# Аркадий Бабченко: "Нельзя носить войну в себе"

Виктор Михайлович Пономаренко

АРКАДИЙ БАБЧЕНКО: "НЕЛЬЗЯ НОСИТЬ ВОЙНУ В

СЕБЕ"


"На зубах горечь, но это

запах  разнотравья, а не прах сожженных заживо солдат...твоих

солдат."


Продукт любой литературы, прежде

всего  сам писатель - эта мысль не нова. Она ясна для тех,

кто за сплетениями сюжетных линий видит автора и проникается его

рефлексией. При этом главный приз для творца - принятие читателем

философии автора как своей личной.  Читатель же, взамен

постигает таинство со-причастия и со-переживания.


В спорах о том, какой должна быть

литературная критика на "Окопке", создатели сайта пришли

к выводу, что главным критерием будет на первый взгляд крайне

субъективный показатель: способность произведения к эмоциональному

вовлечению.


В свое оправдание скажем, что сам

жанр окопной прозы предполагает экзистенцию как доминанту, а

вовлечение в текст по определению невозможно без должного уровня

писательского мастерства. Известно, что есть писатели от Бога. В них

изначально заложено языковое чутье. Если же в своем творчестве они

оперируют категориями общечеловеческих моральных ценностей -

наша, читательская отдача приходит автоматически.


Вот Аркадий Бабченко себя к

писателям не относит. "Я

не считаю себя писателем, - утверждает он в интервью

корреспонденту Би-БиСи - я не выбирал войну как тему, это война

сама выбрала меня. Я слаб в литературоведении, я слаб в писательстве.

Если бы я не попал в Чечню, я бы и писать никогда не начал, и сейчас

был бы адвокатом с хорошей зарплатой и машиной".


Очень может быть... Но, пусть это прозвучит аморально -

в таком случае, именно Чечня дала нам замечательного писателя

Бабченко. Даже его "Маленькая

победоносная война" - журналистский очерк лишь

по форме. На самом деле перед нами, по сути, полноценная новелла.


Новостийность, как главная составляющая жанра? Да. Характерная

краткость, острый сюжет, нейтральный стиль изложения? Трижды да.

Добавьте к этому скупые и в то же время зримые  характеристики

персонажей, пульсирующую между строк (вот оно, таинство) артерию

вселенской боли и нам уже не важно место и время действия. Искры боев

местного значения рождают в сердцах пожарище нашей Вечной Великой,

Отечественной...


"Смотрю на эти трупы - наши трупы, наших мальчишек

- и вдруг ловлю себя на мысли, что это не такая уж и большая

цена за победу. Ведь мы же победили. Парни дрались геройски. Они

молодцы.


Да, не повезло... Что ж поделать. Но зато мы победили. Мы

победили!


Нет, ну правда, девять горелых комков в день - это же не

много за то, чтобы стать с колен? Вы согласны"?


Обычная для литератора риторика? Нет, это вопрос из вопросов. Кто

я в этом мире, что для меня смерть?... Она чужая или уже моя? Жив я

или уже умер на той войне?! А если жив, то для чего?!


Изобразительные средства

лаконичны и предельно действенны. Красной линией - огонь, запах

сожженной плоти и... отсутствие воды. Ее  как всегда не

хватает. Ни для того чтобы погасить пламя войны за окном, ни той, что

пожирает изнутри самого рассказчика.


"И ведь главное - не контузило же. Вроде.


- З-з-дра... Здра-авствуйте... Я-я-я...

Я-я-я... Я не пил! Вот. Я не могу сейчас го-о-о... Ворить!

Мне не-не-не... не бо-о-ольно... Я не пи-ил...


Вот придурок, прости господи".


И после этого начинаешь верить в Человека. Может быть и

опрометчиво, но уже ничего с собой не поделаешь. Ведь том и состоит

целительная магия подлинного искусства.