает он удивительно мягко, сразу перекатывается на четвереньки и вот он уже

на ногах напротив меня. Собранный, пригнувшийся, похожий на сжатую пружину. В

перекат, перехватывает нож: теперь его лезвие смотрит вниз. От действительно

невысокой и совсем не массивной, но жилистой и гибкой фигуры идет явно

ощутимая волна: веет уверенностью, опытом - и желанием драться. Мне же, если

честно, в этот момент хочется лишь повернуться к нему спиной и бежать, не чуя

враз ослабевших ног, но я в это время тяну дрожащей рукой с плечевой лямки

разгрузки свой, кажущийся мне теперь совсем небольшим, по сравнению с лезвием

противника, нож.

Он опять щерится сквозь бороду и высоким гортанным голосом кричит что-то.

Автоматически встаю в стойку. Левая рука чуть вперед, локоть прикрывает левый

бок. Пружиню ногами, правая рука с ножом лезвием вперед на уровне груди, в

направлении противника. У меня есть свое преимущество - бронежилетом защищены

грудь, живот и спина. Но это же и мой минус - я, и без того более грузный и не

такой подвижный, как противник, вдобавок скован еще и бронником, и противник

явно понимает это.

Впадаю в свой давний грех, от которого никак не могу избавиться. Даю

противнику прозвище - Вражина - и начинаю с ним разговаривать. Комроты

говорит, что это неправильно - мешает сосредоточиться на поединке, но я ничего

не могу с собой поделать.

На его новый непонятный выкрик отвечаю быстрой матерной скороговоркой. Вражина

мягкими шагами начинает обходить меня. Внимательно слежу за ним из-под

раскаленной солнцем каски. В какой-то момент до меня начинает доходить смысл

его маневра, но уже поздно, и солнце бьет мне в прищуренные от напряжения

глаза. Мгновенно пробивает холодный пот. Вижу его кувырок и понимаю, что он

уже за моей спиной. Очень неуклюже прыгаю вверх и вбок. Чувствую, как лезвие

его ножа рассекает штаны и кожу на икре. Хорошо бы, только кожу... Боль

несильная, и я уже стою лицом к нему и все так же неуклюже, но, как

оказывается, все же эффективно, делаю обманный финт - и разрезаю рукав его

рубахи на предплечье. Царапина. Наверное, такая же, как и у меня. Один-один -

отмечаю про себя.

- Вражина! - отчаянно свистя пересохшей глоткой, выдавливаю я....

И тут же чуть не пропускаю великолепный выпад лезвием, направленный мне в шею.

Еле успеваю отшатнуться, пропуская его руку с ножом мимо себя. Пытаюсь сделать

подножку, но он, цепляя меня носком ботинка за лодыжку , пытается провести

подсечку. Еле успеваю отпрыгнуть и он снова оказывается напротив меня.

Непрерывно двигаясь и переходя из одной плоскости в другую, перехватывая нож,

он нащупывает бреши в моей защите. Движется он легко и красиво, я же топчусь и

лишь пытаюсь парировать его выпады, уже не помышляя о нападении. Мой

первоначальный порыв уходит, руки и ноги начинают как будто наливаться

свинцом. Кроме того, я все еще тяжело дышу после бега вверх по склону, удара

пуль и падения. Пот, стекающий из-под тяжелой каски, заливает глаза и ест

сожженную солнцем кожу на лбу и скулах. Тянусь левой рукой смахнуть пот - и

Вражина тут же делает новый стремительный выпад. Тяжело отскакиваю - и чуть не

теряю равновесие, зацепившись краем каблуков за здоровенный камень. Паника,

тяжело взорвавшаяся в районе солнечного сплетения, моментально сдавливает

сердце и сбивает дыхание. Каким-то чудом восстанавливаю равновесие - и тут же

отбиваю его атаку, направленную мне в голову. Я все еще задыхаюсь, сердце

колотится - и больше всего в этот момент я надеюсь на то, что кто-нибудь из

наших вдруг выскочит из-за гребня холма и снимет его. Короче, я начинаю

надеяться на чудо, а не на свои силы и от этого только еще больше паникую.

Он видит это и - похоже - немного расслабляется. Движения становятся более

плавными, почти изящными, белозубая улыбка не сходит с лица. Вражина начинает

играть со мной как кот с мышью. В этой смене его настроения - мой самый

большой шанс. И как только я это понимаю, отчаяние начинает уходить, уступая

место надежде. Начинаю свободнее дышать и мне наконец-то удается взглядом

вязко уцепиться за движения его клинка, не теряя при этом из виду и все

остальное. Мое тело начинает двигаться собранно и как бы само по себе, и

теперь я уже в состоянии успешнее отвечать на его выпады. Он, похоже, этого

пока не осознает, и что-то во мне уже готово взорваться такой радостью, что

впору смеяться. Вражина все еще щерится и играет, и в какой-то момент он,

проходя слева и впритирку, оказывается за моей спиной. Я его не вижу, но при

этом абсолютно точно знаю, где он - и быстрым движением перенаправив нож

лезвием вниз, бью назад . Заслышав удивленный возглас, быстро оборачиваюсь и

становлюсь в стойку. Вражина смотрит на меня, зажимая правой рукой с ножом

бицепс левой. Белый широкий рукав быстро намокает красным. Он, удивлен и явно,

не ожидал такого оборота. Я же от увиденного на какие-то полсекунды

расслабляюсь - и это чуть не стоит мне жизни. Еле успеваю уйти от неожиданного

выпада, отскакиваю и кричу ему в лицо:

- Вот, сука, что же ты делаешь...

Он взрывается гортанной руганью. Смысла я не понимаю, но догадываюсь, что

ничем кроме брани это быть не может. Он бьет ножом, но уже - снизу в пах. Блок

левой рукой и мой выпад ему в грудь. Вражина отскакивает в сторону и бьет меня

жестким мыском ботинка под коленку. Колено подгибается, я падаю на него и

пробую уйти в кувырок. Вскакиваю, но он уже прыгает на меня, и я спиной

опрокидываюсь на камни.

Моя правая рука с ножом прижата к острым камням его коленом. Еле успеваю

перехватить левой запястье его руки с ножом. Острие ножа смотрит прямо в мой

зрачок - и медленно приближается. Хрипя, он смотрит на меня с интересом, не

лишая себя удовольствия позлить меня своей улыбкой. Тут он ошибается - я

больше смотрю на изогнутый кончик его ножа. Моя рука предательски дрожит от

напряжения и захват понемногу слабеет. Вражина наваливается всем туловищем и

добавляет левую руку на рукоять с ножом. Блестящий кончик, на котором светится

слепящая яркая точка, приближается к моему глазу.

- Сууука... Враааажина... Чем тебя только кормят, сука, что ты такой

здоровый?! - мой свистящий, отчаянный шепот еле пробивается сквозь сжатые

зубы.

От близости смерти и желания жить с неожиданной для меня самого силой вдруг

рву его кисть вбок, вонзаю нож в гальку площадки и со всей силы бью краем

каски ему в переносицу. Вражина откидывается, закрывая руками разбитое лицо.

Моя правая рука освобождена, и сталь бьет куда-то в черную бороду. Лезвие

входит с хрустом - и застревает. Не соображая, что делаю, испуганно разжимаю и

отдергиваю руку. Вражина на мгновение замирает, схватившись за рукоять моего

ножа и кулем падает назад.

Не вставая, отползаю назад и смотрю на соперника. Меня всего колотит. Вражина,

вытянувшись на спине, хрипит и загребает ногами, его рука, сжимаясь и

разжимаясь, захватывает и снова выпускает гальку с песком. Идиотская шапка

слетела, обнажив бритый, с жесткой щетиной отросших волос череп, и валяется

рядом, застряв между камнями. Вместо глаз у Вражины одни белки, смуглое лицо

стремительно сереет. Борода слипается от густой темной крови, которая широкой

волной рывками вытекает изо рта. Хрип переходит в стон, последний раз -

разгибаются ноги в коленях - и Вражина замирает.

Валюсь спиной на горячие камни, втягивая готовыми разорваться легкими горячий

воздух. Чуть отдышавшись, переворачиваюсь на живот и становлюсь на

четвереньки. Я весь мокрый, форма липнет к телу. Выпрямляюсь, встав на колени

и только теперь замечаю боль в груди от удара пуль. Меня снова складывает

впополам - тело разрывается от кашля. Откашлявшись, вытираю мокрое лицо - и

спиной чувствую какое-то движение сзади на склоне. Разворачиваюсь - и вижу,

как ко мне бегом спускаются, тяжело дыша, два бойца из моего взвода. Подойдя,

один из них хлопает меня ладонью по верху каски, второй садится рядом и что-то

говорит.

Я смотрю, как двигаются его губы. Потом медленно встаю, и, хромая, подхожу к

Вражине, из бороды которого торчит рукоять моего ножа. Присаживаюсь рядом и

долго не решаюсь выдернуть, потом ухватываюсь за рукоять, сжимаю ее плотнее,

чтобы не соскользнула рука и тяну. Нож, чмокнув, нехотя лезет из раны. Вытираю

лезвие о полу его белой рубахи. И тут тишина вновь заполняется звуками и до

меня доносится голос из-за спины:

- Мы видим, он тебя повалил, а боялись промахнуться, тебя зацепить.

Я окидываю взглядом площадку и ошарашенно спрашиваю:

- А автомат, ребят, вы не видели? Мой автомат...

Бойцы растерянно переглядываются: -Какой автомат сержант? Не было у тебя

автомата...

Я все еще не могу выйти из ступора и тупо продолжаю осматривать камни...

Бойцы подходят, и Толик начинает доставать из карманов моей разгрузки пробитые

магазины. Я вижу, как на его руки высыпаются серенькие порошинки.

- Счастливый ты, сержант! - говорит Мишка. - У любого другого патроны

сдетонировали бы, а у тебя нет.

Мишка подходит к Вражине и поднимает что-то с земли. Это "что-то" вдруг ловит

солнце и брызжет нам в глаза солнечными зайчиками.

- Вот так нож! - восхищенно тянет Толик.

Мишка ошарашенно смотрит на тяжелое, полированное лезвие с золотыми арабскими

буквами, бережно держа его на весу в двух ладонях. Потом перехватывает за

удобную рукоять.

- Сержант, подари! - начинает канючить он.

Я молча забираю нож и осторожно подсовываю себе под ремень. Чужой нож

неожиданно ладно и удобно располагается за поясом, как будто всегда здесь и

был. Затем машу рукой:

- Пошли!

И мы втроем начинаем быстро спускаться в долину.