# Наследство

Юрий Альбертович Мещеряков

Берегите ваши мысли, остерегайтесь случайных желаний...

## Наследство


Странно это. Одни люди верят в бога, другие - нет. И те, и другие правы, по-своему, конечно. Те, что верят, то есть веруют, это хранители вселенского духа, я их по другому и не воспринимаю. Те, что не верят, прагматичны и принципиальны, и даже циничны, бог как космическая субстанция себя не обнаруживает, он не доказуем, а косвенные признаки - это только повод для новых исследований. Короче, им нужны доказательства, четкие материальные следы.

Ну, а что я? Скажу честно, принципиальности мне не хватает, накопленные знания в зрелом возрасте породили еще большие сомнения, а туда ли мы все идем?... Вот я и думаю теперь, что с богом жить легче, в общем неплохо. Если он все-таки существует, то не даст миру рухнуть в преисподнюю. В самом деле, не на президентов же и премьер-министров рассчитывать, все они конъюнктурщики в чистом виде, зависят либо от настроения толпы, либо от курса доллара, откуда им понять сущность мироустройства? А бог стабилен, настойчив, непреклонен, его главный тренд, то есть, молитва - о спасении души человека - не меняется уже более двух тысяч лет или больше. Говоря опять же современным языком, бога можно воспринимать и как главного эколога, поскольку его основная забота о чистоте наших помыслов, а это тоже экология. Не только материальный мир подвержен засорению, но и мир мыслей. Одним словом, берегите ваши мысли, остерегайтесь случайных желаний...


Вчера на работе в обеденный перерыв, его еще называют кофе-пауза, мы с коллегами помимо кофе выпили по одному-два бокала шампанского по поводу праздника нашего офиса, произнесли модные тосты о благополучии и достатке, и взялись рассказывать анекдоты. Поскольку рядом со мной работают в основном молодые люди, все больше девчонки, молодые женщины, то и анекдоты у нас пристойные и безобидные, было весело. Мне же в этот раз ни одна история на память не пришла, и я почти отмолчался, а потом, думаю, расскажу-ка я им притчу.

-Ну, слушайте... Как-то раз один молодой человек отправился в командировку, несколько дней его не было дома. Лежит в своем гостиничном номере и мечтает перед сном, вот бы разбогатеть. Ну, а как? Честно трудиться? Так это целая жизнь пройдет, пока чего-то добьешься. Банк ограбить? Нет, не пойдет, совесть будет нечиста, да и поймают, в тюрьму посадят. Вот бы наследство от богатого родственника получить... Одну ночь он так засыпает, другую, третью, и засыпать легко и совесть та самая как будто чиста. И вот однажды утром приносит ему консьерж две телеграммы. Первая - от нотариуса, в ней говорилось, что молодой человек должен прибыть по указанному адресу для оформления наследства. И вторая, плутавшая несколько дней - из далекого поселка на федеральной трассе о том, что он стал круглым сиротой...

Это была грустная притча, конечно, никто не смеялся, и выражение лиц у моих коллег было немного отрешенное, философское. Получилось, что я им подпортил праздничное настроение. Но ничего, ничего... Подрастут, поймут, о чем я им рассказал.

-Девчонки, оглянуться не успеете, как Новый год наступит, скоро уже. Попросите у Деда Мороза хорошей зимней погоды и самого вкусного в мире мороженого. Логично? Логично. Ну, а что вам подарить, он сам разберется.

Вечером после фужера коньяку уснул я легко и быстро, почти не ворочался, а потому не могу сказать, в каком часу я оказался на этой лестнице, ведущей на пятый этаж панельного дома. В лестничном пролете, на верхней площадке перед дверью, не толпясь, стояли люди, ожидали очереди, чтобы войти. Дверь открывалась - один человек входил в белую мглу - дверь закрывалась. Неспешно, неторопливо. Я не видел лиц входящих, никто не поворачивался ко мне лицом, да и не до того было. Меня неотступно преследовала мысль о наследстве, которое я должен был оставить моему племяннику. Понимаете, есть такие племянники, которых бы за уши таскать, бездельников, уму-разуму учить, и никаких поблажек, а тут ему надо оставлять наследство. Нет, ну, ни в какие ворота! Надо разобраться, разве у меня нет других наследников, достойных, настоящих? В последние годы и деньги и имущество в моих закромах как-то сами собой накопились, хотелось бы все это движимое и недвижимое в надежные руки передать, в дело пустить, на крайний случай помочь хорошему человеку, пусть даже и малознакомому. Вот сейчас войду в дверь, всё объясню, там должны меня понять. Парень, что шел передо мной, растопырил руки в локтях, или хотел важную осанку принять, или входить не решался, наверное, его смутила табличка "Страшный суд", висевшая на этой двери. Наивный, скорее всего он не знает, что все суды сами по себе страшные. К примеру, когда экзамен в университете сдаешь, пару получишь - казнить, отлично - помиловать. Или к начальнику на ковер идти, или на аттестационную комиссию... Да мало ли чего бывает каждый день. А если суд уголовный? Даже если отделаешься штрафом или условным сроком, то есть, испугом, попадешь во все базы данных, считай, жизнь проиграна. Дешевый кредит и тот не возьмешь. Страшный суд, ага, напугали...


И я переступил этот порог. Эта странная белая мгла была повсюду, а тут она принимала очертания коридора, достаточного длинного кридора, да я еще на лестнице понял, что не будет здесь обычной квартиры с двумя балконами на обе стороны. И все же было прикольно - коридор со стенами, как будто из облаков, и больше ничего.

Нет, ну а если подумать - я снова вернулся к прежним мыслям - зачем наследство моей жене? Она человек самодостаточный, ей нужно ровно столько, сколько уже состоялось в жизни, а большего она просто боится, вдруг нарушится равновесие? Мои рассуждения были просты и осмысленны, как будто я шел к ним уже давно. Мама... Маму, конечно жаль, она сама хотела бы что-то отдать, а брать от меня после меня... Она этого не переживет, я даже не знаю, как утереть ее слезы... Сын, сынок мой... Он большой, он военный, он прямой и твердый, и это нелепое наследство не поколеблет его жизни, а мои книги, записи, черновики - это мой истаявший дух, это не наследство - они его и так по праву... Сестра... Она уже давно в Москве, зарабатывает, как умеет, квартиру купила, ей бы пара тысяч долларов не помешала, но и не изменит ничего, поскольку алгоритм доходов и трат ею уже построен... Ага, вот и племянницы. Та, что совсем юная, со своим приятелем-москвичом вот-вот узнают свою первую невероятную любовь. Им лучше не мешать, наследство может все испортить... У другой двое маленьких детей, я их люблю. Я их люблю и буду защищать, даже переступив этот обязательный порог, а вот их матери надо пройти испытания... Вот и племянник, нет, не тот. От него уходит жена, ему страшно тяжело, он не понимает, что происходит в его жизни, и я не смогу помочь. Он должен пройти этот путь сам. Если вдруг сейчас ему на голову свалится наследство, он его пропьет, он просто сопьется, будет беда...

Я делал шаг, и с каждым новым шагом отвергались претенденты на наследство. Я сам их отвергал, и вот их почти не осталось. Только этот странный племянник, бездельник, даже не понятно, по чьей линии родства...

Из тумана, с другой стороны коридора ко мне шел, нет, выплывал Бог. Высокий, в ослепительно белом, шитом золотом облачении, в такой же белой с золотыми украшениями митре, с жезлом-посохом в правой руке. Это был крепкий дед с окладистой белой бородой, чем-то похожий на святого Николая Угодника, сошедшего с неизвестной мне иконы. Я ждал чего-то такого, поэтому не удивился, даже вздохнул с облегчением, ну, слава богу, Бог есть. Извините за каламбур, как пришлось, так и написалось. Он улыбался. Представляете, он мне улыбался. Я тоже стал улыбаться, мне было легко, в какой-то момент я даже захотел его обнять, но одумался. Это сейчас принято, особенно у молодых, обниматься при встрече с незнакомыми людьми. Лицемерие в чистом виде, ну, вы понимаете...

-Сын мой! - Он продолжал улыбаться, - ты читаешь мои мысли. Я точно также, как и ты, думал о твоих наследниках. И точно также я отверг их всех. Ты понимаешь, почему. Ну, а этот твой племянник... - Тут Бог даже захохотал, ну так, сдержанно. - Ты что, и вправду обиделся на него? Брось, прости его, он молодой, глупый, еще обтешется. Я тебе говорю.

-А наследство-то больше оставлять некому, - продолжил он с лукавой улыбкой.

-Понял я уже, - на душе было легко, и я совсем не жалел о вынужденном выборе.

-Как будем вручать?

-Ну... - Тут я вспомнил скверную дневную притчу с двумя телеграммами. - Не хочу я, чтобы он знал, от кого наследство. Пусть это будет выигрышный лотерейный билет, безымянный.

-Твоя воля, Сын мой... Раз так, самый простой вопрос мы решили, теперь пора перейти к главному...

Глаза моего собеседника стали пронзительными, взгляд обрел твердость. В эти мгновенья я отчетливо понимал, что Ему известно обо мне всё, даже то, что сам я давно забыл. И только одна малая радость несмело грела душу: что бы там ни случилось раньше, и как бы ни сложилось потом, наследством я распорядился правильно...