# Васечкин в Боснии

Владимир Васильевич Осипенко

Зацепили разговоры за их рейнджеров - наш СпецНаз (ВДВ) и водку. И я о том же...

Васечкин в Боснии

Союзники - это враги, у которых есть общий враг.

Стас Янковский

"...Он - долговязый, смышленый, жесткий спецназовец, к тому же с интеллектом", - услышал я обрывок фразы отставного американского генерала Уильяма Ниша про своего коллегу, назначенного главой коалиционных сил в Афганистане.

- Коротко и ёмко, - заметил вслух, - "узнаю брата Колю". Почти но-нашему: "Смел, решителен и бестолков!"

- Не понял, какого Колю, - обернулся ко мне Васечкин, просматривающий с утра свою электронную почту в ноутбуке и рассеянно слушающий мои комментарии к утренним новостям по ящику.

- Я про генерала. В смысле нашего деревянного по пояс военного, не отягощённого дипломатией, но способного двумя фразами выдать картину маслом.

- Это Ниш деревянный?! - Васечкин посмотрел на меня с жалостью.

- Ну, да. Чем тебе не нравится это слово? Нормальная характеристика для вояки. В смысле прямой и плохо гнущийся. Хотя в моей фразе было ударение на слово военный. Чего ты взвился?

- Не взвился. Просто немного знаю его. Общались в Боснии, - Васечкин затянулся сигаретой и выпустил дым в открытое окно, - могу рассказать.

Алексей потушил сигарету, сел в кресло и стал легко сыпать фамилиями непосредственных участников, районами действий и названиями населённых пунктов и даже точными датами. Возникло впечатление, что вчера специально готовился и освежал всё в памяти.

Итак, Босния, 1995 год. Полковник Васечкин - начальник штаба оперативной группы МО РФ при проведении совместной с НАТО операции в Боснии-Герцеговине. С генералом Нишем - командиром 1 бронетанковой дивизии, мощнейшего американского соединения в Европе - по долгу службы приходилось сталкиваться регулярно. Ещё до знакомства наши источники характеризовали его ястребом и оголтелым ненавистником всего советского, а впоследствии и российского. Эдаким типичным защитником американского образа жизни от кровожадных красных орд. Откровенной вражды не было, но о доброжелательности даже с большой натяжкой говорить было сложно. Зато плохо скрываемая неприязнь и чувство бесконечного превосходства сквозились в каждом слове. Ладно бы только его, любой военнослужащий американской дивизии, ростом некоторым нашим по пояс пытался смотреть свысока. Генерал всегда был сух, лаконичен и, чисто по- военному, прямолинеен. Ни сам, ни своим подчинённым никаких вольностей в зоне боевых действий не позволял. Дисциплину в дивизии держал будьте-нате! Каски и бронежилеты, казалось, янки не снимали никогда. Любая колонна с воздушным прикрытием! Стволы в разные стороны и не дай бог громко пукнуть, когда они едут мимо! Со своими винтовками М-16 ходили и в столовую, и на горшок. Чтобы принять пять капель с союзниками за укрепление боевого содружества не могло быть и речи. Что бы потом кто-то не отмазывался, прописал в своей директиве строжайший запрет на употребление спиртных напитков. Так было. Сначала...

Потом случилась, что его бронетранспортёр М-113 угодил на минное поле и взлетел на фугасе со всеми вытекающими последствиями. О трёх трупах тут же было доложено президенту Клинтону. Главный блюститель демократии и свободы слова на планете был категоричен:

- Парней, погибших за идеалы Америки, доставить на родину и ...чтобы ни одна ищейка из СМИ не пронюхала!

- Есть, сэр, - рявкнул в ответ Ниш и приказал вызвать сапёров.

Те моментально надели защищающие от всего на свете костюмы, погрузились в супер оборудованные машины и укатили выполнять тяжкую, но ответственную миссию. Под прикрытием ротной тактической группы и непрерывно барражирующих вертолётов огневой поддержки они, используя новейшие разработки американской военной промышленности в области обнаружения и обезвреживания мин, за сутки продвинулись по минному полю почти ...на 12 метров. Надёжно, уверенно, неотвратимо, но ни на йоту не отступая от инструкции. Всё бы ничего, но с одной стороны, за океаном ждёт Президент Соединённых Штатов Америки, с другой, - 34 градуса в тени, а до злосчастного БТРа ещё метров сто! На второй день опять те же 12 метров. Ниш, понукаемый из Белого дома, метался по кабинету, как тигр в клетке. На исходе следующего дня не вытерпел и на трёх вертолётах в сопровождении личных телохранителей, адъютанта, переводчика, охраны, личного врача и прочая прибыл в район разминирования.

Солнце жарило ещё злее, чем накануне. Ниш со свитой, в броне и при полном вооружении, направился к команде разминирования, которая как раз заканчивала очередные 12 метров.

- Соединённые Штаты ждут героев, а вы ...фак-фак-фак вас всех вместе и персонально каждого... развели тут чёрте что!!!

Конечно не дословно, по смыслу так обратился Ниш к своим героическим сапёрам.

Наши после такой зажигательной речи комдива, бегом бы сбегали по минному полю и через пять минут принесли ему экипаж машины боевой на собственном горбу. Но американский бравый рейнджер помнит про все пункты, прописанные в страховке, про домик в Пильсельвании и про жену с очаровательными крошками, ожидающими его через месяц из этой проклятой Боснии. Поскольку речь шла не о спасении мира, рэмбов в строю не нашлось, зато вышел рядовой O"Нил, протянул генералу миноискатель и предложил "показать, как это делается". Застряли все правильные буквы в горле старого вояки. Завыл он от безнадёги. С такими темпами сапёры доберутся до места подрыва, когда и хоронить-то будет некого, и тогда закопают обезображенные жарой и мухами тела славных рейнджеров вместе с его, Ниша, безупречной карьерой. Именно поэтому, наверное, генерал ухватился за соломинку. Вернувшись в штаб, вызвал Васечкина:

- Не могли бы, господин колонел, русские помочь нам, раз уж минное поле находится на сопредельной территории?

- Уточню, сэр, - не пообещал, но и не отказал уже поднаторевший в дипломатических интригах Алексей Михайлович.

Наши сапёры в лице командира инженерно-сапёрного батальона тут же ответили:

- Сделаем.

- Когда? - Васечкину требовалась конкретика, уж больно не хотелось подставиться и, тем более, ударить в грязь лицом.

- Завтра рассветёт, и часа за полтора вытащим.

- Как? - хотел подробностей Алексей.

- Как надо сделаем. Да не сомневайтесь, товарищ полковник, дело то святое - тела бойцов вытащить и похоронить по-людски. Пусть и пендосов.

- Я лично хочу посмотреть, - сказал Ниш после доклада Васечкина. В голосе была и надежда, и немалая доля скептицизма. Во всяком случае, можно будет доложить президенту, что были использованы все силы коалиции. Да и хрен его знает, что у этих русских в голове. А вдруг...

У Васечкина в голове были сомнения. Сапёры темнят. Что они там придумают? Если, не дай Бог, что не так, погоны сорвут с мясом. Позвонил старшему российского контингента генералу Пуськову.

- Так... Обосраться нельзя, сам понимаешь. Делай, но ...я тебе ничего не приказывал.

Может потому он и генерал, что умеет так элегантно чужую жо..., (что меня всё на французский прононс тянет!) хотел сказать - подстраховаться. Так подумал Васечкин или нет, но решил всё же дознаться, что мудрят сапёры. А те нашли у братушек-сербов на заброшенном складе трал и полуразобранный тягач. За ночь с технарями привели всё в божеский вид и своим ходом отправили к границе минного поля. Набрали группу добровольцев из офицеров и с рассветом, как и обещали, приступили.

Ниш уже полчаса со всем своим походным окружением тут, за волчатником. Кофе в руке, вдоль ограждения нервно туда-сюда нарезает, а глазами от наших сапёров не отрывается. Остальные американцы тоже не скрывают любопытства. Тычут с детской непосредственностью пальцами, обсуждают действия каждого. Все вроде при деле только один боец в танковом шлеме чуть в сторонке, не вписывается в общий отлаженный механизм.

- А этот, что делает? - спрашивают Васечкина.

- Это запасной механик водитель.

Алексей за ночь понял и замысел, и последовательность, и роль каждого.

- Первый может не справиться?

- Нет, он может просто не выдержать... Наш боец за рычагами трала может перенести последовательный взрыв пяти противотанковых мин. Потом надо будет заменить, чтобы голова не болела...

Отборные сливки американских рейнджеров совсем другими глазами посмотрели на нашего чумазого парнишку, который, склонясь над люком, только что-то помогал товарищу, сидящему за рычагами, а теперь отошёл в сторонку и взглядом провожал тягач.

Тронулись. Под тралами сработало несколько противопехотных мин. На фоне рёва танкового движка как-то не очень и заметно. Так - "пук!" - и облачко чёрного дыма. Не все толком поняли. Три минуты и трал у цели. Задний ход и - вот он уже на исходной. По проторенным тропам четверо офицеров вышли к М-113. Проверили щупами всё вокруг, сняли пару противопехотных мин, подобрали выброшенного взрывом рейнджера и закрепили трос. Вернулись. Тягач второй раз к подорванной машине. Зацепил трос и задний ход! Ещё три минуты и "Забирайте, союзнички, своих бойцов, зовите капелланов, делайте, что положено!"

На всё про всё - час с небольшим. Без лишних слов и суеты. Ниш, до этого смотревший на происходящее как заворожённый, повернулся к Васечкину.

- Господин колонел. Постройте своих бойцов... Плиз.

Увидел погоны, спрашивает:

- А почему одни офицеры?

- Тут, такое дело, господин генерал, - Васечкин сначала замялся, а потом решил без лишней дипломатии сказать всё, как есть. - Войны вроде нет, а бойцы-срочники ещё не опытные. Чего зря рисковать? Зато офицеры прошли Афган, Абхазию, Чечню... Для них это семечки...

- Какие семечки?

- Мелкие. У каждого из них сотни мин, а ещё десятки фугасов с такими ловушками, что сам чёрт зубы сломает. Короче - биг во прэктик. Вэри биг!

Ниш, кажется, понял. Подошёл к небольшому строю ещё неостывших наших бойцов. Подполковник, капитан, два старших лейтенанта, прапорщик и двое сержантов. Стоят чуть взмыленные с интересом на американского генерала смотрят. Тот начал издалека.

- У нас в Штатах так ордена с медалями не ценятся, как личный жетон командира дивизии. Не каждый командир бригады, прослуживший со мной семь лет, имеет такой. К сожалению, у меня с собой только четыре. Я сейчас отправлю адъютанта, дам ключи от сейфа (потом поменяю шифр) и он привезёт всем остальным, - генерал набрал побольше воздуха и чётко выговорил главное, - Спасибо вам огромное от меня, моего президента и особое от матерей погибших. Вы настоящие профессионалы!

Наверное, ему было непросто это выговорить. Особенно в присутствии собственной свиты. Наши знаки приняли, руку пожали, но напомнили НАТОвцу, что "Служат Отчизне"! И больше никому.

Пока ждали вертолёт с адъютантом Васечкин, пригласил Ниша на ланч. Как же, раз на сопредельной, значит, почти на нашей территории, выходит - гость! Комбриг Тельцов, тогда ещё полковник предусмотрительно дал команду раскинуть бабочку (вариант походной кухни) и организовать пельмешки. Стоит рядом, ждёт решения. Ниш приглашение принял, за стол сел, но выпить с русскими даже "для настоящего понимания вкуса пельменей" категорически отказался. Сидит, ножом и вилкой по тарелке стучит, закуски разные пробует, минералкой запивает. Наши переглянулись и под тельцовское "Честь и Родина превыше всего!" с удовольствием хряпнули ледяной водочки. Закусили. Подняли за гостей-союзников. Те кивают, в тарелки уткнулись, слюной давятся, но терпят. У хозяев румянец на щеках, настроение приподнятое, аппетит на свежем воздухе разыгрался. Как положено, встали молча - третий. Ненавязчиво объяснили, что и "за ваших парней тоже". Тут Ниш не выдержал:

- Давайте и мне, - потом оглянулся и добавил, - нет, всем моим налейте!

- Другое дело! А то как-то не по-русски, точнее даже не по-людски, - обрадовался Тельцов.

- Боится, что заложат, - чуть громче, чем положено по этикету прокомментировал командир инженерного батальона.

- Да и хер с ними, пусть сами разбираются, а наше дело предложить, - ответил Васечкин.

Остальное - как учили в автошколе! И тосты, и нормальные разговоры, и цокание языком, и добавка. Тем более что пельмени удались на славу - сочные, ароматные и ...юркие. Не успеешь надкусить, а он уже проскочил сквозь зубы. НАТОвцы, у которых столовая не закрывается круглые сутки и выбор блюд, как в хорошем ресторане, оценили и мурчали от удовольствия. Когда расставались, признаки былой надменности улетучились без следа. Янки искренне щерились во все 32 зуба и всеми силами пытались высказать своё расположение и благодарность.

На этом события дня не закончились. Был ещё вечерний брифинг. На нём присутствовали наши офицеры оперативной группы на аэродроме Тузла, где размещался штаб 1-й бронетанковой дивизии США. По его окончанию, ничего не понимающие в происходящем два полковника явились к Васечкину:

- Ты можешь, Михайлыч, объяснить, что происходит?

- А что происходит? - спросил сонный Алексей, хорошо притопивший после волнений бессонной ночи и ланча, совмещённого с обедом.

- Ниш своим такой разнос устроил, такие заковыристые слова употреблял, что заслушаешься. Повторить не получится. Мы хорошо запомнили только одну фразу, повторённую несколько раз: "С кем вы - идиоты - воевать собрались?" А дальше про каких-то парней и наших сапёров. Что они такое сделали, что так возбудили генерала? Его штабные и командиры на нас, как на инопланетян косятся, лыбятся и первые честь отдают.

- Да так, ничего особенного...

- А директиву свою, зачем поправил?

- Так, с этого места поподробнее, - оживился, наконец, проснувшийся Васечкин.

- Ну, про "категорически запретить употребление"...

- Что, расстреливать теперь будут?

- Наоборот: "...за исключением - в зоне ответственности российского контингента"!

- Во как! Молодец Ниш. Правильный мужик. Теперь ни одна собака не скажет, что он нарушал свою же директиву. Ради одного этого стоило рискнуть!

Стоит ли говорить, отношение американцев, а вслед за ними и остальных представителей коалиции претерпело кардинальных изменений, а наша зона превратилась в своеобразную Мекку для страдающих от сухого закона НАТОвских начальников и руководителей различного калибра. Зачастили было, но обломались. Вопрос - ответ - гуд бай! Оказывается, русские вместо воды водку с утра не употребляют! "Джус, ти, кофи" предложат и всё! Вот, если есть товарищ, на худой конец хороший знакомый, которому ты когда-то оказал услугу, да ещё и повод, тогда - да, живым не отпустят. Таким приёмом похвастать могли немногие. Тихо мечтали все. Поэтому к вопросам русских в штабе коалиции стали относиться не просто внимательно, а уважительно и, я бы сказал, трепетно. А когда посмотрели на боевую работу, посоревновались в профессиональной подготовке и спорте, где наше оружие, бойцы и офицеры показали себя во всей красе, не только Ниш, но и рядовой состав проникся таким уважением, что уже наш десантный ефрейтор начал смотреть свысока, а при случае и покрикивать на нерасторопных рейнджеров. После этого и родилась фраза Уильяма Ниша: "На основании моего опыта в Боснии, я могу утверждать, что российские военнослужащие дисциплинированны и высоко квалифицированы, а командный состав настолько профессионален, что готов был мириться и с нашими бесконечными брифингами".

А ты говоришь, деревянный...