# Ружье

Аноним Inek

Пришлось. Прошло. Прими. Забудь... Быльем забвенья зарастет... Но вдруг опять стреляет в грудь... Без повода. Внезапно. Влет... И ты опять бача-пацан. И дшк не устает. В тебе выискивать бойца. Без жалости. Внезапно. Влет... Ты жил, пытаясь доказать, что прошлое оставил там. Но память жалит, как гюрза. В больные самые места... И врешь себе, что это сон. А это явь. Проста она. Рассвет и юность, и Восток. Мечты, надежды и война... Пришлось, но не прошло и жжет. И не принять, и не забыть. Афган висит, словно ружье. Спасет, но может и убить.

* * *

В детских снах не видел я Кабул... войны пионерам снились редко... на приметы наложил табу... мой Афган, когда свезло в разведке... там не просыпался от стрельбы... страхом тишина меня будила... мудрость зло пыталась вбить во лбы... та, что не умеет бить вполсилы... четче разглядел ее потом... в частых снах горячечно-синдромных... там война, похожая на сон... тут - и сны, и явь на грани комы...

* * *

Как было? Лет мне было восемнадцать.

И теплые всё лето шли дожди.

Я не просил меня с войны дождаться,-

Казалось, не надолго выходил

Из прожитого детства, из 'гражданки',

От фантиков с дешевым эскимо,

И от стихов, что в клетчатой тетрадке

С конспектами смешались и вином...

Сегодня помогают только фото

Вернуться в ту беспечность...Но война

Была и скоротечной и жестокой,-

И не жалела прежнего меня.

Убила хладнокровно. Заменила,-

Другим, пройдя чистилище, я стал.

Запомнил, лето выдалось дождливым,

Но позабыл, какой была весна...

Живых и мертвых возвращали скопом,

И номер груза трудно разобрать,

Как сердце надрывалось самолета,

И борт трясло под тяжестью "добра".

А я сидел в надраенной парадке,

И незаметно было для ребят,

Что с реквиемом в клетчатой тетрадке

В себе везу убитого себя.

И показалось, нагло, даже слишком,

Расталкивая встречных всех подряд,

Сошел по трапу в прошлое мальчишка,

А может, это в жизнь сошел солдат?

Живу за них, желаю им удачи,

И верую в них, ставкой сделав жизнь

В той памяти, где эскимо - на сдачу,

И где все лето плакали дожди...

* * *

Как жизнь таилась в том далеком зное... как высь ждала, кто следующим к ней... как смерть смеялась громко надо мною... и в небе горы отражались как в окне... нам окна в рай распахивали птицы... лазейку к жизни заслонял Афган... и так хотелось досыта напиться... простой воды...и в сон уйти от ран...чадящий серпантин с ума сводил Камазы... тротиловая боль рвала обочин плоть... когда б бронежилет смог все поймать и сразу... всю жизнь бы воевал, до самой смерти хоть... но мало тех пластин, и стекла лобовые... навылет решетят пираньи из свинца... но реквием дорог движки всерьез завыли... и значит, мы дойдем...до бога... до конца...

* * *

Я захожу туда издалека - испить воды из уст солдатской фляги,- я не забыл себя того пока, наивного до слез и до отваги... я приношу оттуда столько сил, что мог бы жить по крайней мере дважды, я все грехи себе тогда простил, познав блаженство упоенья жаждой... тогда я жадно жаждал долго жить, у смерти не было ни повода, ни шанса, безбашенно, как до грозы стрижи, так я летал в своем предсмертном вальсе... и вот живу, оттуда возвратясь, себя стыжусь, но не могу иначе, зачем-то кожа терпит эту грязь, и так душа смеется, словно плачет... я смысл ищу в знамении "терпеть", себе и всем твержу, что так и надо, ночами жду, когда нагрянет смерть, а днем терплю себя с собою рядом...

* * *

Все меньше их - оставшихся в живых... уходят, как когда -то из Афгана... тропой прямой к двери с табличкой " Вых..."... сквозь жизнь, спеша, бесхитростно и прямо... Война в них стерла навык жизни - - лгать... как выжить без него, не знают люди... им, без вины приписанным к долгам, прощенья не простить - его не будет... Придумать не сумеют - все уйдут... последние прикроют их, а двери... они сожгли при жизни, дав уют... мутации души под грифом "Верить"...