# Живые и мёртвые

Ольга Старушко

На войне, к нашему горю, мирных нет.

Поймите, не о памятниках речь.

Здесь даже слово сникло и озябло.

Октябрь вне формата минских встреч

рванул в глаза шрапнелью райских яблок.


...Они не выбирали времена,

среди других живя и умирая,

когда их души прибрала война:

кто в этом октябре, кто в прошлом мае.


Здесь не понять: на передке? в тылу?

Здесь не измерить - долгий путь, недолгий?..

И отставник сползает по крылу

доставившей снаряды старой "Волги"

к упрямому стволу на Карачун.

И в том строю - кто на броне, кто пеший -

стоят они: оратор и молчун,

Ромашка-пономарь и снайпер-леший.


Строй поварих и медсестёр седых,

врачей, газовщиков, связистов местных.

Пенсионер с бутылками воды:

один на всех соседей. Три подъезда.


Здесь мальчик: мы с тобой пойдём домой,

я только отдохну немного, папа...

Здесь строй имён - они укор немой.

Земля во рту под звук осенних капель.


Здесь бьёт и бьёт проклятый миномёт,

снимая адом прошенные жатвы.

Здесь женщина с осколочным в живот,

родившаяся ровно в сорок пятом.


Здесь каждый - воин. Посмотри: одно

назло и киборгу-наёмнику, и чёрту,

с луною споря, светится окно

в кромешной темноте аэропорта.


И накрывают залпы годовщин

тела своих и вражеские трупы.

Летящий к югу журавлиный клин

нацелен остриём на Мариуполь

и выкликает поимённо их,

по зову сердца, а не по приказу.

И все они стоят, храня живых,

обняв живущих

безоружным

глазом.