# Вишенное

Ольга Старушко

С маминых слов записано верно

Речь моей мамы как вишен созревших сок.

Вишен на Винничине, что снятся и мне.

Лепят в стодоле ласточки под потолок

гнезда. Д ╕ д у ╤ в а н в i в ц и ж е н е...

Вижу во сне: дед Иван мелет в стодоле хлеб.

Сыплется с жерновов ржаная мука.

Вижу во сне на стерне бабы Софии серп,

ранку на левой ноге. И поверх - лист подорожника...


Белый, как вишен цвет, уже мамин висок.

Маме моей скоро восемь десятков лет.

Я, говорит, туда не поеду. Всё.

Надо же было дожить до поры, пока станешь сед,

думая, что в Украине все такие, как я,

думая, что украинцы - одна семья.

Я не хочу больше знать их. Только не с ними. Нет.

Не с палачами. Н е с к а т а м и.

В о н и м е н ╕ - н е б р а т ь я!

Пусть как от вишен оскомина, но повторю: к кому?

К этим п е с и г о л о в ц я м?

В о н и ж е в б и в а ю т ь.

Жгут!

Были мы под фашистами. В детстве. И потому

к ним - не поеду. А наши в могилах. Те подождут.


Так говорит моя мама, и речи её темны,

словно вишнёвый сок, но боли не утолят.

Бьётся в падучей родная её земля -

там, где к погостам крестами родичи пригвождены -

От Приднестровья до Приазовья.

К р о в' ю г ╕ р ч и т ь.

И не идёт ко мне сон: я слышала, как звучит

маминым стоном в ночи

память былой войны.

И я не могу молчать.

И ты не молчи.