# Гранатомет - вещь серьезная. Денис Бутов и его 1996-й

Виктор Михайлович Пономаренко

Гранатомет - вещь серьезная. Денис Бутов и его 1996-й


Оказалось, писатель Бутов ничего не публикует уже более пяти лет. Боюсь, это тот самый библейский случай с персонажем, что зарыл в землю свой талант для пущей сохранности и не пустил его в рост. Увы...

Из семи призведений, выложенных на Окопке, я выделю, по крайней мере, одно: "В августе 96-го".

Этот рассказ подобен внезапному нападению. Итак: война, блок-пост, осада.

Бутовский телеграфный стиль с его синтаксической скупостью воспринимается отнюдь, не дискретно, хотя делимое до бесконечности время частенько стягивается в точку с нулевой продолжительностью. Кстати, описание ощущений индивида переживающего подобное состояние - "конек" автора, и не только в данном рассказе.

Развитие сюжета предельно динамично. День первый: за стенами кавказской Трои двадцать шесть (нет, уже десять!) защитников. Из них боеспособных восемь. Быстро, рывками нам подаются панорамные слайды всего, что происходит вокруг героя. Да вот и он сам:


"- Мурза умер, - говорю.

- Сам виноват. - Бычок глубоко затянулся. - Нехуй было разгуливать, как на параде.

Мурзу у нас никто не любил. Был он жадным и тупым...      - А все равно боец не помешал бы.

- Базара нет, - согласился Бычок. - Не помешал бы. Только не Мурза. Как там Малой?

- Отрубился.

- Малого жалко Малого действительно жалко. Хороший боец, и парень неплохой. Хреново ему теперь слепому будет".


Возможно, будучи вырванным из контекста, приведенный эпизод не произведет должного сокрушительного эффекта, но, целиком погрузившись в произведение отчетливо видишь, как через отрывочные авторские ремарки на мониторе проступают детальные образы героев. Вплоть до личной истории каждого. Ее домысливаешь самым естественным образом, а это указывает на несомненный писательский дар насыщать аскетичную форму повествования максимумом эмоций.

- Но где же, воспетое батальными соцреалистами уважительно-бережное отношение к павшему воину, собрату по оружию?! - спросит не нюхавший пороху читатель.

Да, вот, так. Видимо смерть все же не отпущение... Или, просто было не до того.

"...у Малого - один глаз вышибло, второй ослеп. Сидит в углу, молчит и плачет. Утешать его некому, некогда, да и незачем. Без толку".


И вообще, вдруг понимаешь, что определение: "В общем, он был не самым плохим лейтенантом из всех, кого я видел" нужно постараться заслужить еще при жизни. Потом будет уже поздно.

Еще одна отличительная особенность произведения - обильное сдабривание текстового поля висельным юмором. Это вам не балаганный Петрушка-Теркин, здесь автор ближе к традиции Вийона написавшего в ожидании собственной казни:

"И, сколько весит этот зад

Узнает скоро шея".

Или Ярослава Гашека, устами Швейка поведавшего среди всего прочего о специальном приказе командования не закалывать пленных штыками у кирпичных стен ... "дабы не портить казенного имущества".

"Вообще, здесь поневоле начнешь верить в судьбу. Рожденный быть повешенным не утонет. На растяжке подорваться еще может, а вот утонуть - навряд ли".


Кажущаяся отстраненность повествователя также способствует погружению читателя в шоково-заторможенное состояние, характерное, по утверждениям психологов, для подобных ситуаций.

"Так и сидим. Я снял разгрузку, броник, подложил под голову и лег... - Жопа, - сказал Кузя, завинчивая крышку и мечтательно глядя куда-то в угол.

- Точно, - согласился я".


Еще с удивлением обнаружил, что для получения представления о пытке жаждой и круглосуточным страхом близкой смерти вполне достаточно прочесть: "Не сплю третьи сутки. Под утро прикемарил было - чехи открыли бешеную пальбу. Я очумело подкинулся...".

Может кто-то из более дотошных рецензентов подскажет мне, где в рассказе прописана собственно кульминация? Лично я склоняюсь к двум предположениям. Согласно первому она в произведении, вопреки законам жанра, отсутствует в принципе. Но, вероятнее всего, кульминация происходит в момент общения героев на тему: " - За кого бог? За нас или за нохчей?". Вывод, к которому приходят бойцы, равно как и финальная фраза этого диалога вполне могут отразить саму идею произведения. Хотя, возможно, она вынесена в эпиграф.

"Памяти всех российских солдат,

погибших в Чечне.

Земля вам пухом, ребята".


Это посвящение писателя Бутова может иллюстрировать и другие его рассказы, на мой взгляд, не столь завершенные. Но, мы, читатели уже ждем новых творческих воплощений автора. Мы терпеливы. Мы будем ждать столько, сколько нужно.