# Апокрифический апостол?

Аноним Inek

После дождя бежалось мне приятней,

Вот только лужи, мысли да коты...

Но этих можно обежать. На пятнах,

Оставшихся от неба, тех картин,

Что лужами зовутся принародно,

Ни цвета - высыхает - ни души,

РондО шагов, дыханье в ритме рОндо;

А мысли - что ни идол, то фетиш.

На встречу мне шел человек в фуфайке,

Откуда он, не ведомо мне то,-

Одел бы что-то с фэйком типа лайкры,-

Привычней был бы даже конь в пальто.

А тут такой. И норы пуль сквозь вату,

Подчеркивая бредни о былом,

Знакомом только бывшему солдату,

Который откровенен за столом,

С развязанным, беспечным после чарки,

А может старой болью, языком.


Стоял он под величественной аркой,

Что радугой зовется над дождем:


'И был погром. Багор багрянца вспарывал бугор...

Штрихи бетона на кирпичной кладке...

И тени...Все в истеричном припадке...

'Довольно. Хватит,'- это мужики. 'Еще!'- твердили женщины в укор.

И длился день. А в складках белой ночи таились крохи нежности. И вот

Явилась в мир жестокость. И щадила. Лишь для любви нет повода щадить...

По синеве разлитые белила не смыть. Ни ветру и ни времени. Фокстрот

Деревья исполняли присно.  Но кто-то все же целил в пианиста,

И порывался, все забыв, убить. И чья-то тень как жертва альтруиста

Скатилась с небосклона под забор. И стали пахнуть падалью картины,

И засыпая, кисть роняла кисть. И токсикоз. А рыбаки на льдине

Надлунившись, не верили в Весну. А мудрость не уменьшила страданья

Сутулого распутника в беду во имя так немодного желанья

Быть верным.

Надо выпить и уснуть.

Я так и сделал. После пробужденья я понял с горечью, что мне не стать другим.

Да так вот и живу теперь поныне...А ты? Сегодня даже не прилег?...'


Мне нечего ему было ответить. И я соврал. За что, не знаю сам...