# Святое

Сергей Геннадьевич Погодаев

Все так и было...

С. Погодаев.


СВЯТОЕ.


/жене своей - Погодаевой Марине Юрьевне, посвящаю/


"Для тех, кто сражался,


война никогда не кончится"


/Малапарте/

Центральный проспект города. Свет уличных фонарей отражается в хрустале серванта, а когда мимо дома проходит трамвай, посуда легким дребезжанием напоминаем о мирной атмосфере уютного дальневосточного городка. По потолку слева направо и обратно проезжает оконная рама, проецируемая светом фар проезжающих в разных направлениях автомобилей.

Первая, за долгое время его войны мирная ночь...

Его Богиня, его любимая жена, утомленная взаимными ласками, похоже, уже уснула на его руке и по ее лицу блуждала легкая улыбка. Его левая рука нежно скользила по теплому шелку ее ночной рубашки, повторяя изящные формы ее крепкого молодого тела. За одну такую ночь он был готов отдать все что угодно, он бы и жизнь отдал. Порой там, в Афгане, когда каждый миг его жизни мог стать последним, он мечтал только об одном - лишь бы она его дождалась. Прощаясь в Ташкентском аэропорту, он так и сказал ей: "Будешь ждать - вернусь. Появится другой, можешь сразу ставить свечку. Даже не жди больше. Прости, но я должен тебе это сказать".

Это уже потом, там, в Афгане, он понимал, что поступил жестоко, но не сказать ей этого он не мог. Он верил ей, верил в свою Богиню - в свою Звезду, и в то же время, он был готов при последнем вздохе проклясть ее измену. Просто он твердо знал, что смерть настигнет его только в одном случае - если его Богиня окажется в объятиях другого. Наверное, именно поэтому он был смел и удачлив.

Холодный ум и трезвый расчет не раз выручали его в, казалось бы безвыходных ситуациях. Наградой за его мужество была эта ночь. Сейчас, лежа рядом с любимой, он вспоминал своих погибших друзей и думал о своих подчиненных. "Только бы, засранцы, не переборщили бы там без меня, - по-солдатски ласково думал он, - только бы живы были все, когда я вернусь".

Ему надлежало еще вернуться к своим парням, но он не знал, дано ли было ему еще раз приехать в Союз и обнять ее...

Он думал обо всем этом, и смаковал каждое мгновенье. Он боялся заснуть. Он боялся того, что, заснув, он проснется не здесь, и поймет, что эта ночь была лишь сном.

Мало-помалу он впал в спокойное, сладостное небытие. Очнулся от окутавшей его тишины, внезапно обрушившейся на него, только что вышедшего из боев. Правая рука выскользнула из-под женщины и не обнаружила автомата, всегда стоящего около его кровати. Воспаленный мозг мгновенно среагировал, и он левой рукой прошелся по ковру. Автомата не было. Его второй автомат - трофейный АКМС всегда висел здесь... Аккуратно, чтобы не потревожить любимую женщину, он встал и подошел к окну.

...Свет уличных фонарей, легковые автомобили, нарушающие шуршанием своих шин ночную тишину, поздний трамвай, заставивший дребезжать оконные стекла, тихий голос жены:

-- Сережа, ты что? - вернул его к ней, ...но не сюда.

Он вздрогнул, повернулся лицом к жене и подумал: "Вот незадача-то - все-таки разбудил".

-- Слушай, Малыш, ты не знаешь, где мой автомат? - И тут он вздрогнул, поняв, где находится. Дома - в Союзе! В родном Комсомольске, рядом со своей любимой!

Он подошел к жене, нежно тронул ее губы своими:

-- Все хорошо, спи. - И лег рядом.

Они вновь обнялись и погрузились в свой, доселе никому, даже им до настоящего момента неведомый, мир.

Сквозь сон к нему ненавязчиво пришла гаденькая мысль - "ну хорошо, дружок, автомат - Бог с ним, а куда делся твой "лифчик", ведь ты его тоже не нашел?". Он вздрогнул и снова соскочил с дивана, подошел к креслу. Джинсы, рубашка, свитер - все. "Лифчика" нет. Он снова перебрал вещи в обратном порядке, но "лифчика" так и не обнаружил. Он подошел к подоконнику, оперся в него руками и застыл, глядя на окна домов, стоящих на противоположной стороне улицы. Даже мирный вид центрального проспекта города не мог вернуть его с войны. "Хорошо, что часовые молчат, не разбудили бы", - подумал он и повернулся к жене. Она полулежала, облокотившись на руку. Свет уличных фонарей отражался в слезах на ее щеках.

-- Малыш, а куда я положил "лифчик", не подскажешь?- Он был еще там.

-- Что?

Ему вдруг стало почему-то стыдно, но как раз сейчас он был беззащитен.

-- Сережа, что с тобой?

-- Все хорошо, Малыш. Прости, просто приснилось. Не обращай внимания. Спи.

Потом он лежал, обняв свою Богиню, и пытался делать вид, что спит. Сквозь полуприкрытые веки он видел как слезы, одна за другой стекали на подушку с ее глаз, и боялся пошевелиться.

Уже потом, там - в Афгане, он вспоминал эту ночь, и все его существо наполнялось Великой Нежностью к самому Божественному для него существу на Земле. Он твердо знал что вернется. Он обязан был вернуться.

Другого - для него не было.


г. Комсомольск-на-Амуре.


Нагрудник, в который вставляются магазины от автомата, сигнальная ракета и гранаты. Используется как дополнительная защита от пуль и осколков.