# Неистовый Глеб...

Владимир Константинович Олейник

Глебу Боброву исполнилось пятьдесят лет. Верится с трудом. Потому что "полтинник" предполагает некий рубеж умудренности, спокойствия и даже монументальности. Жизненный же опыт подсказывает, Глебу Боброву "обронзовение" не грозит.

Если дать ему краткую характеристику, то это будут два слова - Художник и Боец. Причем в неразрывном синтетическом единстве, дополняя друг друга и по содержанию, и по форме.

Детство в шахтерском городе Красный Луч, секция бокса (кандидат в мастера спорта, однако), срочная служба снайпером в горах афганского Бадахшана - формируют внешний бойцовский образ. И при этом - въедливое, вдумчивое чтение. И мольберт с красками. Художник - не аллегория! Мало кто знает, что Бобров начинался с композиции цвета и света, с визуального образа, с грунтовки холста. Именно от детской художественной студии, от работы художником-оформителем - прикладная зримость его прозы. И обостренное чувство правды и справедливости - неотъемлемая часть гармонии мироздания, к которой стремится каждый художник. Но за эту гармонию нужно драться - яростно и беспощадно. В кровь! Как на улице или в казарме. Потому что, если не защищать дорогое твоему сердцу, то это будет совсем другая картина. Смазанная совсем другими красками. И ты в этом мире будешь кем угодно, только не собой.

Жизнь в этом "прекрасном и яростном мире" для Глеба Боброва прошла и солдатскими дорогами, и ухабами 90-х, и страстями "нулевых", но в главном своем выборе он всегда оставался однозначным - быть Человеком! Что автоматически означало быть собой. Тем, что генетически заложено родителями и языком. И если на холсте он мог, вслед за Дали, разъять образ на составные элементы и провести деконструкцию мира, то на письме, в Слове своем, он всегда стремился к целостности и ясности картины мира.

Свое литературное творчество он начал с переосмысления "афганского" опыта. Рассказы "Порванные души" и "Чужие Фермопилы" стали открытием и эталоном современной военной литературы. Однако книгой "Солдатская сага" Бобров закрыл для себя тему Афганистана. Житель Луганска, он, как русский по языку и культуре, особенно остро переживал последствия распада Союза и смену ценностной парадигмы в "незалежной" Украине. Предметом его исследования становятся идеология и идолы украинства - Тарас Шевченко, Леся Украинка, Иван Франко. Полемично и яростно он анализирует жизнь и творчество "кобзаря", развенчивая националистическую мифологию. Для него было предельно ясно, что идет не возрождения украинской культуры, а атака на русский мир, где победителей не будет. А первой жертвой национализма будет украинский народ и украинская государственность. Ползучая, а затем и откровенно-агрессивная украинизация традиционно русских регионов приведет к конфронтации и большему - войне! Об этом Бобров прямо говорил в своем романе-предупреждении "Эпоха мертворожденных" еще в 2007 году. В 2014-м его пророчества сбылись. Вплоть до буквальных совпадений на карте. Но нет радости. Только горечь - от слепоты и глухоты большинства своих сограждан.

Последние годы Бобров профессионально занимается журналистикой. Так же честно и яростно, как в прозе, стремясь прямым текстом донести правду до читателя. У него вообще болезненное чувство правды и справедливости. И полное отсутствие равнодушия. Поэтому он и идет по жизни с открытым забралом. Поэтому у него есть и враги, и друзья. Во времена майданов он занимал четкую политическую и гражданскую позицию. И если раньше он боролся за "русскую" федеративную Украину, то сегодня его голос осознанно и осмысленно - за Новороссию! Голос Художника и Бойца.

Кроме собственно творчества, велика роль Глеба Боброва как организатора и собирателя талантов. Его главное дитя - Окопка! Сайт "современной военной литературы" объединил практически все лучшее, написанное о людях и войнах последних тридцати лет. Сам воин-"афганец", Бобров ощущает буквально личную ответственность за пишущих о локальных войнах, за то, что выходит из-под их пера. Он искренне радуется каждому талантливому произведению и болезненно, порой и чересчур, реагирует на малейшую фальшь, внутреннюю небрежность и расслабленность. Его творческий максимализм - от стремления к идеалу, от следования традициям высокой литературы. И он будет резок и жесток. Точно так, как он подходит к себе.

Глебу Боброву исполнилось пятьдесят лет. А он все тот же - увлекающийся, радующийся, верящий, непосредственный и открытый... И никакие годы не изменят его!