# Ветер.

Владимир Иванович Лисовой

---Будь благословен тот, кто придумал эти сигнальные шашки! Попробуй, разберись в этом лабиринте камней. Глаза сломать можно, если бы ни эта нить Ариадны,---на небольшом пятачке несколько человек, один как раз и зажёг сигнальную шашку.

Жиденькая струйка оранжевого дыма, закручивается, жмется к земле, рвётся клочьями, срываясь с обрыва, тает в пропасти. Там, внизу в теснине скал, беснуется поток Кокчи, как голодный хищник, попавший в яму. Неудачно мужики площадку выбрали, недалеко от края ущелья. Хотя видно, что ребята старались, здесь восьмёрка может приземлиться на все три точки, но вот плохо то, что зайти сюда можно только с одной стороны, а то, что эта сторона подветренна, уже совсем хреново.

Тяжело придётся ребята на восьмёрке. Это место посадки под охраной. Нет, не духи, с ними наш двадцать четвёртый быстро бы разобрался и ребята там внизу не лыком шиты. Здесь страж похуже, нисходящий поток, он почти не видим, только дым от шашки выдаёт его. Кто летал на пассажирских самолётах, знает это явление природы, его ещё иногда называют воздушной ямой. Когда лайнер неожиданно проваливается метров на триста, горлу подступает тошнота, но проходит пару секунд, полёт выравнивается и можно опять подремать под монотонный гул двигателей.

Но лайнеры летают тысячах на десяти, для них и пятьсот метров пустяк. А что значит потерять триста метров, когда под тобой и ста нет. На аэродроме, недалеко от полосы лежат искореженные обломки того, что некогда было восьмёркой. Взлетая в горах с пятачка, как раз попали в такой воздушный капкан. К сожалению, тогда погибла не только машина.

А садиться надо, мы пришли за трёхсотым.

---Точку вижу, захожу,---докладывает командир восьмёрки. Это команда для нас. Сейчас восьмёрка начнёт сбрасывать скорость. Нам этот манёвр не повторить. Для нашего двадцать четвёртого, это смерти подобно, короткие лопасти больше рассчитаны на скорость, чем на высоту, да вдобавок под крыльями полный боекомплект. Потеряв скорость, рухнем без всяких потоков. Собственно, нам садиться не надо, это дело восьмого. А наша задача чтобы ни один дух при этом голову поднять не мог. А потому увеличиваем интервал, чтобы не обогнать подопечного. Как только восьмой коснётся земли, станем в круг и будем их нарезать пока там не загрузятся.

Командир восьмёрки не новичок в горах, при других обстоятельствах заходить бы сюда не стал, а сейчас, пытается обмануть ветер, заход строит намного выше, чем обычно. Как бы получается... Площадка уже совсем рядом...

Внезапно вертолёт резко проваливается.

---Достал таки, ветер, сволочь!

Лопасти винта заметно изгибаются вверх, лётчик рванул шаг до упора вверх. Дрожит от натуги машина, пытаясь вырваться из цепких лап воздушного течения. В самом деле, вертолёт дрожит, не от натуги конечно, просто, на таких режимах шарниры лопастей бьют по упорам, отсюда и дрожь. Такое вот научное объяснение. Но в такие моменты все воспринимается иначе. Машина для тебя живое существо и нет в этот момент для тебя никого роднее и дороже.

---Вытяни милая, вытяни,---шепчешь одними губами,---ты же сильная, ты можешь.

Увы, ветер сейчас сильней, он настойчиво несёт вертолет на рваные зубья камней. Неужели сейчас взрыв, обломки упадут в пропасть и их проглотит вода Кокчи?

Внезапно вертолёт ложится в левый крен, девяносто градусов, трёхкратное превышение запретов инструкции!

---Что делают, безумцы, ведь это только ускорит падение!

---Да нет, молодцы! Раз нельзя побороть воздушное течение, не хрен тратить на его мощность. Все четыре тысячи лошадей на отворот!

Боком, едва не зацепив лопастями край обрыва, машина сваливается в спасительную пустоту пропасти. Отвернули.

---Какое замечательное ущелье! Почти пятьсот метров высоты, нет, жизни!

Опустив нос, восьмёрка с каждой секундой набирает скорость. Ветер, разозлившись, что упустил добычу пытается достать нас.

---Ага, возьмёшь нас гад! Мы тебе не по зубам, когда двадцать четвёртый разогнался, это не просто, инерция.

Правда, тряхнул нас он здорово, словно стукнул с досады.

Но, задача всё ещё не выполнена, экипаж восьмёрки невозмутимым голосом, как будто не было этого циркового трюка, докладывает о втором заходе. Мы, поднимаемся повыше, чтобы не мешать и в то же время не упускать из виду подопечный вертолёт.

На этот раз, командир восьмого заходит не в лоб, а идёт вдоль гребня на повышенной скорости. Это очень опасно, камни совсем рядом, надежда на то, что здесь воздушный поток ещё не набрал силу. Увы и этот путь закрыт. Проскочив совсем низко над пятачком, вертолёт снова ныряет в пропасть.

Третий заход, опять в лоб. Вертолёт идёт высоко и медленно, на шаге, как говорят вертолётчики. Экипаж решил поймать окно, когда ветер немного стихнет. И как только дым от шашки выравнивается, вертолёт переходит на снижение. Но ветер как цепной пёс, едва почуяв, что может достать жертву, бросается навстречу. И в третий раз спасает ущелье.

Становится понятно, сесть нельзя, тот случай, когда мы не боги. Против ветра, нурсы и пулемёты бессильны. Наша пара связывается с землёй, просим перейти на другую сторону гребня. Может там и не поняли зачем, но соглашаются. Минут через двадцать обещают быть на месте.

---Что так долго? Это же совсем рядом,---промелькнула, было мысль, но тут же одёргиваю себя,---хорошо рассуждать сидя в кабине, а ребятам идти по камням, по осыпям, в высокогорье и при этом нести раненого товарища.

Набираем высоту и связываемся с аэродромом, пусть поднимают вторую пару, мы не можем ждать двадцать минут, керосин заканчивается. Сообщаем об этом земле, делаем круг и уходим. На пол пути встречаем вторую пару, молодцы, оперативно взлетели.

Приземлившись, заправляем вертолёты и остаёмся дежурить на связи. Странно, в этом вылете я не пилотировал вертолёт, не вёл огонь, а подшлемник хоть отжимай, на комбезе соль.

Наконец, слышим доклад второй пары, всё нормально. Теперь, пожалуй, можно пойти и пообедать, хотя есть не хочется. Сейчас бы стакан махнуть. Но лётный день ещё не закончился, могут быть вылеты.

И правда, едва успели отобедать, как вновь команда на вылет. На этот раз запросили огневую поддержку. Цель утюжили со всем старанием и умением. Даже на душе полегчало.

Дней через пять, шла постановка очередной боевой задачи. Для координации совместных действий, приехал представитель с полка.

---Мужики, а что вы тогда поносились над нами, а так и не сели?---спросил он нас уже в курилке.

---Погода не позволила.

---Так, современная авиация говорят, в любую погоду летать должна?

---А мы и летали, сесть только не могли.

Смеёмся, получилось забавно.

---Да, а как боец там?---спросил после паузы командир восьмёрки.

---Нормально, на поправку пошёл.

Много было вылетов в Афганистане, обстоятельств всех я уже и не припомню. А вот этот, один из немногих, что врезался в память. Хотя, что в нём, ничего особенного...