# Мальчики

Олег Палежин

МАЛЬЧИКИ


31 декабря. 18:00.


- Помочь? - Данила, подставил своё плечо Михаилу, перехватив его руку, помогая встать с инвалидной коляски.

- Там, нужно было помогать, - обиженно пробормотал молодой, крепкого телосложения парень, с обрубком ноги выше колена, в десантной майке и семейных трусах, на фоне тесной, обшарпанной комнатёнки. - Мам! Где костыли? Принеси пожалуйста!


Данила замер, обхватив Михаила на мгновение. Замешкался, и отпустил в кресло, отвернувшись к окну, обратив внимание на оживленную улицу, на красивые пышные хлопья снега за окном, и новогоднюю иллюминацию.


- Ещё раз, и в зубы дам, - недовольно продолжил Михаил, - мне меньше других не повезло. Я, конечно, не в ваших счастливых рядах, но и не в земле два на полтора, под знаменем.


Данила слушал недовольство друга с едва заметной улыбкой. Хорошо, когда человек сам, без посторонней помощи не даёт сломить себя обстоятельствам. Дружба с такими ребятами закаляет.


- Год не виделись, - стоя у окна задумчиво сказал Данила, - а ты, всё такой же ворчун. Правильное имя тебе родители дали - Потап!

- Миша, я! Для мамы с папой. Для тебя гвардии старший сержант. Понял молодой? - и наконец в комнате засмеялись.


Дверь немного приоткрылась и в проёме появилась Анна Сергеевна. Улыбнулась. Аккуратно поставила в угол комнаты опорные деревянные костыли. Поцеловала в лоб сына, вдохнула запах его кудрявых волос на голове.


- Чай остынет ребята. Идите в кухню. Я пока твои вещи приготовлю. Свитер, джинсы.

Чай выпили почти залпом, не тронув бутерброды и печенье. Взволнованность. Всё смотрели друг на друга, и на часы. Говорили шепотом. Впереди такси, вокзал, и встреча ещё троих сослуживцев. Иногородних. Затем в часть, в гости к офицерам и на главную ёлку города. Эта ночь обещала быть долгой.


Данила рылся с минуту в сумке, затем достал фотоаппарат и зарядил кассету в Polaroid.

- Видал такие? Минута и снимок готов. Главное не засветить, спрятать за пазуху или в темный карман. Это в подарок тебе....

- Спасибо, братка, - покрутил в руках аппарат Михаил, - ну, пацаны отзвонились перед поездом? Точно будут?

- Будут, куда денутся. Приказы не обсуждаются. Первая встреча после войны. Сколько ещё таких будет. Некоторые с отряда даже на интервью приглашены были на телевидение, - стал расхаживать по кухне Данила, - Обо мне дома в газету написали. Я о тебе рассказывал. Как ты меня собой накрыл. С твоих слов пересказ не очень красивый получился конечно, но журналисты подправили. Я ж не помню ни хрена, кроме снегопада, как сейчас за окном, кстати. Очнулся в госпитале, а ты снова рядом, только не весь.

- Угу, - поддержал Михаил, ковыряясь в фотоаппарате, делая вид, что воспоминания дело пережитое, и уже практически не волнующее.

- Толик с Серёгой сначала до Сашки доехали, а от Сашки сюда мчатся. Звонил я им с работы перед своим отъездом. Узнавал.

- А чего с работы то?

- Бесплатно, потому что. Дорого с почты.

Отец положил руку на плечо сына неожиданно. Привлек внимание к кошельку на холодильнике взглядом, затем тихонько сказал:

- Будет сдача, привезёшь. - И подмигнул как заговорщик.


Странно, но в его сорокалетних глазах, горел тот же молодой огонёк.


- Мать вам в детской комнате постелила. Ключи возьмите. А.... И это.... Не вздумайте девок тащить. Мы куранты дождёмся, часы подвести, и спать. Это страна в запой, а мне ещё на смену.


В дверях Анна Сергеевна поймала за руку Данилу, когда Миша уже отчаянно вызывал лифт, опираясь на свои костыли.


- Не забудь его нигде.

- Своих не бросаем, тёть Ань.


Каптёрка. 21.00


- Тащ капитан, с фингалом? - не унимался Сашка.

- Не твоего ума дело боец, - разлил по рюмкам водку командир, - неудачно девушке предложение сделал. Откуда я знал, что у неё охрана, как у комбрига?

- Реж колбасу Даня, хватит палку кусать, не превращайте закуску в еду, слоны, - разорялся Толян, примеряя зимний "танкач" поверх своей куртки.

- За встречу пацаны! - встал из-за стола капитан, - молодцы, что приехали. Будем.

В дверь постучали, и через мгновение раздался голос дежурного:

- Горизонт чист товарищ капитан.

- Свободен! - через дверь выпалил командир, быстро прожёвывая закуску, - Третий стоя, не чокаясь и молча....

Курили. Стряхивали пепел в гильзу артиллерийского снаряда на полу, в туалете. Саша достал жетон с личным номером на капроновой нитке и многозначительно сказал куда-то в облако табачного дыма:

- Нас вроде к афганцам прировняют...

- А мне протез обещали с городской администрации, - добавил Миша.

- А я увольняюсь, - спокойным голосом сказал командир, - не нужен я больше армии. По крайней мере вот этой. - поднял офицер указательный палец вверх. - Отработанный материал, сука. Так в лицо и сказали. Оттуда фингал.

Северная окраина городского кладбища. 22:30.

- Весёлый, один у нас здесь лежит? - интересовался Данила.


Ребята не торопясь змейкой втягивались вглубь кладбища, изредка останавливаясь у оградок с надгробиями. - Нет, через пару могил лежит Новгородцев, его второй номер расчёта. Привезли вместе, но хоронили с разницей в неделю, - говорил на ходу Михаил, довольно уверенно передвигаясь на костылях по снегу. Толик первым в полумраке заметил одиноко висящий берет на приоткрытой калитке.


- Ну, здорово братец.

- Привет Лёха!

- Здравствуй Весёлый... - почти синхронно звучали голоса. - Разделимся, вы трое шуруйте к Новгородцеву, - скомандовал капитан. - А то опоздаем на ёлку. Хочу Снегурочку. Деда - вам. Пусть ногу Михе родит. Прости, что на ночь глядя поминать пришли. Новый год на носу. Ты до него не дожил, - стряхнул он снег с плиты и положил прикуренную сигарету, наполняя стопку водкой.


Минута тишины была жутковатой. Все молча уставились в звёздное небо, слушая грохот фейерверков, наблюдая яркие огни по всему фронту, будто война никуда не ушла и окружение уцелевших, будет длиться вечно и никогда не забудется.


- Задачу выполнили. Яблоко порезали, водку налили, сигарету прикурили товарищ капитан, - доложили Толя, Саша и Сергей.

- Пора тачку ловить и в центр. Хватит воевать. Пожить пора, хотя бы попытаться, - предложил, улыбаясь Серёга.


Ёлка.


Мишкины костыли торчали через окно наглухо тонированной восьмёрки. Следом не отставал второй автомобиль городского таксопарка. За рулём восьмёрки, в кожаной кепке и тёртом кожаном пиджаке, ругался кавказец, пытаясь перекричать свою магнитолу, со своей народной музыкальной лирикой.


- Выключи, ара! - Не вытерпел капитан, - дома будешь такое слушать, тишину нам поймай.

- Нэ, ара, нэ. Мага я. Дэрбэнт, коньяк, поняль? - увернул громкость водитель в ноль.

- Понял, - ответил немного хмельной офицер и отвернулся к окну, примечая ларьки и витрины кафе, вдоль центральной улицы, - спасибо Мага.

- Фронтовики, да? Уважаю! Брат служит гдэ-то на Уралэ. Элита. Асбэст кажысь. - продолжил диалог водитель, поглядывая, то на дорогу, то на Мишу с Данилой, и костыли.

Парни, поймав его беспокойный взгляд, улыбнулись.

- Дембель неизбежен, - закончил разговор офицер и закурил сигарету в салоне без спроса. - Приехали.

Капитан достал из окна костыли и открыл дверь ребятам.

- Вон телефонная будка Данила, вот контакты парней. Звони. Собирай кого сможешь, кто ответит в эту ночь. Пусть приезжают к ёлке на Ленина?

- Откуда? - удивлённо взял в руки записную книжку Даня.

- Заходили в часть, в гости. Местных ведь много. Я номера записал. Лысого тащи мне сюда, Гену, Змея, Шипова, всех поднимай. Мелочь нужна?

- Ни как нет. Так точно, принял, есть. - обрадовался парень.

- Ты почему мне не сказал, - взглянул на Михаила, вопросительно Данила. - Не приезжали, не звонили разве тебе пацаны?

- Было дело, - виновато поковылял вперёд Мишка, увиливая от разговора, вцепившись в костыли до белых костяшек. - Я на контакт не шёл. Не нужно со мной нянчиться. Сказал же в зубы дам.

- Характер, - улыбнулся командир, ровняясь с парнем, - звони и догоняй нас. Мы к ёлке. Серёга, Саня, Толян, за мной!


Ещё с десяток парней приехали на центральную площадь. Долго обнимались, немного выпили за столиками, у ларьков. Количество народа у ёлки заметно прибавилось, раздался фон микрофона, толпа оживилась и под громкие аплодисменты на сцену вышел Дед мороз и Снегурочка. Когда пришло время загадывать желания вся дружная компания сослуживцев, сначала шепотом, а затем и во всё горло, перекрикивая народ вокруг, ударяя ладонями по пластиковым столикам, закричали:


- Ногу, Мишке, ногу, Мишке, ногу Мишке!!!

- Детям, Мир, и да простит нас Господь, - еле слышно добавил капитан, и сделал глоток из стаканчика.


Под бой курантов Мишку затащили на горку, оставив костыли офицеру, уже с весьма неровной походкой. Вцепившись в друг друга, со свистом и смехом летели с горы. Небо то и дело вспыхивало всеми цветами радуги, и хлопки фейерверков перестали ассоциироваться с войной. Хмельные, весёлые пустились в пляс у ёлки, оставив Мишу приглядывать за командиром.


- Если желание не сбудется, я сюда на БТР-е вернусь, - бросил окурок сигареты в недопитую бутылку водки капитан, и взглянул в глаза Михаилу.


Дорога. Около 6:00.


К утру веселье заканчивалось. Наряды милиции собирали пьяных граждан в свою "буханку" спасая тем самым жизнь. Вытрезвитель в новогоднее утро отличный подарок по сравнению с перспективой умереть на лавочке, во сне, от переохлаждения в столь романтичное время для страны.


Парни шли с ёлки практически строем, как ещё два года назад. Правда не в ногу, но с песней.


- На КПП не шуметь, дежурного я предупредил. Пропустят, не ссыте. - вёл инструктаж на ходу командир.

- Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни, - затянули Цоя, Серёга и Сашка, - где наш последний трамвай? Кто знает? Местные, ау?

- Вон "собака", видимо из ДПО, - обрадовался Мишка.

- Отлично, - оживились парни, потирая озябшие пальцы в перчатках, выкидывая бутылки с пивом, и окурки в урну, у остановки трамвая.

- Полупустой. Давай костыли, Пацаны подсобите Мишане, - крикнул Данила, заскакивая первым в вагон трамвая.

- Можно было и пешочком, тут всего пара остановок, но наш одноногий друг, - шептались сзади парни, оправдывая свои пустые карманы.


Молодые ветераны расселись по свободным местам заняв половину вагона. Кондуктор, полная женщина за пятьдесят с хвостиком, смотрела на молодежь своим хмурым, не довольным и осуждающим взглядом. Встать и подойти к ней для покупки проездных билетов никто из ребят не спешил. Праздник продолжался, но вполголоса и без матерных слов. Кондуктор, тяжело вздохнув покинула своё сиденье. Поправив сумку-кассу, направилась к пассажирам, держась за поручни, принимая оплату за проезд.


- За проезд готовим молодые люди, - обратилась она сразу ко всем вошедшим.

Первым в карман полез Толя. Он аккуратно вытащил свой военный билет и открыл страницу с записью о том, что он ветеран боевых действий и имеет права на льготы.

- Удостоверение где? - даже не стала читать документ кондуктор.

- Ну, это в Кремль вопрос, не ко мне, - произнес обиженно парень, убирая документы во внутренний карман куртки.

- На следующей остановке выйдешь, - строго сказала женщина, - следующий оплату приготовьте!

Серёга и Сашка почти синхронно достали свои военные билеты, вместе с билетами РЖД на обратную дорогу домой.

- Та же история? На следующей выходите...

С этими словами она проверила ещё с десяток ребят пока не уткнулась в протянутую Мишкину руку, с кошельком отца.

- Я за всех заплачу, не ругайтесь тётя. С новым годом вас. С новым счастьем.


Трамвай резко затормозил и костыли парня с грохотом упали в проход к её ногам. Женщину затрясло мелкой дрожью, она отшатнулась назад, прикрыв ладонью дрожащие губы, из глаз брызнули слёзы. Её слова были слышны всем пассажирам вагона:


- Господи, мальчики. Сколько же вас тут?

- По списку 17. В прошлый новый год было 30. Остальные погибли, - в полупьяной дрёме, но вполне серьезно ответил капитан, не открывая глаза.

- Простите меня родненькие, что ж я не мать, что ли? Простите.


Трамвай тронулся, и она вернулась на своё место. Миша убрал кошелек в карман и сказал больше самому себе, чем остальным:

- Ну, вот. А вы в чудеса не верили...


Ближе к трём часам дня, дружной компанией, друзья проснулись в своей воинской части. Кто в каптёрке, кто прямо на солдатских кроватях среди срочников. Привели себя в порядок и разъехались по домам. На столе канцелярии в металлической пепельнице, медленно догорал рапорт на увольнение, капитана разведки Алексея Свиридова. Мишкин протез от администрации ждал его дома.


Спустя несколько лет о нас стали писать книги, слагать стихи и песни. Нет, это делали не мастера Золотого пера России и её государственные умы. Это делали мы сами. Точнее такие же, как мы. Наша история была недолгой. Новая война привела за собой, новых героев. Надеюсь, таких же, как Саша и Миша, Толя, Данила и капитан, которому его солдаты дороже звёзд на погонах.