# Сделай свой выбор...

Юрий Альбертович Мещеряков

Время выбора измеряется секундами... если они есть...

## Сделай свой выбор...


Эх, Михалыч, хороший ты мужик, понимающий, мысль уловить можешь, но главное, слушать умеешь. И то верно, директорами школ других не назначают. Ты вот историю уже двадцать лет преподаешь, великая она у нас, не каждому по плечу - всё больше война с короткими привалами. И срочную в армии уже взрослым человеком отслужил, автомат в руках держал. Значит, по себе знаешь, как укрепляетя дух. Так что если с кем поговорить за жизнь, только с тобой... Хочу тебе про свою войну рассказать - про себя, своих бойцов, как мы в Афганистане служили. Теперь это тоже история.

В тот день мы все могли быть при орденах, а мне выпал шанс стать Героем Советского Союза. Не удивляйся, этот шанс был у меня всего один раз за целую жизнь, за всю службу, однако, не срослось там что-то на небесах. Или наоборот срослось, только по-другому. Ведь если бы мы тогда... Нет, давай сначала нальем всклянь, за Афган по-другому нельзя, дорого он нам обошелся. Помянем... Эпоха была...


Напоролись мы как-то на засаду, вот и зажали нас духи в ущелье, крепко зажали. Мы за камнем, за большим валуном, а вокруг будто свинцовый ветер, дОлбит, свистит, рвет душу. Слава богу, позицию успели занять. Но камень этот посреди сухого русла реки, вокруг только голый песчаник, уходить некуда. Нас семеро и мы далеко оторвались от роты. День же только начинался...

Выход нашелся самый дерзкий, потому и самый простой. У духов под их гребнем, с которого они нас били, образовалась мертвая зона. Если до нее добежать, они потеряют нас из вида, да и гранату не добросят. Что нам делать потом, думать было некогда, уйти бы из-под огня. И ушли ведь. Рывком, по-одному, навстречу духам, на их хребет. Бегу, вокруг "пчелиный рой", только пчелы эти дурные да злобные, а у меня из "разгрузки" - нагрудный чехол такой для магазинов - магазин-то как раз и выпал. Чертыхнулся. Тут каждый патрон на счету... Вижу я боковым зрением, как боец, что следом бежал, притормаживает, наклоняется за магазином.... "Ху... с ним!" Ору ему. Коротко, емко. Но он все-таки успевает поднять, не зацепило его. Жаль, не помню, кто таков был, не то Мельник, не то Смирнов, а может, и Виваль... Добрались до высокой крепкой скалы. Повезло нам, все целы. У меня после забега сердце молотит, азарт прет, надо же что-то делать! Только не ждать, не ждать... Кругом духи, и это был убийственный фактор. Мысли в голове, как в калькуляторе, состояние, как будто я на Олимписких играх, готовность к бою - предельная.

Перед нами нарастает хребет, мы у самого его основания. По гребню рассыпаны камни, валуны, из земли одна за другой поднимаются глыбы породы. Складки местности пока нас скрывают. Где-то впереди в двухстах метрах духи занимают огневые позиции, уже связались со своими соседями и теперь ждут, что решат их командиры. Но вот чего они не ждут, так это нас с фланга и тыла. Их около тридцати человек, на каждого из нас по пять-шесть духов. Если мы сблизимся с ними на бросок гранаты...

-Слушай меня, - командую я бойцам. - Идея простая. Поднимаемся по хребту, рассредотачиваемся и атакуем. Действовуем быстро, слаженно, держим инициативу. Мы возьмем их тепленькими. На нашей строне точный расчет, маневр, огневая мощь и главное - внезапность. Вообщем, тактика. Они знают, что их в несколько раз больше, они выше, вот только не знают, с кем воюют. Это будет сюрприз.

В ответ молчание. Мое маленькое войско медленно переваривало сказанное командиром, то есть уясняло задачу.

-Так, связь, Мурныгин, ты остаешься здесь. Место подходящее. Стоишь на дежурном приеме. Набюдаешь! Держишь тыл - "тараканы" побегут, мало не покажется.

-Понял, есть. А что я тут один буду?

-Нет. С тобой Ткачев.

Так получилось, что Ткачеву, моему арткорректировщику, доверить я ничего не мог, ввиду его полной потерянности. Как узнал? Посмотришь в глаза - узнаешь. Вот этот лейтенант и придавался связисту, солдату, который в свои неполные двадцать мог и за себя и за того парня постоять.

-Остальным! Вещь-мешки снять. При себе только оружие и боеприпасы. Приготовить к бою гранаты. - Обвел всех взглядом и после паузы продолжил. - Ребята, поймите правильно, у нас нет другого выхода. Если мы их сейчас не сделаем, то они из нас сделают винигрет, но чуть позже...

До меня самого-то не сразу дошло, что здесь, на перекрестке ущелий Пини и Хисарака, долго не продержаться. Наших рядом нет, а духи подтянутся вот-вот. Надо захватывать хребет. Я говорю медленно, внушительно, чтобы до каждого дошло - надо! - а у самого внутри все продолжает кипеть от какой-то внутренней решимости. Я точно знал, что по-другому нельзя... И вдруг Аверичев, толковый солдат, хоть и молодой, смотрит на меня как-то удивленно, с растерянностью и выдает:

-Товарищ лейтенант, их очень много, они же нас перебьют!

-Да?...

Кто ему сказал такое, с чего он взял, что нас перебьют? В какую школу он ходил, чему его учили? Мы же русские. Либо мы, либо..., нет вариантов. Но я осекся, посмотрел в глаза своим солдатам, и понял, что никто из них не верит в успех, почти никто... Уже позже, много позже, когда все закончилось, понял и другое, что проскальзывало мимо меня - никто из них до того не бился за жизнь, не стрелял в людей. Молодые, считай, только что из десятого класса... А в тот конкретный день и час стрелять надо было много и стрелять почти в упор. Если бы я приказал, они бы пошли - мы же в одной связке - но они не верили в успех. И сломал я свою гордыню. Я сломался... Впервые сомнения закрались мне под панаму и почувствовал я каким-то болезненным нервом, что их действительно перебьют, а значит, и я лягу вместе с ними. И сколько мы к тому времени положим духов уже не будет иметь значения. Мы стояли лицом к лицу, и между нами был только один вопрос: быть или не быть? К нему придавались два ответа. Вот и делай свой выбор, командир.

Тот день целой жизни стоил, кровь кипела, а разум все же холодным остался. И мы, все семеро как-то прорвались из засады, сумели отойти, выжили и грех на душу не взяли, точнее, лишнего не взяли. Словно кто-то целый день нас берег, вел по этой долбаной пустыне, по сухому руслу под палящим солнцем, как Моисея с его народом, пока тысячи душманских пуль устраивали нам экзамен на зрелость. Мы отработали свой выбор по полной...

Был ли у нас тот самый шанс? Думаю, был... Конечно, был! Это теперь я осторожный да осмотрительный, а тогда война который год шла, и никто не высчитывал свои проценты на успех, вот и я тогда уверен был. Уверен! Ты понимаешь меня? Молчишь...


- Что-то мне в глаз попало, вот зараза, да и в горле пересохло. Сентиментальным стал, ностальгия иной раз так достает... Как будто я часть себя в тех ущельях оставил. Ну что, давай еще по одной выпьем, по крайней. И есть, за что, солдатики мои живыми остались. Молодые все, да и откуда им другими быть... Выходит, что свою главную боевую задачу я тогда выполнил.

Водочка. Она самая... Ух, хорошо пошла, в голове даже прояснилось. Мы-то раньше больше самогоном промышляли... Ты что там замешкался, уснул что ли? Уснул, эх, бляха-муха, в такой момент. Что с гражданского возьмешь, хоть и с директора, устал за день со своими учениками...

Да-а, Михалыч, было дело... Другим я уже не расскажу, ни к чему это. Да ты спи, спи, ладно уж... Представляешь, я мог стать Героем. Завалить целую банду одним махом - дали бы... Однако, не срослось там что-то на небесах... Да, оно и хорошо, что не срослось, кому он нужен этот Герой посмертно...