# Не тронь меня!

Ольга Старушко

О подвиге несамоходной плавучей зенитной батареи номер 3 в годы второй героической обороны Севастополя

В общем, техники тут не надо.

Да простит мне сейчас квадраты

неизбитой, замысловатой

рифмы жаждущий молодняк:

слов игра в модном рэпе сплошь, но

ни двойной, ни неравносложной

рассказать, увы, невозможно

о квадрате "Не тронь меня!"


По бумагам - "квадрат", буквально.

Глыба.

Куб корабельной стали.

Но достроить не успевали.

А потом здесь разверзся ад.

Фрицы с неба по нашим лупят.

Отвечает им, если грубо,

рубка без ходовой: обрубок

метров двадцать на пятьдесят.


Здесь не постмодернизм, ребята.

Вы поэтики, не солдаты,

вам подай не войну, а баттлы.

Рифмы, мальчики, шлак. Херня.

Мы пойдём как минёр - на ощупь -

а не геймер, который, морщась,

натыкается в World of Warships

на страницу "Не тронь меня!"


Братским кладбищем бродит ветер.

Дед, что в Крымскую турок встретил,

знать не знавший про слово "скрепы",

броненосцами бредил ты.

Внук твой, копия Бутакова,

взял конструкцию за основу.

Бить противника, но другого,

и на крыльях - кресты, кресты...


Батарея зениток. Просто

сердцевина линкора, остов

на приколе. Железный остров.

И полметра борта - броня.

Часть ржавеющей цитадели

до июня служила целью

для торпед или в минном деле,

до того рокового дня,


как над бухтой Артиллерийской

мины вдруг расплескали брызги.

Самый первый удар фашистов,

вой сирены - а город спал.

Оборона. Теперь - вторая.

Купина горит, не сгорая,

и бомбёжкам не видно края:

возвращайся же в строй, металл.


Как корабль вы назовёте,

так и будет служить. На флоте

от Петра повелось: с почётом

возрождаются имена.

Две недели на всю работу

севастопольскому заводу:

стала в списке седьмой по счёту

батарея "Не тронь меня!".


Клич её - не угроза в битве,

а из Библии. Звук молитвы.

Так, воскреснув, сказал Спаситель

причитающим: да, не тронь,

не коснись, от Отца до Сына

дух пребудет неопалимым,

не рыдай меня, Магдалина,

ухожу в небеса.

"Огоооооооонь!"


Бьётся сердце стальное, бьётся.

Раздобыли вам краснофлотцы

якорь царского броненосца -

всё, что славно, в цехах хранят -

от "Марии-императрицы":

принимай, "квадрат". Пригодится,

чтобы в шторм по волне не рыскать,

чтоб сражалась "Не тронь меня!".


Пропоют: батарею к бою!

По сигналу в поход готовят,

и буксир отдаёт швартовы -

и к Бельбеку, за бонный строй.

Тут, на точке, на старый якорь

в отведённом тебе квадрате

встань и стой,

не сдаваясь,

насмерть,

принимая неравный бой.


По люфтваффе летят снаряды,

а к подлодкам они ныряют.

Дни и ночи одна команда:

не жалей для врагов огня!

"Штук" подбитых пылают трупы,

смят волной парашютный купол.

Огрызается, стиснув зубы,

батарея: не трррррррронь меня!


Немцы, что ваш хвалёный "Бисмарк"?

Никакой из его зениток

ни один самолёт не сбить, и

толку, что их у вас полста?

Наших - семь. Да три пулемёта.

Но наводим жуть на пилотов.

Нас заносят в книгу рекордов:

мы - не взятая высота!


Вспоминал штурмовик Ефимов,

как ему прикрывали спину:

сзади "мессеры", значит, ринусь

к батарее, штурвал клоня

от себя. В небе визг и вопль

и винтов, и горящих сопел -

кровью сплёвывал Севастополь

исступлённо: не тронь меня!


С Херсонесским аэродромом

до последнего в обороне.

А убитых в воде хоронят.

Корпус цвета морской волны

потемнеет от близких взрывов.

Дым клубами, и море - дыбом.

Батарея неуязвима:

меткий

чёрный

квадрат

войны.


...Мир настанет. У стенки Минной

ждут матросы и командиры.

Раздаётся команда: "Смирно!

Головные уборы снять!"

Бескозырки в руках, фуражки -

в память о канонирах павших.

На буксирах, последним маршем,

в бухту входит "Не тронь меня!"


Нас обнимут родные ветры.

Мы могли бы сказать и рэпом,

разумеется. Но об этом -

слог чеканя,

как нерв звеня -

можно только стальным квадратом.

Так мы молимся:

брат за брата,

внук за деда, чьё имя свято,

заклиная - не тронь меня!