# Капитан

Михаил Владимирович Кошкош

памяти моего командира 2 иср капитана ИГОРЯ СКАЛИНА

Капитан


Светлой памяти

командира

2 инженерно - саперной роты,

271 ОИСД

капитана Игоря Скалина


-- Ротный


Тридцатилетний капитан,

Потомственный военный,

Он получил Афганистан

Как все - обыкновенно.

Сменял, не глядя, мирный сон,

Непыльную работу

На наш саперный батальон.

Его вторую роту.


-- Рота


В разгаре минная война.

И кишлаки, и горы -

Вся мусульманская страна

Нуждается в саперах.

И вот сюда из разных мест,

От матушки-пехоты

Пришли войне поставить крест

Бойцы саперной роты:

Студенты вузов и бичи

Из разных мест Союза -

Аварец, турок, москвичи

И даже гагаузы!

Хохлы, "кацапы", "бульбаши",

Казахи и армяне,

Туркмены, коми, латыши,

Узбек и молдаване -

Невероятный винегрет

Глаголов и наречий

Наш ротный молча, как атлет,

Взвалил себе на плечи.


-- Метод


Все начинать пришлось с "нуля"

Казарму тоже, кстати.

Но не желали дембеля

Спины своей горбатить:

"Пускай три пота льет дурак

И вкалывают кони!..."

А ротный взвесит свой кулак

В мозолистой ладони.

Военный с ног до головы,

Плечистый и усатый,

Он уважительное "Вы"

Смешает с русским матом.

И вот отменный результат -

У всех потеют спины.

Да...в роте не было солдат,

Не знавших дисциплины!


-- Проческа (где - то в кишлаках южнее Кабула, весна 1985г.)


Пригорок срезала река.

А за рекой в долине

Светлели крыши кишлака

Квадратиками глины.

И там, в проплешинах садов,

По нашим разведданным,

Свое осиное гнездо

Устроили душманы.

Когда в долину хлынул мрак,

Затапливая горы,

С пригорка двинулись в кишлак

Разведка и саперы.

С утра прощупали дома.

Взрывали, что придется.

Слоилась пепельная тьма

Над дырами колодцев.

Потом закончился тротил.

Плевались от досады,

Вдруг... тень мелькнула у могил

В саду, вдоль винограда.

И в доме справа у окна,

И слева, у дувала.

Струной звенела тишина,

Давила, угнетала.

Тр - рах!, протаранив брешь в стене,

Ругаясь для порядка,

Пробился ротный на броне

С сухпаем и взрывчаткой.

К лицу ему был шлемофон,

Комбез отлично скроен.

И внешне - всем казалось, он

И собран, и спокоен.

Как всем ему был ведом страх,

Но зная страху цену,

Он мог держать себя в руках,

Как кадровый военный...

Приказ: две крепости - смести,

Перемешать с холмами.

Броня спешила отойти

И мы остались сами...

На всю работу - полчаса.

Душманы осмелели.

Их разгорелись голоса,

Когда мы все успели.

Потом бежали со всех ног,

Глотая хлопья дыма,

А сзади плавился Восток

В огне, как Хиросима...


-- Триумф


Война - войной, а бытом - быт,

Казарма - не берлога.

И ротный сам как замполит,

За дело взялся строго.

Собрал находчивых ребят -

(Они в войсках не редки.

Они умельцы, говорят,

С говна лепить конфетки).

И стали делать мастера

Плакаты и планшеты,

Трудясь с утра и до утра,

С рассвета до рассвета.

Когда казарму сдали в строй,

Устроили смотрины -

Весь штаб дивизии толпой

Ходил смотреть картины.

Немели высшие чины,

Дыша как в Эрмитаже:

"Такое здесь среди войны -

Ну, ротный! Ну, уважил!"

Сам батальонный замполит,

Мужчина строгих правил,

Вторую роту всем на вид,

Как лучшую поставил.


-- Сослуживец


Был этим фактом оскорблен

Старлей дорожной роты:

"Да что такого сделал он ?! -

Обычная работа...

В пример все ставят, черт возьми!

А ты после отбоя

Зайди в казарму и взгляни

На нашего "героя".

Подумать только: капитан,

К тому же не мальчишка,

Он ночью так бывает пьян -

Что это даже слишком!

То станет белый, как стена.

Ни пар со рта, ни слова,

А то слюнявит Щедрина

И ржет от Салтыкова!

Здесь в трех верстах идет война,

Казарму прет от "града"

А он читает Щедрина,

Как будто так и надо!"


-- Казарма


Казарма вспыхнула в ночи.

Фанерная как лодка...

Одни болтали - басмачи,

Другие, что - проводка.

Наряд по роте маху дал:

Проспали, обормоты.

Дежурным, помнится, стоял

Сержант дорожной роты...

Пылали стены, точно трут,

Взрывалась черепица.

Сгорела в несколько минут.

Едва успели смыться...

На всех пожарных - три ведра!

Вода - в соседнем доме.

Тушили пепел до утра.

Почти смертельный номер.

Потом залетный генерал -

Пришелец из столицы,

Слова обидные плевал

В замызганные лица:

"Мол, он желает довести

Священный долг солдата:

Сгореть в пожаре, но спасти

И честь (?!), и автоматы.

Он не потерпит произвол.

Он с каждой суки взыщет!..."

А следом ротный подошел

К родному пепелищу...

В чужой одежде полевой,

С вещичками в дорогу,

Спросив, окинув взглядом строй:

"Все живы? Слава богу...?"


-- Дорога (Пандшерское ущелье, дорога у кишлака Киджоль, июнь 1985 г.)


Колонна вклеилась в гранит -

Подрыв мешает маршу.

Придать дороге должный вид

Назначен ротный старшим.

Дорогу чистила броня -

Саперная машина,

Она на самом склоне дня

Наехала на мину...

От опрокинутой брони Шел жар горелой стали. В кроссовках ротный был. По ним его и опознали...