# Нерв

Алексей Геннадьевич Ивакин

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой! Я -- крэпосць! Вяду бой!

Молоденький парнишка сухими губами касается микрофона.

-Я -- крэпосць!

Его никто не слышит. Армия, которая отступает к Минску, бойцы, которые стреляют из окон, командир, которому перевязывают голову...

Никто не слышит.

Да и парнишка сам себя не слышит -- грохот разрывов и треск пулеметных очередей.

Он просто хрипит в микрофон:

-Я -- крэпосць! Вяду бой!

Хрипит, потому что хочет пить. Но воды нет уже третьи сутки. Все, что есть -- относят раненым и к пулеметам. Он устал, он хочет спать. Но не может. Потому что надо хрипеть:

-Я -- крэпосць! Вяду бой!

Его голос несется в пространство.

Он закрыл глаза и пытается услышать: "Вас понял! Прием!"

Но ответа нет. И только хриплое: "Я -- крэпосць! Вяду бой!" несется через мировой эфир.

Голосу до Луны ближе, чем до штаба фронта.

Радиосигнал наверняка уже добрался до нее. Еще немного и он понесется к Марсу, к Венере, к Солнцу и Юпитеру.

Так и будет.

От передатчика до Луны -- одна секунда. До Солнца -- восемь с половиной минут. До Марса -- двенадцать. До Юпитера -- тридцать три. До штаба армии... Вечность.

-Я -- крэпосць! Вяду бой!

Через четыре с половиной года эти хриплые позывные достигнут маленькой звезды под названием Альфа Центавра.

В это же самое время на Земле закончится война. Будут стоять полевые кухни и кормить вражеских детей, будут играть гармошки, будут звенеть орденами эшелоны, возвращаясь домой.

А голос будет нестись через пространство:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

В пространстве нет времени. Слово изреченное -- вечно. Оно несется к краю Вселенной и пусть тот парнишка, который хрипел эти слова уже не жив телесно, но живы слова его -- пусть он еще раз скажет:

-Я -- крэпосць! Вяду бой!

За три дня до этих слов далеко-далеко от этой крепости родится девочка. Она будет расти в голодное, злое и отчаянное время. Она будет ходить в школу и кататься на санках. Она будет плакать по отцу, не пришедшему с войны, и радоваться цветам мать-и-мачехи.

А хриплый голос безымянного парнишки будет лететь сквозь пропасть вакуума:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

В столице люди будут стоять мертвой толпой у гроба умершего вождя. Девочка же опять будет плакать, прильнув к большущей тарелке радиоприемника:

"Вчера, пятого марта..."

А где-то далеко-далеко все еще несется хриплое:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

Однажды, человек помчится вслед этому голосу.

Но не успеет. Человек выйдет на околоземную орбиту, высадится на Луну, выйдет в скафандре в открытый космос, пошлет своих смешных механических каракатиц собирать инопланетный грунт.

А голос будет лететь и лететь через вечный холод.

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

Камни порастут травой. Кости сами уйдут в землю. Гильзы позеленеют.

Но кирпичи будут кровить буквами:

"Прощай, Родина. Умираю, но не сдаюсь!"

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой! - он все еще несется по космосу.

Он все еще хрипит обшелушенными губами.

Девочке уже двадцать пять. Она ведет своего первого сына в ясли. Сборная страны по футболу берет бронзовые медали на чемпионате мира. Кеннеди, Куба, "Битлз" и целина. И высоко-высоко:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

А небо синее-синее...

Голос связиста уже задел Полярную Звезду, Пояс Ориона, Волосы Вероники и прочие Плеяды. Зазвенела высокой тоской небесная струна. На сотую долю микрона сдвинулась небесная ось.

Но голосу все равно.

Где-то там приняли новые Конституции. Началась очередная Олимпиада. До свидания, наш ласковый Миша! Здравствуй, наш новый Миша! И будь ты проклят!

Голос так далеко, что его уже давно забыли.

Он все еще ведет бой. Он все еще - "Крэпосць!"

"Крэпосць" все еще сражается под шквальным огнем, под чудовищными бомбами, под огромными снарядами.

Уже нет той страны, уже и народ-то истончается, а связист все еще сидит у микрофона:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

Где-то там его внуки убивают его детей. А он?

А он не убил ни одного врага. Он просто сидел около радиопередатчика и хрипел, и шептал:

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

Пыль такая, что нечем дышать. Жара такая, что уже нечем потеть. Бой такой, что стволы плавятся.

-Я - крэпосць! Вяду бой!

Это были его последние слова и они все еще летят через Вселенную.

Та девочка уже стала старушкой. И внуки ее уже готовились стать отцами, когда охрипший голос обогнул Вселенную и вернулся.

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой...

Молитва.

Нерв.

Невидимый провод.

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

Провод, замкнутый через поколения.

Кровью замкнутый.

Смертью замкнутый.

Жизнью замотанный.

Связистом неизвестным и неузнанным.

Кто у нас сквозь дождь и грязь? Наша доблестная связь. Связь между отцами и детьми. Между внуками и дедами.

Между нами.

-Я - крэпосць, я - крэпосць! Вяду бой!

-Я -- крэпосць...

-Вяду бой!

Вечный бой.