# Всё, что было после. Часть 2

Сергей Войтенко

Не надо ждать покоя и благополучного "потом". Их не будет...

Вначале ему казалось, что всё обойдётся, что холм и дома прикроют его со стороны хребта, и он доберётся до ближайшего дома без помех. Однако, когда до этого самого двухэтажного дома с балконом, оставалась какая-то сотня метров, в ближайший валун цокнула пуля и, тут же, раздался щелчок близкого выстрела. Метнувшись за валун, Хоук успел заметить человека, выглядывавшего из-за невысокого ограждения на крыше.

Присев за валуном, Хоук, тяжело дыша, первым делом снял рюкзак и, приготовив автомат, попытался выглянуть из-за своего укрытия. Ответом на его попытку разобраться в ситуации - были два выстрела. Мелкий гравий, отброшенный пулями, зашуршал справа и слева от валуна. " Зажали", - затравлено подумал Хоук.

Необходимо было что-то срочно предпринимать, потому что, пока одна пара держала его за валуном, вторая могла запросто обойти ниже по склону и расстрелять Хоука с незащищённой стороны.

Как водится в экстремальных ситуациях, человек начинает думать, не облекая свои мысли в словесную форму, то есть, не разговаривая сам с собой в своей голове. В результате, либо наступает паника, либо ступор, либо решение приходит, как кажется человеку, мгновенно.

Хоук понял, что в своём камуфляже, с "калашниковым" и рюкзаком, ни за кого другого, кроме как, за врага его принять не могли. Стреляли с крыши не с "калашей", значит, там свои. И до чего же всё было бы глупо, если бы в него попали с первого выстрела!

Прислонившись спиной к валуну, Хоук отстегнул магазин от автомата, передёрнув затвор, выкинул на землю патрон, и подобрав его, спрятал в карман. Затем, ухватив автомат за ствол, поднял его над валуном и, размахивая оружием из стороны в сторону, закричал на иврите: "Не стреляйте! Не стреляйте!". Продолжая размахивать автоматом, прислушался. Вокруг было тихо. Даже стрельбу с хребта не слышно. Или там тоже перестали стрелять?

Вставать из-за валуна было страшно. Во-первых, с крыши могли выстрелить просто так, с перепугу. Во-вторых, вот так вот, просто подняться и вмиг стать беззащитным, предоставив свою жизнь в руки других, было страшно вдвойне.

В наступившей тишине, настоящей или кажущейся, Хоук услышал, как ему что-то кричали с крыши. С трудом он различил слова " положи оружие" и "подними руки". Делать нечего - надо вставать.

Кое-как пристроив автомат на верхушке валуна, Хоук встал лицом к дому и поднял руки. За парапетом крыши виднелись две головы и два ствола, направленные на Хоука. Через несколько секунд, боковым зрением, Хоук заметил движение, и повернув голову увидел ещё одну пару, поднявшуюся из-за такого же валуна в пятидесяти метрах правее. " Всё сделано вовремя", - подумал Хоук, вспомнив свои предположения по поводу обхода.

Те двое, справа, медленно приближались и чтобы не перекрывать сектор обстрела тем, кто сидел на крыше, остановились, не доходя десяти метров до Хоука. Один из них махнул рукой в сторону дома. Хоук всё понял. Медленно, чтобы не вспугнуть этих людей, он нагнулся, поднял рюкзак и взяв автомат за ствол, засунул его за застёжки переднего клапана рюкзака. Потом, одел рюкзак и пошёл к дому. Двое справа, не сокращая расстояния, зашли немного ему за спину, и вся процессия продолжила подъём.

Попасть в дом оказалось не так просто. Вход в него был с противоположной стороны, и Хоуку пришлось сначала пролезть в дыру в проволочном ограждении, а потом лезть через окно на веранде. В доме его уже ждали.

В правом углу, присев на корточки и направив на Хоука ствол укороченного варианта М-16 - "Галиль", расположился молодой парень в потёртой армейской форме старого образца и с такой же потёртой "разгрузкой". Слева, в дверном проёме, одетый в джинсы и реперскую куртку с капюшоном, стоял второй. Тоже не аксакал.

- Ты кто? - спросил Хоука, сидевший в углу.

- Моё имя Хоук. Я разыскиваю Ави.

- Какого Ави?

- Я с ним сопровождал детей и женщин от Сатафа до Эшкаоля.

- А почему ты его ищешь здесь?

- Потому, что он сказал, что вернётся в поселение после того, как доставит детей в Захарию.

Разговор прервался. Ребята внимательно рассматривали Хоука, и тот понимал, что для них он является уравнением со многими неизвестными. Одет в американскую форму, вооружён "калашом", лицо явно не восточного типа, говорит с "русским" акцентом. Молодому мозгу здесь было чем себя занять.

После того, как смотрины несколько затянулись, юноша с "галилем" поднялся из угла и, не отводя ствола от уровня колен Хоука, сказал:

- Рюкзак оставь здесь и иди за мной.

- Я оружие не оставлю, - ответил Хоук.

- Не бойся! Здесь никто ничего не возьмёт, а ходить по дому с оружием мы тебе не разрешим.

- Я не собираюсь здесь ходить. Для начала свяжите меня с Ави.

- Слушай! - несколько раздражённо воскликнул собеседник Хоука, - ты здесь не командуй! Сейчас пойдёшь со мной, а потом решим, что с тобой делать.

Подумав, Хоук решил не задираться. Ситуация и так была напряжённой и любой опрометчивый шаг мог повернуть её в сторону обострения.

Они спустились в подвальное помещение. Одна из дверей вела в отдельную комнату, бывшую в своё время домашней прачечной. Около одной из стен стояли две стиральные машины. У самого потолка были прорезаны два узких и длинных окна, забранные решётками.

У дверей Хоук оставил свой рюкзак. Наконец-то его обыскали. Заставили снять пояс с ножом. Сигареты, зажигалку и флягу с водой - оставили. В дверях лязгнул замок и Хоук остался один.

В принципе, ничего хорошего из задумки Хоука найти Ави могло и не получится. Ави могло здесь не быть. Более того, его могли здесь не знать - мало ли кто эти ребята! Более того, в этом случае Хоука могли продержать взаперти неизвестно сколько времени. В целом, всё могло закончиться очень глупо. С другой стороны, Хоука грела мысль о том, что особого выбора у него не было. Оставаться в городе - он не видел особого смысла. Бродить по стране? С какой целью? А здесь, если всё образуется, вполне могло бы найтись для него дело.

Хоук прилёг на старый потёртый диван, неизвестно как и с какой целью попавший в эту комнату. После треволнений сегодняшнего дня ничего не хотелось. Хоук хлебнул воды, закурил и бездумно уставился в потолок.

Однако, неопределённость ситуации не давала долго оставаться в таком положении. Мозг, всё равно, продолжал свою работу.

"Ну, что они могут сделать?" - думал Хоук, - " Если к Ави эта группа не имеет никакого отношения, то им придётся оставить меня у себя. На второстепенных работах. Принеси, унеси, подай, убери. В этом случае, мой героический переход бессмыслен. Участятся приступы, они это увидят и поймут, что к ним пришёл больной, измученный жизнью человек. Лишняя обуза. И что дальше? Выгонят? Куда?

С другой стороны, если у них народа мало и каждый человек на счету, то для начала проверят в деле, а потом оставят. Это уже что-то. Понятно, что полное доверие можно заслужить нескоро, но всё-таки это хоть какое-то дело. А потом? А потом можно не загадывать. И так живу сегодняшним днём.

Третий вариант, если Ави действительно здесь. Тогда пусть всё идёт, как идёт. В любом случае, постараюсь не быть им обузой".

Хоук встал с дивана, прошёлся несколько раз туда-сюда по комнате. Опять прилёг, опять прошёлся. Как это часто бывает, мысли перескочили совсем на другую тематику.

" Что же это, меня так кидает по жизни? Мои ровесники, понятно, что из числа тех, кто дожил до этих лет, наверно, солидные люди. С семьями, с взрослыми детьми, может быть с внуками. Успешная карьера, высокое социальное положение. Квартира, машина, может и не одна. Ежегодный отдых, где-нибудь в Италии, в Испании, на худой конец, в Греции. Спокойная, сытая жизнь, "в тоске благополучия". Да...Случай ликует, Случай!".

Вода во фляге оказалась тёплой и с металлическим привкусом. Гадость, в общем. Хоук, в который раз, расположился на диване и задремал. Редкая стрельба за окном давно прекратилась. В комнате заметно темнело. Ещё один день стал прошлым.


За дверью раздались звуки открываемого замка и короткий, как выстрел, лязг цепи. Хоук моментально проснулся, но до конца не успел сориентироваться, где он. Темноту, слегка разбавленную тусклым лунным светом из окна, разрезал луч фонарика. Закрываясь рукой от этого света, Хоук встал и пошёл к двери.

- Давай, выходи, - донеслось от силуэта в дверном проёме.

- Куда идти? - спросил Хоук, почти ослепший от направленного на него луча.

- Я покажу, - ответила фигура.

Эллипс света, покачиваясь, заскользил по коридору в сторону лестницы. Хоук поднялся из подвала к лестничной площадке и тут же остановился в темноте. Идущий сзади выключил фонарик. Они постояли в темноте, пока глаза не начали различать силуэты соседних домов, подсвеченные звёздным небом и лунным диском с аккуратно вырезанной дугой. Более того, в окружающем пейзаже стала видна тропинка, вьющаяся среди травы и кустов, по направлению к соседнему дому.

- Давай вперёд, - тихо сказали сзади, - к тому дому. Бежать не надо.

Всматриваясь себе под ноги, Хоук пошёл по тропе. По пути пришлось обогнуть две старые воронки, судя по небольшой глубине, миномётные. Тропа обогнула бывшую стоянку машин перед домом и уткнулась в подъезд.

- Стой, - раздалось сзади. - Сейчас зайдём в дом, спустимся по ступенькам справа от входа. Держись рукой за стену.

Хоук вошёл в подъезд и остановился в полной темноте. Правой рукой он нащупал стену, шагнул несколько раз вправо и, осторожно ступая, спустился на нижний этаж. Здесь уже хоть что-то можно было рассмотреть из-за полоски света, широкой полосой выбивавшейся из-под одной из дверей.

Не дожидаясь команды, Хоук шагнул к дверям и открыл их.

В небольшом подвальном помещении, освещённом двумя лампочками от автомобильных плафонов, за старым пластиковым столиком для пикников сидел Ави. Даже при таком освещении Хоук заметил, что с момента их последней встречи Ави как бы постарел, осунулся лицом и выглядел крайне уставшим человеком. Его лицо казалось покрытым тонким слоем серой дорожной пыли, ещё более резко подчёркивающей сетку морщин у глаз и припухшие веки.

При звуках открываемой двери, Ави поднял голову и в его взгляде Хоук увидел, последовательно сменявшие друг друга, настороженность, удивление и приветливость.

Ави встал из-за столика, подошёл к Хоуку и легко хлопнул его по плечу.

- Мир тебе! Что слышно? Как твоё здоровье? - задал он традиционные вопросы, с которых здесь начинается любой разговор двух людей, даже если они не виделись один день. Отвечать на них принято только в позитивном тоне. Обе стороны понимают, что это только начало и, что настоящее обсуждение существующих проблем произойдёт позже, в ходе разговора. Если только стороны этого захотят.

- Всё в порядке, - так же традиционно ответил Хоук, - пришёл помочь тебе. Надеюсь, не помешаю?

- Конечно, не помешаешь. Хочешь пить? Вода, чай, кофе?

- Если можно кофе. Растворимый, с сахаром, без молока.

- Только минуту! Сейчас сделаю.

Ави отошёл в глубь комнаты, где возле столика, у стены, на пластиковом ящике стояла небольшая газовая плитка, подсоединённая к газовому баллону. Возле плитки на полу в пенопластовом контейнере стояла пятилитровая канистра воды. Пока Ави кипятил воду в ковшике, Хоук имел время осмотреться.

У одной стен, завернувшись в армейские болотного цвета спальные мешки, на матрасах, спали трое. Ещё один, молодой парень, пристроившись у такого же пластикового ящика, чистил М-16. Пришедший с Хоуком, теперь уже знакомый, в армейской куртке, с "галилем", прислонившись спиной к стене, присел у двери. В дальнем от двери углу, Хоук увидел ещё пару матрасов, на которых были разложены спальные мешки. Там же Хоук увидел свой открытый рюкзак и разложенные возле него вещи. Рядом, прислонённый стволом к стене, стоял его автомат и лежали магазины.

- Ну, как там, в Стране? - спросил Ави, пока под тихое шипение горящего газа кипятилась вода.

- Тяжело, - ответил Хоук, - Я за всю Страну не всё знаю, но в городе основные развалины разобрали. Сейчас чистят. Дезактивируют. С работой тяжело. В магазинах еда и питьё есть, но цены высокие.

- Что поделаешь? Война, - вздохнув, отозвался Ави.

Достав из-под столика большую жестяную банку, Ави насыпал в три пластиковых стаканчика по чайной ложке кофе. Из отдельной коробки добавил по ложечке сахара. Один стаканчик он отнёс сидящему у стены, второй протянул Хоуку. Они сели у столика и Ави спросил:

- Как ты?

- Нормально, - ответил Хоук, не считая необходимым в данной ситуации рассказывать о том, какую дозу он получил и что за этим может последовать, - могу помочь, чем могу. Оружие у меня есть, патроны тоже. Немного еды, газовая горелка. Что скажите, то и буду делать.

- Это хорошо, - сказал Ави, - а как ты прошёл к нам?

- А что тут проходить? Зашёл на хребет с той, с другой стороны, спустился по нему и со стороны ручья поднялся к вам. Постреляли по мне немного, - тут Хоук обернулся в сторону сидевшего у стены, усмехнулся и добавил, - А на хребте никого не видел. Автомат вот подобрал у убитого.

- Там на хребте? - быстро спросил Ави.

- Да. В расщелине нашёл. Он, наверно, ранен был и заполз перевязать себя, но видимо, не судьба ему.

- А что ещё там, на хребте? - опять спросил Ави.

- Воронки от обстрела вертолётами, брошенная позиция для миномётов, окопы.

- На карте сможешь показать? - Ави положил на столик "пятисотметровку" Хоука.

- Ну вот, смотри. Приблизительно здесь - всё в окопах, здесь позиция миномётов.

- А здесь? - Ави провёл пальцем по карте вдоль хребта по направлению к востоку.

- Здесь не видел, Ави. - ответил Хоук. - Во-первых, подъём мешает и деревья, во-вторых, я даже не думал туда идти. Я в поселение шёл.

- Но пулемёт ты слышал, как стрелял с хребта?

- Конечно! Только он в стороне был, к востоку, от того места, где я вышел на хребет. И стрелять начал позже. Да я и безоружен тогда был. Только нож с собой.

- Понятно, - сказал Ави.

Они пили кофе и смотрели на карту, хотя основная мысль была понятна и так. Пока хребет не занят, поселение будут расстреливать из чего только можно, а ответный огонь будет неэффективен. Поскольку стрелять приходится снизу вверх.

- Послушай, что я предлагаю, - после затянувшейся паузы, сказал Ави, - ты останешься здесь. Вот есть свободное место. Осмотришься, привыкнешь к нашей жизни. Основное правило - днём никакого движения. Если очень надо - только по обратному склону и только по участкам, которые не просматриваются с хребта. Командиром у тебя будет Эли.

Ави кивнул головой в сторону молодого человека, сидевшего у стены. Тот встал, подошёл к Хоуку и протянул ему руку.

- Эли, - представился, чуть-чуть улыбаясь.

- Хоук, - пожимая руку и улыбаясь в ответ, ответил Хоук.

- И ещё, - продолжил Ави, - Мы проверили твои вещи, сам понимаешь, никто не знал, откуда ты пришёл, что принёс. Радиации почти нет. Это значит, что ты "чистый". Так что извини, но такой порядок.

- Да я понимаю, сам на развалинах работал.

- Эли, как ты думаешь, с чего начнём? - спросил Ави.

- Завтра очередь нашего отделения помогать на кухне. Я думаю отправить его туда. Ребята все устали, так что лишний день отдыха не помешает. Кроме того, познакомится с нашими девчонками, - опять усмехнулся в ответ Эли.

- Да, наверно, ты прав. Пусть понемногу привыкает. Всё. Хоук, бери свои вещи. Эли покажет тебе что где.

Ави достал из нагрудного кармана своей куртки видавшую виды радиостанцию "Моторола" и дважды нажал узкую длинную клавишу на её боковой панели.

- Второй на связи, - раздался приглушённый свистящий ответ.

- Я третий. Выхожу к вам. - Сказал Ави.

- Понял. Ждём.

- Конец связи, - ответил Ави и, пожав руку Хоуку, скрылся за дверью.

Хоук подошёл к своему рюкзаку и принялся упаковывать свои вещи. Всё оказалось на месте, упаковки с сухим питанием были вскрыты ровно настолько, чтобы убедиться в их содержимом. Всё было нормально. Хоук застегнул клапаны, рассовал магазины по карманам и только сейчас заметил, что на полу возле приклада автомата лежал его пояс с ножом.

Надев пояс, и пристегнув магазин к автомату, Хоук по привычке дослал патрон в патронник и поставил оружие на предохранитель. После этого, повернулся к Эли и сказал:

- Я готов.

- Ты зря так собирался, тут рядом, - ответил Эли и они вышли из комнаты. На лестничной площадке постояли немного, пока глаза не привыкли к темноте. Эли вышел из подъезда, и они опять зашагали по тропинке обратно, по направлению к тому дому, где Хоук сидел в подвале в ожидании своей участи.

На этот раз они не стали спускаться в подвал, а прошли в одну из комнат на первом этаже, выходившей своими окнами на знакомый Хоуку склон. Окна в три слоя были заложены мешками с землёй. В каждом среднем слое были оставлены бойницы. У боковой стены стояла громадная двуспальная кровать, рядом с ней встроенный стенной шкаф с множеством дверец.

- Вот тут и будешь жить, - сказал Эли, - комната не обстреливается, стена по направлению к хребту - глухая. В доме находится наше отделение. В подземном и первом этаже. Канализация и водопровод не работают. Если надо в туалет - выходишь из дома. Там есть тропинка в специальное место. Увидишь. Только перед тем как выйти - предупреди ребят в соседней комнате. Не забудь, а то опять будут проблемы.

Если надо попользоваться фонариком или зажечь свечу - можешь зажечь. Только осторожно. Всё. Увидимся утром. Хорошей ночи.

Эли ещё окинул взглядом комнату, заглянул в одну из амбразур и, помахав Хоуку рукой, растворился в полумраке.

Выбрав место в углу, у стены с окнами, Хоук расстелил палатку, сложил её на подобие матраса, сверху разложил маскировочную сеть, теплоизоляционный коврик и спальник. Рюкзак пристроил в голове. Положив автомат рядом с собой, прилёг на приготовленное "лежбище". Было по-походному не очень мягко, но вполне терпимо.

Теперь, когда такой долгий и полный событий день оказался прожитым, Хоук почувствовал страшную усталость. Он вспомнил, что почти весь день ничего не ел. Но есть не хотелось. Разве что, чаю выпить? Нет. Лучше бульон.

Хоук поднялся, достал из рюкзака газовую горелку, джезву, быстро вскипятил воду и залил кипятком содержимое пакетика с сухим бульоном. Во фляге оставалось ещё половина, и Хоук подумал, что неплохо бы было сполоснуть ноги, весь день парившиеся в ботинках.

Горячее питьё разливалось внутри тела и создавало ощущения покоя и дома. Хоук, положив автомат на колени и прислонившись спиной к рюкзаку, мелкими глотками пил бульон. Слабый ночной свет, проникавший через оконные проёмы, неправильным четырёхугольником ложился на каменные плиты пола, на запылённый коврик у кровати и чуть-чуть цеплял угол этого напоминания о живших здесь людях.

"Кто-то же жил здесь годами" - думал Хоук, - " Любили друг друга, мечтали, строили планы на будущее, разговаривали о детях. Может быть, ссорились по недоразумению? Да мало ли что могло происходить в их совместной жизни! Одного они не могли знать, это точно: что наступит ночь, когда в их заброшенной, и потому неуютной, спальне будет ночевать совершенной чужой одинокий человек, уставший от суетной и во многом бестолковой жизни, и возможно, встретивший здесь её окончание".

При виде этого ложа, Хоук, вдруг, внезапно для самого себя вспомнил, будто смотрел кино, как там давно, в прошлом, они с женой возвращались по ночным улицам старого города к себе домой. Хоук был молод, привыкнув к гражданской жизни, успешен в работе и благополучен. Рядом с ним, касаясь его плеча своим плечом, шла такая же молодая, как ему виделось, безумной красоты женщина, которую он любил и которая потом станет матерью его сына. Хоуку казалось тогда, что так будет всегда и что впереди - долгая счастливая жизнь рядом с любимым людьми.

Уже не вспомнить сейчас о чём они говорили, но было очень тепло на душе и он знал, что сейчас, вернувшись домой, они полночи будут любить друг друга, пока усталость и приближающийся рассвет не заставят их, обнявшись, забыться коротким сном.

Чего он не знал тогда, и никто знать не мог, что всего через пять лет, чтобы содержать семью, ему придётся вступить в схватку с Жизнью. А ещё через восемь лет, та, которую он тогда так любил и не мыслил жизни без неё, уйдёт, оставив ему сына подростка. Уйдёт к какому-то торговцу. Обыкновенной содержанкой. И к тому времени он будет видеть в ней простую обывательницу, решившую таким образом устроить себе сытую жизнь.

Хоук часто потом анализировал события тех лет. Всё искал время и место, где он ошибался, где не так поступил, не то сказал. И получалось, что к случившемуся крушению, время вело его маленькими шажками, постепенно. Понемногу. Как бы затаившись, боясь спугнуть. Или это он сам так шёл?

" Ни к добру эти воспоминания" - подумал Хоук. " То ли конец близится, то ли память играет со мной".

Допив бульон, Хоук, снял куртку, передвинул на грудь автомат, снял его с предохранителя, и держа одну руку на рукоятке, а вторую с флягой, пошёл на крыльцо перед подъездом.

Ступни, освобождённые от ботинок и носков, приятно заныли. Хоук плеснул на них немного воды из фляги и прислонился к дверному проёму, пережидая эту волну удовольствия. Вокруг было тихо. Луна, как водится, сместилась в ночном небе, и Хоук оказался в лунной тени.

"А ведь всё обошлось" - подумал он, вытягиваясь на спальнике. " Может, вообще, всё обойдётся? Для равновесия".

Окружающий мир уже исчезал во сне, когда Хоук скорее инстинктивно, чем на слух, уловил движение за окном. Подхватив автомат, он направил ствол в сторону ближайшего окна и медленно поднялся. Прижимаясь к стене, мелкими осторожными шагами, подошёл сбоку к амбразуре. Прислушался. Да, точно. За окном часто шелестела трава. На шаги не похоже. Вроде, как бы кто-то быстро полз.

Хоук быстро выглянул в амбразуру. Ничего. Ещё раз.

По склону, по той его части, что была видна в створе амбразуры, как говорят в авиации, левым пеленгом двигались три собачьих фигурки. Они вдруг остановились, повернули голову в сторону Хоука и передний, задрав голову, завыл. "Шакалы" - догадался Хоук. Откуда-то с низины, справа, раздался такой же ответный вой.

Передний оглянулся на своих сородичей, опустил морду, и вся троица засеменила дальше. Теперь уже Хоук их не слышал.

Он вернулся на место, расположился удобней, вернул автомат в прежнее положение и последнее, что пронеслось в его голове, было "не мог я их слышать, они передвигаются почти бесшумно, ночные хищники ведь. Какие хищники? Падальщики!

Полтергейст какой-то".


8


Хоук открыл глаза оттого, что в окнах начало светлеть. По рассветному, серенько и слабо. Он полежал немного, бездумно глядя в оконный пролёт и прямоугольник амбразуры. Двигаться не хотелось. Ныли ступни, свинцовой тяжестью налились колени. Всё-таки переход давал о себе знать. Ночью похолодало и Хоук, даже не помня, как и когда, укрылся спальником. Вставать не хотелось.

Окружающий мир не издавал звуков.

И в этой рассветной тишине Хоук услышал, как где-то в вышине, в ещё не проснувшемся небе, раздался нарастающий свист. Потом он раздвоился, усилился и, приобретя совсем уже истерические интонации, оборвался двумя взрывами. Через несколько секунд всё повторилось.

" Твою мать! Обстрел!" - пронеслось у Хоука в голове и, откинув спальник, он бросился лихорадочно обуваться. Затягивая шнуровку на втором ботинке, Хоук увидел в дверном проёме Эли, который коротко бросил Хоуку "За мной" и затопал по лестнице, ведущей на второй этаж.

Хоук, на ходу натягивая куртку, кинулся за Эли вверх по лестнице. В большом зале, занимавшем, наверно, половину этажа, у окон, выставив стволы в амбразуры, замерли пятеро или шестеро, в суматохе Хоук не успел посчитать, фигур. Эли показал Хоуку рукой на крайнее свободное окно, а сам побежал наверх. "На крышу, что ли?" - подумал Хоук.

В пространстве, открывшемся в амбразуре, Хоук видел только открытое пространство перед следующим рядом домов, сами дома и тот участок почти отвесного склона, которым обрывался хребет. Присев, Хоук попытался рассмотреть сам хребет, но тот участок, который он видел, был беззвучен и недвижим.

Тем временем, продолжало грохотать. Где-то на другом конце поселения, намного левее от Хоука. После двадцати, или около того, разрывов наступила небольшая пауза, и затем разрывы раздались уже ближе. Ещё через несколько секунд рвануло совсем близко, и выглянув в амбразуру, Хоук заметил, что две мины попали в крышу дома, стоящего впереди и левее. Там поднялись два дымных облака и в воздухе по причудливой траектории закружились куски водопроводных труб от бойлеров и обрывки проводов. Один из таких кусков, упал, не долетев несколько метров до дома, где сидел Хоук.

Сзади раздались шаги, и Хоук услышал команду Эли: "Всем приготовиться! Усилить наблюдение в своих секторах!". Хоук смотрел в свою амбразуру, но никакого движения, кроме расползающегося лёгкого дыма от разрывов, не видел. Всё было, как прежде. Затем откуда-то слева, с хребта, раздалась длинная пулемётная очередь. Звук был такой, как будто стрелявший водил стволом из стороны в сторону. В ответ Хоук услышал слабые хлопки винтовочных выстрелов. "Надо сказать Ави, бесполезно это, стрелять в ответ. Разве что для самоуспокоения".

Расстреляв ленту, пулемётчик умолк. Наступила тишина, словно ничего и не происходило. Единственным напоминанием об обстреле был доползший до дома слабый запах сгоревшей взрывчатки.

- Всё. Утренняя зарядка окончена, - через несколько минут раздался голос Ави, - Все, кроме наблюдателей, свободны. Хоук, идём со мной.

Они спустились к подъезду и по тропинке ушли немного вниз по склону. Потом тропа повернула вправо, и извиваясь среди валунов, повела их на другую сторону поселения. Поглядывая вправо, в сторону хребта, Хоук с удовольствием заметил, что хребет не просматривается. Только в одном месте, в просвете между домами, мелькнул его склон.

Перед тем, как пересечь открытое пространство, они остановились у стены, отдышались и, по одному, перебежали те пятьдесят метров, что отделяли их от следующего здания.

Потом, тропа опять ушла вниз и вывела их к небольшому строению, уютно расположившемуся на склоне. Судя по сохранившимся конструкциям, когда-то это был детский сад. Одноэтажное здание, скрытое деревьями. Стволы некоторых из них были расщеплены, а верхушки - обломаны. Видимо, долетало и сюда.

Через веранду Эли и Хоук зашли в дом и оказались в просторном холле. Вдоль стен стояли невысокие стеллажи, на которых кое-где остались игрушки и красочные альбомы.

- Есть кто-нибудь? - громко спросил Эли, оборачиваясь и подмигивая Хоуку.

- Иду уже, - раздался в ответ, из глубины дома, женский голос и через пару секунд из бокового прохода показалась девушка. Невысокая, хрупкая, в армейских штанах, в тапочках на босу ногу и футболке навыпуск. Короткая стрижка. Большие тёмные глаза с длинными ресницами. Справа, на боку, из-под футболки выглядывала нижняя часть кобуры и три карманчика для запасных обойм.

- Хай, Эли! - улыбаясь, произнесла обладательница ресниц, быстрым взглядом окидывая Хоука, - Что слышно?

- Вот привёл вам нового помощника на сегодня, - ответил Эли.

- Аелет, - протянув руку, представилась девчушка.

Хоук назвал себя, пожал протянутую руку, услышал в ответ обязательное "очень приятно" и ответил так же, успев подумать про себя " в дочери годится".

- Вас, как, не зацепило? - спросил девушку Эли. Видно было, что ему не хочется уходить, и он с удовольствием поболтал бы с Аелет несколько минут.

- Нет. Они опять по баку стреляли. Сюда даже осколки не долетели.

- Как наши? - опять спросил Эли.

- Всё также. Тамиру немного хуже, но ты сам знаешь, мы ничем помочь не можем. Его надо в госпиталь. Нужна операция. Зайдёшь, ребят проведаешь? Они будут рады.

- Конечно, зайду, - ответил Эли, - а ты кофе сделаешь?

- Иди, поговори с ними, а я пока кофе приготовлю. Хоук, тебе кофе сделать?

- Да. Если можно "боц". Сахара - одна ложечка, без молока, - ответил Хоук.

Аелет и Эли ушли в лабиринт комнат, а Хоук присел на пороге, рассматривая окрестности.

Справа, немного ниже по склону, в ста метрах, виднелся накопительный резервуар для воды. Металлический цилиндр, метров десять в диаметре и, наверно, такой же высоты. На треть он был зарыт в землю и ещё на пару метров ею же присыпан. Вокруг, в радиусе полусотни метров, всё было усеяно мелкими воронками от мин. Было видно, что по этому месту долбили из миномётов не один день. Верхнее ограждение резервуара было местами разорвано взрывами, местами погнуто.

Всё остальное обозримое пространство представляло собой пологий спуск с хаотично рассеянными валунами. За спуском извивалось русло ручья и всю эту природу прикрывали горы.

- Кофе, Хоук, - послышалось за спиной.

Хоук обернулся и не смог скрыть улыбку. Перед ним стояло "рыжее чудо". Копна вьющихся рыжих волос, лицо в веснушках, длинная футболка навыпуск, тапочки на босу ногу и винтовочный ремень через грудь. В руках - два пластиковых стаканчика с дымящимся кофе.

- Ты кто? - не очень вежливо и удивлённо спросил Хоук, беря протянутый стаканчик.

- Эстер. А у тебя, почему такое странное имя? - вопросом на вопрос ответило "чудо", присаживаясь рядом с Хоуком.

- Это не имя. Это меня так зовут, ну и в удостоверение личности так записали, - не стал вдаваться в подробности Хоук. Какая теперь разница, какое у него было раньше имя. Хотя....Меняя имя - меняешь судьбу. Так считалось в этой стране.

- А почему - Хоук? Вертолётчик что ли? Блэк Хоук, - продолжала расспрашивать Эстер.

- Кто? Я? Да, вроде бы нет. Я так, просто. Пришёл к вам, а когда и куда уйду - не знаю. И уйду ли вообще...

- Больше позитива, Хоук! - разошлось юное дарование.

- Да куда уж больше, - сказал Хоук и принялся за кофе, - Ты давно здесь?

- Почти два месяца.

- Ну и как?

- Сначала было очень тяжело. Обстрелы каждый день. За раненными ребятами надо было ухаживать. Плюс хозяйство. Потом привыкла. Сейчас даже не замечаю - как будто всегда так было.

- Как так? - продолжал расспрашивать Хоук.

- Ну, сначала и генератора не было, и продукты по домам приходилось собирать, и снайпера обстреливали. Воду доставать - одна проблема.

- А сейчас, что, легче?

- Конечно! Генератор запустили - от него теперь аккумуляторы заряжают. Горючее на заправке берём, там ещё в баках под землёй осталось. Приспособились воду набирать. Продукты собрали, лекарства. Раненных стало меньше...

- Вылечили?

- Как тут вылечишь?! Трое умерло. Ещё троих отвезли в Захарию, к семьям.

- Как отвезли? Кто-то приезжал сюда?

- Нет. На брошенной заправке, на въезде, оказался исправный микроавтобус. И однажды ночью погрузили ребят и отвезли. Им помощь нужна была, а мы тут оперировать не можем, да и некому.

- А кроме тебя и Аелет ещё кто-то в этом доме живёт? - спросил Хоук.

- Нет. Мы с ней вдвоём. Ну и пост на крыше, конечно.

- А ты, вообще, откуда? Родилась здесь или приехала? - старался поддерживать разговор Хоук.

- Я родилась в Стране, а родители приехали из Штатов. Давно. Ещё молодыми. А ты откуда? Тоже здесь родился? - перехватила инициативу Эстер.

- Нет, Эстер, я родился далеко отсюда. Этой страны уже нет, то есть она есть, но называется по-другому. В общем, это уже не интересно.

- А кто ты по профессии? Чем занимался?

- Инженер, - ответил Хоук и, немного подумав, добавил, - Был.

Что он ещё мог ответить этой девочке? Что его профессия официально называлась "Системы управления летательными аппаратами"? Перечислить всё, чем ему приходилось заниматься в армии? Или рассказывать о своём существовании после того, как друзья по партии разобрали Большую Страну на удельные княжества и о том, что сей процесс сопровождался тысячами погибших в региональных конфликтах и миллионами эмигрировавших? И что никто за это не ответил? Да и зачем ей знать всё это?

Хоук допил кофе, поискал взглядом, куда бы выкинуть пустой стаканчик и вопросительно посмотрел на Эстер. Она взяла у него "посуду", встала, и коснувшись его плеча рукой, сказала:

- Пошли, я покажу тебе, что надо делать.

Навстречу им из глубины коридора вышел Эли, и улыбнувшись Эстер, спросил:

- Ну, что, познакомились?

- Всё в порядке, - ответила Эстер.

- Хоук, на сегодня это твоя начальница. Всё, что скажет, надо будет сделать. Не бойся, она добрая и хорошая. Правда, Эстер? - сказал Эли.

- Да я уже заметил, - ответил Хоук.

- Отлично, - сказал Эли и пошёл к выходу. У порога он задержался, прислушался и, пригнувшись, быстро пошёл по тропинке.

Эстер провела Хоука в одну из комнат, которая прежде, скорее всего, служила кухней. Об этом свидетельствовала большая газовая плита с присоединённым к ней, таких же внушительных размеров, газовым баллоном.

Все стены были выложены плиткой. Два разделочных стола и две большие хромированные ёмкости. Показав на них, Эстер, сказала, что обе должны быть заполнены водой. Воду брать в той ёмкости, которую Хоук видел с порога, там есть специальный кран. В качестве средства доставки - две пластиковые канистры по девятнадцать литров (пять галлонов) каждая. Горлышки у них были специально обрезаны под крышки. В таких канистрах когда-то, до Этого, развозили питьевую воду. Сервис такой был. Когда-то.

Пожелав удачи, Эстер ушла по коридору, а Хоук, подхватив канистры за выдавленные в боковых стенках ручки, отправился на природу.

Тропинка, петляя среди кустов и низкорослых деревьев, спускалась по склону. Ближе к баку деревья были посечены осколками. Там, где начинались воронки, в трёх местах тропа прерывалась. Это означало попадание.

Хоук всё время посматривал вправо, в сторону хребта. Но вершина холма, на котором стояло поселение, и крыши домов надёжно укрывали его от тех, кто сидел там, на вершине.

Быстро найдя кран, Хоук наполнил канистры, закрутил покрепче крышки и отправился в обратный путь. Идти было неудобно и тяжело. Обе руки были заняты, тропа шла на подъём, и, казалось, что дом приближается очень медленно. Где-то по середине пути пришлось остановиться и отдохнуть.

Было, на удивление, тихо. Казалось, что в природе всё идёт по плану. Что сейчас из-за угла дома покажется какая-нибудь молодая мамаша с коляской, что вон там, за деревьями, на площадке сейчас раздастся смех играющих детей и что ничего из того, что было - не было.

Постояв минуту, Хоук продолжил своё восхождение, и только подойдя к дому, через листву окружающих деревьев заметил, что плоская крыша по периметру выложена в три ряда мешочками с землёй, а на углах, из тех же мешочков, сделаны защитные стенки с амбразурами. При виде этой фортификации, Хоук подумал: " Оно, конечно, для стрельбы удобно и склон просматривается, но, если в эту крышу, сдуру, попадут из миномёта, этот пост - братская могила".

Хоук вылил содержимое канистр в один из баков на кухне и понял, что общая вместимость двух баков более двухсот литров. Значит, предстоит пять или шесть ходок.

На четвёртой ходке, когда Хоук успел пройти всего двадцать или тридцать метров, в небе опять протяжно заныло. Понимая, что это значит, Хоук бросил канистры и, пробежав пару шагов, прыгнул в ближайшую воронку. Собственно говоря, прыгать никуда не надо было, поскольку воронки от мин представляли собой небольшое углубление в твёрдом грунте, но Хоуку показалось, что он прыгнул. Передвинув под себя автомат и согнув ноги, чтобы полностью поместиться в этой ямке, Хоук с нарастающим страхом, ждал, когда рванёт.

Рвануло выше и в стороне. Видимо, обстреливали не бак с водой, а непосредственно территорию поселения. После небольшой паузы, в течение которой Хоук успел подумать, что всё кончилось, рвануло где-то поблизости. Злобно пропели, свою короткую и смертоносную песню, осколки и всё стихло. Кисло потянуло запахом взрывчатки, и в наступившей тишине Хоук услышал странные булькающие звуки. Он поднял голову и выглянул из своего укрытия.

Одна из канистр откатилась в сторону и из рваного отверстия в её стенке вытекала вода.

Хоук подождал ещё немного, вылез из воронки и, подобрав канистры, устремился к дому. На пороге его уже ждала Эстер.

- Ты как? - спросила она Хоука.

- Я в порядке. Канистру вот пробило, - ответил Хоук, приподняв в руке наполовину опустевшую ёмкость.

- Это ерунда. У нас их много. Возьмёшь запасную, - сказала Эстер, и ещё раз внимательно посмотрев на Хоука, ушла по коридору.

Обновив тару, Хоук ещё два раза сходил за водой и заполнил оба бака. Решив, что заслужил отдых, он присел покурить на пороге.

День набирал силу. Сместились тени. В воздухе уже чувствовалась некоторая тяжесть - предвестница дневной жары и духоты. Снизу - от ручья - слегка потянуло прохладой. Даже сквозь сигаретный дым Хоук уловил запах травяной свежести и вспомнил полоску молодой травы на обоих берегах ручья. Однако налетевший ветерок также внезапно исчез, и Хоук всем своим нутром почувствовал подступающую жару. Впрочем, не привыкать.

Перекурив, Хоук отправился вглубь дома за новыми поручениями.

В конце коридора он услышал голоса, и ни секунды не сомневаясь, открыл дверь, из-за которой доносились звуки.

В большой комнате, видимо, когда-то служившей детской спальней, у дальней глухой стены без окон стояли в ряд диваны и кушетки. На них лежали раненные. Один их них, прислонившись спиной к стене, читал маленькую и толстую книжицу. Возле дальней кушетки Аелет и Эстер, помогая друг другу, меняли перевязку одному из ребят. Парень был ранен в грудь, и поэтому Эстер поддерживала его под руки, а Аелет осторожно сматывала бинты. Как всегда, в местах, где скапливаются больные люди, пахло лекарствами и самой болезнью.

Хоук обратил внимание, что оба окна в комнате наполовину были заложены мешочками с песком, и от этого помещение казалось ему сумрачным и, несмотря на разгорающийся день, совсем не светлым.

Появление Хоука произвело неоднозначное впечатление. Парень, лежавший на ближайшем к Хоуку месте, не отрывая взгляда от Хоука, потянулся к стоявшему у изголовья "галилю". Эстер, приподняв голову, бросила взгляд на Хоука и коротко сказала: " Подожди снаружи".

Ожидая Эстер, пару минут Хоук бродил по коридору, заглядывая в комнаты. Всюду было пусто.

- Слушай, ты в этой форме и с "калашниковым" очень рискуешь, - выходя из лазарета, сказала Эстер, - так и подстрелить могут случайно.

- Да уже пытались вчера, - ответил Хоук, - Ну, что делать? Какая была форма, такую и взял.

- А автомат у тебя откуда? Тоже купил? - спросила Эстер.

- Нет. Автомат я взял там, на хребте.

- Как на хребте? Как ты туда попал?

- Я шёл оттуда, из-за хребта, с той стороны.

- Как же ты прошёл?

- А что там проходить? - продолжал объяснять Хоук, - Никого не было. По крайней мере, я никого не видел. Позиции брошенные, всё расстреляно ракетами с вертолётов.

- Это было в прошлом месяце. Совсем неожиданно для нас. Мы даже не слышали, как вертолёты подлетели. Однажды утром, во время обстрела, вдруг, из-за хребта выскочила пара и тут же начала стрелять. Обстрел прекратился. Они покружили несколько минут над хребтом, сделали круг над поселением и ушли. Мы две недели жили в тишине. Потом опять началось. И миномёты, и из пулемёта. И так стреляют - одиночными.

- А поселение само эти не пробовали захватить? Штурма не было? - при слове "эти" Хоук кивнул в сторону хребта.

- Ребята рассказывают, когда меня ещё здесь не было, была попытка. После обстрела, утром. Но наши отбились. После этого - только обстреливают.

Они подошли к короткой лестнице, уходившей в подвальное помещение. Эстер прошла первой, открыла металлическую дверь и вошла в полутёмное, пока ещё прохладное помещение. Судя по тому, что у стены стояли две стиральные машины, это была прачечная.

- Ты говорил, что инженер, посмотри всё ли нормально. Мы тут заряжаем аккумуляторы от генератора. Инструменты, если надо, вот тут на полках. Генератор вон там. Здесь аккумуляторы. Как закончишь - найдёшь меня, скажешь. Удачи, - сказала Эстер и пошла к выходу.

Хоук кивнул в ответ и принялся осматривать своё новое хозяйство.

Пятикиловатный дизель-генератор "Ямаха" был в относительно нормальном состоянии. Преобразователь под европейскую сеть. Выхлоп гибкой трубой выведен в окно. К выходной соединительной коробке подсоединены два кабеля. Один уходил к висевшей на стене распределительной коробке, второй к большому, из чёрной пластмассы, ящику. Тут же, на полу, стояли четыре автомобильных аккумулятора, таких, которые Хоук видел в Ави. К этому же ящику был присоединён ещё один, обычный, сетевой кабель, уходивший к зарядному устройству аккумуляторов для портативных радиостанций.

Осмотрев всю эту "энергетику", Хоук подошёл к стеллажу и принялся разбирать наваленные в кучу провода, коробки, гаечные ключи, отвёртки и тому подобное, видимо, подобранное в разных местах и принесённое суда, в надежде, что когда-нибудь пригодится.

К своему удивлению, он нашёл старенький тестер "Флюк", и повернув переключатель, увидел, как на дисплее слабо засветились цифры. Теперь можно было приступать к работе.

Все четыре автомобильных аккумулятора оказались в полузаряженном состоянии. Один из аккумуляторов к радиостанции - разряженным напрочь. Чёрный пластмассовый ящик оказался автомобильным зарядным устройством, и на первый взгляд, сомнений в своей работоспособности не вызывал. Единственное, что требовалось - это почистить и подтянуть разъёмы, а также, заменить один из проводов к аккумулятору.

С зарядкой для радиостанций оказалось сложнее. В одном из гнёзд, в которые вставлялись аккумуляторы при зарядке, Хоук обнаружил поломанную контактную пластину. Может быть, поэтому один из аккумуляторов не заряжался вообще.

Поскольку дрели в хозяйстве не было, пришлось отвёрткой ковырять пластмассовую стенку и закреплять в ней пластину.

Для того чтобы убедиться, как идёт зарядка, Хоук решил запустить генератор.

Кнопка "Старт" плавно уплыла вниз и генератор, вздрогнув, начал набирать обороты, тарахтя во всё нарастающем тоне. Стрелка индикатора напряжения на панели управления плавно въёхала в зелёный сектор, а индикатор тока показал, что коротких замыканий нет, и стрелка едва отошла от нуля.

Хоук начал проверять напряжения на клеммах зарядки. Всё было в норме. Он вставил в зарядные устройства все восемь аккумуляторов и проверил ток. Всё тикало. Довольный своей распорядительностью и хозяйственностью, Хоук собрался закурить, когда дверь распахнулась и на пороге показалась Эстер.

- Хоук, мы включаем генератор только на четыре часа в день, - сказала она, и Хоук почувствовал в её голосе нотки раздражения.

- Почему? - спросил он, - ведь всё работает нормально. Более того - запаса по мощности хватает, чтобы подключить ещё что-нибудь. Холодильник, например. Или насос для воды.

- Хоук выключи, пожалуйста, всё. Я тебе сейчас объясню, - и после того, как Хоук недоумённо пожал плечами и выключил генератор, добавила, - Полного бака хватает на семь часов работы. Это 16 литров. Это одна канистра. Мы не можем каждый день ходить к заправочной станции за соляром. Нам доставки воды хватает.

- Ну, я же не знал, - несколько смущённо ответил Хоук, - я могу и за соляркой сходить.

- Можешь, - ответила Эстер, - идём, пообедаешь, а потом сходишь.

- Что, уже обед? - спросил Хоук. Возясь с генератором, он и не заметил, как пролетело время.

Они прошли на "кухню" и Хоук получил на руки небольшую, уже вскрытую банку консервированной фасоли в томате и "питу". Это такая двойная лепёшка с пустотой внутри. В эту пустоту можно вкладывать различные вкусности: мелко нарезанное мясо, салаты, просто овощи. Сейчас в "пите" ничего не было. Просто, в виде хлеба.

Фасоль показалась Хоуку необычайно вкусной. Он забыл, что это его первая еда за сегодняшний день. Лепёшка, ещё мягкая и ноздреватая была очень похожа на настоящий хлеб. Привыкший к галетам и сухарям, Хоук блаженствовал от одного только запаха свежеиспечённого теста.

Он ещё наслаждался едой, когда Эстер принесла ему пластиковый стаканчик чая.

Теперь можно было и закурить. Сигарет в пачке оставалось около пяти штук. Плюс две пачки в рюкзаке. Это, если растянуть, дней на пять. А дальше? А дальше лучше не загадывать. За пять дней здесь может произойти всё что угодно.

Поход за соляром несколько откладывался, потому что после обеда Хоуку поручили решить проблемы с мусором. Это были два больших пластиковых мешка с использованными бинтами, пустыми консервными банками и прочим бытовым хламом. Утилизация этого "добра" происходила очень просто - оно зарывалось. Чем дальше от жилья - тем лучше. В данном случае, необходимо было спуститься по склону и, выбрав подходящее место, приступить к земляным работам.

По важности, эта проблема не уступала водоснабжению. При таком климате, неубранный мусор, мало того, что представлял собой угрозу в виде полчищ мух и ос, но и привлекал к себе крыс. А вот этого, никому никогда не желалось. Кроме того: запах и вонь.

Эстер проинструктировала Хоука, что зарывать продукты жизнедеятельности следовало как можно глубже и для надёжности ещё и привалить камнями, поскольку шакалы чуяли запах и могли раскопать содержимое пакетов и разнести его по всей округе.

Хоук засунул за пояс, выданную ему короткую мотыгу, которой обрабатывают палисадники у дома, взял в каждую руку по мешку и начал спускаться по склону. Иногда, он оглядывался назад, чтобы убедиться, что его не видно с хребта. Петляя среди валунов и обходя кустарник, он почти дошёл до ручья. Кое-где, среди кустиков травы, блестела вода.

"Слишком далеко ушёл" - подумал Хоук и оглянулся. Хребет, неровной кромкой тянулся над крышами ближайших домов. "Надо возвращаться. Чего это меня так понесло?". Хоук вернулся на полсотни метров назад к валуну, под прикрытием которого и начал рыть яму.

Дело продвигалось с трудом. Помимо разрыхления земли, приходилось вытаскивать небольшие камни. Всё это: и вынутый грунт и камни Хоук складывал сбоку от себя. Работа осложнялась и тем, что тени не было. Солнце вовсю лупило справа. Глаза заливал какой-то уж очень едкий пот. Через двадцать минут пришлось снять куртку, но это помогло мало.

К моменту, когда размеры вырытого Хоуком "котлована" позволили ногами утрамбовать в него оба мешка, Хоук обнаружил, что у него во фляге кончилась вода, на ладонях горела кожа, голова гудела от перегрева, а автомат, казалось, избил спину до синяков.

Он поспешно закидал яму землёй и камнями, причём самые большие из них оставил напоследок. Получился небольшой холмик с каменным "надгробием". "Нехилое начало" - подумал Хоук, пробуя языком высохшие губы и вытирая лицо рукавом куртки. "Покурить что ли? Нет. Ещё больше пить захочется".

Хоук, стараясь поскорее добраться до тени, шагнул из-за валуна и тут же, боковым зрением, скорее даже подсознательно зафиксировал вспышку солнечного блика на склоне хребта. Кто-то, смотрел в бинокль вдоль хребта на русло ручья и, засмотревшись, не учёл возможности блика. Точка, с которой велось наблюдение, находилась на уровне ниже последнего дома, то есть на правом фланге поселения. Понятно, что наблюдающие просматривали склон за поселением и, наверно, с интересом наблюдали за Хоуком и его ударным трудом.

Хоук откатился обратно за валун. "Хотели бы подстрелить - давно бы подстрелили" - пронеслось у него в мозгу. "Что делать? Попытаться скользнуть вдоль склона и выйти из-под наблюдения? Так они поймут, что я их обнаружил и пытаюсь скрыться. Так что делать? Встать и пойти, как ни в чём не бывало? Видимо, так".

От осознания того, что последняя мысль и есть единственно правильным решением, Хоуку стало страшно. От неизвестности. От того, что как только он подымется и пойдёт по склону вверх, к детскому садику, его могут подстрелить. Но выхода не было. Надо вставать.

Стараясь придать своим движениям естественность, и ничем не выдать своего страха, Хоук медленно поднялся, и наклонив голову, пошёл вверх по склону. Правой рукой, как бы поправляя мешавший при ходьбе автомат, он медленно передвинул оружие со спины рукояткой под правую руку. Шёл не спеша, всё время, кося глазом на склон ручья. Хотя прекрасно понимал, что к моменту, когда он увидит среди листвы дымок выстрела - будет уже поздно. Если, конечно, увидит.

Никогда ещё в жизни Хоука не было такого длинного и тяжёлого подъёма. Это пара сотни метров вымотала его больше, чем копание ямы. В голове крутилась одна и таже фраза из какого-то, давно забытого анекдота: " Ничего себе - сходил за хлебом".

Зайдя в заросли кустов, Хоук шагнул в сторону, лёг на землю и отполз к кромке кустарника. Участок хребта, с которого вели наблюдение - не просматривался. Так же, как и не просматривался весь участок перед входом в детский сад. Хоть это радовало.

Зайдя в дом, Хоук прошёл в дальний угол первой комнаты и сел на пол, спиной к стене.

- О, Хоук, привет! - улыбнулась ему вошедшая в комнату Эстер, - ты что, мусор в Тель Авив носил? Где ты пропадал?

- Я бы воды выпил, - прохрипел Хоук.

- Возьми на кухне, там для тебя банка стоит, - ответила Эстер и только тут заметила, что Хоук не в себе, - что случилось?

- Там на хребте, недалеко от ручья - наблюдательный пункт. Они видят нас с фланга. Мы у них как на ладони. Скорее всего, и бак с водой то же. Просто им далеко по баку стрелять. Хотя, смотря из чего.

- Сейчас поговоришь с Ави, - сразу посерьёзнев, сказала Эстер, - я принесу тебе рацию.

Она вернулась через полминуты и протянула Хоуку маленькую "воуки-токи", предназначенную для строителей и геодезистов.

- Скажешь "пять-пять" - предупредила она Хоука.

- Пять - пять, - сказал Хоук, нажав и отпустив клавишу.

- На приёме, - сквозь эфирный шорох раздался голос Ави.

- Напротив и ниже места нашей встречи. Я их видел, - стараясь хоть как-то шифроваться, сказал Хоук.

- Понял, - раздалось в ответ, - поговорим позже.

Рация умолкла и только очень тихо шипела пустым эфиром.

Хоук нехотя и устало поднялся на ноги и пошёл на кухню. Действительно, на одном из столов стояла большая жестяная пятилитровая банка из-под оливок, закрытая пластиковым кругом. Рядом стоял стаканчик.

Хоук зачерпнул воду из банки и с жадностью влил в себя подряд две порции. Он не заметил ни странного ржавого привкуса, ни то, что вода была тёплой, ни того, что банка была неполной. Он ещё чувствовал себя на склоне. То ли в скрадывающей краски оптике бинокля, то ли в прицеле. "Старею" - с тоской подумал Хоук. - "Отвык в городе от полевой жизни".

Пережитый страх опять накатил возвратной волной и Хоук вернулся к входной двери выкурить сигарету. Только теперь он не садился на пороге, а, прислонившись плечом к дверному косяку с внутренней стороны дома, старался не маячить в дверном проёме.

Уже давно догорела до самого фильтра сигарета, а Хоук всё стоял у двери и бездумно смотрел на склон, а вернее на тот его участок, который просматривался среди деревьев и кустов.

- Ну, что, Хоук, последняя работа на сегодня, - услышал он сзади голос Эстер. - За соляром сходишь? Там, в бачке всего ничего осталось. А сегодня вечером ребята телевизор придут смотреть, да и аккумуляторы надо будет полночи заряжать. А?

Меньше всего Хоуку хотелось сейчас куда-нибудь идти. Хотелось снять с себя пропотевший за день камуфляж, скинуть ботинки и стать под холодный душ. А потом достать из холодильника запотевшую бутылку холодного красного "Туборга" и, завалившись на диван, тупо смотреть по телевизору как кто-то другой бегает по пересечённой местности в полной экипировке, первым обнаруживает противника и "мочит" его из оружия такого калибра и такой скорострельности, что боеприпасы поглощаются килограммами. И что бы эти боеприпасы он сам на себе и таскал.

- Куда идти? - спросил он у Эстер, обернувшись.

- По той же дороге, что ты ходил за водой, только бак обойдёшь ниже. Потом по склону возьмёшь вправо. Там ещё метров четыреста, пока не увидишь остатки заправки. Не доходя до неё, увидишь люки подземного хранилища. В правом крайнем - соляр.

- А набирать во что и чем?

- Там есть. Ёмкость опущена в люк на верёвке. А рюкзак с канистрой я тебе сейчас принесу.

Она вернулась, неся в руках школьный детский рюкзак, в который была вставлена металлическая десятилитровая канистра с защёлкивающейся крышкой.

Хоук перевесил автомат на грудь, забросил на плечо рюкзачок, и невольно задержавшись на пороге, шагнул за порог.

Знакомая тропинка привела его к баку с водой. Только теперь, в закатном освещении, всё смотрелись по-другому. И трава, и выброшенные из воронок комки земли, и валуны.

Зайдя за бак, Хоук оглянулся в сторону хребта, всматриваясь в тот его участок, на котором он заметил блик. Однако, ничто не свидетельствовало о том, что там могли находиться люди. Тем не менее, факт оставался фактом: весь обратный склон, от русла ручья до бака просматривался с той стороны.

Ниже по склону, на небольшой горизонтальной террасе, в окружении кустов, Хоук заметил шесть, сложенных из крупных камней, туров. Небольшие пирамидки, похожие на те, что устанавливают в виде ориентиров на развилках горных троп. Любопытство взяло верх и - Хоук спустился по склону.

В каждую из пирамидок была встроена пластиковая пластина с надписями. Имя, имя семьи и даты - рождения и смерти. Причём, у пятерых - дата смерти одна и та же. Несколько месяцев тому назад. У крайней справа могилы дата месячной давности. Все похороненные были относительно молодыми людьми: от двадцати до тридцати лет.

"Это те, о ком рассказывала Эстер" - подумал Хоук, - "Погибшие во время попытки захвата поселения. Кто знает, может и мне придётся тут лежать? Место неплохое. Разве только, во время дождей здесь может скапливаться вода. Что, в общем-то, для меня уже будет несущественно".

Он постоял ещё немного у могил и потом пошёл вверх по склону, оставляя бак с водой правее. Приблизительно через сотню метров показались крыши домов, потом хребет. Увидев неровный срез хребта, Хоук пошёл по склону траверсом, стараясь, держатся вне видимости с хребта.

Заброшенная заправка, а вернее то, что от неё осталось - двухметровая бетонная стена заграждения, показалась почти сразу. Пригнувшись, Хоук, как мог, перебежал под её укрытие. Теперь можно было осмотреться.

Стена, длиной около двадцати метров, ограждала со стороны склона всю территорию заправки. Подземные ёмкости с горючим также находились с этой стороны, и Хоук увидел два люка, вмонтированные в бетонные перекрытия. Там где стена заканчивалась, земля была исковеркана миномётными воронками. В двух местах миномётные разрывы разметали земляную присыпку на бетонном перекрытии хранилищ, и теперь места попаданий выделялись тёмно-серыми проплешинами на фоне коричнево-красных оттенков земли.

Выглянув из-за края стены, Хоук осмотрел территорию заправки. Павильон, в котором по традиции находился минимаркет, был полностью разрушен. Вся местность перед павильоном усеяна обломками перекрытия, прикрывавшего от солнца и дождя заправочные колонки. Окаймлявшие территорию заправки кусты роз, были посечены осколками и только в нескольких местах, назло судьбе, кусты венчались полностью распустившимися цветами. Это несоответствие между разрухой и продолжавшейся жизнью, это робкое напоминание о том, как здесь было до того, как всё это началось, заставило Хоука рассматривать местность дольше необходимого.

Далее, за заправкой и шоссе, виднелись останки парка, с искореженными эвкалиптами и уже за ними, на склоне, обращённом к хребту, - двухэтажные коттеджи.

Спрятавшись обратно за стену, Хоук нашёл взглядом необходимый люк, и, пригнувшись, подобрался к нему. Поднять и сдвинуть крышку не составляло большого труда. Прямо к верхней скобе была привязана верёвка, другой конец которой уходил вниз, в темноту хранилища. Оттуда, снизу, сразу же поднялся характерно резкий запах горючего.

Хоук посмотрел на стену и понял, что с хребта его не видят. Сняв рюкзак и освободив канистру, он потянул за верёвку и почти сразу же ощутил тяжесть наполненной ёмкости. Оттуда, снизу, рывками поднималась большая пластиковая коробка из-под краски. Литров так на десять.

Стараясь не вылить на себя содержимое, Хоук достал коробку и, поняв, что перелить её содержимое в канистру не так то просто, поискал взглядом, что-нибудь похожее на воронку. Однако, всё оказалось продумано до него. За скобу была засунута, обрезанная под воронку, горловина бутылки из-под воды.

Заправившись, Хоук обратил внимание на вплотную подступившие сумерки. Тёмно-красное, почти бардовое солнце, подсвечивавшее ему дорогу, рухнуло за кромку горизонта на западе и всё вокруг стало другим. Почти бесцветным.

На обратной дороге Хоук ещё раз свернул на маленькое кладбище. Посидел возле одного из кустов, покурил. Мыслей не было. Была усталость, тишина и покой. Впрочем, всё так же, как бывает вечером в нормальной жизни. Единственное, что отвлекало - это запах солярки, тяжело ползший из-за плеча.


Уже в темноте, вернувшись в бывший детский садик, Хоук застал необычное оживление, многоголосие разговоров и, иногда, смех. Самое главное, на что он обратил внимание - это запах свежеиспечённого хлеба. Такой домашний и почти забытый.

Насколько он успел разобраться, после того, как отнёс канистру в подвал с тарахтевшим генератором и побродил по дому, воспользовавшись наступившей темнотой - пришли дежурные из гарнизонов домов.

Аелет и Эстер выдывали ребятам воду, консервы и стопки ещё тёплых и очень аппетитных на вид пит. Всё это сопровождалось шутками, болтовнёй не о чём и взаимным подшучиванием. Даже на первый взгляд было понятно, что ребята, отдежурив целый день у амбразур, были рады хоть какому-нибудь разнообразию в ежедневной обыденности и старались использовать представившуюся возможность на полную катушку.

Обе девчонки были в центре внимания, отшучивались, и как показалось Хоуку, похорошели от такого количества мужского внимания.

Эстер кивком подозвала Хоука и вручила ему питу, банку консервированных в томате бобов, маленькую баночку рыбных консервов в масле, пару галет, и в небольшом кулёчке, разрезанный на половинки, консервированный персик. Это был его паёк на завтра. Порция воды так и дожидалась своего часа в большой жестяной банке. Всего три литра. На всё.

Судя по количеству выдаваемых припасов, поселение обороняли человек тридцать. Не больше. И то, что дежурных было восемь человек, свидетельствовало, скорее всего, о том, что располагались они четырьмя гарнизонами. И, скорее всего, по периметру населённого пункта. Таким образом, при атаке с какой-нибудь одной стороны, огонь могли вести одновременного из двух домов. "Интересно, что там с секторами обстрела?" - рассматривая ребят, подумал Хоук.

Среди голосов, он расслышал монотонное чтение телевизионного диктора. Оказалось, что в одной из комнат работает маленький телевизор. Получив продовольствие и воду, ребята усаживались прямо на полу, напротив экрана и приобщались к другому миру. Без обстрелов, пулемётных очередей и резких хлопков снайперской винтовки.

Хоук тоже, прислонившись к дверному косяку у входа в комнату с телевизором, прислушался к тому, что говорил диктор. Понятно, что о поселении в новостях ничего не было. Так, в общем. Радиационная обстановка на территории страны, столкновения на территориях, дорожные аварии и, даже, криминальные новости. Мародёрство, мошенничество, откровенное воровство. И что самое удивительное - новости биржевые. Несмотря ни на что, люди продолжали делать деньги.

Хоук оторвался от экрана оттого, что кто-то тронул его за локоть. Он обернулся - перед ним стоял Ави.

- Пойдём, поговорим, - предложил он.

- Что ты там видел, на хребте? - продолжил Ави, после того, как они вышли из дома и присели на землю под большой акацией.

- Блик на солнце, - ответил Хоук, - На хребте. Где-то на уровне последнего дома. Кто-то просматривает весь склон и, конечно, видит все наши передвижения. Если бы это был снайпер, то, наверно, уже бы проявил себя стрельбой. Значит, там наблюдательный пункт. Они либо готовят что-то, либо корректируют огонь миномётов, либо и то, и другое вместе.

- А может это просто осколок стекла на тропе? - усомнился Ави.

- Блик на уровне верхушек кустов, с колена смотрели - ответил Хоук.

- Что ты предлагаешь? - продолжал расспрашивать Ави.

- Я так думаю, что хождение в светлое время по склону надо прекратить. Это первое. Второе. Нужно человек пять - шесть. Для засады. С ночи зайти на хребет. Разделиться на две группы - ниже и выше предполагаемого места наблюдения. При возможности - захватить. На худой конец - уничтожить.

- А если они там и ночью сидят?

- Не думаю. Смысл сидеть там ночью, только если есть приборы ночного видения. А, судя по тому, что вечером и ночью всякая стрельба с той стороны прекращается, то таких приборов у них нет.

Ави посмотрел в сторону хребта, помолчал и ответил

- Никому пока ничего не говори. Я сам всё сделаю. Вообще, надо подумать, - и, меняя тему, добавил, - Устал?

- Немного. С непривычки, - ответил Хоук.

- Возвращайся с ребятами к себе в дом. Отдохни. Что делать завтра, Эли тебе скажет.

Они вернулись в дом, и Ави подвёл Хоука к, уже знакомым ему по утренним событиям, двум молодым людям. Те приветливо кивнули Хоуку. Возвращаться им предстояло вместе.

Хоук попрощался с девчонками и втроём, по еле видимой тропинке, они пошли к крайнему на склоне дому, теперь ставшему для Хоука своим.

Вернувшись к себе в комнату, Хоук освободился от продовольствия, уложив его в рюкзак, снял куртку и ботинки, и с удовольствием вытянулся на спальнике. Шевелиться не хотелось. Вообще.

" Какой день!" - подумал Хоук. - " Бесконечно длинный. Потому что, первый. И сколько их ещё будет? А ведь из моего окна видно то место на хребте. Правда, под очень острым углом, но видно. Насчёт засады, это, конечно, смело. А что делать? Ждать, когда они перенесут туда пулемёт и тогда никто не выйдет из дома? Этого ждать нельзя. А ночью им там делать нечего. Им же тоже надо и есть, и спать, и отдыхать. А народу, судя по всему на хребте немного. Иначе, они уже давно обложили бы тут всё и выбивали бы нас по одному. А потом пошли бы на штурм. Если бы хватило умения и опыта, то в сумерках или ночью. Раз они этого не делают, значит сил у них немного".

Как это бывает у засыпающих, смертельно уставших, людей мысли прыгали от темы к теме, перемешивались и ворочались всё медленнее и медленнее. Наконец, наступил финиш. Мыслей не было. Был чёрный и тяжёлый сон без сновидений. Как при синдроме хронической усталости.


9


Следующей ночью, после разговора с Ави, Хоук с группой из пяти человек во главе с Эли, ушёл в засаду на хребет - к тому месту, где предполагался наблюдательный пункт.

Вышли, как только стемнело. Пока луна не залила склон своим холодным светом. Стараясь прикрываться валунами и редким кустарником, спустились к ручью, отыскали тропинку и начали подъём. Шли медленно, двумя тройками по обе стороны тропы. Всё внимание - под ноги. Часто останавливались и вслушивались в окружающий мир.

Тропа могла быть заминирована, могли стоять растяжки, могла быть и такая же засада. Всё могло быть в этом ночном лесу, пока ещё, отдыхающем от дневной жары.

Стоял густой запах хвои и, разогретой солнцем на стволах сосен, смолы. Под ногами опавшая хвоя была усеяна сухими веточками. Поэтому приходилось смотреть под ноги не только из-за опасности наступить или задеть какой-нибудь сюрприз, но и не выдать себя хрустом ломающейся ветки.

Своё положение группа проверяла по отношению к крайнему дому поселения. С начала движения по хребту это было невозможно, а когда показалась луна - всё значительно упростилось. Для того чтобы с хребта увидеть поселение, один из левой, по направлению движения, тройки, выдвигался к краю обрыва и ориентировался.

Шли, наверно, часа два.

Наконец, в растительности показался просвет и в нём, как в дырявом заборе, можно было увидеть дом. Поскольку определять расстояния в горах, да ещё при лунном свете - задача непростая, то дом казался маленьким и расположенным далеко внизу. Весь склон от дома вниз был как на ладони.

Группа прочесала каждый сантиметр этого участка и буквально в метре от обрыва обнаружила место, откуда велось наблюдение. Из отдельных камней дугой была сложена стенка в полметра высотой. Ту сторону стенки, которая выходила к поселению, засыпали хвоей и ветками. Освободившуюся от камней ложбинку, подрыли, высыпая землю под ближайшее дерево. В стенке сделали две амбразуры и приготовили камни, которыми могли эти амбразуры закрывать. Разместиться в таком логове могли только два человека. Не больше.

Стараясь не оставлять следов, ребята, насколько это было возможно, осмотрели наблюдательный пункт и прилегающее к нему пространство. Ничего.

Ну что же? Можно было начинать.

Ребята из левой тройки залегли цепочкой, стараясь замаскироваться среди небольших валунов и редких кустов. Сосна такое дерево, что не терпит соседства, поэтому поиск надёжного укрытие представлял собой довольно утомительное занятие.

Убедившись, что ребята укрылись, Хоук, шедший в правой тройке, прошёл ещё сотню метров и, спустившись по обратному склону настолько, чтобы ещё видеть тропу, расположился среди валунов. Позиция была неплоха, хотя и не без недостатков. Если бы пришлось отходить не вдоль хребта, а вниз по обратному склону, то через двадцать - тридцать метров лес заканчивался и дальше был только голый участок с камнями, редкими кустами и высокой травой. То есть, этот путь отхода был открыт и просматриваем с тропы, что, конечно, не есть good. Кроме того, место расположения второй тройки практически не было видно. Зрительная связь отсутствовала, а другой - не было.

По предварительной договорённости, Хоук должен был пропустить тех, кто шёл по тропе и только по сигналу или при начавшейся стрельбе, вступить в дело, действуя по обстоятельствам.

По мере того, как время приближалось к рассвету, напряжение нарастало. По крайней мере, у Хоука. По мере того, как блекнул лунный свет, справа, на востоке в такой же степени светлело небо. Окружающее пространство из бледно-голубого начало медленно превращаться в цветное.

Тропа просматривалась очень хорошо и на достаточную протяжённость. В запасе у Хоука было метров пятьдесят из того, что можно было увидеть среди сосен. По мере того, как светлело, приближалось наиболее вероятное время появления "наблюдателей". Или кого-то ещё.

К моменту, когда над хребтом встало солнце, у Хоука зародились первые сомнения в успехе операции. Будь он на месте тех, кто сидел здесь, уже давно следовало бы приступить к работе. Сделать первые записи в журнал наблюдений, начать готовить схемы обороны и тому подобное, всё то, что и должны делать люди, сидящие на наблюдательном пункте.

Когда же отгремел очередной обстрел и очередной день перешёл в стадию ленивой перестрелки, Хоук понял, что, скорее всего, на наблюдательный пункт никто не придёт. Не за чем уже было.

К полудню лежание между валунами превратилось в пытку. Тени почти не было. Вода нагрелась и никакой жажды не утоляла. Голова налилась бетонной тяжестью, а тело под камуфляжной курткой, казалось, раскалилось докрасна. Начало припекать шею и кисти - первые симптомы будущих солнечных ожогов.

Хоуку казалось, что этот день никогда не кончится. Он смотрел, как медленно движется и удлиняется тень от валуна и, отупев от перегрева, уже ничего не хотел.

Наконец, тень от ближайшей сосны накрыла лёжку Хоука и стало немного легче. Потом подул предзакатный ветерок, и жизнь стала казаться не такой мучительной.

Когда тропа перестала просматриваться, Хоук выполз из своего убежища и, дав знак ребятам, пошёл вдоль склона к первой тройке.

В поселение возвращались в ускоренном темпе.

В доме их уже ждал Ави. Накоротке они обсудили результаты вылазки. То, что наблюдательный пункт всё-таки существовал - ничего хорошего в себе не несло. С одной стороны. С другой - наблюдение носило временный или случайный характер и, самое главное, тропа была проходима, что давало некоторые шансы на будущее.

Выход в засаду не имел за собой никаких последствий. В последующие дни, при возможности, наблюдая за хребтом, Хоук так и не смог увидеть на этом участке что-нибудь новенькое. Только один раз ему показалось, что на хребте мелькнули в просвете между деревьями две фигурки. Но он не был уверен, что видел там людей. Мало ли что могло показаться в, колышущемся от жары, воздухе.


Прошёл месяц.

За это время Хоук побывал с различными поручениями в тех остальных трёх домах, в которых располагались защитники поселения, ежедневно дежурил у "своей" амбразуры, выполнял различные работы по жизнеобеспечению гарнизона дома и постепенно втянулся в эту необычную для него жизнь.

Из того, что он увидел, Хоук сделал для себя вывод, что ситуация в поселении напоминала пат в шахматах.

День начинался с миномётного обстрела. По резервуару с водой, по ёмкости с горючим и, под конец, просто так, по домам. При этом никогда в одно и то же время. Плюс минус пятнадцать минут. Одновременно с миномётным обстрелом с хребта начинал стрелять пулемёт. Только по двум домам, стоявшим на склоне со стороны хребта. Иногда, пули залетали в амбразуры и, рикошетируя от бетонных стен дома, искали в кого бы попасть. Обычно, обходилось без потерь, а лёгкие ранения от бетонной крошки никто не считал.

Тем не менее, к общему числу раненных за эти две недели добавился ещё один. Касательное ранение в голову с лёгкой контузией.

Позиций у пулемётчика было три. Все на хребте и замаскированы. Расстояние между крайними - около двухсот метров. В паре с пулемётчиком работал снайпер. Иногда, правда, он вёл свободную охоту и, если удавалось засечь место выстрела, то становилось понятно, что он перемещается по хребту, как хочет. Стрелял он неплохо и стены в комнатах, напротив амбразур, были избиты пулями. Поэтому наблюдение вели только сбоку от амбразуры, ни в коем случае не показываясь в ней.

Ничего равноценного защитники поселения противопоставить обстрелам не могли. Оружие имелось только лёгкое стрелковое. Судя по всему, боеприпасов - на один бой. Никаких оптических прицелов, приборов ночного видения и гранатомётов. Да и недостать туда из гранатомёта. По прямой, наверно, метров пятьсот. Ни гранат, ни взрывчатки не было. Поэтому, думать о каких-либо активных действиях, пока ситуация не изменится к лучшему, не приходилось.

Тех, на хребте, людей, видимо, тоже было немного. Человек пять у миномётов, пулемётчик, снайпер, ну и прикрытие, наверно, человека четыре, а может и больше. Итого, не более двенадцати - пятнадцати человек. Кроме того, для того, чтобы захватить поселение, им пришлось бы спускаться вдоль хребта, переходить русло ручья и атаковать по склону снизу вверх. Пока бы они поднимались, их могли перестрелять по одному. То есть, главное своё преимущество - высоту, они бы тут же потеряли.

Скорее всего, именно поэтому ни одна из сторон не могла предпринять что-нибудь новенькое.

После обеда, как правило, стрельба затихала, но только для того, чтобы с утра всё повторить снова.

Пообвыкнув за эти дни, Хоук окончательно пришёл к выводу, что, если не принять каких-либо кардинальных изменений, то дело может кончиться не очень хорошо, а вернее всего - плохо.

Рано или поздно, вода в баке всё равно подошла бы к концу. Либо те, с хребта, хоть раз, но попали бы в бак по настоящему. Не исключён вариант, что, достав гранатомёт, на рассвете, подкрались бы со стороны ручья и расстреляли бак. А без воды здесь не высидеть и трёх дней.

Без горючего, ладно, как-нибудь притерпелись бы, а вот без воды - никак.

Продовольствие, которое сейчас хранилось в домике бывшего детского сада, насколько понял Хоук, было частично собрано по пустым домам, а частично завезено во время тех двух ходок, которые были предприняты за время осады. Понятно, что без новых доставок пополнять эти запасы было нечем. Да и то, что привезли, скорее всего, было собрано в виде помощи. За какие деньги покупать?

Единственное чего хватало - это газовые баллоны. Вот их должно было хватить надолго. Но толку то? Когда готовить на них будет нечего.

Самое катастрофическое положение было с боеприпасами. Хоук со своими пятью магазинами был, чуть ли, не самый обеспеченный для ведения боя. В основном, боезапас ограничивался двумя - тремя магазинами на человека. И взять боеприпасы было негде. Не посылать же делегацию к военным, мол, дайте от щедрот ваших, а то нам воевать нечем. Можно было бы, конечно, купить на "чёрном рынке", но тут, как и с продовольствием, опять возникал вопрос: на какие средства?

Всё эти размышления Хоук держал при себе. Единственный с кем можно было поделиться сомнениями - это был Ави. Хоук ждал подходящего момента, чтобы поговорить, но всё как-то не получалось. Вполне возможно и, скорее всего так и было, что Ави тоже осознавал сложившуюся ситуацию, может быть и глубже Хоука, но здесь так было принято, что прежде чем сказать что-нибудь, нужно было очень хорошо подумать.

Основу группы, сидевшей в поселении, составляла молодёжь. Из тех, с кем Хоук успел познакомиться, больше половины служили в армии, но только Эли и ещё пара ребят, имели опыт боевых действий. В том числе и в городских условиях.

Может быть, именно потому, что все были молоды, ситуация не воспринималась ими как тупиковая или катастрофическая. Ребята были твёрдо убеждены, что делают нужное и правильное дело: защищают свою землю. О том, что с каждым из них могло что-то случиться, старались не говорить. Более того, они знали, что в истории народа уже был период, когда люди защищали свои поселения до последнего. Заслужив тем самым уважение и память потомков. Поэтому, мотивация, конечно, была очень высокой. Другое дело - возможности.

Будучи дежурным по гарнизону "своего" дома, Хоук ещё пару раз бывал в домике у Эстер и Аелет. Вечером, как только стемнеет, Хоук с напарником выходил на знакомую тропку и шёл получать воду и продовольствие.

Хоук не переставал удивляться той атмосфере, которая царила в домике этими вечерами. Ему всё это немного напоминало обстановку студенческого общежития из далёкой молодости. Глядя на ребят, на то, как они шутят, болтают с девчонками, обсуждают телевизионные новости, Хоук забывал и о нехывтке продовольствия, и о бытовых неудобствах, когда даже для элементарных гигиенических процедур приходилось экономить воду, и обо всём том, что делало поселение похожим на осаждённый лагерь.

С водой проблемы были постоянными. Чтобы хоть как-то постирать носки и бельё приходилось в течение недели экономить свою, и без того невыдающуюся, порцию воды. Потом кое-как стирать, используя несколько грамм жидкого мыла и полоскать. Другого выхода не было. Здесь каждый следил за собой сам. Опускаться не давала вложенная с детства, как составная часть культуры, потребность быть чистым. И как бы там не складывалось с водой, Хоук не мог выделяться на общем фоне.

Загруженный новыми для себя обязанностями и, вообще, сменой своего социального статуса - из безработного в поселенца, Хоук не сразу обратил внимание на то, что приступы перестали повторяться. За всё это время только один раз, сидя у амбразуры, он, вдруг, увидел, что мешки с песком, заполнявшие оконный проём, поплыли вверх и в сторону. Потом всё исчезло.

Видимо, отсутствие сознания длилось недолго, потому что когда Хоук пришёл в себя, солнечный четырёхугольник на противоположной стене почти не сместился. Хоук обнаружил себя, лежащим на полу под окном. Взгляд, почему-то зацепился за комочки земли, рассыпавшиеся в хаотическом рисунке по каменному полу.

Он дотянулся до бутылки с водой, стоявшей тут же под окном, вылил немного жидкости себе на голову и вытер лицо рукавом куртки. Потом поднялся и внимательно рассмотрел местность перед амбразурой. Ничего, конечно, не изменилось и не двигалось в поле его зрения, но, всё равно, Хоуку стало не по себе. Какой же из него боец? Хорошо, хоть время было послеобеденное и в эти часы беснующейся жары, всё вокруг замирало. А если бы в другое время, да ещё на людях?

В целом, анализируя своё пребывание в поселении, Хоук видел, что его приняли, но не до конца. С точки зрения этих людей, Хоук был своим, но странным. Он не учился в местной школе и у него не было школьных друзей. Он не служил в армии обороны Страны и у него не было сослуживцев. У него, вообще, не было ни друзей, ни общих знакомых. Когда ребята начинали рассказывать свои армейские или школьные истории, или вспоминать различные смешные и не очень случаи из своей жизни, Хоук не мог участвовать в этом разговоре. Потому что всё, что он мог рассказать, было бы непонятным. Потому что, всё, что с ним происходило в юности и в армии, происходило давно и далеко отсюда, в стране, которая уже давно не существовала.

За всё это время никто и никаким образом не дал понять Хоуку, что он другой. К нему, несмотря на разницу в возрасте, что в данном случае было несущественно, относились, как к равному. Некоторое уважение вызывало то, что он был, по их понятиям, хорошо вооружён и вооружён чужим оружием. Что он прошёл от побережья до их поселения не один десяток километров. Что он дошёл для того, чтобы разделить с ними общую судьбу. Особую роль играл тот факт, что Ави также относился к Хоуку с уважением и при каждом удобном случае это подчёркивал.

Хоук понимал этих людей и на особое внимание не претендовал. Самое главное во всём этом, было общее дело, а эмоции и мнения можно было оставить на потом. Если только это "потом" существовало.


Днём было так жарко, что Хоук, расположившись на спальнике, даже позволил себе снять камуфляж. Дом хранил дневную раскалённость и очень медленно остывал. Даже сейчас, в преддверии лунного восхода, было невыносимо душно и мучительно жарко. Вода спасала только если её вылить на голову. Что Хоук и сделал.

Заснуть в такой обстановке не было никакой возможности и Хоук пытался размышлять.

"Ну, поделюсь я с Ави своими соображениями, Ну и что? Что это изменит? Что, в принципе, можно предложить?" - думал Хоук. " Что мы можем? Прежде всего, необходимо устранить опасность обстрелов. Для этого надо залезть на хребет, лечь в засаду и постараться уложить всех там, наверху, до того, как они поймут, что происходит и не начнут сопротивляться. Даже на кратковременную перестрелку у нас не хватит боеприпасов. Даже на то, чтобы в случае неудачи, прикрыть отход. Значит, их надо подловить в дороге, пока они не заняли позиции и не изготовились. А если кто-то остаётся дежурить там ночью? Значит, этих убрать без шума (легко сказать, кто это будет делать - живых людей резать?), а прибывающих встретить на хребте. Жалко ни мин, ни взрывчатки! Так бы, тихонько подъезд заминировали бы и, по взрыву, одна группа атаковала бы тех, кто в "ночном дозоре", так сказать, а вторая добила бы уцелевших после подрыва. Но в данных условиях это нереально. Значит, остаются следующие варианты: разбиться на две группы и одновременно атаковать "ночной дозор" и "миномётчиков". Если "ночного дозора" нет, - то всем вместе навалится из засады. Или дать им расположиться - а потом атаковать? Ну ладно, миномётчики - не помеха, а снайпер с пулемётчиком? А прикрытие? Нет. Только ловить на подходе. А если они никуда не уходят на ночь и все там сидят? Вряд ли. Дома жена, дети, уют, много вкусной еды и воды в достатке. Зачем им сидеть ночами в окопах, да ещё на палящем солнце? Точно. Приезжают они каждое утро. До обеда играют в войну, а потом по домам. С того, наверно, и живут.

Половину ребят оставить в поселении, на всякий случай, а половиной уйти на хребет и там уже по обстановке. Нет. Не пойдёт по обстановке. Сначала надо отправить четвёрку на ночь, а следующей ночью, в зависимости от полученных данных - всей группой лечь в засаду. И с утра врезать. Нет, тоже не годится. Ночь и день лежать там, на склоне, потом опять ночь и с утра - бой. Ждать пока подойдёт основная группа. Нет, не годится ".

В этот вечер Хоук так и не нашёл наиболее приемлемое решение. У каждого из вариантов находились свои недостатки, способные напрочь снести успех. И всё это - от недостатка сил. На уверенное решение задачи их явно не хватало и в любом случае приходилось уповать на случай. Тем не менее, Хоук всё же решил в ближайшее время переговорить с Ави и изложить ему свои аргументы. Может быть, вдвоём им удастся что-нибудь придумать.


10


Один из постулатов теории подлости гласит: наиболее вероятно то событие, которое наименее ожидаемо. В полном соответствии с этим принципом, Хоук не успел, так как он хотел, поговорить с Ави. Всё, вообще, пошло не так, как представлял себе Хоук. Совсем.

Следующим утром, вместо привычного воя мин в утреннем небе, стояла полная тишина. Из той породы, которая называется "зловещая". Все заняли свои места возле амбразур и, не дождавшись привычного хода событий, недоумённо переглядывались.

И вдруг, прямо из стены леса на хребте вырвалась, казавшаяся на расстоянии маленькой, тёмного, почти чёрного цвета, ракета с конусом пламени и мутно белым шлейфом дыма. Она промелькнула в зоне видимости и, тут же, очень громко грохнуло в крайнем на склоне доме. Прежде чем, кто-то успел сдвинуться с места, с хребта, с того же самого места сошли ещё пять ракет. Все они шли в одном и том же направлении - в сторону бака с водой и дома, находившегося в створе бака.

Почти сразу же, после того, как разорвалась последняя, шестая ракета, за спиной у Хоука как-то странно, сдвоено, громыхнуло. Он бросился в соседнюю комнату, из окна которой был виден противоположный склон, тот самый, выводивший к поселению. Единственное, что Хоук успел заметить - это белёсый шлейф дыма, размываемый над склоном лёгким утренним ветерком. Небольшое облачко такого же дыма поднималось на хребте с того места, где был обнаружен наблюдательный пункт.

Словно празднуя победу, вслед за двумя ракетами с наблюдательного пункта залился длинной очередью пулемёт. Хоук услышал, как цокнуло по стене, и упал на пол. Сразу же, над ним, раздались шлепки пуль, попадающих в мешки с землёй, а потом дважды, выламывая щепу, ударило в дверь напротив амбразуры.

Через несколько секунд пулемётчик, видимо, перенёс огонь на другие дома, потому что других звуков, кроме приглушённой расстоянием стрельбы, не было.

Неизвестная Хоуку сила подняла его с пола. Всё, что накопилось за месяц обстрелов, напряжение оттого, что за тобой всё время наблюдают, память о страхе, пережитом во время подъёма по склону в ожидании выстрела, бытовые неудобства - всё это одновременно выплеснулось наружу.

"Прицел" - шепнул кто-то внутри Хоука. Не глядя, он передвинул ползунок на прицельной планке, затем предохранитель и, положив ствол автомата на нижний край амбразуры, подвёл мушку к, пляшущему на вершине хребта, огоньку.

Тот, кто стрелял из пулемёта, от безнаказанности, обнаглел окончательно. Впервые за всё время, что Хоук наблюдал его стрельбу, тот вёл огонь трассирующими. Не слишком яркий в утреннем воздухе, огненный пунктир плыл от хребта куда-то правее Хоука, почти параллельно его дома.

" По девчонкам лупит, сука!" - подумал Хоук и нажал курок. Первая очередь получилась затянутой. От стрельбы прицел сместился, и пришлось вновь подводить маленький штырёк мушки к светящемуся пятнышку на хребте.

Грохот собственных выстрелов оглушил Хоука, но, всё равно, он услышал, как, отразившись от стены, зазвенели по каменному полу гильзы. Повторяя про себя "двадцать один, двадцать один, двадцать один", он отмерял очереди пока затвор, предостерегающе лязгнув, не замер. Несмотря на то, что Хоук нажимал на курок, автомат не стрелял.

"Что? Так быстро?" - недоумённо подумал Хоук, поняв, что в запарке расстрелял весь магазин. Было абсолютно ясно, что с такого расстояния попасть в кого-нибудь можно было только случайно. Тем не менее, Хоук посмотрел на ползунок, чуть-чуть передвинул его и сменил магазин.

Он готов был уже продолжить стрельбу, но тот же голос, что предупредил его о прицеле, произнёс: "Ты посмотри сначала, посмотри!". Хоук коротко выглянул через боковую стенку амбразуры и увидел, как от хребта отделился последний пунктир и ушёл туда же, вправо. Раздалось ещё несколько выстрелов, но уже из винтовок и стрельба затихла. Кто-то ещё, кроме Хоука, стрелял по хребту.

Наступившая тишина казалась Хоуку ненормальной. Будто бы, вот сейчас, всё начнётся сначала. Рванутся с хребта дымные полосы ракет, засверкает вспышками выстрелов пулемёт и чтобы показать тем, на хребте, что ничего у них не получилось, придётся стрелять в ответ. Короткими очередями, экономя патроны.

- Хоук! - послышался от двери короткий окрик. Хоук обернулся и увидел за дверным проёмом Эли, стоявшего на одном колене и державшего винтовку стволом вверх.

- Оставь, Хоук! Сейчас не до этого. Держи склон! Если полезут, бей одиночными.

- Понял! - ответил Хоук и, переместившись под окном к другому краю амбразуры, выглянул наружу.

Склон был пуст. Хоук просмотрел его справа налево, потом опять и опять. Ничто не двигалось среди серых валунов, выгоревшей до соломенного цвета травы и редких кустов. Примеряясь, Хоук повёл стволом из стороны в сторону и только тут заметил, что прицел остался в положении "6". Он привёл оружие в порядок и ещё раз осмотрел склон. Всё было пусто.

Напряжение понемногу спало и, после нескольких минут наблюдения, Хоук подумал: " Не полезут. Если не попёрли сразу, под прикрытием пулемёта, то сейчас это бессмысленно. Фактор внезапности утрачен".

Всё так же стоя сбоку от амбразуры, Хоук порылся в нагрудном кармане куртки и нащупал тщательно оберегаемую "драгоценность" - сигарету. Посмотрев ещё раз на склон, он отодвинулся к стене и закурил.

"Жаль, магазин расстрелял! Нервы ни к чёрту. А с чего им быть нормальными? В экстремальных ситуациях адекватно ведут себя только профессионалы. Да и то - не всегда. Хотя...Если так и дальше пойдёт, то возможности натренироваться будет хоть отбавляй. Надо на хребет идти, иначе расстреляют нас здесь, в этих домах. И сигарет не забыть взять у Эстер." - думал он, глядя, как завитушки табачного дыма нехотя и лениво закручиваются в спираль и, растворяясь в воздухе, поднимаются к потолку.

В группе, оборонявшей селение, курили всего несколько человек. Молодёжь выросла в том время, когда курить было не модно. Модно было вести здоровый образ жизни. Да и не дешёвое это удовольствие.

При сборе продовольствия в брошенном магазинчике нашли десяток блоков и теперь раздавали сигареты курильщикам из расчёта пять штук на день. Те две пачки, что Хоук принёс с собой ушли у него в первую же неделю. Так что, не разгуляешься с куревом. А с чем разгуляешься?


Хоук ещё несколько часов, до обеда, провёл у амбразуры, пока в дверном проёме не показался Эли.

- Хоук, пошли со мной, - негромко сказал он.

- А склон? - в свою очередь спросил Хоук.

- Тебя подменят. Пошли. Нужно помочь. Там в ребят в доме у заправки попали. - Эли повернулся и пошёл по направлению к лестничному пролёту.

Вдвоём, перебегая от дома к дому, стараясь двигаться так, чтобы дома, деревья и уцелевший кустарник, прикрывали их со стороны хребта, они добрались до центральной улицы, проходившей прямо по вершине холма, на котором располагалось поселение. Теперь предстояло самое опасное. Проезжая часть простреливалась, и необходимо было как можно быстрее пересечь её и укрыться в подъезде дома напротив.

Эли стал у правого угла дома, из-за которого приходилось выбегать, а Хоук - у левого. Эли сосчитал " три, два, один, пошли" и Хоук, придерживая автомат и чувствуя, как больно бьют по ногам магазины, засунутые в боковые карманы штанов, пригнувшись, побежал. Сначала вдоль короткой стены дома, потом через небольшую лужайку перед домом, потом обогнул воронку от мины перед самым асфальтом, пересёк асфальтовую полосу, газон за ней, дворик и вскочил в подъезд. Эли уже стоял у стены.

У самого асфальта Хоук услышал, как кто-то коротко свистнул невдалеке и чуть позже с хребта донёсся хлопок выстрела. И, после короткой паузы, ещё один. Он ничего не успел подумать, потому что весь был в этом беге, в частом дыхании и барабанной дроби сердца в груди.

- Стреляли? - немного отдышавшись, спросил он у Эли.

- Да. Два раза. Если я правильно понял, то не попали, - ответил Эли, и улыбнулся.

- Повезло нам, что он плохо учился.

- Кто? Снайпер? Где он мог учиться этому делу? Это он на нас учится. Но, может быть, и учился где-нибудь в тренировочном лагере в Иране, но учился плохо - ещё раз ответил Эли, но теперь уже без улыбки.

Они постояли немного в подъезде и продолжили свой путь, перебегая от дома к дому. Было ещё два открытых участка, но более коротких, чем тот, через дорогу, и может быть поэтому, по ним никто не стрелял.

Перед домом, в котором находились ребята, они остановились и осмотрелись.

А там было на что посмотреть. Даже с их, как бы, тыльной стороны.

Всё пространство вокруг дома: газон, небольшая детская площадка и стоянка для машин, было усеяно разорванными и целыми, небольшими, в локоть длинной, мешочками с землёй, которыми были заложены окна. Дом просматривался почти насквозь через разбитые оконные проёмы. Вперемешку с мешками, на земле валялась черепица с крыши. Сама крыша представляла собой обломки стропил и деревянных брусьев, изломанных чудовищной силой взрыва. Сам дом не горел, но, знакомый Хоуку, запах гари уже стоял в воздухе.

Эли и Хоук перебежали в подъезд дома и тут же, в небольшой прихожей, столкнулись в Ави. Он посмотрел на Хоука и Эли чужими от горя глазами и сказал:

- У нас проблемы. Двое убитых и трое раненных.

- А остальные где? - спросил Эли.

- Остальные в подвальном этаже, но оттуда почти ничего не видно. Окна высоко над полом и низко над землёй. Наверно, ночью надо будет сменить позицию. Тут больше делать нечего.

Хоук и Эли спустились по нескольким ступенькам вниз, в подвальный этаж. Раньше здесь были помещения для разных бытовых нужд, а сейчас это напоминало маленький госпиталь. Из расспросов ребят, выяснилось следующее.

Из шести ракет, выпущенных с хребта, в дом попали две.

Первая угодила прямо в стену возле амбразуры на верхнем, втором этаже. В том месте, где находился один из наблюдателей. Всё, что осталось от молодого человека, ждавшего от этой жизни многого и мечтавшего прожить её красиво, и то, что удалось найти, завёрнутое в узел из скатерти или шторы, теперь уж не разберёшь из-за сплошных кровавых пятен, лежало в углу подвала.

Вторая ракета попала в крышу. Парень, лежавший у маленького чердачного окна был изрешечён осколками и кусками черепицы. Тем же взрывом его тело сбросило вниз, на детскую площадку. Один из защитников дома был тяжело ранен снайпером при попытке занести тело погибшего в дом. Ещё двое были ранены обломками бетона и комнатных перегородок и, кроме того, тяжело контужены взрывной волной, носившейся по дому в поисках выхода из замкнутого пространства.

Оставшиеся в доме три человека были легко контужены. Многочисленные ссадины и порезы никто не считал. Один из уцелевших, когда его сбросило взрывной волной с лестницы, скорее всего, вывихнул или сломал запястье. Рука опухла до локтя.

Было очевидно, что в создавшейся ситуации дом оборонять фактически некому, да и незачем. Он перестал быть убежищем.

Из четырёх ракет, пролетевших мимо дома, две попали в дом на той самой улице на вершине холма, которую перебегали Хоук с Эли. Даже отсюда, из подъезда, Хоук видел, что дом внутри разнесло вдребезги. Именно оттуда тянуло гарью. Пламени не было видно, но из оконных проёмов второго этажа вытягивались шлейфы тёмно-серого дыма, и тянуло отвратительным запахом плавящейся пластмассы.

Последние две ракеты пролетели не только левее и выше дома, но и над вершиной холма. Где они взорвались, пока не было ясно.

Кроме Ави, Эли и Хоука в доме были ещё двое ребят, пришедшие с Ави. Итого здоровых - пять человек. Надо было срочно что-то делать с раненными, хотя бы перенести их в бывший детский сад. Для этого необходимо было минимум четыре человека. Плюс кто-то должен был, во избежание разных неожиданностей остаться в доме.

Посоветовавшись, решили, что чуть попозже Эли, Хоук и двое ребят Ави понесут раненых, а Ави и трое оставшихся постараются занять позиции на первом этаже, где кое-как можно было ещё найти укрытие.

Тут же стал вопрос: на чём нести раненных? Кроме того, за один раз можно было взять только двоих. Значит, придётся возвращаться.

Где ползком, где, пригнувшись, обследовали первый этаж. Удалось найти два довольно длинных обломка карнизов для штор. В самом подвальном помещении нашли двухметровые обрезки водопроводных труб. Из этих материалов соорудили две пары носилок, связав их всем тем, что нашли в доме. Получилось не очень удобно, но за то надёжно. Оставалось только выяснить: осталась ли опасность обстрела.

В поисках подручных материалов для носилок, Эли подобрал, запорошенную пылью, бейсбольную кепку и, придав ей более или менее нормальную форму, поднялся на первый этаж. Хоук наблюдал за ним, лёжа в коридоре у дверного проёма.

Насадив кепку на ствол винтовки, Эли подполз к окну и, приподняв ствол, повёл им так, что бы кепка двигалась вдоль нижнего края оконного проёма. Эту процедуру он повторил у второго окна. С хребта никто не реагировал. Тогда Эли приподнялся и на секунду выглянул в окно. Никакого результата. Война на сегодня окончилась. Наверно.

Двумя парами, одна за другой, они стали в прихожей. Оба раненных, кое-как устроившиеся на носилках, были в сознании. Их попросили, в меру их сил, держаться крепче. Предварительно, Хоук и Эли договорились, что будут двигаться от укрытия к укрытию. Пока первая пара не укроется, вторая не выходит. Первым шёл Эли.

Глядя, как раскачиваясь в такт неловкому бегу, если этот вид передвижения вообще можно было назвать бегом, удаляются к стене ближайшего дома спины ребят, Хоук больше всего боялся, приглушённого расстоянием хлопка выстрела, который вполне мог оказаться для кого-то из тех двоих, ударом поминального колокола. Однако, всё обошлось и ребята скрылись за соседним домом. Теперь была очередь Хоука.

Под весом человеческого тела, кромки карниза врезались в ладони, но Хоук, сейчас, не чувствовал этого. Он шагал, глядя в спину своему напарнику, и не мог оторвать взгляда от винтовочного ремня, врезавшегося на спине в полинявшую футболку. Даже стон раненного не отвлёк его. Он ждал выстрела. В спину или в голову. Хотя, в данной ситуации, это не играло никакой роли. То ли мир исчезнет во внезапно наступившей темноте, то ли придётся, изредка приходя в сознание, доходить в комнате для раненых - результат был бы один и тот же.

Всё же, видимо, время Хоука ещё не пришло. Они благополучно дошли до ближайшего дома. Потом второго, потом до третьего. Потом отдохнули, присев у стены и тяжело дыша, а потом подошли к асфальту.

Эли опять пошёл первым. Видя, что ничего не происходит, Хоук с напарником, не дожидаясь пока первая пара достигнет спасительных кустов у дома на противоположной стороне, шагнули из-за стены и пошли к серой ленте дороги. Пот, стекая сквозь брови, ел глаза, руки одеревенели ещё раньше, а спина налилась бетоном. Дойдя до дома, Хоук опустил носилки в тени под деревом и с удивлением услышал недалеко от себя разговор.

Эли и парень, шедший с ним в паре, перекладывали раненного на настоящие армейские носилки, возле которых стояли Эстер и Аелет. Они о чём-то договаривались с Эли и, потом, подняли с земли носилки и медленно, очень медленно пошли к направлению к "своему" бывшему детскому садику. Как бы не было тяжело Хоуку, но он, взяв свою ношу, пошёл вслед за девчонками.

- Я возвращаюсь за третьим, - сказал Эли, когда они поравнялись с Хоуком.

- Удачи! - прохрипел Хоук в ответ.

Этот участок поселения не просматривался с хребта. Можно было спокойно идти, прислушиваться к боли в руках и ждать, когда чуть ниже, на обратном склоне не покажется плоская крыша дома с выложенным по периметру бруствером из мешков с землёй.

Девчонкам было очень тяжело, и Хоук почти сразу же догнал их. Они часто останавливались, отдыхали и шли дальше. Ни слова, ни стона, никакой, даже малейшей, жалобы на непомерную тяжесть. Люди делали своё дело так, как они его понимали. И это придавало им силы.

Переложив раненного на матрас, Хоук попросил у девчонок немного воды. Хлебнул пару раз из пластиковой бутылки, вылил полстаканчика себе на затылок и, перекинув автомат со спины на грудь, пошёл навстречу Эли.

Они встретились перед асфальтом и понесли дальше раненного уже вчетвером.

Сдав "груз 300", Хоук и Эли пошли посмотреть на состояние бака с водой.

По рассказам девчонок и тех ребят, которые вёли наблюдение с крыши, одна ракета с восточного склона хребта попала в бывшую заправку, вернее, в стену из бетонных плит из-за которой Хоук во время своего похода за горючим рассматривал хребет. Стена рухнула и, похоже, похоронила под собой подземный резервуар с соляром.

Вторая ракета, подняв вихрь пыли, прошла над самой землёй и разорвалась далеко за поселением, на склоне у слияния двух ручьёв.

Те две ракеты, которые были запущены с наблюдательного пункта, как бы с южного, по отношению к поселению, направления, принесли немало вреда. Одна из них, как говорили ребята, попала в бак, вторая - пролетев мимо, ушла к гряде холмов на севере.

Хоук и Эли прошли только половину пути до бака, а уже было ясно, что бак пострадал и пострадал довольно серьёзно. Ракета попала в его верхнюю треть. В грязно-белом листе боковой стенки зияла дыра с рваными краями. Сварные швы разошлись на полметра вверх и вниз. Ровные цилиндрические стенки бака раздулись, и весь бак напоминал теперь пивной бочонок.

Подойдя ближе, они увидели, что кран, из которого набирали воду, цел. Воды вокруг бака не было и, значит, запасы воды не пострадали. Хотя, в сложившейся обстановке, разрушение бака было только вопросом времени.

- Что скажешь, Хоук? - спросил Эли, когда, разглядывая бак, они присели в редкой тени невысокой акации.

- Надо идти на хребет, Эли. Сегодня ночью. Завтра утром не дать им обстрелять поселение. Иначе, через неделю, тут останутся одни раненные. Собрать группу, человек десять - двенадцать. Остальных оставить здесь на всякий случай.

- Наверно, ты прав, - ответил Эли после минутного раздумья, - расскажем Ави, посмотрим, что он скажет. Но я думаю, что ты прав.

Они вернулись к детскому садику и, забрав ещё двоих, тем же путём, что выносили раненных, отправились к расстрелянному дому.

Перед выходом, Хоук заскочил к Эстер и попросил сигарет. С ними как-то легче переносился весь этот "напряг". Эстер и Аелет не отходили от раненных, возились с капельницами. Однако, Эстер отвлеклась на минутку и вынесла Хоуку начатую пачку "Кэмела". Хоук, верный традиции, хотел взять только несколько сигарет, но Эстер засунула ему в карман куртки всю пачку. Видимо, в её глазах, этот продукт не представлял никакой ценности. Что, в общем-то, верно. Ценность любой вещи всегда относительна.

В цепочке из четырёх человек, Хоук шёл последним. Он с удовольствием курил сигарету с давно забытым вкусом и запахом дорогого табака и не особенно смотрел по сторонам.

В момент, когда они вышли к асфальту и не особенно скрываясь, и не пытаясь перебегать, пошли через улицу, шедший перед Хоуком вдруг ойкнул и присел. Тут же с хребта, намного левее того места оттуда вёлся утром обстрел, долетел звук выстрела.

Инстинктивно, Хоук тоже присел, что было абсолютно неправильно на таком открытом месте, как асфальтовая дорога. Эли и второй парень, тут же обернулись, подхватили под руки раненного и, не обращая внимания на его вскрикивания от боли в волочащейся по асфальту ноге, бросились к ближайшему дому на противоположной стороне. Только тут до Хоука дошло, что происходит и, он побежал вслед за Эли. Уже у самого дома до него донёсся ещё один хлопок, но свиста пули он не слышал.

"Да что ж это такое!" - думал Хоук, пока они перебегали от дома к дому. "Теперь они целый день по нам будут стрелять, что ли? А появятся приборы ночного видения - так и в тёмное время? Надо кончать с этим. Другого пути нет. Жить в этом тире - всё равно, что медленно морить себя голодом. А как же он пропустил нас с носилками? Или у них "пересмена" там была? Повезло, просто повезло. Перестреляли бы на этом чёртовом асфальте! И раненных бы погубили, и сами бы пропали".

Они благополучно добрались до подъезда дома, из которого так опрометчиво, по незнанию, понесли раненных. Ави уже ждал их.

- У них новая позиция, - помрачнев лицом от пережитого за день, сказал он, - это по вам стреляли?

- По нам, по нам, - ответил Эли, и тут же сказал Хоуку, - Дай нож!

Эли посадил раненного у стены и разрезал ему до колена джинсы, уже достаточно сильно пропитавшиеся кровью. Парень всхлипывал, но терпел.

Ранка оказалась небольшой, с ярко выраженными входным и выходным отверстиями на внешней поверхности нижней части голени. Кровь ещё пульсировала толчками, но уже не сильно.

- Ерунда, - сказал Эли, накладывая под коленом жгут, вытащенным из рукоятки винтовки, шнурком. Из бокового кармана армейских штанов он достал стандартную упаковку бинта и ловко принялся бинтовать ногу. Оказав помощь, Эли хлопнул паренька по плечу и сказал:

- Повезло тебе! Пуля уже падала. Прицел был неправильно поставлен. Рана простая, заживёт быстро. Мы с тобой ещё на дискотеке потанцуем. Девчонок снимем. Пива попьём. Ты пиво хоть пьёшь? Или только кока-колу.

- Пью, - тихо и вымучено ответил раненный, - И пиво, и кока-колу.

- Ну, вот и договорились, - ответил Эли, заглянул в глаза пареньку и улыбнулся. Тот не смог улыбнуться в ответ, закрыл глаза и остался один на один со своей болью.

Теперь оставалась одна проблема - убитые. По традиции, они должны быть захоронены до заката солнца. В тот же день. В принципе, сейчас надо было бы погрузить тела на самодельные носилки и опять идти. Учитывая, что асфальтовый участок оставался под обстрелом, идти сейчас по светлому, означало опять рисковать людьми.

Спасибо Ави! Он взял на себя всю организацию. По рации связался с остальными домами и попросил выделить двух человек, чтобы перенести погибших и выкопать могилы. Там, ниже бака. Договорился, чтобы назначили очередь, кто и когда пойдёт прощаться с погибшими товарищами. Всё это в иносказательной форме, намёками. Кто его знает, может их частоты довольно плотно прослушиваются? Для безопасности живых решили пойти на некоторое нарушение обряда и провести его в тёмное время суток.


Вечером, когда от стоявшего над поселением хребта осталась только тёмная полоса, закипела работа. Из разбросанных вокруг дома, но уцелевших мешков с землёй заложили окна на первом этаже соседнего дома и, на всякий случай, пару окон в расстрелянном доме. Перенесли уцелевшую воду, аккумуляторы, спальные мешки и матрасы.

Отправили двоих сопровождать раненного и, заодно, принести полагающиеся воду и продукты.

Только сейчас Хоук вспомнил, что целый день не ел и только пару раз хлебнул воды. После всей суеты и беготни по жаре, есть не хотелось, но литр другой холодной воды - не помешали бы. А особенно было бы здорово, раздевшись, нырнуть в прохладную воду, смывая с себя грязь, волнения и страхи.

Втроём они сидели на лестнице между этажами нового дома и молчали. Наконец, Ави спросил:

- Что будем делать, хэвре (парни, друзья - ивр.)? У нас сегодня выбыло 6 человек. Двое навсегда. Ещё пара таких дней и некому будет защищать наши дома. А уходить отсюда мы не собираемся. Нам этого не простят наши семьи и наши потомки.

- Мы уже говорили сегодня об этом с Хоуком, - откликнулся Эли, - Хоук расскажи.

- Я думаю, Ави, что надо сегодня вечером собрать группу, человек десять- двенадцать. Включить в неё тех, кто ходил на наблюдательный пункт, добавить тех, кто служил в армии. Ночью уйти на хребет. Если там кто-то остался дежурить - уничтожить, без шума и стрельбы. Сесть в засаду в районе позиций, откуда по нам стреляют. С утра постараться уничтожить тех, кто стреляет. Плюс, тех, кто придёт им на помощь. Если всё получится, то у нас появится надежда удержать поселение. Если нет, то, по крайней мере, мы дадим им понять, что они тоже не в безопасности, там, на хребте. В любом случае надо постараться сделать всё, чтобы такие обстрелы как сегодня не повторились. Нет у нас выхода, Ави.

- Что ты скажешь, - спросил Ави у Эли.

- Я думаю, что Хоук прав, - ответил Эли, - сколько бы их там не было, преимущество на нашей стороне. Мы нападём внезапно, когда нас никто не ждёт и там где нас не ждут. При этом численный перевес не важен. Если начнётся паника, то всё равно, сколько человек побежит, десять или сто. У них сейчас праздник, они попали в два дома, попали в бак, видели, что мы несли носилки. А может и не видели, Всё равно. В любом случае, они нас не ждут завтра. Они думают, что всё повторится, как сегодня.

- Эли, Эли, - покачал головой Ави, - откуда ты знаешь, что они думают. А если вы встретите такую же засаду? Убитых не вынесете, раненных едва ли, да и сами можете погибнуть. С кем я буду потом оборонять поселение?

- Ави, - ответил Эли, - ты же сам говорил, что ещё несколько таких дней и всё. А так у нас появляется шанс. Давай рискнём!

Ави молчал.

- Ладно. Пошли, посмотрим карту,- наконец сказал он.

Они прошли в комнату, в которой светила аккумуляторная лампочка. Ави расстелил на полу карту, провёл пальцем по хребту и сказал:

- Хоук пришёл отсюда во время обстрела. И никого не видел. Правильно, потому что их позиции правее. Здесь и вот здесь. И ещё наблюдательный пункт, который с сегодняшнего дня ещё и огневая позиция. К хребту подходит только одна грунтовая дорога. Вот отсюда, из деревни. Я так думаю, что они приходят или приезжают оттуда. Выпускают свою норму боеприпасов и возвращаются обратно. Дополнительно, вот здесь, дальше по хребту, сегодня оказался ещё один снайпер. Впервые сегодня стреляли вечером.

Я думаю, вам надо дойти до кромки леса на хребте и там устроить засаду. Вот здесь, где дорога входит в лес. Они будут на открытой местности, а вы в лесу. Это преимущество. Самое опасное, если кто-то будет на хребте раньше вас или если вас обнаружат раньше. Так что постарайтесь.

Эли, ты старший. Группа собирается в вашем с Хоуком доме. Я всех предупрежу. После похорон дадим часа два на сборы, часа два на отдых. Светлеть начинает около пяти. Два часа вам на дорогу. Это с запасом. Значит, выходите в три. Всё. Увидимся перед выходом.


Хоук не пошёл прощаться с погибшими ребятами. По нескольким причинам. Во-первых, потому, что здесь это был религиозный обряд и Хоук, не исповедовавший никакой религии, не считал для себя возможным в нём участвовать. Во-вторых, кто-то должен был оставаться в доме и Хоук считал, что его присутствие здесь важнее. В-третьих, мёртвым всё равно, а он будет помнить этих ребят и так. В-чётвёртых, он считал, что это не лучшее средство подготовиться к предстоящему выходу.

Когда ребята ушли, Хоук прошёлся по дому, проверил подходы и решил вернуться на своё привычное место. Туда, где начался этот день. Он встал у амбразуры и несколько минут смотрел на, темневший за руслом ручья, хребет. Было тревожно. Страха не было, может быть, от усталости, но волнение за результат завтрашней вылазки не проходило.

" А что ты хотел?" - спросил Хоук сам себя. " Ты зачем пришёл сюда? За этим и пришёл. За настоящим делом. Не стал дожидаться исхода болезни, не смог перенести унижение ненужностью, не вытерпел своего статуса безработного иждивенца. Всё ты сделал правильно. А завтра? А завтра всё будет зависеть от твоей осмотрительности, решительности и умения. От таких же качеств у тех, с кем ты пойдёшь. Ну и, конечно, от случая. Куда без него? Хотя...Что такое случай? Это наша неосведомлённость, это действие факторов, которых мы не учли или о которых ничего не знали. А такого завтра будет - хоть отбавляй. И всё же я не верю, что они кого-то оставляют на хребте. Не та тут война, чтобы вести боевые действия двадцать четыре часа в сутки, на пределе физических и психических возможностей. Ладно, посмотрим".

Хоук отодвинулся от амбразуры, подошёл к двери и провёл пальцами по трещинам с рваными краями, оставленными влетевшими утром пулями. Потом прошёл в глубь комнаты и сев в глухом углу на пол, закурил. В темноте курение не доставляло того удовольствия, к которому он привык, но немного расслабляло.

Прошло немного времени, и Хоук услышал приглушённые голоса со стороны детского садика. Это возвращались ребята. Он спустился вниз к входной двери. Пацаны проходили мимо него с напряжёнными, хмурыми лицами. "Ничего, ничего" -подумал Хоук, вглядываясь, на сколько это было возможно в темноте, в их лица. "Злее будем. Что поделать? Такой наш existence. Можно сказать, основное занятие - родину защищать. Правда, это из совсем другой "оперы" и, вообще, из старого и давно забытого кинофильма. Но подходит к ситуации".

Хоуку выдали его порцию воды и консервных банок. Оставив себе немного для вечернего моциона, Хоук перелил воду в две пластиковые бутылки. Затем, он вывалил на свой матрас всё содержимое рюкзака и принялся загружать его заново. На завтра.

Прежде всего, он туго скатал и уложил на дно рюкзака, спальник. Зачем? Едва ли Хоук смог бы ответить на этот вопрос. Просто почувствовал, что надо взять спальник. Упаковал в специальный непромокаемый мешочек газовую горелку и две упаковки сухой еды, которые у него ещё остались. Туго скатал и уложил кусок маскировочной сетки. Затем уложил бутылки с водой. Снаружи рюкзака для бутылок были специальные карманы, но Хоук не хотел, чтобы что-то торчало снаружи. Всё должно быть компактно. Затем засунул во внутренний карман рюкзака аптечку. Затянул на рюкзаке все лямки. Потряс рюкзак на предмет посторонних шумов. Рюкзак молчал.

У Хоука ещё оставались две новые, ни разу не стираные футболки. Белая и камуфляжная. Футболка белого цвета была явным демаскирующим признаком и, вообще, напоминала о старинном обычае одевать перед боем всё чистое. Оставался камуфляж.

Хоук вышел из дома и обмылся, как мог. Надел чистые носки и футболку. Вернувшись в дом, смотал со стойки палатки полметра изоляционной ленты и сделал себе из двух магазинов "сэндвич". Убедившись в том, что готов к выходу, поставил рюкзак на матрас, прислонив его к стене. Сел, опёршись спиной на рюкзак, и стал ждать.

Было очень тихо. Ни привычного воя шакалов, ни шелеста листвы, ни лёгкого ветерка. Всё замерло. Даже мыслей в голове не было. Только лёгкое жжение под ложечкой. От волнения.

Скорее всего, Хоук всё же задремал, потому что, вдруг, он услышал голоса, звуки шагов, и кто-то легко потянул его за рукав куртки. Хоук открыл глаза и увидел Эли. Тот жестом поманил его за собой. Хоук встал, не застёгивая поясных ремней, надел рюкзак и спустился вслед за Эли в подвальное помещение.

Группа уже была в сборе. Ребята сидели на корточках вдоль стен, в слабом свете аккумуляторного светильника. Хоук сосчитал взглядом бойцов. Их было десять. Плюс они с Эли. Итого: двенадцать. У большинства ребят Хоук заметил на поясах по три, а то и по четыре запасных магазина. Патронов явно добавилось. Это радовало.

В центре освещённого круга стоял Ави. Кивнув Хоуку, Ави обвёл взглядом всю группу и, сделав небольшую паузу, сказал:

- Друзья! Вам предстоит непростое и сложное дело, от успеха которого, зависит судьба нашего поселения. Можно сказать, что мы, остающиеся здесь, вручаем вам наши судьбы. Наше будущее. От вас зависит, вернуться ли сюда наши дети и наши жёны, будет ли когда-нибудь слышен здесь детский смех, а не свист пуль и вой мин.

Постарайтесь быть достойными того, что вам предстоит совершить. Вы лучшие из тех, кому можно поручить то, что предстоит сделать. Может быть, завтра - это главный день в вашей и нашей жизни. Будьте мужественны. Удачи.

Хоук за свою, теперь уже долгую, жизнь слышал много выступлений, призванных воодушевить людей на какое-нибудь дело. Произносили их разные люди. И свято веровавшие в свою правоту, и откровенные лгуны, и искренне заблуждавшиеся простаки, и люди уже давно продавшие свою совесть и старающиеся не вспоминать о ней, и яростные фанатики, и просто равнодушные люди. Но такое, сказанное спокойным, приглушённым голосом, да ещё не на родном для Хоука языке, он слышал впервые. И именно оттого, что всё сказанное здесь было правдой и было сказано искренне, Хоука тронуло. Может быть, впервые за последние годы.

Эли разбил людей на две пятёрки. Одну должен был вести он сам, второю - Хоук. Они вышли из дома двумя короткими колонами и, стараясь держаться в тени кустов и валунов, начали спускаться по склону к руслу пересохшего ручья.


11


Для того чтобы поскорее оказаться в "мёртвой зоне", не просматриваемой с хребта, пошли не привычным путём, вдоль склона, а поперёк. Крутым спуском к руслу.

Ботинки скользили по выгоревшей траве. Изредка, из-под ног идущих, срывались и скатывались вниз камушки и грудки, затвердевшей без воды, земли.

Там, где спуск по прямой был затруднителен, Хоук и Эли шли траверсом, оставляя за собой короткие зигзаги примятой мёртвой растительности.

Перед самым руслом обе группы остановились перед невысоким, метра два высотой, обрывом. Выхода не было и пришлось по очереди прыгать вниз. Хоуку казалось, что на всю округу разносились топот ног при приземлении, короткий лязг оружия об камни и шуршание, осыпающейся со склона, земли.

Оказавшись в русле, группа замерла, послушала ночь и, растянувшись длинным, метров пятьдесят, пунктиром, пошла вниз. Туда, где скрытая кустами, начиналась тропа на хребет.

Русло напоминало собой причудливо извивающийся ров. За тысячелетия дождевая вода, собравшись со склонов в мощный и мутный поток, как смогла, пробила себе дорогу вниз. Выйдя в долину и приняв в себя такие же ручьи, вода замедляла бег, успокаивалась и, посолиднев, уходила на запад. Там, растекаясь по прибрежному песку громадным мутным пятном, она дарила себя морю и становилась его частью.

Обычно, вода в русле держалась только несколько месяцев в году. Наполняясь во время зимних дождей, блестя лужицами весною и уныло глядя в испепеляющее небо летом, ручей жил своей жизнью. Независимо от того, что происходило вокруг.


Шли, стараясь вести себя тихо. Однако это не всегда получалось. Русло было в тени хребта, то есть в темноте. С трудом можно было разглядеть, куда шагнуть. Валуны, скатившиеся в русло со склона, возникали внезапно и, то тут, то там слышался короткий и тихий возглас, когда кто-нибудь в очередной раз цеплялся стволом или рюкзаком за камень или ветку кустарника.

Постепенно склон с правой стороны понижался. Русло всё больше и больше забирало вправо и, наконец, группа вышла на освещаемый луной участок. Теперь можно было разглядеть всё. До тропы оставалось не более ста метров.

Эли, шедший первым, поднял сжатый кулак, и группа остановилась. Присели. Прислушались. Ничего. Эли показал над головой растопыренную пятерню и потом, уже сжатой ладонью, направление движения. Первая пятёрка пошла.

Хоук со своими ребятами, кое-как устроившись за валунами, взяли участок подъёма с тропой под прицел. Дождавшись, когда Эли добрался до начала тропы и растворился в кустарнике, Хоук со своей группой пошёл к тропе.

Шепотом обсудив ситуацию, Эли и Хоук решили, что после того, как преодолеют несколько десятков метров до начала леса, идти не по тропе, а по обратному склону. Метров на двадцать ниже. Также двумя колонами. Через лес. В готовности, при малейшей опасности, развернуться в цепь. Либо вдоль склона, либо вдоль тропы. В зависимости от обстоятельств.

Лес встретил их тишиной. Так же, как и в первый их выход, пахло смолой, хвоей и жарой. Лес остывал ночью очень медленно, храня тепло в опавшей хвое. Видимость была достаточной. Идя по склону ниже, чем Эли, Хоук различал фигурки ребят, и в этом не было ничего хорошего. Точно также их могли заметить с тропы или с позиций возле тропы. Если, конечно, кто-то вообще наблюдал за обратным склоном.

Наверно, Эли также видел пятёрку Хоука, потому что через несколько минут темп движения снизился. Вместо того чтобы просто идти, ребята стали перебегать от тени к тени, от валуна к валуну. Затаивались, вслушивались и опять перебегали.

Пока всё было тихо.

Пока Хоук перебегал между деревьями и валунами, выжидал и вслушивался в ночную темноту, его не покидала мысль, что на хребте никого нет. Конечно, предосторожности никогда не мешали, но в данном случае, скорее всего, они были излишними. Так ему казалось. Он ничего не стал говорить Эли, чтобы не расслаблять ребят. Мало ли что, а вдруг, он ошибался.

Прошло уже достаточно времени и Хоук начал опасаться, что так они не успеют до рассвета к основной позиции, когда группа вышла к месту, откуда вчера стрелял пулемётчик. Это был уже знакомый наблюдательный пункт.

Охватив дугой окоп, группа приблизилась к нему на два десятка метров. Насколько вообще можно было определять расстояния в ночном лесу. Всё было пусто.

В космическом лунном свете тускло блестела россыпь стреляных гильз. Чуть в стороне, между двух камней едва просматривался самодельный пусковой станок. Металлическая рама с приваренными направляющими из уголка. Всё просто. Наклон направляющих можно регулировать по высоте. Не очень точно - при помощи штырей, вставляемых с отверстия с обеих сторон рамы. Прицеливание по направлению - при помощи передвижения и закрепления в грунте самой рамы. В целом - никаких излишеств.

Те, кто сидел утром в окопе даже не пытались маскироваться. В кустах виднелись обрывки упаковочной бумаги и пустая пластиковая бутылка из-под питьевой воды.

В общем, делать тут было нечего, и надо было поскорее выходить на основную позицию.

Рассыпавшись цепью по склону ниже тропы, группа продолжила движение. Также перебегали, затаивались, ждали, пока перебегут остальные и опять перебегали.

Хоуку казалось, что они бесконечно долго движутся по ночному лесу и не успеют к рассвету организовать засаду. Ночью определять пройденное расстояние затруднительно и вдвойне тяжело делать это в лесу. Он уже хотел предложить Эли выйти на тропу и двинуться быстрее, как впереди показалась поляна и они вышли к кромке леса.

Это было то место, куда Хоук вышел в первый раз. С окопами и расстрелянной с воздуха позицией миномётной батареи. На местности, окрашенной в голубоватые, стальные тона не было никакого движения, не раздавалось ни звука.

Понаблюдав несколько минут, группа сместилась влево, в сторону тропы и обошла поляну по лесу. Потом опять рассыпались по склону неровной цепочкой, и пошла прочёсывать склон.


К месту основной позиции вышли внезапно.

Парень, шедший в цепочке крайним слева, чуть было не провалился в короткий окоп, вырытый у самой кромки хребта. Выставив охранение, Эли и Хоук осмотрели "фортификационные" сооружения.

Устроились ребята неплохо. К кромке хребта подходили три коротких "уса", оборудованные для стрельбы. Чуть правее, замаскированная кустарником и низкой каменной стенкой, располагалась пусковая установка. Если это так можно было назвать. Та же, сварная конструкция: металлическая рама и направляющие. Только уже на шесть ракет.

В нескольких метрах ниже по обратному склону, под навесом из маскировочной сети, обложенный со всех сторон камнями, как бы, блиндаж. Место для отдыха. Внутри, прямо на хвое - несколько матрасов, в центре, сложенный из камней, импровизированный стол. Судя по площади, всё это рассчитано на шесть - семь человек.

В десятке метров от "блиндажа" - ложбинка, с соответствующей выемкой в кромке хребта. Достаточно плотно утоптанная, без деревьев. Только несколько кустов колючек. В боковой стенке ложбинки вырыта ниша, также прикрытая маскировочной сетью. Эли и Хоук определили это место, как позицию миномётчиков.

Хоук не удержался и, подобравшись к отвесному склону, начал рассматривать поселение. В слабеющем, перед рассветом, лунном свете, он увидел всё, как на испорченной фотографии. Две улицы домов, остатки бетонной стены у заправки, небольшой участок склона за поселением. В общем, всё на виду. Хоуку даже показалось, что в одном из крайних домов мелькнул короткий блик от ручного фонарика. Но это, скорее всего, только показалось.

- Ну, что Хоук, - спросил Эли, после того, как они осмотрели, всё, что здесь можно было осмотреть, - пошли выбирать место, где будем воевать. Ребята пусть отдохнут здесь, а мы с тобой погуляем, пока солнце не встало. А то потом будет очень жарко.

Они спустились к линии охранения, Эли отдал несколько коротких приказаний, и, дождавшись, пока ребята скроются среди деревьев, пошли дальше по тропе.

Лес понемногу редел и уже через сотню метров, Хоук и Эли оказались перед большим, занимающим почти весь видимый склон, пустырём. Почему он, в своё время, не был засажен соснами, сейчас уже не имело никакого значения. Просто природа здесь осталась нетронутой человеком. Такой, какой она была всегда. С замершими навеки валунами, сожженной солнцем высокой травой, редким кустарником и одиночными низкими деревцами, неизвестно как выживающими в этом климате.

Тропа, по которой шли Хоук и Эли, на выходе из леса расширялась и превращалась в просёлочную грунтовую дорогу, темневшую двумя полосками наезженной земли вдоль хребта.

За пустырём темнели насаждения в виде низкорослых деревьев. Судя по тому, что в этих насаждениях усматривался определённый порядок, это были плантации. Их тёмное покрывало уходило дальше по склону хребта и терялось в далёкой ложбине. За ней возвышался очередной холм, насколько можно было рассмотреть, с довольно многочисленными постройками. И совсем уже на вершине холма, угадывался тонкий шпиль минарета.

Обнаруженная дорога упиралась в плантацию и больше не просматривалась.

Лес продолжался за пустырём узкой полоской по самому краю хребта, вплотную подходя к насаждениям.

Всё это удалось разглядеть в блеклом освещении, уже давно перевалившей за свою половину, ночи. Однако и того, что было видно, казалось достаточным, чтобы принять основное решение.

- Что скажешь, Хоук? - спросил Эли, когда они вдоволь насмотрелись на окружавший их пейзаж.

- Я так думаю, что встретить их надо на пустыре. Пусть выйдут с плантации, Окажутся на открытом месте и где-то посередине мы их и встретим. Ориентиром может быть вон тот куст, с раздвоенной верхушкой. Залечь надо вот здесь, по краю леса. В случае если всё пойдёт не так, как мы хотим, у нас прикрытый лесом путь отхода.

- Наверно, ты прав, - ответил Эли, - но послушай! У них с собой будут ракеты, минимум штук восемь, плюс два миномёта, плюс мины к ним. Такое на себе не понесёшь. Поэтому, я думаю, что они будут на машине. Значит, могут быстро пересечь открытую местность. Значит, первым надо убирать водителя. Даже не так. Я со своими парнями беру на себя водителя, а ты бьёшь по колёсам. Потом переносишь огонь на кабину.

- А если они всё-таки выйдут колонной или толпой?

- Не думаю. Тогда, я беру на себя первого, а ты замыкающего. Потом от краёв переходим к центру.

- Ладно, договорились, - согласился Хоук, - Пойдём, посмотрим, что видно с краю леса над тропой.

Обзор с опушки леса от кромки хребта до тропы оказался очень плохим. Дорога просматривалась не везде, да и угол обзора был очень острым. Коротко посовещавшись, Эли и Хоук решили всё группу расположить ниже по склону, с одной стороны дороги. "Куда они денутся?" - думал Хоук. " В случае чего прижмём к обрыву - не будут же они прыгать вниз".

Ещё на подходе к "блиндажу", Хоук услышал приглушённые голоса, и почувствовал, как ему показалось, слабый запах кофе. Ребята расположились по периметру каменной ограды. Двое невдалеке сторожили тропу. Действительно, пахло кофе. У одного из ребят оказалась литровая ёмкость в пенопластовом контейнере. Кофе, конечно, остыл, но в данной ситуации, был как никогда кстати.

Пока Эли инструктировал ребят, Хоук потягивал маленькими глотками кофе из пластиковой крышки и поскольку ничего, вроде бы, не угрожало, позволил себе, прикрывшись курткой, выкурить сигарету. Тем более, что по лесу потянуло предрассветным ветерком, в противоположную от дороги сторону.

Через десять минут обе пятёрки ушли к дороге.


Выбор позиции для каждого стрелка оказался очень хлопотным делом. То мешали деревья, не давая просматривать всю дорогу, то валун загораживал собой отдельный участок. Совсем выдвигаться вперёд, на линию деревьев, откуда всё хорошо просматривалось, было нельзя, из-за опасности быть преждевременно обнаруженным. Забираться глубже в лес - означало лишать себя обзора.

Кроме того, необходимо было предусмотреть возможность обхода справа, по голому склону, поскольку часть его всё-таки не наблюдалась. Для этого, крайнему справа пришлось выбирать место так, чтобы он мог, хоть как-то контролировать склон. Растягивать же линию вниз по склону очень не хотелось - терялось, хоть и незначительное, преимущество в высоте.

В процессе обустройства всплыла и ещё одна, не маловажная, особенность. Если будет машина, то по ходу её движения, справа, оставалась не простреливаемый участок. Поскольку выше тропы по склону никого не было, то, укрывшись за машиной, можно было отстреливаться без опасности ответной стрельбы во фланг. Обсудив этот вариант, Хоук и Эли решили всё-таки разместить двух бойцов выше по тропе. Сектор обстрела для них находился под острым углом к дороге, но в случае, если кто-нибудь попытался бы укрыться за машиной, он попадал под огонь двух стволов.

Все эти перемещения и передвижения приходилось делать осторожно, стараясь не производить излишнего шума и ничем не выдать себя. Никто не знал, просматривается ли опушка со стороны плантации, или нет. Да и вообще, как никогда, осторожность нужна была чрезмерная.

Хоук выбрал себе место, где огромная сосна, обходя своим стволом, мешавший ей расти валун, образовывала как бы расщелину. Слева Хоука прикрывал большой, около метра над землёй, валун, а справа ствол дерева. Автомат очень удобно ложился между ними, позволяя вести огонь практически на всей протяжённости дороги от плантации к опушке леса.

Сняв рюкзак и прислонив его к внутренней поверхности валуна, Хоук расчистил от опавших веточек и сучков, место для стрельбы. Попробовал прицеливаться и в начало и в конец дороги. Вроде бы, всё получалось неплохо. Затем, он достал из рюкзака кусок маскировочной сети и, накинув один конец на валун, второй связал углами вокруг ствола сосны. Сверху присыпал хвоей и сухими веточками. Получился навес, оставлявший со стороны дороги только небольшой зазор, вполне достаточный для стрельбы. Довольный своими приготовлениями, Хоук достал из рюкзака бутылку воды и устроил её под валуном, предварительно, подрыв небольшую нишу.

Убедившись, что всё готово, Хоук, пригибаясь и перебежками, проверил, как устроились ребята из его пятёрки. Вроде бы, всё было нормально. С каждого места дорога просматривалась, стрелки были укрыты. Визуальная связь на двух позициях отсутствовала, но это была цена за маскировку. Чем-то приходилось жертвовать. Хоук ещё раз напомнил своим бойцам о том, куда стрелять как в случае появления машины, та и в случае появления группы. Убедился, что с каждой позиции виден тот самый куст - рубеж открытия огня.

Проверив своих, Хоук пробрался к Эли. Тот расположился между двух валунов, чуть впереди своей "пятёрки".

- Ну, как, Эли? - спросил его Хоук.

- Всё в порядке, - ответил тот. - Связался с Ави, сказал, что всё у нас по плану. Ребят проверил. Мы готовы. Пусть идут. А ты как?

- Похоже, что всё готово. Только бы дождаться. Ну, Эли, удачи.

Они пожали друг другу руки и Хоук, также пригнувшись и перебегая между деревьями, вернулся на своё место. Забравшись под сетку, Хоук навёл автомат на начало дороги у плантации, положил справа у ствола сосны "сэндвич" и третий магазин, и стал ждать.

Поначалу справа и слева ещё доносились шорохи, один раз, даже, раздался глухой стук металла о камень. Потом всё успокоилось. Изредка снизу, от пустыря прилетал короткий порыв ветерка. Сверху ему отвечали шорохом верхушки сосен. Небо, казалось, начало светлеть, но на востоке ещё ничего не предвещало грядущего рассвета.

Хоуку надоело вглядываться в тёмную полосу деревьев за пустырём, тем более что там ничего не происходило и ничего не двигалось. Он провёл взглядом по чёрному прямоугольнику плантации и принялся рассматривать белевшие кубы построек на дальнем холме. Там тоже никакого движения не наблюдалось. Ни огонька, ни звука.

Отложив автомат, Хоук перевернулся на спину и принялся рассматривать кусочки неба, видневшиеся через ромбики маскировочной сети. Разнокалиберные звёзды, то подмигивали Хоуку, то вдруг застывали в своём свечении, то вдруг скрывались за качающимися на лёгком ветерке ветками сосны.

Несмотря на идиллию тишины, царившей в природе, Хоук чувствовал себя неспокойно. Нет, такого напряга, до жжения под ложечкой, не было, но было тревожно. По сути, вся вылазка, думал Хоук, держится только на внезапности. Если удастся использовать этот фактор полностью, то, может быть, проблем удастся избежать и уж, конечно, намного улучшить положение в поселении. Если же ничего не получится и их обнаружат раньше положенного, или противника окажется больше, чем предполагали, или сыграет свою роль какой-нибудь не учтённый фактор, то придётся отсюда выбираться с большим трудом. Однако! Однако, всё равно, мы дадим понять, что безнаказанно расстреливать нас просто так, для забавы, не удастся.

Хоук оторвал взгляд от неба, перевернулся лицом к плантации, осмотрел местность и, положив голову на скрещённые руки, закрыл глаза. Тот же шорох ветвей высоко вверху, та же тишина и запах сухой хвои от земли. Но тишина эта не успокаивала, она предупреждала о том, что скоро всё это кончится. А для кого - чем, этого знать, не дано. Даже тишине.

Почувствовав, что засыпает, Хоук оторвал голову от рук и посмотрел на дорогу. Всё, как будто, без изменений. Только звёзды над далёким восточным краем гор стали тусклее, а небо, вроде, посветлело. Светать начинает, что ли?

Не успел Хоук своей потяжелевшей головой додумать эту мысль, как в окружающую тишину врезался новый звук. Это был протяжный, зависший на одной ноте, ослабленный расстоянием, голос. Со стороны селения на холме. С минарета.

"Всё! Началось!" - подумал Хоук.

Голос плавно, казалось без полутонов, перетекал то выше, то ниже, но всё равно плыл над холмами. То ли эхо, то ли голос такого же муэдзина долетели справа, из глубины волнистых хребтов. День начинался.

Также внезапно голос с минарета, призывавший к первой молитве, оборвался.

Сон снесло с Хоука одним махом. Вместо тяжёлой дремоты пришла тревога и беспокойство. Он заметил, что небо на востоке уже заметно светлеет. Что плантация - это большая старая оливковая роща с ровными рядами старых деревьев с похожими на гигантское сплетение жил, покрученными стволами. Несмотря на преимущество в высоте, внутри рощи ничего нельзя было разглядеть из-за плотной кроны листвы.

И самое главное, что они не учли с Эли: приготовившееся всходить солнце, будет светить им в глаза. Правда, под небольшим углом, правда, они лежат в тени, но всё равно, достаточно малейшего блика и вся группа может быть обнаружена. И самое жестокое - ничего уже сделать нельзя. Это единственная позиция, позволяющая перехватить противника на подходе, а не ввязываться с ним в перестрелку в лесном массиве.

Светало стремительно. Вот уже во всю силу засветилась полоска неба, вот уже она покраснела и из-за далёкого хребта показалась пылающая дуга. Она устрашающе увеличивалась в своём размере.

Чтобы не видеть этого кошмара, Хоук слегка сдвинулся влево и продолжал всматриваться в дорогу, выходившую из рощи между двумя рядами деревьев. Пока ничего не менялось.

Хоук, то всматривался в рощу, то переводил взгляд на селение, то, в который раз, просматривал дорогу.

Вдруг, он почувствовал, что в природе произошли изменения. В окружающем пространстве явно прослушивался звук работающего автомобильного двигателя. Натруженный, в перегрузе. Этот звук, казалось, не летел, а полз со стороны селения.

Иногда создавалось впечатление, что он замирает на одном месте, иногда, что приближается.

В один момент Хоуку даже показалось, что он видит небольшое облачко пыли, в центре зелёного оливкового массива. Однако утренний ветерок, шумевший над головой кронами деревьев, быстро разогнал эту пыль. "Наверно, показалось" - подумал Хоук.

Прошло совсем немного времени, сколько именно, Хоук оценить не мог, и среди деревьев проползло какое-то белое пятно. Звук двигателя становился всё различимее и, как бы раздваивался, размывался.

Хоук впился взглядом в мушку и подвёл её к началу дороги, потом медленно повёл ствол влево, к ориентиру. Вроде ничего не мешало. Он вернул ствол к началу дороги.

"Предохранитель" - произнёс в голове Хоука его старый знакомый. Оторвав руку от рукоятки, Хоук перевёл предохранитель в верхнее положение и опять прицелился в начало дороги.

В груди грохотал паровой молот. Ладонь на рукоятке вспотела. Хоук вытер её об штанину, при этом прицел опять сбился, и пришлось снова прицеливаться. Выход из рощи был по-прежнему пуст. Но теперь, казалось, что машина едет где-то рядом. Отчётливо было слышно почему-то странный, сдвоенный звук её двигателя.

"Да, что за издевательство такое!", горячась, подумал Хоук. Не выдержав неизвестности, он оторвался от прицела и посмотрел на дорогу выше него. Именно в этот момент среди стволов мелькнул белый капот и, выползая из-за двух толстых стволов олив, на дорогу, рыча двигателем, выехал Фольксваген double cabin с коротким открытым кузовом, в котором виднелись два человека. Вернее, только их головы и плечи, потому что люди сидели на дне кузова.

Последующие секунды или доли секунды Хоук фиксировал увиденное с бешеной скоростью. Или это только ему так казалось?

Сквозь лобовое стекло просматривались два человека. Водитель и рядом с ним - второй, высунувший в открытое боковое стекло руку с сигаретой. Хоук ещё успел заметить, что куривший был одет в камуфляжную куртку.

Мушка прицела легла на переднее колесо, и Хоук повёл её вслед за смещавшимся влево чёрным кольцом шины. На подъёме, машина шла медленно. Никто никуда не спешил.

Прицелившийся стрелок - слеп. Он ничего не видит, кроме цели и прицела. Любые движущиеся объекты за пределами этой линии остаются вне его внимания. Здесь может помочь либо случайность, либо интуиция. Хоуку казалось, что вот-вот чёрное колесо с блестящим диском доедет до куста и тогда он нажмёт курок, а на самом деле машина проехала по пустырю не более десяти метров.

Может быть именно потому, что машина ехала медленно, и выезд из оливковой рощи ещё оставался в поле периферийного зрения Хоука, он успел заметить изменения в обстановке. Успел зафиксировать, как между стволами показался ещё один капот и на дорогу выполз такой же грузовичок, с двойной кабиной и маленьким открытым кузовом.

Машин было две.