# Победа

Алексей Игоревич Муратов

Ветеранам холодной войны посвящается

Победа

(ветеранам холодной войны посвящается)


Прибыв из очередного отпуска к месту службы на пару дней раньше, Леонид Александрович столкнулся с одним не очень приятным моментом. Оказалось, что его гвардейская артиллерийская бригада, пару дней тому, уехала на очередные командно-штабные учения куда то под Фюрстенберг или под Равенсбрюк, а может ещё куда и выпить вечером две бутылки вкусной водки, провезённой через две бывших границы, просто не с кем. Не! На это дело желающих конечно завсегда найти можно, но вкусная русская водка, помимо сотни бесспорных достоинств наряду с ними имеет один очень существенный недостаток. А именно-заканчивается в самый неподходящий момент. Вследствие данного недостатка русская водка является в условиях ГСОВГ(группы советских оккупационных войск в Германии) продуктом трудновосполнимым. А за разбазаривание трудновосполнимого его два сослуживца-лейтенанта-холостяка, они же соседи по однокомнатной квартирке их офицерского общежития, могут подвергнуть виновника и некоторой обструкции. Сиё крайне нежелательно, потому как из комнаты в этом году в отпуск он ушёл первым и первым соответственно вернулся. Лейтенантам-соседям это, соответственно, ещё только предстоит. Сидеть и облизываться, выслушивая нелестные эпитеты в свой адрес. Пусть даже в отдалённой перспективе... Нет!( и ещё раз) Категорически нет!


Леонид Александрович присел, вопреки убеждениям, на свою же заправленную кровать и загрустил. Загадочная русская душа несомненно томилась и просила, нет- скорее требовала чего-то. Либо отдыха в душевной дружеской кампании с рассказами о проведённом отпуске, либо какого-то решительного действия. Спустя некоторое время Леонид Александрович неохотно снял с себя отпускной подарок сестёр, свой новенький шевиотовый костюм(первый в его двадцатиоднолетней жизни), тщательно побрился и вытащил из шкафа отглаженную ещё до отпуска форму. Надев её, некоторое время полюбовался в зеркало на новенькие старшинские лычки, затем начистил до блеска предмет своей старшинской гордости, хромовые сапожки; расправил складки формы под своей старшинской портупеей и старшинской походкой направился в штаб бригады.


В штабе бригады разговора не получилось. Все попытки и доводы Леонида Александровича получить разрешение на немедленное убытие в район учений разбивались, как волны о гранитный утёс, о типично мордовскую непреклонность майора-строевика. Леонид Александрович пытался настаивать, попутно узнав о себе то, что он знал и до этого. А именно.

1. Что у него ещё молоко на губах не обсохло(ещё как обсохло, старшина как никак).

2.Что юный старшина, даже не фронтовик, не вправе учить старого майора(тоже мне старый, лет 35 поди только и будет. И то в обед).

3. Что навоеваться он ещё успеет

4.И ваще - иди куда хочешь, но чтоб до окончания отпуска я тебя в части не видел(ну это распоряжение в принципе невыполнимо, общежитие на территории части).

5.Не хочет ли старшина Кузнецов провести оставшееся от отпуска время на гауптвахте, дабы не отвлекать старших офицеров от государственно важной работы (тож мне работа-бумажки ворошить).


Крайний аргумент показался Леониду Александровичу маловероятным, однако крайне убедительным в силу своей невыгодности. О гауптвахте артиллерийской бригады ходили очень неприятные слухи. Находившиеся рядом стрелковые части крайне нередко привозили на неё своих арестованных для выправления правых загибов и левых доворотов в мозгах советских победителей. После отсидки под присмотром сталинских артиллеристов сталинские пехотинцы, как правило, начинали по- прежнему всячески укреплять и неукоснительно соблюдать дисциплину и субординацию, страстно желая дожить до демобилизации, не желая попадать более никогда-никогда в это негостеприимную обитель временно заблудших душ.


Леонид Александрович вышел из штаба даже не рискнув хлопнуть дверью. При попытке повернуть к казарме своего любимого разведдивизиона он машинально поднял глаза до уровня второго этажа. Лучше бы он этого не делал, потому как тут же встретился взглядом с тем самым начальником строевой части, упёртым майором-мордвином, курившим в открытую форточку.

-Старшина! Я те чё сказал! Марш в отпуск!- грозя кулаком, крикнул строевик,-Увижу в подразделении, точно на двое суток посажу на!


Испытывать судьбу дважды это уже слишком. Леонид Александрович принял строевую стойку, приложил руку к околышу фуражки, повернулся и одновременно с шагом левой ноги, опустил правую руку- держа направление к офицерскому общежитию. Неплохая строевая подготовка личного состава всегда благоприятно влияла на настроение старших офицеров воинских частей ГСОВГ.


Шествуя к общаге, Леонид Александрович, кипя праведным гневом совершенно забыл и помнить, что причиной подтолкнувшей его к столь опрометчивому шагу, обострению отношений не с кем ни будь, а аж со строевой частью явилось естественное желание выпить вкусной водки привезённой через две бывшие границы, а отнюдь не огромное желание поскорее встать в военный строй своей героической гвардейской бригады. Несмотря на отменную выдержку и строевую подготовку настроение старшины видимо как то отразилось и в его походке. Вполне вероятно, что капли праведного гнева частично долетели и до кабинета начальника строевой части. Майору было не привыкать - он, наблюдая за удаляющимся в правильном направлении старшиной, торопливо докурил папиросу и присел за свой заваленный бумагами стол.


- Экак Вы его! - осторожно заметил молодой лейтенант, помощник начальника, юноша с грустными глазами, неумело пытаясь польстить руководству.


-Всё проще, Саша!- просчитав нехитрую комбинацию лейтенанта, ответил майор,- Я в строевой части только после второго ранения. До этого конечно и взводом командовал и батареей, противотанковой кстати. Хуже нет перед СМЕРШем отчитываться когда статистика потерь не сходится. Особенно когда в Германию вошли. По спискам погибших 24, в наличии 26. Двоих перевели накануне, даже на довольствие поставить не успели... Тебе это не грозит, но ты знай всё-таки. В основном все проблемы появляются с личным составом при перемещении из части в часть. Здесь исключили, там не поставили. Их вроде как и нет. Здесь не исключили, а там поставили. Их уже вдвое. Но хуже всего когда здесь не исключили, а там не поставили. Тогда однозначно- СМЕРШ. Укрывательство дезертиров. При определённых обстоятельствах конечно. А так он в отпуске и в отпуске. Ну ты понял. Работай давай.


Майор постучал по столу черенком пера, стряхивая невесть откуда взявшуюся волосинку. Продул, проверил на свет.


-А старшину этого я помню. Он из спецнабора. Радист. Пришёл командиром радиоотделения, уже сержантом, из подмосковной кстати школы. Замкомвзвода был в летах уже. Трое детей, да и не радист. Мы его в 48-м и демобилизовали. Этого юного как самого подготовленного и назначили. Старички отказывались. Домой, только домой. Тут в июне кипеж случился. Ну когда рейхсмарки союзники отменили. В общем у нас с бригады половину личного состава сняли и вперёд, границы секторов перекрывать. Этот парень кстати машину и остановил. Грузовик. Полный, представь себе, чемоданами с ихними деньгами. Ему десять вроде чемоданов денег немцы тогда предлагали. Ну чтоб пропустил в советский сектор. А этот упёрся- ни за что говорит, приказ и всё такое. И самое интересное что ему за пропуск то и не было бы ничего. Мы только-только встали, до этого свободно почти по всему Берлину днём ходили. В общем не пропустил машину. История стала известной, в газете армейской прописали. Как пример беззаветного исполнения. В общем парня надо по идее награждать. Бдительность, все дела. А какие награды тогда могли быть? Ещё за войну не всех наградили. А этот даж пороху не нюхал. Неважно. В общем меня за горло. Думай, но чтоб было. Я и предложил его в должности повысить. Для этого дела старшину разведдивизиона демобилизовали. Кузнецова на его место. Хорошо парень служит. На сверхсрочку подписался. Отпуск дали, старшину получил.


Об истории с заменой денег лейтенант слышал. Ещё бы не слышать. До сих пор ещё в Берлине немцы из западных секторов в комендатуры за продкарточками приходят. Сектора закрыты с обеих сторон. И с союзнической и с нашей. Ходи пожалуйста. Только с нашими марками на той стороне ничего не купить. А тем на нашей стороне ничего не купить. Хотя немцы как то ухитряются меняться. Вот жеж как. Был один город, хоть и потрепаный нами порядком, а стало этих городов два. Союзники самолётами в свои сектора еду и прочее доставляют. В этом наши не препятствуют. А вот по земле- ни-ни. Часть бригады постоянно где то на границе с союзниками находится. Особенно разведдивизион. Лазит там где-то. Топосъемка, привязка, все дела. А этот шустрый старшина значит и есть тот самый сержант, которого вся армия знает. Такой молодой, а уже знаменитость. Фамилию запомним. Любопытно посмотреть откуда такие берутся... Отказаться от двадцати чемоданов каких никаких, но денег!!!


Старшина Кузнецов о содержании разговоров офицеров строевой части относительно его личности ничего не знал. Более того, он страстно желал, чтобы строевая в лице её начальника, забыла о нём чем скорее тем лучше. К своей героической славе Леонид Александрович уже давно привык. Да и ничего героического в своём поступке он и так не видел, удивляясь вниманию к своей скромной персоне. Когда 20 июня 1948 года их дивизион подняли по тревоге и с одним стрелковым вооружением отправили в советский сектор Берлина, он был готов ко всему. То что он увидел по прибытию- навсегда запечатлилось в его памяти. Толпы народа, колонны как на демонстрациях, тащили в советский сектор из западных секторов какие то баулы и сумки и точно такие же толпы волокли в обратном направлении совершенно всё, что можно тащить. Детские коляски использовались как тачки. Их, как и различного вида тележек было неисчислимое множество. Кто- то перевозил огромную стеклянную бутыль с неизвестным содержимым используя в качестве транспортного средства инвалидную коляску. Самое удивительное что толпы передвигались практически молча, только и слышно - шарканье ног, тяжёлое дыхание да изредка гудки редких автомобилей.


В ситуации разобрались быстро, задержав несколько человек из этих встречных потоков. Союзнички объявили о замене денег. Меняют только по 60 марок один к одному. Остальные деньги - десять старых на одну новую марку. Обмен был устроен несколько сложнее, но из путанных объяснений немцев удалось понять только это. Быстренько посовещались и решили для начала разделить потоки по параллельным улицам. Легко сказать! Население более чем двухмиллионного разрушенного города стекалось на правый берег Шпрее в советскую зону Берлина. Казалось что весь Берлин проходит сейчас здесь, через Фридрихсхайн. Единого управления оцеплением секторов налажено ещё не было. Все распоряжения разведдивизион по прежнему получал через штаб бригады по радио. Конкретного ничего. Циркуляры шли решительные и совершенно бестолковые. В основном упор их был на каких то там шпионов и диверсантов. Какие тут к чёрту шпионы и диверсанты? Люди пытаются спасти то немногое что у них ещё есть. Сейчас есть - потому что через несколько дней эти сегодняшние деньги превратятся ни во что не значащие бумажки. Для некоторых гражданских это могло означать одно. Голод, а значит. Медленную и неприятную смерть.


Приступили к перекрытию входящего потока, оставив исходящий до лучших времён. Перекрыли наглухо параллельные Фридрихштрассе улицы. Выполняя команды невесть откуда то взявшегося сержанта в зелёной фуражке постепенно, плечо в плечо, протянули войсковую цепочку и через эту улицу. Стояли так покуда практически из подручных средств не соорудили нечто похожее на заграждение. К вечеру поток гражданских начал иссякать. Вероятно что немцы нашли более удобные и лёгкие пути чем этот, перекрытый солдатами и офицерами гвардейского артиллерийского разведдивизиона.


Ночь прошла в лихорадочных попытках укрепиться. На нервы здорово действовали союзные патрули, в основном американские, хотя пару раз мелькали и англичане, подъезжающие практически вплотную, отпускающие шуточки на своих незнакомых языках и скалящие зубы на строящих из подручного материала заграждения русских. Такое поведение союзничков, особенно негров, здорово вставляло. На зубоскалов и прочих, хоть чёрных хоть белых было приказано никак не реагировать. Запрещалось вступать в разговоры, что либо брать от них или что либо передавать им. Фактически всем командовал тот самый сержант в зелёной фуражке, отзывая для этого чуть в сторону офицеров дивизиона. Те слушались.


-Halt! Ausways!- с таких криков советских, не немецких, советских солдат началось утро следующего дня. Какие документы? Ни у кого никаких документов на подобные перемещения не было и быть не могло. Напор толпы возрастал, требовалось предпринять хоть какие то действия. Тогда в советский сектор стали пропускать только тех, кто не имел с собой никаких денег. Совершенно никаких денег. Леонид Александрович, тогда просто Лёня, заместитель командира взвода увидел, как какой- то старик в толпе у заграждения сошёл с ума, вытаскивая из карманов пригорошни денег и разбрасывая их по сторонам. Он то громко смеялся, то кажется матерился, то пел странные, похожие на военные песни. А люди подбирали разбрасываемые им деньги, не спеша, по деловому, не мешая друг другу. Эти люди видимо ещё на что-то надеялись. Тогда то и подъехал тот самый грузовик.

Леонид как старший на данный момент на изображаемом проходе чисто для проформы потребовал у водителя документы. Тот, не моргнув глазом, достал кипу всяческих разрешений. Беглого их просмотра оказалось достаточно, чтобы понять что сопровождающие данного грузовика и сам грузовик имеют право беспрепятственного перемещения по всей территории Германии и едва ли не по всей Европе. Подписи и печати на всех языках стран победительниц. Разных размеров и расцветок. Но было в этих аусвайсах что-то и общее. Все они новенькие и свеженькие. Вчерашние и сегодняшние, СЕГОДНЯШНИЕ, несмотря на 8 часов утра даты утверждения. Те, кто готовил этот пакет, были мастерами своего дела. Но и эти мастера не учли одного ньюанса. Просто никаких документов на перемещение по всем секторам в данных условиях обстановки не было и быть не могло.


-Груз к досмотру!- скомандовал по- русски русский старший сержант. (Эту умную фразу ранее он слышал не раз, проезжая с почтой в штаб армии. Самому же ему пришлось говорить эту фразу впервые. Сказал и сам удивился. Как просто и как грозно эта фраза звучит).Его поняли.


В кузове ничего необычного. Весь кузов завален чемоданами. Обычными, пусть и разными, немецкими чемоданами, новыми и не очень, иные и вовсе очень потрёпаны, разными по размеру, фибровыми и даже кожаными. Обычными немецкими чемоданами с какими обычно уезжали из Германии на Родину демобилизованные солдаты и офицеры ГСОВГ.


-У нас разрешение на переезд в советский сектор!- очень мягко, по- русски пусть и с незнакомым акцентом, вдруг произнёс водитель, -Дом разбомбили, нам негде жить.

-Вчера чтоль разбомбили?- ответил порядком измотанный за ночь старший сержант,-Так война, слава Богу, уже как три года тому кончилась. Давай показывай, что у вас там за вещи. Это всех касается.

-Ну смотри!- толи угрожая, толи как то смиряясь с неизбежным, из за акцента толком не понять, ответил водитель. Он вытащил из кузова первый же попавшийся коричневый кофр и быстро раскрыл его. Кофр был набит деньгами. В пачках и россыпью. Судя по цветам и размерам купюр здесь было всё вперемешку. И гитлеровские рейхсмарки, и марки союзного командования стран-победительниц и даже рентные марки. В общем все те деньги что ходили по рукам в стране, бывшей всего лишь несколько лет назад Великой Германией.


-Не выёживайся, сержант, бери себе чемодан и пропускай нас. Ты же видишь. Документы у нас в порядке!- улыбаясь впечатлению произведённому на Кузнецова прошипел, прошелестел водитель.

Спать хотелось страшно. Даже больше чем есть. Даже больше чем пить. Вид такого количества денег был неожиданным, да и только.


-А что в остальных?- сглотнув слюну, которой уже не было, спросил Кузнецов.

-Бери любой второй, только пропусти,- толи попросил, толи приказал водитель.

-Ты откуда так по нашему говорить наловчился?- выигрывая время, задал хотя бы какой нибудь вопрос Леонид.

-Жил в Польше . Имею предложить вам три чемодана на ваш вкус и делайте мне проезд, долго стоим уже- уже откровенно просил водитель.

-Три мне и три вооон тому в зелёной фуражке, -сообразил наконец что сказать по существу Кузнецов,-без его никак, он тут типа от НКВД, я договорюсь.

-Бери шесть!-водитель начал сбрасывать чемоданы прямо к колёсам машины.


-Товарищ сержант!- обратился старший сержант, подойдя к пограничнику,- там полная машина денег. Мне предложили шесть чемоданов за пропуск в наш сектор. Очень ребята подозрительные, водитель по русски лучше меня говорит.


Сержант-пограничник встрепенулся, махнул рукой, подзывая к себе двух солдат-артиллеристов с автоматами.


-Какая машина? Этот грузовик?

-Этот!- подтвердил Кузнецов.


К машине они пошли открыто. Когда подошли, в машине никого уже не было. Чемоданы в кузове были на первый взгляд нетронуты, шесть валялись между задних колёс. В кабине валялись бумаги, которые водитель показывал как пропуска и разрешения. Сержант, нисколько не интересуясь деньгами, приказал отогнать машину в сторону, взять под охрану, а сам, собрав и пересчитав эти бумаги, сунул их натурально за пазуху и куда-то побежал...


-Узник Аушвица, е...на мать!- успел услышать Кузнецов.


Спустя несколько дней, когда в советском секторе из магазинов, несмотря на принятые меры, выскребли всё, советские власти, не мудрствуя лукаво, провели аналогичную реформу. Решили дело просто. На гитлеровские рейхсмарки просто лепили сверху свою, похожую тож на марку, только на почтовую, советскую отметку. Меняли примерно так же. На человека по 70 марок один к одному. Остальные один к десяти. Обмен денег затянулся на месяцы. Одновременно были закрыты границы зон оккупации и соответственно любое транспортное сообщение союзнических секторов Берлина с их союзнической Большой Землёй. Союзники, следуя доктрине Трумэна и плану Маршалла, как на остров, возили продукты, топливо и прочее, так необходимое огромному городу самолётами. Бились, на взлетах и посадках, на земле и в воздухе, но никак не шли ни на какие уступки Советскому Союзу. Русские на словах выступали за целостность Германии, держа в стране двух с половиной миллионную военную группировку и проталкивая всеми путями в руководство оккупированной страны коммунистическую партию Германии. Англичане и американцы и примкнувшие к ним французы на словах так же выступали за целостность Германии, на деле же они уже деньгами разделили страну, ни при каких условиях не желая видеть её коммунистической или хотя бы социалистической. Обе стороны сходились в одном. Никто, ни СССР, ни Запад не желали видеть Германию страной способной к возрождению. Шла так называемая демилитаризация. А попросту шёл грабёж. Пользуясь правом победителей, под видом демилитаризации из страны вывозили всё представляющее реальную ценность. Ни на секунду не прекращалась и борьба за души людей. Одни хотели видеть будущих немцев коммунистами. Вторые -демократами.

Если на других направлениях и возможны были хоть какие- то компромиссы, на этом ни одна из сторон не желала уступать совершенно, одновременно стараясь охватить себе впридачу кое что ещё. Поматериальней. Получше. И побольше, побольше, побольше...


Леонид Александрович прибыл в свою комнату частично успокоившись. Служить ему ещё - не переслужить. Появившееся свободное время - около двух суток, нисколько при отсутствии компании не радовало. В общежитии было по обыкновению тихо. Только на первом этаже иногда плакал без слов, видимо ещё грудной, ребёнок.


-Так! Деньги у меня есть. Отпускной на руках. А не попить ли мне пивка, если уж с друзьями вот так получилось?- пришла в голову спасительная и успокаивающая мысль.


Идти до ближайшего гаштета было ровно два квартала. Обычный гаштет которых в городке было штук может пять, а может и все десять. За свою недолгую сверхсрочную службу Кузнецов бывал от силы в трёх. Этот нравился ему близостью к своей части, традиционной немецкой вежливостью; приятными пусть и малоулыбчивыми двумя девушками официантками, по внешнему виду дочерьми хозяина кафешки. Главной достопримечательностью гаштета однако были не они и не сам хозяин пожилой и такой же неулыбчивый немец Отто. Главной достопримечательностью кафе был... Бильярд.


Когда то, ещё до Вильгельма, отец нынешнего хозяина, приобрёл бильярд за немыслимые по тем временам деньги. Близость кавалерийских казарм, ныне занятых советскими оккупантами, помогли ему за разумное время полностью окупить затраты.


-Мein Schatz!- эти слова Отто слышал не раз, когда отец, проводив последнего посетителя и пересчитав выручку садился рядом с бильярдным столом и набивал табаком свою неразлучную подружку- курительную трубку. Сорт табака в трубке менялся в зависимости от времён в Германии. Трубка же и слова не менялись никогда. Иногда Отто казалось, что отец любит бильярд больше собственных детей. Однажды, ещё десятилетним пацаном, он как- то раз без разрешения отца, тоже, по примеру посетителей взял в руки кий и попытался ударить. Удар получился неудачным. Шар вылетел за пределы стола и с громким стуком упал на застеленный ковром пол. Отто быстро поднял шар и когда выпрямился то увидел прямо перед собой бледного отца. Отец никогда в жизни не бил его, даже за разбитые кружки, но это был не тот случай. До сих пор, при воспоминаниях того дня, у Отто начиналась чесаться спина и то, что находится под нею...


Отец относительно благополучно gab Gott die Seele, после его смерти заведение, а следовательно и бильярд перешли к единственному сыну Отто. Только тогда Отто понял, насколько отец был прав, называя бильярд своим сокровищем. Сокровище помогло им пережить и крах Веймарской республики и инфляцию конца двадцатых- начала тридцатых годов, когда владельцы других кафе чуть ли не неделями ждали одного единственного посетителя. И приход к власти этого ефрейтора- реваншиста, ставшего Великим Фюрером. Во все те времена Германии зелёное сукно бильярда успокаивало хозяина. Словно шептало - Мit mir wirst du nicht sterben. Только один раз за свою историю единожды установленный отцом стол поменял своё расположение. Когда городок бомбила русская авиация, а потом стреляли из пушек, а потом по городу ездили танки и тоже стреляли из пушек - хозяин надежно спрятал своего наследного компаньона, своё сокровище и свою гордость.. Уже он неделями шептал "Мit mir wirst du nicht sterben", обращаясь к своему зелёному другу, вздрагивая от каждого разрыва и повторяя эти слова как молитву.


Когда русские перестали тащить всё подряд и жизнь стала хоть как то налаживаться Отто открыл своё заведение, сначала один, а потом присмотревшись и поняв что русские не такие уж и плохие ребята, когда успокоятся, привлёк к делу и дочерей. Однажды наступил день когда он наконец решился вновь открыть миру своё сокровище. И он не прогадал. Поблизости всегда жили военные.


Русские заказывали много, платили щедро, сдачу часто просто не брали объясняя своё непонятное поведение непонятной фразой- Devtschonkam na tschay. Вначале он пытался настаивать и не брал денег. Это русских очень сильно, иногда до крика и ругани обижало.они несмотря на протесты хозяина и дочерей норовили оставить деньги на столе или просто демонстративно бросали их на пол. Приходилось поднимать их и отдавать. Отдавать иногда по нескольку раз. В конце концов Отто смирился с судьбой и запомнив нескольких особенно щедрых или симпатичных ему русских, просто наливал им из съэкономленых средств кружечку другую -Durch die Anstalt. Подобное русские очень любили, называя данное действие очень красивым русским словом - Halyawa. Отто понимал что это слово означает- бесплатно, но никак не мог понять зачем оставив чаевые которых хватило бы и на десять кружек, они радовались одной единственной которая и была- Durch die Anstalt или по ихнему- Halyawa? Не мог. Понять.Совершенно. И всё тут.


Леонид Александрович впервые шёл в гаштет один, без товарищей. Немцев он совершенно не боялся.Совсем. Никаких. От своих же артиллерийских возможных патрулей его охраняла охранная грамота, отпускной билет и всебригадная слава. От возможных соседских пехотных прикрывала как (нецензурно, но кто служил в войсках ПВО тот поймёт о чём собственно речь) гражданская одежда. Как и ожидал Леонид, в кафешке никого из военных не было. Человек пять немцев по обыкновению обступили бильярдный стол, наблюдая за поединком двух других немцев. Заняв место за столиком на небольшом возвышении ближе к углу, но так чтобы можно было вполне сносно наблюдать за играющими сержант выжидающе посмотрел на хозяина гаштета за стойкой.


-Elsa! Gast!

-Эльза! Гость!- удовлетворённо перевёл возглас хозяина Кузнецов, удивляясь своим лингвистическим способностям.


Все советские солдаты изучали немецкий язык в обязательном порядке. В их лексикон обязательно входили слова. Хенде хох. Камрад. Хальт. Аусвайс. Цюрюк. Шиссен.И конечно же Гитлер капут. Освоившие обязательный минимум по желанию продвигались дальше. Гутен таг. Ауффидерзейн. Айн,цвай,драй глешен. Унд айн вюрст. Унд айн брот. Отчего то все немецкие слова лучше всего запоминались именно в такой последовательности. Остальные солдату в общем то и не требовались. И на русском поймут если им это надо. А не поймут - им же хуже...


К столику подошла, судя по росту, младшая дочь хозяина - Эльза Оттовна. Приветственно склонила голову в белом чепчике, одновременно расправляя маленькими, еще почти детскими ручками спереди на бёдрах в стороны свой накрахмаленный, ослепительно белый передничек. Получился этакий почти что поклон. Она молча положила перед посетителем в довольно дорогом по нынешним временам и НОВОМ синем МОДНОМ костюме Speisekarte с нехитрым перечнем доступных блюд. Знавший это меню наизусть старшина разведдивизиона Кузнецов, хорохорясь перед довольно милой девушкой, решил не просто по обыкновению потыкать в меню пальцем, а ещё и, неожиданно для себя, озвучить свои действия.


-Айн бир .Айн фюрст,- и тут же решительно добавил,- Айн брот.


- Fürst???- в первый раз в своей нелёгкой жизни эта немецкая девушка сталкивалась с тем, чтобы кто-то заказывал в их заведении к пиву и хлебу князя, в смысле царя, в смысле властелина. Правителя в общем.


-Вюрст!- поправился Кузнецов,-Айн вюрст. Откуда ж он мог знать что всего лишь одна неправильно произнесённая буква легко превращает сосиску в князя? В смысле в царя. В смысле властелина. В смысле правителя, чёрт бы их всех побрал.


Эльза Оттовна растерялась. Она попыталась взять у посетителя листочек. Это получилось так нерешительно, что Кузнецов сам протянул его ей. Но пока он протягивал ей меню она, она уже овладела собой и протянула свою руку чуть дальше. Ровно на секунду или даже меньше их руки встретились. Кузнецов уже разжал пальцы, а Эльза Оттовна от неожиданности свою прелестную ручку оттдёрнула. Листочек, оставшись в одиночестве, согласно закону о всемирном тяготении спланировал и... И упал под стол с восседавшим за ним старшиной.


Кузнецов, ни мало не смущаясь, по разведчески залез под стол, отыскал там листочек. Вылез. Отряхнул листочек и по гвардейски решительно протянул его Эльзе Оттовне. Та несколько секунд не решалась его взять, ошалело смотря на Леонида. Наконец он догадался взять её за руку, и почти силой впихнул ей меню в руку. В левую...


Блистать немецким так уж блистать!

-Битте фрау!- и слегка склонил голову в качестве благодарности.


- Vater, dieser Kerl Russe!- шепнула Эльза своему отцу через стойку.

Отто внимательно посмотрел на неплохо одетого светлоглазого блондина, с интересом наблюдавшего за бильярдным поединком и отрицательно покачал головой.


- Vater, dieser Kerl Russe!- повторила она отцу спустя долгих(для неё) две минуты пока отец, отвернувшись, набирал пиво в литровую кружку.


- Vater !Sehe!- очаровательная Эльза подхватила поднос с заказом и направилась к столику молодого посетителя.


Отто искоса наблюдал за дочерью. Дочь, снимая заказ с подноса, явно что-то щебетала. Клиент смотрел на неё и беспомощно улыбался. Потом развёл руки чуть в стороны и выразил как мог недоумение.


Сияющая Эльза вернулась с пустым подносом к отцу.


-Vater !Ich habe Recht! Dieser Kerl Russe!- цветя как майская роза заявила она Отто. Затем, немного засмущавшись, дополнительно сообщила,- Vater !Er nahm meine Hand!


Отец отвернулся. Его работа требовала иногда кое-что не замечать из происходящего в заведении.


(продолжение следует)

Победа. Глава вторая.


Снимешь трубку - получишь задачу. Эту нехитрую истину бывший капитан СМЕРШ НКВД, а ныне офицер ОКР МВД Бориславец Семён Васильевич усвоил ещё до войны с немцами. Задача на сей раз была непростой. Требовалось в течении получаса отыскать все свои отчёты по действиям при событиях почти годовой давности и представить их лично начальнику отдела управления контрразведки МВД при ГСОВГ подполковнику Смирнову Виктору Анатольевичу.


Все свои отчёты Семён Васильевич хранил в отдельных папках, по каждому делу. Хранение осуществлялось в соответствии с научным методом, освоенном им ещё до Большой войны. Его металлический, запираемый на два замка шкаф делился на полки. Полки делились на ячейки, те на отсеки. По горизонтали полки имели буквенную последовательность А,Б,В,Г,Д,Е - что означало, А- архиважно, Б-быть в немедленной готовности, В-всегда пригодится, Г-где нибудь пригодиться, Д-до лучших времён, Е- если чё, то мы слышали. Собственно кодировка звучала несколько более заумно, но смысл от вольного перевода Семёна Васильевича научного метода никак не менялся. По вертикали полки имели уже не буквенную последовательность, а уже нумерацию. И тоже 5 цифр. От единички до пяти. Здесь было проще. Единичка обозначала крайне надёжный источник, четвёрка просто надёжный источник и далее ниже до пятёрки, пятёрка обозначала крайне ненадёжный. Каждый отсек в ячейке слева направо тож обозначался цифрами и определял срочность материала по исполнению. В самом низу шкафа был оборудован уже небольшой сейф, также запираемый на два ключа. В нём хранилось самое важное на данный момент дело и две тетради, с прошитыми и пронумерованными страницами. Святая святых. В первой тетради фиксировалось время вскрытия и время закрытия сейфа и какие документы использовались для работы в это время. Во второй- распределение дел по полкам и ячейкам.


Семён Васильевич вскрыл все четыре замка. Записал в красную тетрадь -4.05.1949 г. 11.37 мос.вр., распоряжение нач.отдела Дело НР-5/48/17(пятый отдел,1948 год, дело номер 17) и (5/Д/1-3раб- что означало. 5 отдел. Отложенное. Надёжнейший источник(кому-кому, а уж себе Семён Васильевич доверял),несрочное).

Извлёк из шкафа искомую папочку. Посмотрел на часы. Закрыл сейф и шкаф и присев за стол принялся перелистывать это дело, освежая в памяти событие, непосредственным участником которого он когда-то был.


Итак. Первый лист. Своя же докладная записка.


"Нач. отдела ОКР МВД.

Докладываю. 20.06.1948 г. По распоряжению нач. отдела подполковника Смирнова В.А.(12ч.47 мин) в форме сержанта пограничных войск прибыл в район улицы Фридрихштрассе г.Берлин(15 ч30 мин). Совместно с приданным подразделением Советской Армии(44 гвардейская пушечная артиллерийская бригада, командир полковник Смирнов И.А., разведдивизион- командир дивизиона капитан Михайлов И.Л., около 150-ти человек) организовал перекрытие параллельных Фридрихштрассе улиц(18 ч 45 мин) и перекрытие основной улицы(19 ч.30 мин) с целью недопущения проникновения гражданских лиц в советский сектор оккупации. Офицерами дивизиона было организовано инженерное оборудование границ секторов(5 ч 50 мин.), установлен пропускной режим.


В 8ч.13 мин.21.06.48 г. старшим КПП, сержантом разведдивизиона 44 гв.опабр на КПП была остановлена автомашина марки Opel Blitz НР60314 с водителем и пассажиром, пытающаяся проникнуть в советский сектор. Водитель предоставил документы на право проезда по всем секторам Берлина. При проверке документов старшему КПП водителем автомашины была предложена взятка в размере 6(шести)) чемоданов немецких денежных знаков за пропуск данной автомашины с сопровождающими её лицами в советский сектор. По докладу сержанта 44 гв.опабр разговор с водителем вёлся на правильном русском языке. При попытке задержания водителя и пассажира последние скрылись с места происшествия. В кабине были обнаружены следующие документы.


1.разрешение коменданта английского сектора г.Берлин от 20.06.48 г.на передвижение автомашины марки Opel Blitz НР60314 по г.Берлину С печатью и подписью.(на английском , русском и немецком языках)


2.разрешение коменданта американского сектора г.Берлина от 20.06.48 г. на передвижение автомашины марки Opel Blitz НР60314 по г.Берлину без ограничения комендантским часом времени пребывания в американском секторе с печатью и подписью (на английском,русском и немецком языках)


3.разрешение коменданта советского сектора г.Берлина от 19.06.48 г на передвижение автомашины марки Opel Blitz НР60314 по г.Берлину на русском, английском и немецком языках)


4.Справка, подтверждающая разрушение здания по ул.Зюдвесткорсо г.Берлина (английский сектор) с подписью и печатью (на немецком и английском языках) от 16.06.48 г.


5.Заявление с просьбой о переезде к родственникам по ул._Ринштрассе г.Берлина(советский сектор), с разрешающей резолюцией и печатью коменданта советского сектора г.Берлин.


...От чёрт! Время!!!


8.Справка о том что предъявитель сего Айзек Фишман является бывшим узником Аушвица(на русском, английском и немецком языках) от 7.09.45 г. с подписями и печатями.


Одна справка из всех выданная раньше, как я этого раньше не заметил? Дальше...


Фотографии всех справок и документов. Видны резолюции. Немедленно оповестить. Снять фотокопии. Разослать по списку. Немедленный доклад об обнаружении подобных документов... Все подписи начальника отдела...


Да-дела! Он в этом деле лучше меня разбирается... Пора идти.


Кабинет начальника отдела находился на четвёртом, последнем этаже П-образного здания. На первом располагались рота охраны и комендантская рота погранвойск. На втором и третьем службы и сотрудники. Руководство находилось согласно статусу - повыше, под самой мансардой. Левое крыло здания было полностью отведено под автомобильную и стрелковую роту(реально же истребительную команду оперативных войск МГБ) . Все военнослужащие, независимо от ведомственной принадлежности- были одеты в форму пограничных войск. Таким образом, три четверти здания использовалось для обеспечения деятельности правого крыла, в котором оперативные сотрудники и проводили немалую часть своего времени, принимая посетителей из числа немецких граждан, военнослужащих воинских частей ГСОВГ и представителей войск союзников. Дабы частично обезопасить своих агентов, особый отдел организовал в этом крыле выдачу каких-то, одинаково важных и для немцев и для советских справок. Как бы там ни было, в правом крыле здания постоянно в рабочее время находился народ. Многие офицеры имели кабинеты и в центральной части здания и в правом крыле. Капитан Бориславец не имел в правом крыле своего кабинета. В левом крыле здания ему приходилось бывать много чаще, нежели в правом.


Показав пропуск на третьем и четвёртом этажах и каждый раз ожидая подтверждения вызова по телефону, Бориславец точно- минута в минуту, подошёл к кабинету начальника отдела. Над входом в кабинет дважды мигнула лампочка. Начальник разрешил ему войти.


Кабинет по нынешним германским меркам был обставлен достаточно просто, но со вкусом. Массивный Т-образный стол и чувствуется, дубовый стол. Одинаковые и на первый взгляд удобные кожаные кресла. Массивные занавески, собранные по случаю дневного времени по сторонам затянутого белой, похожей на марлю материей, окна. Подобная предосторожность не была лишней, даже не смотря на то, что окна кабинета начальника выходили во внутренний дворик и по уровню были выше чем окна трёхэтажных боковых пристроек. Благодаря этой материи даже с самолёта невозможно было бы рассмотреть что и кто находится в кабинете и находится ли.


-Просто и эффективно,- отметил для себя в очередной раз Семён Васильевич, - неделю назад этого не было. Что это? Обосновываемся надолго?


-Садитесь, капитан!- кивнул через плечо подполковник, не оборачиваясь,- садитесь ближе.


Семён Васильевич, прицелившись присесть на краешек стола, был вынужден передвинуться ближе к месту начальника. Его тренированный взгляд выхватил на столе несколько строк раскрытого примерно на середине дела. Бориславец немедленно насторожился. Это было ЕГО личное дело.

Подполковник обернулся.


-Как у Вас с языками?- спросил он без всякой интонации, смотря прямо в глаза подчинённому.


-Немецкий и польский,-ответил капитан, делая попытку встать.


Подполковник поморщился. Остановил его жестом.-


Сидите, не скачите как... Как..,- подполковник грустно улыбнулся,- Ладно, об этом потом...


-Иврит,идиш?


-Никак нет!- ответил обескураженно Бориславец,- не было возможности.


-Ясно! Коротко доложите существо дела по которому я Вас вызвал.


Семён Васильевич раскрыл принесённое собой дело и начал доклад. Подполковник встал и прохаживаясь по кабинету внимательно слушал.


-Стоп!- вдруг сказал он,- Вам ничего не показалось в этой истории странным?


-Никак нет, товарищ подполковник, моё мнение- фальшивомонетчики пытались...


-Фальшивомонетчики говоришь,- в голосе подполковника проскочили металлические нотки,-А подумать?


-Я не готов, товарищ подполковник!- упавшим голосом отреагировал на это Бориславец, -Мне необходимо вспомнить тот день и хорошо подумать.


-Раньше надо было думать! Например подумать о том почему фигуранты сбежали, бросив документы. Такие документы. Испугались сержанта пограничника? Три раза ха-ха!!! А ты не подумал что они например Вас узнали, товарищ капитан. И побоялись что Вы их тоже узнаете. Не подумали?

-Товарищ подполковник. Я...,- снова сделал попытку встать капитан.


-Как кузнечик прыгаете товарищ капитан, сидите я сказал! Кстати по поводу кузнечиков.


Подполковник обошёл стол и шлёпнул на стол перед капитаном номер одной из армейских газет.


-Знакомьтесь, старший сержант Кузнецов! Тот самый неподкупный сержант предотвративший ввоз на территорию советского сектора нескольких миллионов. Миллионов, чёрт бы их побрал, немецких марок. Почему в Вашем деле нет этого номера газеты? Почему я должен Вам его давать, а не Вы его мне? Не рановато ли Вам присвоили воинское звание капитана, товарищ старший лейтенант? Сидите я сказал! Сроку Вам- ровно 7 дней. Найти этого героя, допросить. Вежливо допросить. Меня не интересует, что он там себе придумал. Меня не интересует что и кто про него говорит. Меня интересует почему эти пассажиры сбежали, бросив документы и полную машину денежных знаков увидев именно Вас, товарищ всё ещё капитан. Ровно через 7 дней. В это же самое время я жду Вас с подробным докладом почему Вы мне этого доложить не можете. Или в любое другое время до этого срока если доложить можете. Во времени и действиях я Вас не ограничиваю. Можете не есть, не спать. В общем из под земли достать этого сержанта и через него этих пассажиров. Если нужны любые командировки, любые деньги - обращайтесь напрямую к начальникам служб. Личный состав- к командирам рот. Транспорт- туда же. Мне нужен результат! - кулак подполковника обрушился на крышку трофейного стола, да так что настольная лампа подпрыгнула.


-Всё! Приступайте немедленно! - подполковник тяжело дышал,- Стойте! Семён Васильевич! Я на Вас надеюсь. Эта задача очень важна и её надо выполнить. К 17-ти 00 жду от Вас подробный план мероприятий. В 17 и ни минутой позже. Вы всё поняли?


-Есть!- ответил, бледный от начальственного напора Бориславец.


-Идите!- подполковник сел в кресло. Подождав пока капитан выйдет, начальник управления задумчиво закурил и сделав пару глубоких затяжек поднял нерешительно трубку телефона, -Шифровальщика ко мне. Голос не дрогнул.


Семён Васильевич едва не прошел мимо часового на этаже, не показав пропуск. Очнулся только когда тот грубо схватил его за плечо и рывком развернул к себе лицом. В кабинете Бориславец долго и задумчиво курил, затем взял лист бумаги и самопишущую ручку (Паркер, с золотым пером, подарок сослуживцев, трофейная) принялся излагать что-то на бумаге.


Подполковник Смирнов точно такой же самопиской в это же самое время заполнял стандартный лист шифротелеграммы, не обращая никакого внимания на сидевшего за краешком стола лейтенанта-шифровальщика. Шифровальщик, мужчина с бесстрастным лицом лет 40-ка на вид, внимательно рассматривал портрет Феликса Эдмундовича Дзерджинского. Изучив его остаточно, перешёл к изучению портрета Лаврентия Павловича Берии. Когда шифровальщик уже был готов встретится глазами с портретом самого Верховного Главнокомандующего- шифротелеграмма была уже готова.


Шифровальщик взял бланк шифротелеграммы в руки. Пробежался глазами по строчкам.

"На Ваш НР 4/176-3 от 3.05.49 г. докладываю.


1. От УКР МВД при ГСОВГ с 13.05.49 года капитан Бориславец Семён Васильевич.


2. Материалы дела по существу вопроса будут доставлены спецпочтой к 13.05.49 г.

-И это всё, товарищ подполковник?- осторожно поинтересовался лейтенант.


-Всё, Михаил, всё, - устало улыбнулся подполковник.


-В командировку Бориславца посылаете, надолго?- делая вид чт всё ещё просматривает шифрограмму вновь поинтересовался шифровальщик.


-И всё то Вам знать надо, Михаил!- натужно улыбнулся начальник отдела, -Да посылаем. Коллеги армейские попросили нашей помощи. Расследуют дело по поводу хищений военными имущества подлежащего вывозу на территорию СССР. Запрос на наших специалистов поступил с самого верха. Отказать невозможно.


-Но Бориславец же не следователь,- поморщил нос шифровальщик,- Он же из этих. Из беги-стреляй.


-Там и такие тож нужны, Михаил!- подполковник отвернулся, - да и кого я ещё пошлю?


-Да вот хотя бы...,- лейтенант назвал фамилию, или вот- он назвал ещё одну фамилию.


-Спасибо! Я подумаю,- кивнул подполковник не поворачиваясь, - Вы идите, Михаил, идите.


Шифровальщик положил шифротелеграмму в папку и вышел. Подполковник вытащил из нагрудного кармана небольшую записную книжку, быстро черканул в неё два слова, затем подчеркнул оба, поставив напротив несколько знаков вопроса. Немедленно спрятал записную книжку в карман.


До прибытия капитана Бориславца на утверждение плана мероприятий оставалось ещё целых 4 часа.


Бориславец снял трубку полевого телефона. Голос дежурного телефониста с готовностью отозвался- "Сокол слушает".


-Соедини ка меня с Синицей, срочно,- попросил Бориславец, бессмысленно чёркая самопиской по третьему уже чистому листу бумаги.


-Синица занята, позвоните позже,- бесстрастным голосом ответила трубка.


-Ты что, динамовец, ты видишь кто вызывает?- получилось довольно зло, накопившееся раздражение дало всё таки знать о себе. Приоритет вызова Синицы, узла связи ОКР МГБ ГСОВГ был у Бориславца довольно высокий.


-Вижу! - бесстрастно ответила трубка голосом дежурного телефониста, на линии начальник Вашего отдела. Ждите.


Шум в трубке исчез. Его отключили.


Только минут через пятнадцать Семёну Васильевичу удалось дозвониться до коллег из бывшего армейского СМЕРШа, ныне ОКР МГБ. Ему повезло. Его коллега из такого же отдела оказался на месте и даже согласился подойти и пообедать вместе и прямо сейчас.


Уже через полтора часа капитан Бориславец имел всё необходимое для написания плана. Место дислокации части, фамилию начальника отделения особого отдела при 44 гвардейской пушечной артиллерийской бригады, фамилию командира и его заместителей. Выписать командировочное удостоверение и получить подотчётные деньги на удивление много времени не заняло. Форма капитана танкиста наряду с другими комплектами военной и гражданской одежды постоянно находилась в шкафу.


План мероприятий был утверждён начальником отдела в 17 часов 30 минут. Первый экземпляр утверждённого плана был запечатан в конверт и сдан в архив до возвращения. Второй экземпляр начальник отдела оставил у себя. Самым строгим указанием начальника оказался запрет на разглашение любой принадлежности Семёна Васильевича к МВД. Служебное удостоверение офицера и удостоверение сотрудника ОКР, но уже МГБ на другую фамилию были переданы ему прямо в кабинете без никаких росписей, что говорило о высокой степени секретности данной операции.


Эх, Кузнецов, Кузнецов! И отчего ж на тебе так свет то клином сошёлся?- рассматривая бравый портрет сержанта-артиллериста в старой армейской газете, приговаривал Семён Васильевич. Ещё пару часов назад оперуполномоченный ОКР МВД, а ныне капитан танковых войск Федотов Семён Васильевич, помощник начальника строевой части штаба армии, командированный в 44 гвардейскую пушечную артиллерийскую бригаду для отбора военнослужащих на прохождение службы в других частях Министерства Вооруженных Сил СССР.


-Эх, Кузнецов, Кузнецов! Хорошо это для тебя или плохо, такое внимание нашего ведомства?- приговаривал мысленно он, трясясь на разбитой войной дороге в пригороде Берлина в кабине попутного грузовика, -Я найду тебя, сержант Кузнецов, даже если ты уже демобилизован и даже если ты сейчас на Дальнем Востоке и ты расскажешь мне всё что помнишь и что не помнишь. Самое главное чтобы ты был жив...


(продолжение следует)

## Глава 3.


Леонид Александрович Кузнецов, старшина разведдивизиона, внимательно следил за действиями игроков в бильярд. Выросший в глухой деревне, до армии о бильярде он имел представление только по "Капитанской дочке" Александра Сергеевича Пушкина, которую он прочитал согласно школьной программы в пятом или шестом классе. В армии попервоначалу с бильярдом встретится не получалось тоже, но однажды, уже в Германии как командир отделения он был назначен в наряд по бригадному клубу и тем же вечером стал свидетелем первой реальной игры офицеров бригады. Тем же вечером Леонид узнал, что бильярд есть любимая игра артиллерийских офицеров, том числе и сталинских. Быстро поняв правила игры и ознакомившись с основными её приёмами Леонид вдруг осознал, бильярд - это нечто. После того как офицеры разошлись - он, используя служебное своё положение дежурного по клубу, закрылся в бильярдной и впервые взял в свои руки кий. Первые неудачи не обескуражили его, а только по хорошему разозлили. Когда он впервые сознательно положил шар в лузу- то был настолько счастлив, что просто поднял вверх руки и простоял так, улыбаясь, пару минут. Разведдивизион по традиции тащил службу преимущественно на КПП и в клубе. С тех пор Леонид использовал любую возможность попасть для несения службы в наряде именно в клуб. Вечером в наряде он закрывался в бильярдной и вместо сна, до самого утра, гонял по зелёному сукну шары. Примерно месяца через три он поставил себе задачу забить 8 шаров за 50 ударов и примерно через месяц или примерно через 5 ночных своих тренировок этой цели добился. Затем он снизил лимит ударов до тридцати. Затем до 20-ти. Крайним достижением стала партия в десять ударов.


- У себя я всегда выиграю. Пора попробовать играть с противником,- решил Леонид.


Спустя пару дней после этого решения и примерно через 8 месяцев после своего первого удара по шару, он набрался смелости и попросил капитана Сорокина, командира 3 батареи первого дивизиона, лучшего игрока в бильярд всей бригады, сыграть с ним. Капитан удивился, но согласился. Леонид выиграл первую партию, и... проиграл три последующие. Капитан Сорокин оказался не просто хорошим бильярдистом, он оказался и хорошим человеком. Нисколько не кичась своим офицерским званием, капитан взялся обучить сержанта Кузнецова некоторым тонкостям бильярдной тактики и некоторым приёмам данной игры. Занимался он с ним нечасто, но довольно регулярно. Приблизительно раз в неделю. Однажды наступил день когда капитан, поставив 8-ой шар на полку Кузнецова сказал примерно следующее.


-Всё, Кузнецов, выше головы не прыгнешь. Больше ничему я тебя научить не могу. Ты уже играешь лучше меня.


Тем не менее они при любой возможности и с переменным успехом просто играли по две-три партии.


Бильярд из клуба недавно убрали. В просторном помещении бильярдной немедленно организовали библиотеку из привезённых из Союза книг. Помимо нескольких стеллажей с полными собраниями сочинений классиков марксизма и ленинизма так же были и несколько стеллажей с нормальными, вполне понятными художественными книгами. Кузнецов знал, что инициатором закрытия бильярдной был начальник политотдела бригады, который в бильярд играть не умел, да и не пытался. Причиной закрытия стали слухи, что офицеры играют между собой на интерес, то есть на деньги. Слухи были ошибочными, но не совсем беспочвенными. Офицеры играли как правило на айн бир, айн брот, айн вюрст. Изредка ставки поднимались до цвай и даже драй. Кузнецов не раз был этому свидетелем, азартно наблюдая за игрой. Куда после образования библиотеки делся бильярдный стол, Кузнецову было неведомо. Исчез. С тех пор Леонид перестал проситься в наряд по клубу и стал посещать это заведение только при обязательных массовых мероприятиях и для просмотра привозимых в бригаду фильмов. Играть хотелось очень, играть можно было в одном из гаштетов у немцев, но игра там отчего то была среди советских военных непринята. Просто непринята, без всяких запретов.


-У меня 20 марок. И до получки ещё неделя. Я смогу потратить сегодня примерно половину. Если немцы по обыкновению решат играть "на стол", то этого мне хватит на три пива, три сосиски и три хлеба...


О сдаче Кузнецов не думал, сдачу у немцев брать было не принято. Подумают ещё - победители мелочатся. А вот им!


-Играть запрета не было. И я в отпуске. Да никто и не узнает. Если немцы не заложат. Эх! Была ни была!


Эльзе понравился этот непонятный русский. Она несколько раз прошлась перед ним, пытаясь обратить на себя внимание, для чего ей пришлось лишний раз протереть и без того сверкающие чистотой столы рядом со столом этого парня. Отто заметил украдкой бросаемые Эльзой взгляды, выражение её глаз и направление этих взглядов. После чего неодобрительно покачал головой. Устраивать скандал любимой дочери и ко всему ещё и хорошей работнице было несколько преждевременно. Отто решил отложить разговор с дочкой до вечера.


Посмотрев очередной раз в сторону так понравившегося ей посетителя Эльза не увидела его на привычном месте. На столе оставалась отпитая примерно на четверть кружка пива, нетронутая сосиска перекочевала на тарелку с таким же нетронутым кусочком хлеба. Оставлять заказ или часть его на столе нетронутым было против всех немецких правил, да и денег на столе кажется видно не было. В туалет мимо стойки никто не проходил. Пошарив взглядом по залу она с удивлением обнаружила русского рядом с бильярдным столом. Подождав пока закончится партия, русский знаками и мешая немецкие слова с русскими, показывал что тоже хочет сыграть. Соотечественники у бильярдного стола кажется были удивлены не менее Эльзы. Удивлены настолько, что казалось если бы сейчас в заведение внезапно завалился ярмарочный медведь и у стойки заказал себе сосиску с пивом, то вряд ли бы смог переключить на себя внимание, уделённое русскому вроде бы бильярдисту. То что он русский ни у кого сомнения уже не вызывало. Хоть что-то могло бы объяснить поведение храброго русского если бы он был ну хотя бы пьян. Русский же выглядел прилично ...


Русский взял из рук одного из ошарашенных немцев кий, положил его на стол, сноровисто собрал в рамку шары. Покатав заполненный треугольник по столу, он снял его и жестом показал противнику, средних лет степенному немцу на стол.


-Битте,- уступая ему право первого удара. Немец, удивленный не менее своих товарищей справился с собой и тремя ударами меньше чем за две минуты загнал в лузы три шара.


Наблюдавшие за игрой немцы сначала одобрительно кивали, не отрывая взглядов от стола, затем позволили себе насмешливые взгляды в сторону русского выскочки. Третий шар уже ознаменовался несколькими довольно смелыми высказываниями, пусть и произносимыми вполголоса, но явно нелестными. Эльза с удивлением отметила, что её щеки потеплели. Взглянув в зеркало, она поняла что покраснела. Именно сейчас она поняла, что ей просто жаль этого крепкого светловолосого парня. Жаль почти до слёз. Она с мольбой посмотрела на русского. Тот, с невозмутимым видом стоя у бильярдного стола поймал горящий мольбой и унижением взгляд девушки и неожиданно... ей подмигнул. Эльза с тревогой перевела взгляд на стол. Работа в отцовском заведении научила её немного разбираться в игре.


-Русский! Бей тройку в левый угол! Тройку в левый угол,-если бы она была точно уверена что русский поймёт её слова она бы их сейчас просто закричала. В этот момент Эльзе было совершенно всё равно кто и что про неё подумает и как к этому кто бы то ни было отнесётся. Эльза вновь посмотрела на русского. Тот прошёлся около стола, остановился, вновь посмотрел на Эльзу и ненадолго поднял в успокаивающем жесте руку...


-Так значит! Неплох парень, но не чета Сорокину, тот ещё бы пару положил не напрягаясь. А этот промазал, промазал, промазал... Так. Такие он не бьёт. Ну и моя очередь. Бильярд тут недоделанный какой то, меньше. Да и кий как игрушка, толи дело у нас в бригаде. Незря у какого то ихнего барона заняли. Был бильярд. Был и нету. А этот есть. И другого сейчас не будет. А девчонка то как на меня смотрит, в аккурат как сестрёнка Тонька по возрасту. Подмигнём ей. Так, ага. Нашёл. Опять смотрит. Не смотри- сбиваешь. Вдох. Наполовину выдох. Задержал дыхание. Бью.


Эльза с ужасом увидела что русский ударил пятёрку, а не тройку. Пятёрка важно прошествовала практически через весь стол, зацепила боком семёрку. Семерка неожиданно бодро отскочила в сторону и... Эльза закрыла глаза. Тишина. Соперник русского с невозмутимым видом доставал из средней лузы четвёрку. Это как это так? Такого Эльза ещё не видела, потому что такого не должно было быть.


Кузнецов выиграл 8:3, не дав сопернику ни одного шанса.


По окончанию партии, концовка которого происходила в полном молчании и только под стук шаров с которыми русский обращался как фокусник, да так что казалось что шары живые и полностью послушные воле этого парня, немцы сгрудились на противоположном от русского конце стола и стали что-то обсуждать. Бывший соперник Кузнецова с достоинством прошёл к стойке, не выпуская из рук кия.


- Bier,Wurst und Brot auf den Tisch, dieser Kerl ist,- обратился он к Отто, не обращая внимания на стоящую рядом Эльзу.


- Er gewann du,Hermann?-Отто недоуменно поднял брови, хотя прекрасно видел почти всю партию.


Герман сдержанно кивнул, доставая кошелёк и вынимая из него две купюры и горсточку мелочи.


Эльза отвернулась, опасаясь что радостный блеск ее глаз посетители, явно озадаченные проигрышем одного из лучших игроков заведения, поймут совершенно неправильно.

Оказывается что русский не просто гонял шары, а даже выиграл выпивку. Это давало ей шанс ещё раз подойти к dieser Kerl и ещё раз попробовать заговорить с ним.


- Der Vater hatte. Ich bringe Gewinn wenn er sich an den Tisch!- достаточно твёрдо сказала она, не нарушая нисколько негласных правил установленных Отто в своём заведении.


Несколько минут посовещавшись немцы вытолкнули к Кузнецову следующего соперника.


Через двадцать минут сурового поединка Кузнецов заработал вторую кружку пива, вторую сосиску и второй кусочек хлеба.


(продолжение следует)


Победа

## Глава 4


Семён Васильевич Бориславец добрался до так необходимой ему части достаточно поздно, около 11 часов вечера. Добрался бы и раньше, если бы не пробитое колесо полуторки, которое пришлось менять, помогая водителю. Водитель, снисходительно поглядывая на капитана с танкистскими эмблемами, меняя колесо попутно осторожно прочитал Бориславцу целую лекцию смысл которой заключался в том, что танки это очень замечательно, но и без автомашин никакой армии быть не может, а следовательно и никакой победы без грузовиков тоже, как своих ушей без зеркала, не видать. Семен Васильевич совершенно с этим был согласен, чем лишил разговорчивого водителя возможности приведения заранее заготовленных доводов в ответ на возможные возражения. Водитель замолчал. Семён Васильевич осознал свой промах,задал пару технических вопросов, удачно восхитился секретам водительского мастерства и поддакнув пару раз тут же попытался вытащить из водителя кое какую интересную именно ему информацию. Начав издалека, от предстоящей демобилизации, Бориславец умело свернул воспоминания водителя о родном сибирском колхозе и в результате всё же услышал кое- что интересное, но к сожалению ничего нового. Растиражированный в армии поступок какого- то там сержанта из артбригады привёл к появлению, кто б мог подумать, слухов. Слухи заключались в том, что количество чемоданов, предлагаемых за проезд, выросло до сотни. Это было вполне ожидаемо. Ожидаемы были слухи и о том, что с десяток чемоданов сержант себе всё - таки прихватил. Обменял на советские деньги(!!!) и купил себе дом(!!!) в своей деревне(!!!) Как он это богатство транспортировал и что потом он с такими деньгами делал слухи не раскрывали, на то они и слухи.


-Ага! Полмашины денег и полцарства в придачу,- усмехался про себя Семен Васильевич,- Неожиданный поворот народного творчества. Иванушка-дурачок в обнимку со счастьем. Дом, печь и нихрена не делать. За полмашины денег. Всего лишь. За такие деньги можно дом не то что в деревне, в Москве купить, на Котельнической набережной. С видом на речку. На Москву на речку. Он правда немного недостроенный, всего то девять этажей пока, вот как раз и достроить на сдачу что от покупки останется. Там правда ещё и на мебель останется. На весь дом. И на пирожки. На любые. Ненадолго правда. Лет на триста если немного экономить. На себя и на жену. И на детей человек на пять. И на внуков человек на 20. И на...


-Интересно, а как это он смог десять то чемоданов уволочь?- поддерживая всё же разговор, пытался воззвать к разуму водителя Бориславец.


Ответ поразил.


-Так чемоданов то штук триста было, никто и не заметил!


-А как он их утащил то, они ж тяжёлые!- уже откровенно смеялся Бориславец.


Водитель замолчал. Люди совершенно не прощают того кто пытается развенчать принятые ими мифы. Бориславец прекрасно понимал, что если бы не его капитанские погоны, кара за подобное святотатство последовала бы незамедлительно. Водитель бы его просто высадил. Если не веришь в миф, не разделяешь скотина благоговения перед мифом - иди пешком.


Спустя примерно сорокаминутной, проходящей в полном молчании гонки, водитель вдруг обрадованно вскрикнул.


-А я знаю как он их утащил! Он их верёвкой связал. Два на шею спереди повесил, четыре сзади на шею повесил. На спину значит. Два на плечи поставил.


-А ещё два?- захохотал Бориславец.


-Так в руки же! По одному!


-А на плечах то чемоданы, он чем держал? Или у него 4 руки было?- отсмеявшись, спросил таки капитан.


-Да? Хм. Точно. Так может он тогда действительно не взял ничего?- поверить в такое водителю было не под силу, сбавить количество воображаемых чемоданов так же было выше его понимания сути вещей.


-Прогресс налицо, - отметил невслух Семен Васильевич,- Надо бы всё таки покопать откуда такие слухи взялись. Что-то они мне не нравятся. Так и про меня могут сказать, что я тоже с полсотни чемоданчиков прихватил. Я ж там в этот момент и был.


Он включил воспоминания в этом направлении и действительно отметил, что после той истории с узником Аушвица и чемоданами, его отношения с немногочисленной группой коллег несколько охладились. Охладились ненамного, но достаточно заметно. Бориславец понял что его настроение, и без того невысокое, стало заметно портится.


-Водитель!На дорогу лучше смотрите! Хватит болтать всякую глупость! Не брал ничего этот сержант, всё что там было всё на месте и осталось,- вдруг прикрикнул он на водителя.


-Да? А откуда Вы знаете?- закапризничал было водитель, но искоса взглянув на навязанного ему пассажира осёкся. Понял вдруг. Этот точно - знает.


Водитель ему всё - таки, пусть и немного, но отомстил, высадив метров за триста от части. Он бормотал при этом что-то невразумительное, ссылаясь то на время, то на невозможность нормального подъезда, то ещё на что-то. Бориславец понял, что пассажир он действительно неудобный и спорить не стал. Посоветовав водителю переложить ППШ на колени, а то мало ли что, он уточнил ещё раз направление движения и хлопнул дверью с такой силой, что полуторку заметно шатнуло. Водитель немедленно ударил по газам. Буквально через несколько секунд машина, на прощание мигнув красными огоньками стоп-сигналов, скрылась из глаз.


-Попадёшься ты мне ещё!- погрозив вслед кулаком, зло подумал капитан. Он достал из кармана табельный ТТэшник, засунул пистолет в кабуру и сдвинул её на живот, не застёгивая.


-Стой кто идёт!- голос прозвучал бдительно и очень требовательно.

Бориславец поставил рядом с собой чемоданчик, предварительно пошаркав немного правой ногой по дороге, очищая невидимую в темноте грязь.


-Командированный из штаба армии!- выпрямившись крикнул он в направлении голоса.


-Ходи сюда, командированный!- насмешливо продолжил неприятный диалог голос, - а вот чемоданчик то оставь. Потом сходишь за ним.


Бориславец пожал плечами и пошёл в сторону голоса...


-Товарищ майор! Задержали тут одного интересного камрада, представился командированным из штаба армии. Проверили документы. Удостоверение потасканное, а фотография и печать свежие, а даты стоят прошлогодние. Обыскали. Нашли удостоверение сотрудника контрразведки, новенькое, а даты тож прошлогодние. Фамилия и все дела совпадают в обоих... Ведёт себя спокойно, ну почти. Попросил сообщить Вам. Вы случайно такого Федотова Семёна Васильевича раньше не встречали? Вроде из танкистов... Так Вы подойдёте или нам его сразу в комендатуру, чтоб там разбирались...


Дежурный по КПП, старший лейтенант, мужчина среднего роста и возраста с улыбчивыми глазами, положил трубку полевого телефона и посмотрел на Бориславца.


-Не волнуйтесь Вы так, сейчас товарищ майор подойдёт и всё станет понятно. СМЕРШ мы уважаем. Если Вы конечно точно - из СМЕРШ.


-Не СМЕРШ, СМЕРШ расформирован уже года три назад. УКР мы, управление контрразведки -без всякой интонации ответил осторожно Бориславец, показывая что готов к диалогу. Его танкистскость, будь неладны эти свежие печати, раскусили на раз, предложив показать содержимое чемодана и карманов. Играя роль какого никакого, но проверяющего из штаба армии, Семён Васильевич попытался было возражать, однако быстренько получил между лопаток средней силы удар прикладом. Получив тычок, Семена Васильевича хватило только на то, чтобы охнув, немедленно присесть на пол. Переведя дыхание он попытался было подняться, но после того как почувствовал на затылке холодное прикосновение какого- то небезопасного металла, от дальнейших попыток встать отказался.


Обшарили его сноровисто и быстро - обнаружив за подкладкой кителя резервное особистское удостоверение. Пришлось использовать второй вариант легенды, дабы соответствовать документам прикрытия.


-Ну рассказывай, мил человек, откуда ты? Какого роду племени такой храбрый и красивый?- майор- особист, старший оперуполномоченный гвардейской пушечной, продолжал неприятную беседу с Бориславцем в своём кабинете.


-Читай документы, там всё написано!- кивком показывая на одного из стоящих по бокам автоматчиков, невозмутимо ответил капитан.


-Это откровенное фуфло уже недействительно. Меня вот это интересует,- майор откровенно любовался новеньким удостоверением,- Бланк подлинный, но что-то я тебе не верю.


-Карандаш и листочек бумаги дайте!- требовательно произнёс Семён Васильевич,- Сейчас и поверите.


-На! Шутить не вздумай!- майор подвинул на край стола листочек и огрызок карандаша.


Бориславец черкнул несколько слов и, не в силах совладать со своими эмоциями, резко подчеркнул два из них.


- А козу на лозу и вторую медаль за взятие Берлина не надо?- изучив написанное, выдал насмешливо майор, -Парни! Выведите ка его на перекур. Минуток на 5-7. В общем пока не позову.


-Я не курю!- немного поспешнее чем следовало бы, среагировал Борисловец.


-Дольше жить будешь!- хохотнул майор,- Если не простудишься случайно. В Сибири где нибудь.


Бориславца вывели в коридор и усадили на одинокий стоящий напротив комнаты старшего опера стул. Как не напрягал свой слух Семён Васильевич разобрать что-либо из за плотно прикрытой двери, кроме нечленораздельных звуков было невозможно, ещё и радио это дурацкое на немецком сбивает здорово. Передачи заканчиваются в полночь. Радио ещё работает, оп- замолчало! Значит меня уже минут 50 здесь катают. Суровые ребята...


Дверь кабинета приоткрылась. Майор стоял на пороге.


- Сюда капитана, сами свободны,- дружелюбно глядя в глаза Семёну Васильевичу, приказал он конвойным.


-Хотя нет!- караульные замерли,-Васильев, а сгоняй ка ты на КПП, передай что этот капитан- настоящий танкист. И ксивы чекистской у него просто не было. Они ребята понятливые, но так- переспроси пару раз всё же. Удостоверься, в общем, что усвоили. Проходи капитан.


-Сергей!- протянул майор в кабинете руку Бориславцу,- Извини уж что так невежливо встретили. Зачем к нам не спрашиваю, твои дела. Интересует одно- ты не меня проверяешь?


-Семён! Нет, не Вас, товарищ майор. Наоборот, рассчитываю на Вашу помощь.


-Мне Онищенко из управления так и сказал, совпадает,- удовлетворённо кивнул Сергей,- свои дела значит. А я уж тут наглости набрался, попросил чтобы значит ты мне помог немного. Запара тут у меня. А полковые опера и мои два тоже с ними на учения выехали. Один на хозяйстве. Не поможешь немного, Семён?


-Если только попутно и время останется, у меня ж своё начальство,- ушёл от прямого ответа Бориславец.


-А какое это у тебя СВОЁ начальство?- тут же ухватился за оплошность Семёна Васильевича особист.


Бориславец назвал одну из фамилий офицеров ОКР Мин.ВС ГСОВГ.


-А! Этот! - успокоился Сергей,-Ну что у тебя за дела, рассказывай...


Услышав причитающуюся ему дольку информации майор развеселился.


-А я то думал, чуть ли не дело государственной важности! А это...,- майор изобразил лёгкий плевок,-Слушай сюда. Кузнецов твой нормальный парень. Слухам не верь. Нашего стрелкового отделения не всегда хватало, мы завсегда разведчиков брали, ну где можно конечно. Этого парня в том числе, он радистом с нами раз двадцать поди выезжал. Это сейчас поспокойней стало, а раньше то, ой да ой. Разведчики тебя кстати и задержали, не сильно помяли?


-Не сильно, но приложили хорошо разок, сам виноват!- добродушно улыбнулся Бориславец, испытав немедленно огромное желание потрогать место ушиба,- Немного чешется, к утру пройдёт.


-Ну и ладно!- усмехнулся артиллерист,-Могли и не рассчитать. Ребята боевые. Пушки вручную за пехотой в Берлине катили и валили всё что надо как надо. Насмотрелись в общем и нахлебались полными ложками. Проредили нас тогда немцы... Может по фронтовой, за прибытие?


-А давай!- согласился Бориславец,-Ты тож из СМЕРШа ещё значит?


-Из него, из погранцов ещё попал...,- ответил майор доставая из шкафа фляжку и пару колпачков от снарядов.


-Я тоже из погранцов!- чуть было не брякнул Бориславец, но вовремя прикусил язык.


После двух колпачков спирта лёд недоверия начал стремительно таять. Артиллерист пожаловался на резко возросший объём бумажной работы. Было понятно, что он реально скучает по настоящим, боевым делам. А ему вместо работы приходится лопатить гору личных дел, выяснять кто и какой национальности, откуда призван, как проявил себя в боевых делах, контролировать равномерное распределение личного состава национальных кадров по частям и подразделениям. Бориславец сочувственно кивал, однако несколько раз демонстративно зевнул.


-Пойдём, ладно!- заметив зевки капитана, улыбнулся очередной раз особист,-Отведу тебя к дежурному по бригаде. Разместит тебя на переночевать дней на несколько. Жить будешь в общежитии. Там на первом этаже как раз для таких как ты танкистов пару комнат держат. Я то прям здесь живу, через стенку. Так что заходи. Ещё. Твоё появление со мной надо как то оправдать. Будут интересоваться так и расскажешь. Ночью прибыл на КПП, задержали, вызвали меня. После проверки отпустили. И ксиву твою чекистскую лучше здесь оставь. Пусть у меня полежит, не дай бог засветишь её случайно.


Отказаться от такого предложения было невозможно. Бориславец прекрасно понял, что артиллерист отдаст удостоверение в самый последний момент, который наступит только когда капитан выложит ему всю интересующую майора информацию.


Семён Васильевич подтверждающе кивнул,- А и верно. Пусть у Вас и останется. Мало ли, придётся ещё раз через ваше КПП проходить,- и улыбнулся несмотря на скребущее душу чувство какой то неопределённости.


-А пистолет всё же отдайте, товарищ майор, неудобно как то танкисту пистолет в особом отделе хранить!


-Ой! На! Чуть не забыл!- майор выдвинул ящик и выложил на стол кобуры с ТТэшником,- а я Люгер таскаю. Трофейный. Нам ещё разрешают. Но когда в управление еду, его здесь оставляю, чтоб значит не приглянулся кому из начальства. Выпросят ведь всё равно, чтоб подарил. Тож ТТэшник беру...


Бориславец расстегнул ремень и начал надевать на него кобуру, отвернувшись от Сергея.


-Федотов!- тихо позвал кого то майор,- Федотов!- повторил он чуть громче.


-А! Что?- вспомнив как его фамилия, повернулся Бориславец.


-Ты что, контуженый, Федотов? - в цепких глазах особиста снова зажёгся стальной огонёк.


-Спать хочу, майор!- примирительно ответил Семён Васильевич,- День содержательный благодаря вашим разведчикам вышел.


Он оправил китель. Решительно взял за ручку свой чемоданчик.


-Куда идти, Сергей! Показывайте дорогу.


(Продолжение следует)