# Матрос С п Н (часть первая)

Андрей Владимирович Загорцев

Под редакцией Владимира Олейника.

На самом деле все оказалось не так, как хотелось бы. Совсем не так! В один день красавцами в черной форме и в черных беретах мы не стали. О принадлежности к флоту напоминала только пряжка с якорем черного "деревянного" ремня и черная тельняшка.

Вот и все флотские атрибуты. Даже вещмешки РЧ (рюкзак чмыря) как у простой пехоты. Не положено нам ни хрена - Курс Молодого Матроса у нас. Этим все сказано. Романтики абсолютно никакой и даже моря никакого. А с утра изматывающий бег в неподъёмных яловых сапогах. Я ведь неплохо раньше бегал и три километра, и сто метров. И не висел сосиской на турнике. А тут как в один день отрубило - ни бегать, ни прыгать, ни подтягиваться. Сам не пойму, что случилось. Старшина роты, старший сержант - "сверхсрочник" бежит где-то впереди с первым взводом, мы бежим в хвосте ротной колонны, сзади нас подгоняет наш взводник, тоже "сверчок", Хромов. Хромов сержант, а должность "взводника" офицерская или прапорщицкая. Но у нашего сержанта опыт и авторитет в делах воспитания подрастающего поколения "морских пехотинцев".

Когда мы прекратим эти бега, никто толком и не знает, мчимся как вялые лошади, отхаркиваясь и задыхаясь, выпучив глаза и еле подымая ноги в тяжеленных сапогах. Сачкануть бесполезно. "Сачка" понесет его взвод на плечах. Некоторые пытались. Не получилось. Вообще все не так, как представлялось. Не так как видел в части у отца. Там здоровенные матросы в чёрных "пэшухах" на показухах ломали кирпичи, ловко стреляли с обеих рук. На марш-бросках неслись слаженным чёрным монолитом, на парашютных прыжках - без страха шагали в открытый люк. Сколько раз я бывал на вождении, стрельбах, прыжках - уже и не упомнишь. А здесь всё по-другому. Коллектива, как такового, в нашей роте молодого пополнения еще не образовалось: мы здесь всего две недели. Так, знаем соседа по койке да по столу, да командира отделения из постоянного состава. А мы - переменный состав. С утра зарядка - где уж тут знакомится! - потом завтрак: тут главное успеть в себя закинуть каши побольше да выхлебать кружку чаю, на ходу дожёвывая хлеб с маслом. А потом понеслось. Занятия все на бегу. Огневая подготовка, уставы и те - в строю на плацу, тактика все больше ползком или бегом, и нескончаемая физическая подготовка. В субботу генеральная уборка. В воскресенье спортивный праздник, а потом можно поспать, раздеться полностью, залезть на шконку под одеяло и дремать до ужина. Но это если командир отделения позволит. Наш командир отделения позволял. Мы ему хлопот не доставляли. Слушаем его, открыв рот, мчимся, куда прикажут, делаем то, что скажут. На меня сержант Синельников обратил внимание, когда всем выдали хлопчатобумажное обмундирование и по два подворотничка, и рассадили на баночках (табуретках) на центральной палубе (он же центральный проход, взлетка и т.д.). Хотя у нас все пехотно-мотострелковое, бытовые-обиходные названия все морские. Так же, как и мы, рядовые - матросы. Синельников объяснил нам как надо подшиваться, разъяснил, что подшиваться и разглаживать кителя по нормальному "морпеховскому" мы будем уже у себя в части, когда туда попадём. В некоторых частях, к примеру, вообще не подшиваются. А сейчас будете подшиваться как самые натуральные "сапоги" и не ебёт. Пока он рассказывал, я уже подшился и сидел клевал носом. Опыт подшивания подворотничков, подшив кителей и камуфляжей у меня был весьма впечатляющий. Отец научил. Мы иногда с ним соревновались, кто быстрее подошьёт его китель. Лучший результат у меня был минута сорок секунд. Поэтому новенький хлопчатобумажный кителек я подшил минуты за две. Синельников закончив рассказ-показ начал ходить между рядов, увидев меня с качающейся головой и полуоткрытым ртом, он рявкнул :

- Матрос, встать, ты какого?.. - договорить не успел, я уже вскочил и бодро гавкнул:

-Тщщ сержант, я уже подшился!

- Хватит пиздеть. Я так быстро не подшиваюсь - китель к осмотру..

Осмотрев китель, он с удивлением хмыкнул и одним рывком отодрал подшиву.

- А ну-ка давай при мне, еще раз подшейся..

При сержанте я подшился за минуту сорок секунд. Синельников ухмыльнулся:

-Волокешь, однако. Где научился?

- Друзья с армии пришли, показывали, товарищ сержант...

- Правильные друзья у тебя. Так, давай остальным помогай, показывай, бери на себя первые два ряда.

Вот, пожалуй, и все, чем я отличился. На удивление в роте не было ничего похожего на дедовщину и другие страсти, которыми так любили пугать на гражданке. Не знаю, почему, но этого не было. Сержанты пугали, что всё это нам предстоит на своей шкуре испытать в частях, в которые попадем, а пока мы в роте молодого пополнения в учебке. Кто-то из нас после курса пойдет сразу в части, кто-то останется в учебке, обучаться на сержантов, радистов и сапёров. Но это будет потом, а сейчас только изматывающий бег и занятия, занятия с перерывами по расписанию на сон и принятие пищи.

А вскоре на занятиях по инженерной подготовке, когда мы всем скопом изготовляли зажигательную трубку, я снова отличился. Отрезав огнепроводный шнур под углом, для удобства чуть вспорол его и, обломив спичку, засунул её в надрез так, чтобы серная головка плотно лежала на срезе. Прапорщик инструктор, ходивший вдоль шеренги взвода и проверявший правильность изготовления трубки, остановился возле меня.

- Это что за самодеятельность, матрос?

- Товарищ прапорщик, но ведь так же тоже можно, пальцем ведь неудобно спичку прижимать.

- Можно, не спорю, а дальше что делать знаешь?

- Так точно.

- Давай показывай...

Я, взяв у прапорщика капсюль-детонатор, приладил его на другой конец шнура, попросил "обжимы" и соорудил трубку.

- Быстро у тебя матрос получилось, а как на время поставить сообразишь?- ухмыльнулся инструктор.

- Так точно! Товарищ прапорщик, угостите сигаретой.

Хромов, стоявший рядом, услышав мою просьбу, встрепенулся и хотел было высказать своё командирское "фи", но прапорщик, махнув ему рукой, достал пачку "Родопи" и протянул сигарету.

- Дальше показывать?

- Нет, все понятно. Как твоя фамилия, матрос?..

Записав мою фамилию в блокнот, прапорщик отправил меня обратно в строй и продолжил занятия. Я, кроме одобрительного тычка от Синельникова, которому отдал честно заработанную сигарету, заслужил еще пару недоуменных взглядов от сослуживцев.

Кто-то даже прошипел типа "развыёбывался". Наплевать, пусть шипит, я его запомнил. Парень откуда-то из Казахстана, вечно ему все хреново, все не так. Вчера ни за что ни про что толкнул на выходе из столовой моего соседа по койке, молчаливого и тихого паренька из Москвы. Синельников, увидев толчок, не задумываясь, отвесил пендаля инициатору. Тот порычал сквозь зубы так, чтобы никто ни слышал и начал теперь постоянно наступать в строю на пятки моему соседу.

Был у меня дружок у отца в части матрос Конкин, здоровенный чубатый и вечно веселый ростовчанин, который советовал: " В гальюн веди. А там в морду и с ноги по яйцам, а там по ногам ему "лоу" хреначь - как можно сильней. Одного, считай, снес, а остальные уже и бояться будут. А если и замесят толпой, то от страха уже. Так что малой не ссы, давай ноги тренировать". Ох, как он мне отбивал ноги! А как я об его твердые, как стальные чушки, бедра набивал подъёмы ног, страшно вспомнить. Так мне его наука и не пригодилась, хотя один и тот же удар я тренировал постоянно - то на деревьях, то просто так, оттачивая скорость и углы атаки.

Вечером в гальюне я всё-таки встретился с тем парнем из Казахстана. Фамилию я его так и не упомню. Помню только, что он любил хвалиться, что он из "Сёмска" и они там братвой квартал на квартал бились. Не знаю, как они бились. Но мой сосед-"москвич" в тот момент, когда я заходил, уже выхлестнул своего столовского обидчика одним ударом. Причем самого удара никто и не заметил. Лишь только тело с закатившимися глазами, сползающее тихонько по стеночке. Вот тебе и тихоня. Народу в это время в гальюне было предостаточно. Я помог "москвичу" Славику поднять отрубившегося матроса и привести того в чувство, побрызгав ему в лицо водой. Паренек очнувшись помахал головой и произнес только "Ох, нихуя довыёбывался", потом встал и, пошатываясь, побрел в кубрик. Потом он себя вёл вполне нормально и больше никак себя в отношении ни меня, ни Славы не проявлял. Да и остальных матросов он больше не задевал. Но случай драки в туалете каким-то образом стал известен Хромову. Кто-то настучал. Нет, не парень из "Сёмска", этот не из той породы, и даже, если получил в морду, то воспринял это заслуженно, стучать такой не будет. Когда меня и моего соседа на утреннем построении вывели и начали иметь и в хвост и в гриву, "казахстанец" выглядел недоуменно, ведь многие могли подумать, что это он настучал. А он потом на завтраке сам подошёл ко мне и пытался доказать, что это не его рук дело. Я ему поверил, и Слава тоже. А вечером нам торжественно сообщили, что мы представляем первую роту молодого пополнения на соревнованиях по рукопашному бою. Ротный, огромного роста старший лейтенант, виденный нами за весь курс молодого матроса всего три раза, громко зачитал наши фамилии, и мы вышли из строя. Меня начал колотить озноб, Слава был безучастен. Сто двадцать молодых матросов смотрели на нас с ужасом. Взводник Хромов теребил на груди плечевой ремень портупеи и кусал губы. Синельников делал страшные глаза. Ротный сказал еще пару фраз, которые я абсолютно не слышал. Очнулся я в "Ленинском" кубрике.

- Матросы, вы законтрились по полной,- говорил Хромов,- раньше в роте, когда мы набирали сами, и борцы были, и дзюдоисты, и каратисты, можно было выбирать, а сейчас, когда флотское ПТК (профессионально-техническая комиссия) своими представителями вас набрало, жопа полная! Вы понимаете, с кем будете биться? Во второй роте, там набор нормальный, двоих боксеров точно выставят, в учебке полно нормальных бойцов. Там Семенов чемпион, на флотские в прошлом году ездил - второе место взял, мне вас ей-богу жалко. Жаловаться можно кому угодно - хоть замполиту, хоть главному комсомольцу, хоть Горбачеву. ""Камень" (ротный) если сказал, значит пойдёте биться, что молчите???

- А что сказать,- чуть ли не прошептал Слава и опустил голову.

Меня снова начало трясти.

- Синий, короче сейчас берешь их и давай в санчасть, потом к начфизу, в спорткомитет части, оформляй заявки комиссии, проходи с ними взвешивания, на всю неделю их от занятий освобождай, с утра и до вечера в нашем ротном спорткубрике запирай и тренируй как можешь, ты же сам в прошлом году дрался.

-Ага, - сказал гордо Синельников,- в финал даже почти вышел! Я примерно знаю кого выставлять будут. Будем думать.

Всё! С нами бесповоротно решилось. Мы были отданы на растерзание суровой спортивной общественности. Может быть, мы и не упадём от первых ударов на маты и не вылетим за канаты. А это уже большой плюс. Так, по крайней мере, обещал суровый сержант "Синий".

Неделя у нас была адской. То, что мы бегали вместе со всеми на зарядке пять километров, а потом еще через час пять и вечером пять - это нормально. Это мелочи. Синий нас буквально убивал на матах. Мы одевали на себя всю, какую возможно, защиту и прыгали, носились по периметру и держали град ударов от неистового сержанта. Славе упор делали на ударную технику. Мне же упор делали "ни на что" - главное, чтобы в первом раунде меня не унесли санитары, а там хватай противника за шею, вцепляйся, как бультерьер, и виси на нем. За два дня до воскресенья мы тренироваться перестали, сходили в соседнюю роту, посмотрели на тренировку будущих соперников, ужаснулись и были выдворены пинками местных сержантов.

В утро выступления я мандражировал больше обычного. Славик был невозмутим. По приходу в спортзал, от суеты, от повторных взвешиваний и составления каких-то списков, голова пошла кругом. А потом я резко успокоился. На ринг я выходил первым из нашей двойки, выступления других участников не видел. Мы сидели в раздевалке и тихонько переговаривались. Дальше выхода Синий нас не пустил. Мне даже не сказали, кто мой противник.

- А тебе не пох?- сказал мне "Синий", и, схватив за руку, повел в зал к рингу.

...................................................................................................................

Мое появление в синих атласных трусах, старой самбовке и защитном шлеме, вызвало бурю эмоций. В зале раздался свист, смех, улюлюканье и слабые крики поддержки из рядов первой роты молодого пополнения.

Комментатор что-то пробубнил в микрофон, и я с ужасом узрел своего соперника: такого же роста, как я, белобрысый и с тугими жгутами мышц. Сержант из постоянного состава. По-моему, боксер. Да, ну вот и все, сейчас меня пришлепнут здесь, как муху. Мой противник был даже без шлема - в одних спортивных штанах, с голым торсом и всем видом пытался походить на входящего в моду киноактера видеобоевиков Ван Дамма.

Почему-то я вспомнил, что видел этого сержанта на взвешивании в трусах и у него очень тонкие ноги. К чему это вспомнил, сам даже не понял. Рефери проговорил, ощупал мои перчатки и махнул рукой. Гонг. И тут же мне прилетело "крюком" в бороду. Ох, ты... Чёрт, чуть не вырубился! Слава богу, успел махнуть головой и удар пришелся вскользь, а то бы выстегнул меня в первые секунды схватки. Трибуны засвистели, заржали. А я, как заяц, начал носиться вдоль канатов от своего соперника. Один раз даже проскользнул у него под рукой и схватил сзади за пояс, и тут же мне прилетело с разворота в ухо локтём. Ууууу... как больно-то. Однако, что это такое? Гонг!! Ураа!!! раунд прошёл, а я на ногах. Что мне говорили Хромов и Синельников на ухо, я так и не понял. Я смотрел на своего соперника, а он полоскал рот и ... тяжело дышал. Я прислушался к себе и с удивлением заметил, что дышу как обычно, не напрягаясь и не хватая ртом воздух.

Аааа !!! да здравствуют наши старшина, взводник и командиры отделений! вот тебе и отдаются ежедневные пробежки по пять километров. Я абсолютно не запыхался и не устал. Чувствую себя так же, как и перед началом схватки.

Второй раунд я носился по квадрату ринга, как бешеный заяц, и темп не снижал. Мой соперник крутился волчком, пару раз срывался в галоп за мной, а зал хохотал. Чтобы меня не засудили за пассивное ведение боя, я пару раз бросался в ноги и на плечи противника, хотя и был отброшен, как котенок, ощутимых ударов не получил. Гонг!

Сижу на табуретке и прислушиваюсь к себе - нормально! Ну чуть, самую малость подзапыхался, но мой противник в другом углу ринга дышит как паровоз.

-Ты его что - умотать решил?- заорал мне в ухо Хромов

- Так точно,- проорал я в ответ.

- Ну, ты блин, комик. Давай, молодцом...

Третий раунд. Я носился как заведенный, прыгая из стороны в сторону, ныряя и подныривая. Сержант уже двигался медленнее и старался держать меня на расстоянии.

На последних минутах я ринулся вперед, чудом уклонился от удара правой, и обеими руками вцепился в шею противника, беря его в захват и поджав ноги. Слева прилетело в голову, но не сильно, спасли вовремя поднятые плечи. Сержант не смог удержать меня на себе и постарался упасть сверху, уже абсолютно не напрягаясь. Я чуть довернул, и мы грохнулись оба на пол. Благодаря довороту, я оказался на боку со спины сержанта, пришлось обхватить его ногами и давить со всей силы. В зале ревели, мой противник сипел.

"Ну, всё, мне - пиздец!" - промелькнуло в мозгах... Гонг!

Разжимаю захват, откатываюсь в сторону и вскакиваю. Сержант поднимается с трудом, пошатывается и бредет в свой угол. Ну, всё - первый поединок мой. Когда мы вышли на объявление и пожатие рук, мой противник шепнул на ухо "Жди меня в своей раздевалке".

Ну, сейчас мне реально достанется. Возле ринга подскочили до меня "Синий" и Хромов.

- Что он тебе сказал? Напрягал??

-Да нет, сказал - жди.

- Пойдем, не ссы, мы с тобой побыстрее разберемся, у нас через бой "Москва" идёт.

Поверженный мной соперник пришел через пару минут и с удивлением посмотрел на моих отцов-командиров:

-Вы что думаете, я разборки с карасем пришёл чинить!?

- Хуй тебя знает, но это наш матрос и мы тебе за него матку вывернем..

- Да он по-моему и сам может,- ухмыльнулся пришлый сержант, - я по другому вопросу. Да нормально все будет, Михалыч, ты же меня знаешь,- обратился он к Хромову,- дай минуту с пацаном перебазарить!

- Базарь, мы идем второго готовить, но, ежели что, я тебя сам здесь уложу,- пообещал взводник и утянул за собой Славика и Синельникова. Славик был в прострации перед боем и мало на что реагировал.

- Садись,- кивнул мне мой бывший соперник.

Я с опаской присел на лавочку.

- Не менжуйся, все путём! Ты по чесноку отрубил - на дыхалке меня взял. Тебя, кстати, как зовут?

Я представился.

-Женя, - представился мой оппонент и протянул для пожатия руку. Познакомились. Я продолжал молчать.

- Короче, слушай. У тебя следующий спарринг с Климом, я с ним всегда бился, а вот теперь ты будешь, меня курево видно подвело, а у тебя дыхалка норма и носитесь вы как олени, вот и умотал меня.

- А Клим-то, что? - наконец подал я голос.

-Он - борец, и ногами здорово машет. Я тебе сейчас все его связки расскажу. Ты ни разу не видел как он машется?

- Да откуда! Раз пришли посмотреть - нас выперли из спортзала.

-Ну, ясно, смотри - он сразу же после гонга в ноги бьет со всей дури, а потом сразу идёт на захват через бедро. Это у него основная, руками он почти не бьёт, если успеешь от ног уйти, так же бегай, но на захваты не иди, он тебя переиграет легко. Ручками его попробуй, он удары в голову слабо держит, я его на этом брал.

-Да постараюсь,- уныло ответил я, настроение с радужного опять резко упало.

- А вообще не кипешись, тут стараются по-честному, а тем более ты из роты Камня, а это капец, хрен кто полезет, я отвечаю.

Мы еще раз пожали друг другу руки, и неожиданный союзник удалился. Я побежал смотреть на бой Славика. А там было на что посмотреть. "Москва" обрабатывал соперника методично, словно отбойный молоток, а держался на ринге великолепно. Ловко уклонялся от ударов, шел на сближение короткими сериями в два-три удара отрабатывал в корпус, отходил и все заново. Во втором раунде он взял победу за явным преимуществом.

Хромов ликовал, наша рота - вопила.

- Караси, вы по паре увольнений взяли,- орал нам возбуждённый "Синий"

Вот и подошло время второго спарринга. То, что говорил мне Женя, это одно, а я придумал совсем другое. Главное опередить Клима. И я его опередил буквально на доли секунды.

Тот удар в бедро, который мне тренировал матрос Конкин когда-то, очень пригодился. Врезал я со всей дури с достаточно высокого угла. Ох, не зря я не забрасывал это дело.

Лоу-кик вышел просто сказочный. Клим перекосился в лице, и запрыгал на одной ноге, выставив вперед руки. Ааааа... что мне терять, я бросился вперед, ушел от пытавшихся в меня вцепится рук влево, и, по инерции крутанувшись вокруг своей оси, успел со всей дури влупить в правую ногу точно такой же лоу -кик со своей правой. Вот теперь Клим не мог пользоваться ногами во всю мощь - кое-как я ему их отсушил. Интересно сильно я его приложил? Подъем голени у меня чувствительно ныл. Клим попытался сделать мне подкат в ноги, я отпрыгнул и снова врезал ему в правую. Клим упал на колени и, упершись руками, попытался встать.

-Добеееййй,- орали из зала наши.

Добивать я не стал. Отошёл и стал ждать, когда соперник подымется. Если бы я его добил, то может бы отношения впоследствии с Климом сложились и по-другому. Но, после объявления победителя, на рукопожатии он так же, как и предыдущий соперник, прохрипел мне на ухо: "Бляя, ну у тебя и гачи, молоток карась". Слава "Москва" выиграл все спарринги и стал чемпионом части. Я лег в четвертом поединке. Завалил меня профессионал-борец, такой же молодой матрос, как и я, со второй роты молодого пополнения. Устал он со мной жуть, я устал гораздо меньше, но он все-таки вцепился в меня как клещ и, несмотря на отбитые мною ноги, перевел борьбу в партер, не давая ударить, и там уже вывел меня на удушающий. Я хлопать по ковру не собирался и тихонько терял сознание, а потом отключился. Очнулся от едкого запаха нашатыря и хлопков по щекам. Вышли мы оба на ринг, я пошатывался, матрос-борец хромал.

Почему-то я себя проигравшим не чувствовал. "Синий" одобрительно меня похлопал по плечу, Хромов показал большой палец. А Слава на ринге добивал очередного соперника.

Как оказалось, тихий "Москва" - чемпион Москвы и области по боксу в каком-то там весе.

А ежедневные "лошадиные скачки" добавили ему "дыхалки" и крепости в ногах. Вот и попробуй победить такого. Вскоре, после присяги Славик уехал на флотские соревнования, а оттуда прямиком в сборную флота и в учебке уже больше не появлялся.

..................................................................................................................

Прямо с занятий меня вызвали к командиру роты и я, "взбледнув" с лица, поперся под чутким руководством "Синего" в канцелярию. Ничего страшного. Меня направили на какие-то дополнительные комиссии и какой-то, очень знакомый на лицо флотский дядька в погонах майора, но называемый Камнем "тащ каптриранга", задал мне пару вопросов, спросил - знаю ли какие иностранные языки, задал пару вопросов на английском. Поинтересовался как я отношусь с прыжкам с парашютом, не боюсь ли? Я сказал, что в моем УПК (учебно-послужная карта) должна быть парашютная книжка. После непродолжительных поисков её вытащили на свет божий.

-Шестьдесят два прыжка, вполне нормально. Вы где прыгали товарищ матрос?

-В ДОСААФЕ товарищ капитан третьего ранга,- постарался я угодить флотскому человеку, не назвав его майором,- и насчет водолазных спусков у меня дома акваланг "Украина" есть, сам обслуживаю и заправляю.

- С чего ты решил, что меня интересуют спуски,- удивился флотский со знакомым лицом.

- Комиссия, на которую меня направляют, как раз на пригодность к водолазным работам, и еще потому, что вы служите в разведке.

Ротный и капитан третьего ранга недоуменно переглянулись.

-Товарищ капитан третьего ранга, вы меня наверно не узнали. Вы еще на Черноморском флоте служили, в гости к нам заходили, к моему отцу.

-Ааа... ептыть!!- воскликнул капитан третьего ранга Чернокутский, - вот тебе на, а я смотрю - на кого ты похож!! ты что тут делаешь?

Я скромно промолчал. Вопрос о моем переводе к другому месту службы в течении нескольких недель после принятия присяги дальше уже решался без меня.

Хромов услышав о моем переводе, заскучал, но потом довольно крякнул:

-Эх, каких кадров не для себя растим, будешь ты теперь не морским пехотинцем, а водолазом. Крепись, там у них такая жопа...

Оставшиеся недели со мной носились как с писаной торбой: особист оформлял на меня какие-то бумаги, я с Синельниковым ездил во флотский госпиталь на медкомиссии, а в остальном меня начали гонять еще больше. Бега не убавилось, а прибавилось. Теперь я, а со мной и вся рота, бегали с нагруженными вещмешками. После занятий я шел в класс инженерной подготовки и там занимался с прапорщиком-инструктором, разбирая и устанавливая макеты мин, изготавливая сосредоточенные заряды и исчеркав всю школьную доску формулами для подрыва. Ни одну из формул прапорщик мне записывать не разрешал, приходилось все заучивать. Все эти плотности сухого дерева, сырого, бетона, железа, контактный и бесконтактные заряды так плотно засели в голове, что даже потом, спустя годы, я абсолютно не напрягаясь извлекал их из головы.

Синельников даже немного мне завидовал:

- Эх, хоть у них там и полная жопа и гоняют их на выживание, будь я молодым, как ты, я бы не раздумывал даже - подготовочка у них дай бог, в лесу выбрасывают на выживание с одним ножиком, они там то кору жрут, то на коз охотятся. На боевое дежурство на загранку мотаются, звери короче, так что ты там хвост пистолетом держи не припозорь нас.

И по этому, чтобы "нас не припозорить", меня отдельно от всех стали гонять еще и в полном комплекте химзащиты. Старшина залез в баталерку (каптерку), вытащил откуда-то из недр огромный резиновый рюкзачище с клапанами для спуска воздуха и торжественно вручил мне его.

- Будущему водолазу от командного состава роты!!!- провозгласил он под тихий смех моих сослуживцев.

"МГэшка" (мешок герметичный) оказалась куда вместительней обыкновенного вещмешка. Теперь я, под смех своих сослуживцев, таскался везде с этим рюкзаком, снимая его только перед походом в столовую. Набили мне его наполовину щебенкой, наполовину всяким ненужным хламом, клапана стянули стропой и опечатали мастичной печатью старшины так, что наполовину облегчить груз никак не получалось.

Я тихо возненавидел всю флотскую разведку, ради которой я теперь выгляжу таким клоуном. Камень иногда появлявшийся в роте вызывал меня к себе, спрашивал, не прошло ли у меня желание служить в водолазах. Я уныло мотал головой. А как хотелось сказать:

"Да ну его нах... товарищ старший лейтенант, оставьте меня здесь в учебке учиться на сержанта! я как выучусь, буду не хуже Синего!!! ну оставьте, пожалуйстааа". Наверно это и хотел услышать статуеподобный ротный. Однако не услышал. Я бы наверно от стыда сгорел, да и по-моему я уже был обречен. Через неделю весь наш призыв передавался в другие подразделения и части, а мое место наверняка было уже определено. Из-за капитана третьего ранга Чернокутского я теперь не одену черное пэша и берет. Как мне сказали, водолазы ходят в простых морских форменках, будто простые матросы с "коробок".

Мне становилось непомерно грустно, и как-то даже закралась мыслишка позвонить или написать домой отцу, чтобы он запустил в ход свои старые флотские связи и вернул всё в нормальное русло. Учебка и рота молодого пополнения как-то уже влились в сознание, притерпелись и стали немножко своими, а теперь снова все менять. Грустно. Да не только грустно, но и тяжело, ох как тяжело. А перевод затянулся, я все шарахался с рюкзаком, а мой призыв уже убыл в части, кто-то остался на учёбу. Я ходил вместе с курсантами на занятия, также получал люлей от Хромова и Камня, а меня все не забирали. Я стоял, как мне сказали, за штатом. Как-то, сидя в инженерном классе и разбирая учебную мину на шарики-ролики, я с ужасом почувствовал, что на мне нет сапог! Косясь на прапорщика, осторожно заглянул под парту: да нет же, вот они на месте. Родные яловые необрезанные (офицерские, как нам говорили сержанты) сапоги. Но я их абсолютно не чувствую на ногах, как будто нет их. Дожился, однако, теперь мне в сапогах намного удобнее, чем в кроссовках. Дальше стало намного хуже. Утром, когда меня вызвали в штаб, я, сняв рюкзак, привел себя в порядок, заправился и бодро затопал, отдавая честь проходящим мимо сержантам, офицерам, прапорщикам, всей спиной ощутил невыносимый дискомфорт. Почему я испытывал неудобство, я понял только возле штаба, где меня уже поджидал Камень. У меня за спиной не было рюкзака. Вот ерунда какая! Как можно испытывать неудобство, когда у тебя за спиной нет лишних тридцати килограмм.

Я шёл по штабным коридорам за Камнем и все мучался этими вопросами. Отмучался. На меня пришли какие-то выписки и завтра меня увозят к новому месту службы. Опять все по новой, опять быть молодым. Эх, здесь хотя бы курс молодого матроса прошёл и дедовщины никакой, а что меня ждёт там?

....................................................................................................................

И снова я бегу, однако бегу уже не так, как бегал в учебке. Бежится мне намного легче, чем остальным, легкие ровно пропускают воздух, ноги поймали нужный темп, а голова отключилась на посторонние мысли. Ой, не дураки у нас в роте молодого пополнения были командиры, далеко не дураки. Пятнадцать-двадцать километров бега в день были абсолютно не лишние. Я теперь самый "молодой" в самой "молодой" группе. Тут все одного призыва, все комсомольцы-спортсмены, большинство приехало откуда-то из специализированной учебки. А я один моложе всех и пришёл из "Сапогов" - так здесь называют морскую пехоту. Здесь нет взводов по двадцать восемь человек, как было у нас. Здесь группа всего десять человек, а вместе с радистами командиром и заместителем всего четырнадцать. И здесь уже есть сложившийся без меня коллектив. Как я попал в эту часть, меня никто не спрашивает. Все и так знают, что через Чернокутского. Не чмырят, не наезжают, просто смотрят. В группе начинается разбиение на пары, так здесь положено. Командир группы полная противоположность Камню - невысокий сухощавый капитан-лейтенант Поповских, брюнет с правильными чертами лица тридцати лет от роду. Рассказывает много, занятия все проводит сам. Кажется, нет той области военной науки, которой он не знает. Рассказывает очень увлекательно, с юмором и шутками. Приятно послушать, да и просто смотреть на такого человека: на службу приходит в гражданке, а потом переодевается. Служит с интересом, но, как шепчутся матросы, иногда любит "покататься на синем дельфине". Однако в пьяном виде никогда к подчинённым не лезет.

В первое же утро меня еще не переодетого в морскую форму в моей застиранной хэбэ "стекляшке" и яловых сапогах погнали на пробежку. Я ожидал худшего, однако все прошло гладко, бежал ничуть не хуже остальных, а в конце, когда подали команду "максимальное ускорение", я рванул в своих сапожищах последние триста метров так, что за мной стояли тучи из пыли, и на землю сыпалась мелкая щебенка.

Наш мичман, заместитель командира, проводивший с нами зарядку, довольно заржал и сказал, чтобы я зашел к нему после завтрака в баталерку переодеться. Выдали мне новую форменку, воротник под названием "гюйс", чёрную пилотку и почти что невесомые короткие хромовые ботинки. Также выдали два кругляша нашивок, называемых на флоте "штат" и объяснили, что куда пришить. Командир группы, зашедший в баталерку, спросил меня за парашютную книжку в УПК. Узнав, что я имею прыжки, задал мне пару вопросов по материальной части людских десантных парашютов, про тип летательных аппаратов, с которых прыгал, площадки и еще про что-то, что положено знать парашютисту. Оставшись довольным моими ответами, он залез в шкаф, открыл ящик и сунул мне в руки парашютный значок.

- Вот тебе "прыгунок", носи на форменке, у нас разрешается. Спрашивать не должны -

просто так у меня никто "прыгунок" не оденет, но учти, спохабишься на прыжках, сдеру значок перед строем.

Минут сорок я приводил себя в надлежащий вид, пришивал "штаты" на положенные расстояния, отглаживал брючины, заминал как положено пилотку. Мою старую форму мичман положил в вещмешок, с которым я прибыл. Сапоги я сам привязал к ремешкам, предназначенным для крепления химзащиты. Форма потом очень пригодилась для нарядов по камбузу и других строительных работ. А о преимуществе хороших необрезанных яловых сапог на зимних выходах перед короткими флотскими ботинками "прогарами" или гражданскими сапогами-"дутышами" даже и говорить нечего. Правда, все это я узнал потом, а сейчас я был совсем юный "карась" - водолаз-разведчик.

Служить и учиться здесь - было очень интересно. Пока мы были в статусе "молодой группы" проходящей боевое слаживание, мы не ходили ни в какие наряды и не привлекались на подсобные работы. Мы должны будем пройти всю программу обучения, совершить несколько прыжков, учебных спусков с аквалангом, поучаствовать в учениях, только тогда мы станем "полноценной" группой специального назначения. А пока -

ежедневные занятия. Как ни странно, с физической подготовкой мне здесь было намного легче. Бегать я не переставал, и выпросил у своего мичмана старый рюкзак-десантника образца пятьдесят четвертого года, забил его песком и носился на утренних кроссах с ним за спиной. На занятия мы переодевались в маскировочные халаты, уже порядком потрепанные и выцветшие, получали полностью оружие и снаряжение, макеты тротиловых шашек, выпиленные из дерева и залитые для веса свинцом, макеты гранат Ф-1, по нескольку автоматных рожков с холостыми боеприпасами, малогабаритные радиостанции "Сокол" и со всем этим носились по окрестным сопкам. Больше всего мне нравилась тактико-специальная подготовка и топография. Ходили по азимуту, искали нашего замкомгруппы, изображавшего из себя какой-нибудь вражеский объект, пытались, разбившись на пары, скрытно подойти к нему и бесшумно захватить. Командир вечно экспериментировал с составом пар, переназначал разведчиков, смотрел за перебежками, переползаниями, развертыванием группы в боевые порядки и вечно был всем недоволен. Иногда мы, навьюченные по самое "немогу", спускались к морю и, зайдя в него по грудь, шли вдоль берега, шли долго и упорно, и это выматывало похуже, чем утренние пробежки. Шли в связке всей группой, делая петлю из троса и накидывая её на плечо, таща друг друга паровозиком. Как-то раз шли больше трех километров и, когда свернули за скальный выступ, командир дал команду на разворачивание в линию и выход на берег. Пока мы суетились, с берега по нам открыли огонь матросы старшего призыва, обеспечивающие проведение занятий. В группу полетело несколько взрывпакетов, специально приготовленных для взрывов в воде. Кто-то попытался нырнуть, и его тут же контузило прямо в воде. Я кое-как вытащил автомат сзади из-за плеч и сделал несколько очередей в сторону берега. Куда там моей вялой очереди! С берега нас поливало несколько стволов и откуда стреляли вычислить было абсолютно невозможно. Матросы-разведчики служили уже достаточно долго, и обнаружить кого-либо на берегу за камнями не было никакой возможности. Полный провал. Выползли на берег и, даже не слив воду из ботинок, побежали по азимуту. Вечером был разбор занятия. Командир посмеялся над нами, особенно над теми, кто попытался уйти под воду, сравнил с рыбами. Нам было как-то не смешно. Вечером, шествуя с гальюна со свежевыстиранными носками, я наткнулся на двух парней из моей группы, которые шли сегодня со мной в связке. Они меня не пропустили, один толкнул плечом, второй цыкнул сквозь зубы:

- Куда прешь салага, ты мне падла сегодня чуть ухо не отстрелил...

Хм... ну вот, началось. Все нормально со всеми, ровные отношение и тут на тебе - какие-то нелепые предъявы. Ну моложе я их по призыву, не спорю, но все равно мы здесь все молодые, что ерепениться-то. Или, как сказал наш командир, в группе нет явных лидеров и эти два брата-акробата теперь пытаются это компенсировать. А что, я вариант самый подходящий, самый молодой по призыву, тем более из "Сапогов" - можно и с меня начать.

Я стоял, молчал. Сзади подошло еще пару матросов и со скучающим видом стали прислушиваться к разговору.

-Короче, "сапог", ты мне за ухо должен, сейчас идёшь на камбуз, шаришь нам что-нибудь похавать? Тебе ясно?..

Я промолчал и потихоньку отступил назад. В казарме у нас кубриковая система: группа, все десять человек, живут в одном кубрике. Других групп нет. Все уехали на ночные занятия и стоят в наряде Старых матросов в казарме никого, замкомгруппы и командир уехали уже домой. Дежурный по части если заглянет, то только на отбой. Оставшийся за старшего в группе, старшина второй статьи Федосов ушел в другую роту к землякам. Обстановка что надо, за меня здесь никто не встанет - я здесь новенький. Оставшиеся семь человек будут смотреть и не вмешиваться. Я пока еще ни с кем не сдружился - так, перекидывался парой слов, не более того.

Короче, я попал. В учебке не было, а здесь все-таки есть. И почему-то в своей же группе. Из других рот на нас внимания старослужащие вообще не обращали, как будто нас нет.

Принято здесь так, мы еще никто и с нами даже разговаривать нет смысла, а заговорить с молодым или озадачить его чем-то - это будет ниже достоинства разведчика-водолаза. У них какая-то своя иерархия, которую мы так ни хрена еще и не поняли. Я сперва даже удивлялся, почему мы для них как бы не существуем, а теперь, кажется, понял. Группа - это свой маленький обособленный мирок, со своими внутренними устоями. В роте тоже есть своя иерархия, но все начинается в группе: какую социальную планку займешь, тем и будешь в роте и во всей части, так к тебе и будут относиться. Но это всё обдумается и поймется потом, а сейчас что-то надо делать. Я снова отступил назад к самым умывальникам.

- Слышь, баклан, что ты пятишься, как краб, сюда иди, - зашипели на меня уже в два голоса.

Но на этот раз провидение спасло меня, появился дежурный по части, которого наш командир попросил за нами присмотреть. Пришлось строиться, считаться, сбегали за Федосовым, целый час, стоя в строю, отжимались, минут сорок прыгали на шконки, потом марафетили кубрик и палубу, и снова отбивались. Когда дежурный ушёл, сил ни у кого уже не осталось, как я понял, разборки со мной отодвинулись на недалекое будущее.

А с утра пришёл хмельной командир группы, и мы бежали очень долго и далеко. Потом бежали по пояс в воде и уже возле казармы, на площадке для отработки приемов рукопашного боя, построились в три шеренги и начали откатывать обязательные комплексы РБ-1.Потом отрабатывали какую-то несложную связку из ударов, которую показал командир. А потом всех посадили полукругом, и командир предложил нам поспарринговаться. И тут после первого короткого боя меня осенило. Командир сам выдергивает кого-либо из круга и приглашает желающих сразится. Я до поры сидел смирно, а когда капитан-лейтенант выдернул одного из вчерашних матросов, пытавшихся меня напрячь, я, недолго думая, выскочил в песочный круг.

-Итааакк,- заорал капитан, - "сапог" против "Киева"... внимание... бой!

Мой соперник даже ухмыльнуться не успел, я сделал то, что сделал с Климом в учебке, со всей дури и ненависти под максимально острым углом, чтобы за один раз. Попал, попал шнуровкой ботинка в бедро. И сразу, не останавливаясь, чуть переместив ноги, второй раз со всей дури. Но второго раза и не потребовалось, второй удар пришёлся в плечо и откинул моего соперника в сторону. На площадке стало тихо.

- Ты что творишь,- удивлённо сказал командир, - а если бы ты сейчас ему в голову попал?! Ты бы его убил!

Я как можно очаровательней улыбнулся, стараясь не скорчить гримасу от боли в саднившем подъеме голени.

-Товарищ капитан-лейтенант, разрешите я сам выберу из круга, - пошёл я "ва-банк".

- А надо ли?- засомневался командир, потом махнул рукой, - давай, только осторожней, вполсилы что ли...

- Так я сейчас в одну треть бил,- нагло соврал я и кивнул второму вчерашнему обидчику,- выходи...

Все в группе молчали и тихо смотрели на побледневшего матроса. Сегодня про этот случай будет знать половина части. У других матросов здесь земляков хватает. У меня пока ни одного. Хотя по слухам есть несколько, но познакомиться с ними с бешеным ритмом занятий так и не удалось, да и захотели бы они со мной знакомится? Так что поддержать меня пока некому. Как Конкин когда-то говорил: "Если матрос опустился, то его уже никто не подымет, кроме него самого". А тут опускаться как-то неохота. Будем рисковать. Надеюсь, мой единственно натренированный удар уже произвел какое-то впечатление.

-Ну что, зайчик, попрыгаем,- дивясь своей наглости, громко сказал я и встал в стойку, которую подсмотрел у кого-то на соревнованиях в учебке.

Матросы все как один заржали и начали подбадривать соперника хлопками и улюлюканьем.

-Бой, - крикнул каплей.

Я прыгнул к сопернику и не успел ничего сделать - он отпрыгнул от меня, запутался в ногах и, упав на спину, начал закрывать живот и лицо руками. Дальше продолжать смысла не было.

Никто мне ничего потом так и не сказал. А на следующий день, на топографии при хождении по азимуту по контрольным точки на время, меня назначили старшим двух пар. Первая пара - я и старшина второй статьи Федосов, вторая пара - мои вчерашние соперники.

Почему назначили не Федоса, а меня, было и так ясно. Ну, а этих двух ко мне сунули для проверки характера что ли. Когда первая четверка убежала, мы еще стояли на месте. Я крутил карту и считал дирекционные и магнитные углы. Федос начал меня поторапливать.

-Давай побежали, не менжуйся, первая четверка по старой электролинии побежала, нормальный ориентир, прямо до первой точки добежим...

-Не, не добежим, у меня в карточке азимут другой. Линия - она сперва по азимуту, а потом к востоку уходит. Если по ней идти, в другую сторону уйдём, сейчас чуть осталось, ориентиры на местности намечу.

-Бля, да ты в кого такой-то, а? Первая четверка уже наверно на точке, а мы тут все стоим.

Я не придал его словам значения и продолжал считать. Ага, а если мы полезем на сопку, а потом резко заберем на восток, ориентир - старый тригонометрический пункт, то значительно срежем.

- За мной, - наконец скомандовал я, и мы побежали совсем в другую сторону. Вчерашние соперники мои молчали, Федос тихо матерился, шуруя за мной в сопку.

Залезли, так, где тригопункт? несколько градусов на восток по компасу, должен быть совсем рядом. Вот он стоит родимый, ржавеет. Теперь от него - прямо вниз. И мы покатились вниз под горку через заросли густого кустарника и вылетели прямо на сидящего на пеньке Поповских.

Каплей мирно попивал чаек из термоса и лениво распекал матроса-радиотелеграфиста, разворачивающего антенну "диполь".

-Ох ты, елки, ох ты, палки, кто-то к нам пришёл,- ненатурально возрадовался он и отхлебнув чаю, рыкнул, - а ну-ка, как положено представься!

-Товарищ капитан-лейтенант, подгруппа номер два прибыла на первую контрольную точку,- отрапортовал я и протянул карточку-задание для отметки.

- Нормально, вовремя уложились, доложись по связи на вторую контрольную точку и вперед. Кстати, вы первую подгруппу не встречали?

Федос улыбнулся словно сытый котяра:

- Не, не встречали товарищ каплейт, они по электролинии пошли, заблукали наверно.

- Наверно и так, по связи докладывают, что вот подойдут, да что-то не видно. А вы молчали всю дорогу, думал - вы первые выйдете, помощь попросите.

-Нее, у нас все пучком,- ответил ухмыляющийся старшина второй статьи и протянул мне головные телефоны станции, спаренные с микрофоном.

Я вышел на связь со второй точкой, зачитал контрольную группу цифр, которую мне записал на карточке командир, получил подтверждение и новый азимут.

Минуты три сидел, разбирался с картой. Меня уже никто не торопил.

На этот раз шли дольше, но пришли все равно первые. На вечернем разборе занятий, меня не похвалили, но назначили в пару с Федосовым. Старшина довольно хлопнул меня по плечу. На следующих занятиях мы работали уже со старшиной в паре. Мои недруги больше никакого интереса ко мне не проявляли. Одному из них пришла посылка, и на мое удивление меня одарили пачкой весьма вкусного печенья и небольшим кусочком сырокопченой колбасы. Ну что же, надеюсь, инцидент исчерпан. Впоследствии мы очень крепко сдружились и как-то раз попали все втроём под такую раздачу от старшего призыва, что "мама не горюй". Отбиваться не имело смысла, ибо попали по собственной глупости и от щенячьего любопытства, тут уж винить надо самих себя. В общем, мы продолжали слаживаться и заниматься. Плотным потоком пошли занятия по воздушно-десантной подготовке, и мы днями напролёт занимались укладкой куполов и висели в стапелях на воздушно-десантном городке, отрабатывая наземные элементы и действия парашютиста в воздухе и при приземлении. Одна из групп нашей части куда-то исчезла, как мне по большому секрету поведал Федос, группа ушла на БэДэ, (боевое дежурство). Куда и зачем - известно только большому флотскому начальству. Как я выяснил в процессе службы, не все роты в нашем разведпункте были одинаковые. Моя первая и вторая рота был спецназовскими, а третья рота была рота минеров-подводников. Ребята там служили очень серьезные, ни одного молодого - все "старые". Подготовка у них была намного сложнее: больше водолазных спусков, каких-то специальных дисциплин, минно-подрывного дела, так здесь называлась инженерная подготовка. Матросы третьей роты всегда держались чуть особняком, группы были постоянно задействованы на какие-то учения и дежурства. В роте минёров служило очень много матросов и старшин сверхсрочников. Этакие матерые усатые дядьки - такой перешагнет тебя и не заметит, сам себе на уме. Ох, и опасные они, эти матросы из третьей роты. Есть еще связисты, и обеспеченцы - всякие там водители, кислородщики, экипажи катеров и учебного судна. Эти вообще не поймешь, чем занимаются. Наконец-то мы выехали на прыжки.

Поповских я не подвел, прыгнул три раза без каких-либо проблем и попросился на прыжок с оружием. Группа считалась "перворазной" и первые прыжки на пункте мы должны были отрабатывать без оружия. Поповских спросил разрешения у заместителя по десантной подготовке и меня выпустили на четвертый прыжок. После раскрытия я расконтровал спусковой, сделал пару очередей холостыми, и, довольный как слон, плюхнулся на землю, чуть не выбив челюсть о затыльник своего АКСа.

Уже на бегу, собрав купол в сумку и перекинув автомат на плечо, меня словно передёрнуло: "Я же не хотел идти в армию. Если бы не причуды своенравного бати, я бы сейчас учился в нормальном институте культуры и творчества. Мне нравилось смотреть на матросов, оружие, но самому этого не хотелось, меня сюда можно сказать выпнули. И что же я делаю? Вместо нормальной жизни и учебы в институте на факультете хореографии, вместо нормальной службы на штатной сержантской должности в учебке, я дерусь с кем ни попадя, бегаю по сопкам с тяжеленным рюкзаком, несусь с парашютом и автоматом на пункт сбора и с тихим ужасом осознаю, ЧТО МНЕ ЗДЕСЬ НРАВИТСЯ ... Трындец, это паталогия.............


На пункте сбора уже строились, и Поповских собирал наших матросов после совершения прыжка. Увидев ссадину у меня на подбородке, ухмыльнулся:

- Раззявился при приземлении? давай в строй, начальство подъехало.

Группы уже стояли в колонну по четыре (на флоте строятся и по четыре). Перед строем ходил заместитель по воздушно-десантной подготовке и кап-три Чернокутский в невиданной мною раньше странной светло-песочной форме с накладными карманами на брюках и кармашком под стропорез.

Построились, пересчитались, начальство поздравило молодых матросов с совершением первых прыжков. Чернокутский лично всем вручил по "прыгунку" и ушёл с замом по десантной подготовке на линию старта. Прибывшее флотское начальство сегодня тоже прыгало. Поповских выстроил группу в колонну по одному и позвал к себе нашего мичмана. Вдвоём они схватили парашютную сумку с обеих сторон, покрутили её как качели. Ну, понятно, сейчас будут поздравлять - я такие номера видел в десантно-штурмовом батальоне в бригаде Черноморского флота.

- Первый пошёл,- скомандовал капитан-лейтенант.

Федос, стоявший в строю первым, положил правую руку на воображаемое кольцо, левую на запаску и раскорячил ноги. Толчок, пролетел чуть вперед, зажмурился и громко вслух:

- Пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать три, кольцо, пятьсот двадцать четыре, купол, контрольный осмотр, контрольный разворот, задние, земля ,- тут же сумка крутанулась и лупанула Федоса под задницу, старшина чуть не клюнул носом в грунт, но все-таки, чуть подпрыгнув, устоял,- старшина второй статьи Федосов землю принял!!!

-Второй пошёл,- заорали командир и заместитель. И понеслось. Я шёл замыкающим, да еще и с автоматом. Поэтому мне пришлось еще и изображать стрельбу в воздухе, прежде чем получить парашютной сумкой. Всё! ритуал пройден. Можно грузиться.

На следующий день случилось то, что потрясло некоторых матросов до печенок. Прибежал мичман с прыжковой ведомостью и заставил нас всех расписаться, после чего выдал деньги. У меня получилось двенадцать рублей. Ну, в принципе, при денежном довольствии в семь рублей это весьма ощутимая сумма. Куда теперь их потратить?

Думать не пришлось - сразу же сдали на тетрадки и ручки, на однообразные мыльно-пузырные принадлежности. Деньги еще оставались, теперь надо заслужить увольнение и прокутить всю эту сумму где-нибудь в городе. Вечером, после занятий по техническому обслуживанию и приведению в порядок своих парашютов, когда командир группы убыл, в кубрик зашёл ответственный, наш мичман, и предложил купить на группу магнитофон.

- Смотрите сами, пока есть возможность, можно купить в третьей роте неплохой японский двухкассетник. Они его с "бэдэ" приволокли, он уже владельцам без надобности, они на "берег сходят". Будет лежать в баталерке, когда свободное время - включайте его в кубрике, да слушайте сколько влезет.

-Товарищ мичман, а почему его в кубрике держать нельзя?- тут же возмутился кто-то.

- Да потому, что придёт замполит, увидит магнитофон, сразу же внесет его в опись как средство технической пропаганды, и будет он на роте числиться. Вот тут нам ротный и старшина такое "спасибо" скажут! Ротный заберет его себе в кубрик или старшина в свою баталерку - и хрен вы его увидите. А так, если увидят, скажите, что мой и я вам дал послушать, никто ничего не скажет.

Немного помялись, узнали цену - пятьдесят рублей. По пятерке с носа. Дороговато, однако, под нажимом мичмана согласились. Видно заместитель нашего командира имел свой шкурный интерес в этой сделке. Собрали деньги, меня и Федосова выделили в представители. Конечно, мы горды оказанным доверием, но, если купим какую-нибудь ерунду, то все шишки и претензии повалятся на нас. Выслушав кучу советов и наставлений от сослуживцев, мы уныло побрели за мичманом. В третьей роте обстановка разительно отличалась от нашей. Вахтенный матрос не стоял, а вольготно восседал на "баночке" и занимался тем, что метал шкерт с хитро завязанным узлом на конце в швабру "русалку", стоявшую у противоположного борта (я извиняюсь за "борт", но это обыкновенная стена, издержки терминологии так сказать). Только мы зашли, мимо носа мичмана просвистел шкерт, узел закрутился вокруг ручки "русалки", резкий рывок и швабра в руках у вахтенного. Матрос увидел нас, довольно ухмыльнулся и кивнул мичману:

-Здарова,- весьма фривольно обратился он к нашему "первому после бога",- надумали брать? а то уже с вашей роты покупатели тоже были, но Дитер вроде тебе обещал, отшил пока.

- Вот, привёл своих карасиков, пусть смотрят да берут, а что Дитер с собой не забирает на "берег"? Вроде аппарат неплохой.

- Дык, брали всей группой, что теперь - из-за него передраться, кто увезёт? тем более с последнего боевого нам "пехи" (морпехи) с Камрани по заказу плееров привезли, каждому на нос. Давайте в кубрик, там братва ждёт уже.

Мы осторожно, стараясь не наследить на надраенной палубе, потопали в кубрик за мичманом. Мимо меня просвистел шкерт, узел обмотался вокруг ножки стоявшей сбоку "баночки" и табуретка, как по волшебству, исчезла из глаз.

"Ловко, мне бы так научиться", - подумалось на ходу.

В кубрике негромко звучала музыка знакомая еще по "гражданской жизни" - группа "Электронный мальчик".

Несколько здоровенных парней в спортивных костюмах и тельняшках вольготно бродили по кубрику: кто-то пил чай, кто-то оформлял парадную форменку для торжественного "схода на берег", два матроса в крутых "адидасовских", с тремя полосками, спортивных штанах, в тельняшках и бейсболках, в велосипедных перчатках, стоя друг напротив друга, толи занимались кунг-фу, толи просто дурачились. Потом до меня дошло, что они пытались танцевать брейк-данс, который к тому времени уже благополучно вышел из моды.

- Здаров, минёры, я к вам покупателей привёл. Дитер, показывай технику, - заявил наш мичман, здороваясь с каждым за руку.

Мы с Федосом скромно топтались у входа и пялились по сторонам. Федос, как зачарованный, пялился на чью-то аккуратно висящую на вешалке форменку с главстаршинскими погонами, увешанную значками "мастер", "парашютист-инструктор", "за дальний поход".

Один из "брейкеров" подошёл к мичману, сдернул с головы бейсболку, стащил перчатки, поздоровался и кивнул нам:

- Проходите. Не топчите комингсы (пороги) - смотрите технику.

Вот теперь немного понятно, почему его зовут Дитер. Парень похож на певца-композитора групп "Модерн-Токинг" и " Блю-Систем" Дитера Болена. Такой же явно выраженный арийский блондин и прическа укороченный вариант "модерн-токинговской" - короткий ёжик волос и редкий чубчик на лоб.

Магнитофон был что надо, мечта всей модной молодёжи тех годов. А фирма так вообще "Сони"! Чёрно-серебристый, с двумя отстегивающимися колонками, двухкассетный, да еще и с радио. Совсем еще новый, нецарапанный. Я с видом знатока начал щупать, отстёгивать колонки, вставлять кассеты, нажимать кнопки, покрутил настройки радио и тумблера. Нормальная рабочая техника. Да он к тому же еще на батарейках! Я в школе о таком мечтал, однако мне досталась более дешёвая модель "Шарпа"-однокассетника, привезенного отцом из заграничной командировки, что для меня в те годы было тоже очень неплохо.

- Нормально, - наконец возвестил я и толкнул Федоса, чтобы тоже смотрел.

Старшина нажал пару кнопок, испуганно отдернул руку и закивал головой.

Тут меня начали корёжить инстинкты "фарцы". Как-никак опыт подобных сделок на многочисленных гастролях со своей танцевальной группы я все-таки имел.

-Пятьдесят - нормальная цена. Может еще кассет вместе с магнитофоном на эту цену дадите?

Мичман пнул меня под ребра, матросы в кубрике заржали. Дитер залез под шконку, вытащил картонную коробку с кассетами.

-Бери штук десять сам на выбор, мы уже себе поразбирали.

Я сразу же вцепился в ящик и начал перелопачивать кассеты. Надо же - всё приличные "TDK", нет ни одной нашей совковой. Ух ты, что я нашёл! Основатели и короли музыки для брейк-данса "Крафтверк". Цапнув кассету, я ее сразу же засунул в кассетник и нажал кнопку воспроизведения. Заиграла знакомая музыка и электронный голос произнес: "Music non stop". Класс, вот она нормальная музыка для ценителей. Интересно, если покопаться - есть ли у них "Ялло". Дитер кивнул своему напарнику по танцам и они начали меня допрашивать:

- Слышь, ты чо, танцевал на гражданке?

Я довольно кивнул головой.

-Брейкер? - продолжали допрашивать меня матросы.

-Да так, помаленьку, вертелся.

-А что, можешь там электробуги или нижний? Мы, кстати, тоже плясали, можешь чо показать? как сейчас на дискачах пляшут?

Хотелось сказать, что не пляшут уже нижний брейк или верхний, а слушают "Ласковый май", но я благоразумно промолчал.

- Ну чо, карась, давай спляшем,- загорелись "старики",- давай, давай,- начали поддерживать остальные, ну понятно решили поразвлечься и заодно постебаться над молодым.

-Давай как в "Курьере", - загорелся белобрысый Дитер,- у меня музон даже с фильма есть, или как видал "Ягуар" кино, там чувак в казарме нижний рубал с автоматом!!

- Да, тут тесно для нижнего,- пытался я кое-как отвертеться, чувствуя уже, что попал.

- Идем в спорткубрик,- загомонили минёры и, подхватив магнитофон со стола, потащили нас за собой.

- Довыёбывался,- зашептал мне на ухо мичман,- оно тебе надо было, танцор?

Понятно, заму не хотелось, чтобы над нами стебались, но ситуация сейчас такая, что лучше и не встревать. Человек восемь старослужащих матросов - реальная сила. Тем более, из третьей роты. К тому же из других кубриков, привлечённые гвалтом, начали высовываться другие. В спорткубрике было много места и для нижнего, и для верхнего брейка.

- Ну что, малой, не тушуйся, - похлопал меня по спине Дитер и, напялив на себя бейсболку и перчатки, кивнул своему напарнику. Матросы третьей роты, набившиеся в кубрик, начали в такт хлопать. Очень у них все ладно получается. Видно, что не в первый раз развлекаются танцами. Дитер включил музыку. Понеслась!! Слушая музыку, я прихлопывал вместе со всеми и меня начал одолевать настоящий танцевальный азарт.

Да не очень-то они и танцуют электробуги. Видно, что танцевали раньше на гражданке, ритм и слаженность есть, но композиция вялая, и движения однообразные и часто повторяющиеся. Излишняя "роботизированность" и заторможенность, особенно в движениях головы и кистей рук. Порасхлябанней надо быть, товарищи матросы. Тогда будет все естественней выглядеть. А вот "нижний" конечно получше, хотя берут силой, а не техникой. Законченного вертолёта я так ни у кого и не увидел, да и "волна" вперёд так себе - мощные толчки и гулкое хлопание руками. Аааа, черт, что-то я вообще разошелся. Еще стоя в кругу начал приплясывать, и, когда Дитер кивнул мне, отскакивая в сторону, я вышел "поломавшимся" роботом на середину и "рассыпался" на пол. Сразу же "вертолёт". Так легко мне этот из наиболее сложных элементов еще никогда не удавался. Сказались ежедневные многокилометровые забеги. А тут главное - техника и первый мах ногами. Поймать крутящий момент и чуть доворачивать спиной, перекатываясь на слегка поджатые руки и чуть ими отталкиваясь. Ох, как раскрутило меня. Успел выйти в стойку на руки, помахать ногами в воздухе и сложить пару ножных фигур. Теперь выбросить ноги и "пружинкой" встать. Отработанный номер, я его еще на фестивале в Паланге танцевал.

Ухх, как давно я не танцевал, и как все легко сейчас далось. Технику главное не забыть, а ноги и руки сами все вспомнят.

-Оооо, ништяк,- заревели матросы,- молодцом карась! "Курьер", ептыть!

Мичман недовольно поморщился:

-Херня ваш брейк. "Хеви металл" - сила!

Да, мичман уж не столь далеко-то от нас по возрасту ушёл. Будь мы на какой-нибудь дискотеке, а не в спортивном кубрике, по любому бы сейчас началась драка, и не уверен, что Дитер со своим напарником отнеслись бы к мичманку с субординацией.

Пришлось мне задержаться, мичман и Федос потащили к нам в роту магнитофон и кассеты, а я показывал правильное исполнение "вертолёта". Через час я вернулся к своим, прикупив заодно в третьей роте за рубль высоченные джинсовые кеды, хоть и не новые, но очень прочные и ноские. Дитер отдал мне свои перчатки и бейсболку и пообещал, если успеет, познакомить меня с моим земляком из первой группы роты минирования, который сейчас находился на "боевом дежурстве" на каком-то "научнике".

После танцев в роте минирования ко мне прилепилась новая кличка "Брейк", ну все же намного лучше, чем "Сапог".

Теперь наш мичман без проблем мог наслаждаться музыкой, и частенько из баталерки слышались гитарные басы и истошные визги братьев Янгов (AC\DC). Мы же слушали музыку изредка и частенько недоумевали - на хрена нам нужен был этот магнитофон?

Занятия продолжались.

Неожиданная проблема появилась у меня с водолазной подготовкой. Хотя раньше я частенько погружался с баллонами на Чёрном море и особого страха к пребыванию под водой не испытывал и был допущен врачами-спецфизиологами к водолазным спускам. Я не смог проплыть, даже без снаряжения, трубу в бассейне. В "свободной воде" я чувствовал себя вполне нормально - как по "первому комплекту" (маска, ласты), так и с баллонами. Однако, когда Поповских на первых ознакомительных занятиях после изучения материальной части индивидуальных дыхательных аппаратов и гидрокостюмов, после отработок на суше "включений в систему" одевания снаряжения и прочего, начал прогонять группу через трубу, имитирующую узкое жерло торпедного аппарата, меня словно застопорило. Диаметр трубы был таков, что её можно было бы спокойно проплыть, не растопыривая сильно локти и не расставляя руки. С другой стороны трубы, стоял матрос на подстраховке с фалом, пропущенным внутри с петлёй на конце. Выполняющий упражнение матрос крепил петлю карабином на поясе и нырял в трубу. Надо было всего- навсего пройти под водой в жерле несколько метров. Тем более, для дополнительной страховки внутри был пропущен фал с поплавками, по которому можно было перебирать руками. В первый раз я, надышавшись и провентилировав легкие, спокойно нырнул. Вот тут мне стало не по себе. Скорость скольжения в воде, набранная перед заходом, снизилась. Я попытался сделать мощный гребок руками, чтобы быстрее выбраться на "свободную воду". Руками ударился о стенки, чуть ушиб локти, гребок не получился. И, при обратном движении руками, я вообще застопорился. Застрял чуть ли не на половине трубы. Голову сдавило, словно стальным обручем. Стало ужасно страшно, в панике попытался развернуться в трубе, чем еще больше ухудшил свое положение, поставив тело чуть ли не поперек и поджав колени. В голове застучало. А при выбросе адреналина запас кислорода в крови расходуется намного быстрее. Я кое-как трепыхнулся и забил ногами. Ласты на ознакомительном упражнении мы не одевали. Так, может быть, гребок бы и вынес меня наружу. Головой ударился о стенку и проехался лицом по внутренностям трубы. От страха и недостатка кислорода я совсем перестал соображать и даже не понял, что меня тащат за фал наружу. Очнулся я от собственных рвотных позывов, лежал перекинутый через скамейку поперек и, надрывно, с возгласами "Ваааа" истошно блевал водой из бассейна. Морда и локти жутко саднили, меня всего трясло. Главстаршина, сверхсрочник-санинструктор, с презрением смотрел на меня, сидя рядом на скамеечке и спокойно покуривая сигаретку.

-Очнулось, существо?- бросил он мне.

-Кхе-кхе, вааааа,- ответил я и в очередной раз сблеванул.

Подошёл наш мичман и спросил у санинструктора.

- Что он, очнулся? жить будет?

- Марков, ты себя вспомни, как я тебя откачивал после тренажёра. Живёшь ведь - и этот будет.

-Ну, так я тогда не по своей вине "забортной" хлебнул, согласись.

- Да все вы не по своей вине, этот вон всю морду свёз и локти, пока его тащили. Упирался еще чего-то. Теперь бумажки на него пиши. Дай бог, чтобы заместитель командира по водолазной это за происшествие не посчитал.

-А с матросом делать чего теперь?

-Да ничего, пока в воду не пускайте, я ему морду сейчас дезинфицирую, пусть зелёный походит. Вечером шефу доложу - пусть его смотрит. Если даже по "нулевому комплекту" трубу не прошёл, нахрен он нужен.

Да, всё услышанное меня не очень порадовало. Ни хрена себе расклады. Могут и списать в "береговые" или куда-нибудь в экипаж на "железо". А я-то думал, что у меня всё идёт как надо. Значит бегать, прыгать да ногами махать здесь еще не самое главное.

Вечером меня смотрел главный медик, задавал какие-то вопросы и, ничего толком не сказав, почёркал что-то в медицинской книжке. В кубрик я вернулся совсем в безрадостном настроении. Поповских сидел на "баночке" посередине кубрика и читал что-то из большой толстой тетради. Матросы, сидевшие перед ним, тщательно записывали. Я спросил разрешения и сел сзади. Что читал командир, я даже не слышал. В голове бродили совсем невесёлые мысли. Почему-то захотелось туда, откуда все начиналось, обратно в учебку. Там из-за того, что я не смог пронырнуть эту дурацкую трубу, никуда бы меня не отправили. Да и не заставляли бы нырять - сидел бы сейчас в классе инженерной подготовки, разбирал бы мины. А ведь могли бы меня назначить ответственным за этот класс. Можно было бы кипятильник и чай с печеньем прятать в шкафу за задней стенкой, а в дальних шкафах так вообще лежанку можно было бы устроить. Эх, какое место от меня ушло. Днём занятия, а вечером сам себе голова. Ходил бы сейчас курсантом у саперов, а через пару месяцев выпуск. Начальник инженерной службы по любому бы меня оставил, да и с прапорщиком-инструктором общий язык я давно нашёл. Сейчас бы ходил не в форменке с гюйсом, а в красивом чёрном ПШ в укороченных яловых (офицерских) сапожках, свои бы очень красиво и стильно подрезал. Клим, мой соперник по рукопашке, в комбинате бытового обслуживания первый человек, матрос мастер-обувщик под ним ходит. Ах, какие он каблуки на сапоги делает -

загляденье, а не вставки. Сапог прямо как игрушечный. И тетки, которые чего-то там строчат на машинках, весьма не задорого ПШ ушивают, любо-дорого посмотреть. Совсем замечтался и прошляпил вопрос, который мне задал Поповских. Встал, помолчал, выслушал ехидное замечание и снова сел. Ничего в голову не идёт. Вечером после ужина бездумно бил в кубрике по груше ногами. Ничего не хотелось. Даже слушать магнитофон, который мичман Марков выделил на час для поднятия боевого духа подразделения.

На следующие утро занятия продолжались своим чередом. На теоретических занятиях по водолазному делу я присутствовал, записывал факторы, влияющие на водолаза при погружении, удельные веса, давления, правила погружений. Зарисовывал картинки, рисовал стрелки. До обеда занимались теорией, и поэтому я немного отвлекся от грустных мыслей, решил вполне сносно задачу на погружение. После обеда занимались материальной частью индивидуальных дыхательных аппаратов, разбирали массо-габаритный макет, откручивали, прикручивали вентили, стравливали баллоны. Пока мы занимались баллонными аппаратами типа АВМ, более сложные дыхательные аппараты с регенерацией воздуха будем изучать в следующем учебном периоде. Ну, может, кто будет, а кто и нет. Не допустят меня даже к сдаче зачётов на погружения и выпнут с разведпункта, как пить дать. А интересно, могут отправить обратно в учебку? Надо будет у Чернокутского, как-нибудь улучив момент, спросить. Хотя с другой стороны, как-то не хочется вернуться с виноватым видом, словно побитая собака. Наверняка поймут и не засмеют, но уже и самому будет стыдно. Не смог. Хромов и Синельников, не скрывая ни от кого, гордились мною. Каких матросов выращиваем и отдаем в чужие части. А я, как побитый пёс, обратно. Трубу не смог перенырнуть. Вечером, когда была наша очередь заниматься в бассейне, я сиротливо сидел на бортике рядом с "обеспеченцами" и смотрел как мои сослуживцы в одних трусах лениво переныривают эту злосчастную трубу туда, обратно, учатся выходить на "воздух", не выпуская загубника. Санинструктор до занятий меня в бассейне, из-за морды и локтей извазюканных зеленкой, не допустил. Пришлось сидеть тихо и печалиться, непонятно о чём. Так продолжалось три дня ровно. На третий день меня всё-таки запустили в бассейн. Марков и Поповских долго инструктировали и давали советы, как вести себя при проходе. Даже советовали, о чём думать. А я так и не смог даже занырнуть в трубу. Перед самым входом меня снова обуял невыносимый ужас тесноты и давящих узких стенок. Даже еще на воздухе, не уйдя под воду, начал задыхаться. Все, "отходился" по морям бродяга матрос-водолаз. Печально, я даже чуть не заплакал. Пришлось поводить челюстями и выходить на сушу. Поповских посмотрел мне вслед и что-то сказал Маркову. Наверно договариваются и решают, как меня будут списывать. Зачем им матрос в группе, который не имеет водолазного допуска.

Ну, бегаю я, прыгаю с парашютом, хожу по азимутам - здесь это все делают. Но все равно я буду неполноценным матросом-разведчиком. Вдруг группе предстоит задача с выводом в тыл противника морским путём с борта подводной лодки, а тут я возьму да еще загнусь до начала шлюзования в трубе торпедного аппарата. Вот всем радости-то будет. Да и не допустят меня наверняка уже под воду. Как доктор, тогда мне сказал "Физиологически здоров и способен, а вот проблемы у тебя с психикой". Выходит - я псих, боящийся тесных пространств. Как там док говорил - "клистирофобия". И название какое-то идиотское.

Вопрос со мной решался еще где-то неделю. Поповских и Марков отдавать меня из группы не хотели, дыбом встали врач и заместитель командира пункта по водолазной подготовке. В боевом подразделении мне делать нечего. Недосягаемый, словно "Зевс на Олимпе", командир разведпункта по просьбе флотских разведчиков, а именно Чернокутского, дал команду найти мне место в небоевых подразделениях. Марков задался целью пристроить меня помощником к мичману, начальнику продовольственного склада, как обычно имея свои интересы. Действительно, работая на складе, можно было бы приносить большую пользу - как матросам, так и офицерам своего бывшего подразделения. Да и мичман со склада был вполне согласен с моей кандидатурой. Ему нужен был молодой и не обросший кучей знакомых и земляков матрос, которого можно было выдрессировать так, как хочется. А пребывание некоторое время в боевом подразделении данного матроса - тоже плюс. Но самый жирный плюс - это знакомство данного матроса с флотским, хоть и небольшим, но все-таки начальством. Наши в группе, узнав, куда мне грозит попасть, начали одобрительно похлопывать по плечу и просить их не забывать, подкидывать что-нибудь с барского стола. Даже Марков, сообщивший мне эту новость, намекнул, чтобы я не забывал, кто помог мне устроится на такую "хлебную" должность. Один лишь мой напарник Федос не радовался.

По штату я временно числиться буду еще в группе, но работать на складе. Когда состоится приказ, меня переведут в обеспеченцы, а на мое место возьмут какого-то полуторогодичника, старшину второй статьи, служившего на камбузе коком. У того матроса вроде все допуски и водолазные спуски есть, и, говорят, что он участвовал в нескольких учениях в качестве разведчика и очень неплохо себя проявил. Каким образом кок с камбуза участвовал в учениях и чем он там занимался, я так и не понял. Я даже не вникал в разговоры и наставления, я был просто подавлен. Меня меняют на повара, и, скорее всего, это инициатива Поповских.

На следующий день, после поднятия флага ВМФ Союза ССР, меня прямо с утреннего построения забрал мичман, начальник склада. Этакий хитрый толстенький колобок с аккуратной бородкой.

"Дрессировать" он меня начал сразу по приходу на склад. Целый час я выслушивал наставления и всевозможные кары, которые могут обрушиться на мою голову в случае пропажи чего-либо. Дотошный "рундук" описал мне всех моих предшественников -

какими бравыми матросами они были под его руководством и как "неплохо сошли на берег", сытые и довольные. Потом я бегал по складу и запоминал, что где лежит, расписание выдачи продуктов на камбуз, нормы выдачи, что такое меню-раскладка. Через пару часов у меня голова опухла от багажа непонятных мне норм выдачи и видов сухого пайка. Потом мичман выдал мне видавшую виды робу и я перетаскивал мешки с крупой, таскал неподъёмные сетки с картошкой. Мерз в комнате-"рефрижераторе", отдирая леденелые туши для выдачи на камбуз. Пришла камбузная вахта во главе со старшиной второй статьи, внимательно меня осмотревшим, и начали получать продукты. Помогая мичману и носясь по складу, как угорелый, я совсем вымотался. Так прошёл целый день и вечером, когда прапорщик опечатал и сдал склад под охрану, я был злой на себя, шатался от усталости и грязный как чёрт. Помыться можно было только в ротном гальюне под самодельным холодным душем, состоявшим из резинового шланга, крепившегося к крану. Но даже до своего расположения я не успел дойти. По дороге меня встретил водитель, "годовалый" матрос Ярик, который тоже частенько работал на складе и мотался с моим мичманом-"рундуком" в город для получения всяческих продуктов и прочей продовольственной ерунды.

- Слышь, карась, ты же сейчас на складе помощником? - сразу же взял быка за рога Ярик.

- Ага, - ответил я и внутренне напрягся. Ну, сейчас начнется - "достань то", "чтобы завтра к утру родил это". Интересно, смогу я его сейчас завалить с парочки лоу-киков или нет. Ярик - "кабанище" здоровый, морда вон как откормлена. А если и завалю, то через несколько минут все водители-"баллоны" и остальные "маслопупые" прибегут со своими гаечными ключами и домкратами и начнут меня метелить куда ни попадя, и хрен мне кто поможет. Бежать к кому-то за помощью - глупо. Всё еще "моя" группа сегодня целый день маялась в воде, в то время как я, по их мнению, "загорал на складе". Надо оно им связываться со старшим призывом. Эхх... покатилась жизнь моряцкая на глубину. Сам опустишься - никто тебя не подымет. Как прав был матрос Конкин из моей бесшабашной юности.

Ярик, глядя на меня, гыкнул:

- Там тебя Мотыль на камбуз вызывает, давай мухой, салажонок. Мотыль ждать не любит - давай-давай, а то еще и мне за тебя влетит, шуруй, чо встал!!

Да, однако, не лучше. Кто такой Мотыль и на хрена я ему сдался? Как мне всё это не нравится. Наверно всё-таки лучше быть в группе однородной массой, монолитом и не выделяться как теперь. Помощник "рундука"- продовольственника. Вот он я один во всей красе! Прошу любить и жаловать - и напрягать как можно больше. А что будет, когда меня в каюты к "матобеспеченцам" переведут? Там ведь нет почти однородного призыва, как в группе. Там даже пара грузин служит - единственных представителей "чёрных" на разведпункте. Как в плохой сказке - чем дальше, тем страшнее. Раздумывая о дальнейшей своей печальной участи, я добрёл до заднего входа в столовую-камбуз и дёрнул за ручку двери. Закрыто. Постучать? Ага, постучу - высунутся матросы с кухонной вахты да настучат мне в бубен. Еще припашут палубу или котлы драить. Может всё-таки ну его, этого Мотыля. Кто он вообще такой? Стоп, на моё место разведчика в группе вроде должен прийти какой-то старшина-кок с камбуза. Уж не этот ли самый Мотыль? Скорее всего, он. Зачем я ему тогда сдался? Да, вопросов множество. А вот и кнопка звонка - была не была. Звоню. За дверью после моего звонка затопали, зашуршали. Открылась дверь и высунулась голова в черной пилотке набекрень.

- Бля, карась, ты кто?- спросила меня голова.

- К Мотылю. Он меня вызывал. Я новый помощник с продсклада.

- Ааа, ясно... заходи. А что семёрочку трудно было отзвонить? Мы тут панику устроили, думали ответственный или дежурный прутся, а вроде вахта со штаба ничего и не звонила,- продолжал балаболить матрос, пропуская меня внутрь. Сегодня стояли по камбузу связисты, а у них вечно свои какие-то непонятные дела. К примеру, что это нахрен за семёрочка? Семь раз что ли позвонить ему надо было??

- Давай, шуруй в варочный, - проводил меня взмахом руки связист и исчез в коридорах камбуза.

Где-то неподалёку очень вкусно пахло жареной картошкой и мясом, и я, глотая слюни, поплелся на запах. Парадокс, работал на продскладе, а за день толком и не поел. И мичман даже банкой тушенки не угостил. Процесс "дрессировки" молодого матроса, однако!!

В варочном цеху метались два матроса в белых халатах и поварских колпаках. Подбегали к котлам, смотрели давление на манометрах. Мешали огромными деревянными чумичками залитый водой рис в огромных кастрюлях и при этом еще ухитрялись чистить лук и варёную свеклу. Дирижировал кухонным "балетом" невысокий сухощавый матрос, сидевший на "баночке" посередине варочного цеха. Причём дирижировал очень умело -

успевал замечать всё, что делается вокруг, без крика делал замечания. Один раз встал и голыми руками буквально в три секунды очистил большущую свеклу.

Заметив меня, он обернулся и коротко бросил:

-Кто?

- Меня старшина Мотыль вызывал, я с продсклада.

- Я Мотыль, жди,- бросил он и продолжал раздавать указания. Коротко свистнул, откуда-то появился еще один старшина второй статьи, видно старший рабочий вахты на камбузе. Мотыль вполголоса что-то ему энергично рассказывал, тот согласно кивал головой. Под конец постановки задачи старшина-кок погрозил старшему рабочему пальцем и махнул мне:

- Давай за мной.

Прошли по переходам, подошли к двери с совсем "сухопутной" табличкой "Комната отдыха поваров". Старшина Мотыль выбил дробь морзянки по двери и вдобавок стукнул ногой. Дверь распахнулась. В нос мне ударили ароматы картошки и мяса, снова захотелось есть.

За небольшим столом расположилась весьма внушительная компания. Два незнакомых мне здоровенных матроса, по-моему, из второй роты. Один грузин главстаршина из роты обеспечения, кто-то из водителей и два знакомых мне матроса из роты минирования -

Дитер и его напарник по брейку.

-Женя, это кто такой?- спросил без малейшего акцента грузин.

- А это наш пацан, нормальный карась-брейкер,- заорали Дитер и его напарник.

Все остальные поморщились от их крика и замахали руками. Минёры удивлённо посмотрели по сторонам и, заржав, вынули из ушей маленькие невиданные мною никогда раньше наушники.

-Садись, - кивнул мне на скамейку рядом со столом старшина Мотыль,- шамать хочешь?

Я поскромничал и отрицательно помотал головой.

-Ладно, не выёбывайся, - Мотыль достал чистую ложку, кинул мне в руки, кивнул на сковородки с жареной картошкой и мясом и горку нарезанного свежего хлеба, - ешь! Если у мичмана Сахно на складе целый день вкалывал, то по любому жрать хочешь. Этот "рундук" хрен чем накормит. Пацаны, объясните ситуацию салажонку, я сейчас рис в котёл заложу и подойду.

Мотыль ушёл. Матросы-минёры посоветовали мне не стесняться и налегать на еду. Сами достали из-под стола бутылку с яркой этикеткой и начали разливать по кружкам.

- А тебе еще рано, рыба,- ухмыльнулся грузин, глядя на то, как я встрепенулся и повёл носом.

- Ладно "Брейк", не ссы,- встрял Дитер (интересно, откуда узнал мою новую кличку?),- мы тебя по делу нашли, тут ситуация нарисовывается не без твоего участия. Но ты, как мы дотумкали, не при делах - молод еще и глуп, от тебя тут ни хрена не зависит.

Старослужащие и готовящиеся к "сходу" матросы нашего доблестного флота подняли кружки, и один из незнакомцев из второй роты произнёс тост:

-Так, братва, чтобы количество взлётов равнялось количеству приземлений, а количество спусков - числу подъёмов на воздух.

Все чокнулись об стол, выпили и дружно выдохнули.

Интересно, какая-такая ситуация и причём здесь я. Ладно, будь что будет, думаю лупить меня здесь и воспитывать не будут, а пока есть возможность - жри карась от пуза и слушай во все жабры.

Начал главстаршина-грузин.

- Слушай, как там тебя, "Брейк"? Тебе нравится как на камбузе у нас готовят? есть можно? блевать не тянет?

Интересно спросил, я даже чуть не поперхнулся куском мяса. А действительно - как нас кормят? Да по-разному. Можно сказать - через день.

В один день нормально, даже перловая каша вкусная, рассыпчатая, с кусками мяса, приправлена луком и морковкой, чай нормальной крепости и сладкий. А макароны как-то давали - у нас бачковый два раза на раздачу бегал и все время приходил с добавкой. А бывает - разваренная вонючая рыба, каша-размазня с кусками волосатого сала.

-По-разному: иногда офигенно, от пуза, иногда тошниловка. Вчера борщ был зашибись, и чеснок на столах был, а сегодня не знаю я, так и не был ни на обеде, ни на ужине.

-Ну, понятно, так вот вчера готовил Жека Мотыль, а сегодня поварихи из гражданских. Тут дела такие - Мотыль он из нас, из матросов, срочку тянет. А в коки он попал тоже из боевой группы, был случай. Своих матросов он никогда не кидал и кок он от бога,- грузин растопыренной пятернёй ткнул в потолок,- вот сейчас ешь - вкусно тебе?

- Угу, - кивнул я с набитым ртом, выцеливая из плошки кольцо лука маринованного в уксусе.

- Так вот, Мотя ни у кого не тырит, а все в котёл. И добавка всегда есть, и братву всегда уважит. Когда тётки дежурят, ты пробовал хоть раз еще порцайку взять?

Действительно, когда на камбузе хозяйствовали толстые гражданские тётки, добавки никогда не было. Речь главстаршины продолжил водитель из обеспеченцев:

-Тут, видишь, одна из тёток - жена твоего мичмана Сахно. В доле они или еще как, но Жеку тетки давно хотят сплавить, а еще кого-то на вакант взять. На эту должность можно и гражданских ставить. Получается такая ерунда, Мотю ставят разведчиком на твоё место, а тебя на склад в роту обеспечения и всё - место готово. Представляешь, как вы вкусно питаться будете?

Я представил. Вечно есть размазню и вонючую рыбу как-то не очень улыбалось.

Дальше уже продолжал Дитер:

- С тобой ситуация как раз и нарисовалась. Марков ваш, жучила еще тот. Он с Сахно постоянно макли какие-то крутит. Тут тебя переводят, что-то там у тебя не так, соответственно должность освобождается. Ваш каплей мужик нормальный. Он давно Мотю в группу к себе хотел. Он на позапрошлогодних учениях при недоборе разведчиков, когда задачи сыпались, взял Мотыля с камбуза, тот еще молодой был. Так они отработали на пятёрочку. Замок его тогдашний ногу сломал - Жека, самый молодой, за замка подгруппой рулил, короче дал гари. Передвижной флотский пункт управления благодаря ему нашли. Потом Поповских его и на прыжки, и на спуски таскал, когда была возможность. Короче, наш кок отработал все нормативы не хуже любого водолаза. Разведчик он первоклассный и без выебонов. Ну, а повар я думаю - итак ясно. Теперь подумай, что будет, если вместо нашего матросского кока, на камбузе будет еще одна тётка!

-А. чего думать, мне итак понятно...

- Так, теперь давай рассказывай и не вздумай пиздеть, из-за чего тебя из группы поперли. С физухой у тебя все нормально, вроде и прыжки есть, вроде не плуг и не тормоз. Что за херня? спорол что-то не то? или с Поповских поцапался? Мы же в курсе, что у тебя лапа кап-три из флотского управления. Давай, колись.

-Водолазка,- промямлил я, - клистирофобия...

Такого громкого ржача за все время своей короткой службы я еще не слышал.

- Биляяя,- сорвался на грузинский акцент главстаршина,- клистирофообияяя, аа биляя..

Закончили смеяться, опрокинули еще по стакану и Дитер продолжил:

-"Брейк", есть клаустрофобия - боязнь замкнутых пространств. У тебя в чём проблема-то?

- В трубе застрял, начал шебуршиться., фалом вытащили, а теперь вообще не могу в неё зайти.

- Ерунда, я тебя за два часа так обработаю, что будешь пролетать её и в торпедном песни петь будешь! Это я тебе говорю, водолаз первого класса Дмитрий Анатольевич Болев!

Вот чёрт, так вот почему он Дитер! А я думал из-за похожести на "модерн-токинговского" солиста, а тут оказывается просто созвучие имён.

- Короче, Сёмен договаривается с нашим группёром, чтобы он с вашим каплеем поговорил. Они корешатся и вместе часто "синих дельфинов" гоняют. Мотыль сказал, сам поговорит по своему поводу с Поповских, на выходы и занятия он всегда с ним пойдет, но тут, как сам видишь, всем нам, да и вам лучше, когда Жека в столовой. Но ты, когда тебя еще раз смотреть будут, не заплужи.

У меня закружилась голова. Как он меня научит? Поповских с Марковым ничего не смогли со мной сделать. Доктор, тот только выявил, что у меня проблема в "психике", а тут - за два часа! Честно говоря, верится с трудом. Но выбора у меня никакого абсолютно нет. Если, как сказал Болев, заплужу, то мне действительно настанет капец. Подведу всю старослужащую общественность, да и всех остальных. Да и старшина Мотыль вроде нормальный парень, без каких-либо выпендрёжей. Тут как раз Мотыль и зашёл, неся в тарелке салат из свеклы с капустой. Салат был что надо. Наелся я от пуза. Дитер попросил Мотыля, чтобы я вымылся в коковском душе. Через сорок минут со слипающимися глазами, полным брюхом, зажав под мышками грязную робу, я завалился в своем кубрике на шконку и сразу же заснул, даже не совершив ежевечерний ритуал стирки носков.

С утра меня снова забрал Сахно. Можно подумать, что все вчерашнее пиршество на камбузе мне только приснилось. Однако, бредя за мичманом, я заметил старшину второй статьи Мотыля, мирно беседующего о чём-то с нашим Поповских. Через час, когда я заготовил продукты на выдачу, к Сахно пришёл вчерашний главстаршина грузин, и меня отправили восвояси, сами же заперлись на складе и начали что-то обсуждать. В роте на центральной палубе стоял вахтенный из старшего призыва и боролся за чистоту, пытаясь отдраить гуталиновые мазки от ботинок на светлом линолеуме.

- Опа, карасики приплыли, -обрадовался он мне и скинул в руки "русалку,- ну-ка, давай, шурши салажонок.

Приплыли. Да что за ерунда такая? И кто же меня теперь спасет от припашек? Стать в позу? Или... я додумать не успел. Через комингс перелетел посыльный по штабу и затараторил:

-Бля, хто "Брейк", на второе учебное место к бассейну дельфинчиком , быстренько-быстренько, там минёры тебя ждут!

Наверное, тоже связист, так они тараторить любят. Я откинул швабру к стенке, сожалеюще пожал плечами и погалопировал к бассейну.

Сегодня в бассейне был день без расписания, то есть без занятий. Сегодня наряд по бассейну и ответственные за него обеспеченцы занимались обслуживанием и чисткой.

Дитер рассчитал время для тренировок очень даже удачно. До обеда весь личный состав на занятиях, и наряд занимается тем, что разбирает, чистит, драит насосы, техник меняет всяческие прокладки и трубы. Воду с бассейна до обеда не спускают и фильтры не меняют. Стенки, всяческими обеззараживающими растворами и прочей ерундой, медики не поливают. Взмыленный наряд не носится по кафельному дну с "русалками", не очищая его от налёта и грязи, скопившейся за неделю.

Болев уже плескался в бассейне в лёгком иностранном гидрокостюме странной расцветки: спереди - светло-зелёно-голубом, сзади - темно-зелено-синем. На груди возле клапана подкачки красовался шильдик с надписью "Kusto France". Увидев меня, Дитер помахал рукой и ушёл под воду. Через несколько секунд вынырнул уже возле моего края и стащил с головы капюшон. Он и сейчас, как ни странно, был в наушниках. Вот это вещь - даже под водой работает! Увидев моё удивление, водолаз чуть ли не по пояс выскочил из воды и даже оставался в таком положении несколько секунд. На грузовом поясе у него болтался прорезиненный чехол.

- Видал, сам соорудил, чехол у связистов выпросил, звук охренительный под водой, - проорал он и вытащил наушники, после чего продолжал намного тише:

-У тебя матрос есть два часа на все свои клистирофобии и прочую психологическую херню. Учить буду жёстко! Семён и Мотыль уже все свои вопросы порешали, со следующей недели зам по водолазной даст команду вашему каплею тебя еще раз посмотреть. "Рундук" со склада тебя пока трогать не будет, так что всё закрутилось. Смотри, люди старались, а это многое значит... поэтому - давай в воду.

Я, торопясь, начал раздеваться, но получил команду снять только ботинки и прыгать в воду прямо в робе.

- Вода итак уже грязная, а в одежде тебе намного теплее будет,- сказал минёр, натягивая на голову капюшон.

Стаскивая носки и ботинки, я немного разнервничался. Это же надо, каким-то образом "мафии старых" удалось выйти на зама по водолазной и прижучить мичмана Сахно. Видно имелись свои тайные "выходы и рычаги". Как уже потом, спустя некоторое время, выяснилось, что комбинация была многоходовая и тщательно продуманная. И я был одним лишь из многочисленных винтиков и пешек в этой "многоходовке". Если со мной всё получалось, то каким-то образом Мотыль заполучал на камбуз для подготовки замены себе нужного человека, своего земляка-матроса из Бендер, табанившего сейчас где-то в экипаже на судне обеспечения водолазных спусков и работ. Если мой уход со склада проходил нормально, то в помощники "рундуку" приходил еще какой-то матрос, ставленник главстаршины-грузина. И так еще несколько ходов и замен, в результате которых все получали то, что хотели.

Спрыгнув в воду, я остановился рядом с Болевым, который сразу же начал меня инструктировать.

- Смотри. Если в воду входишь в любой одежде, то забортная вода начинает курсировать между телом и прослойкой из твоей формы, в результате чего немного нагревается от твоего тела и поэтому будет намного теплее. По такому принципу сшиты наши гидрокостюмы "мокрого типа" - берут забортную воду и ты ею согреваешься.

Дальше сразу скажу, ваш Поповских, как группёр, очень даже ничего. По сопкам скакать да с парашютом прыгать - он мастер, но, как водолаз, он никакой. Он больше "ходок", оно и понятно - он "сапоговское" училище заканчивал. Наши же групперы - все водолазники из Питера. Поэтому можешь обижаться за своего каплея, но преподает вам "водолазку" он не очень. Вы первая рота, вам её много и не положено, для вашего уровня сойдёт, но у нас, у минёров, с этим делом всё по-другому.

Странно, вот ни разу не думал, что наш Поповских хреновый водолаз. Спусков боевых у него достаточно. А тут водолаз-срочник про него такие вещи рассказывает.

Дитер в один гребок поднырнул к трубе и, даже не останавливаясь и не выходя на воздух, словно торпеда пролетел узкую трубу, развернулся под водой, снова пронырнул и вышел на поверхность возле меня. Совершенно спокойным голосом, как будто и не находился с полминуты под водой, продолжал рассказывать:

- Главное, под водой вообще не суетиться, только начал мельтешить, дергать ластами и ручками, всё! ты пропал! запас кислорода расходуется намного быстрее, мышцы непроизвольно забиваются, ты устаешь как после десятки. Короче, главное - НЕ СУЕТИСЬ!

Сейчас продышись и ложись на воду, и опускайся на уровень входа в "аппарат", ну то есть в трубу. Я задышал, глубоко стараясь насытить легкие кислородом. В голове заметались мои прошлые кошмары, тесная труба и я застрявший в ней. Пока я "вентилировался", Болев продолжал говорить:

- Как нырнёшь, ложись спокойно, балансируйся, руки вдоль тела, я тебя за ноги буду держать, и толкать потихоньку вперед, а ты вообще не дёргайся, а тихонько, сначала одну руку, протяни вдоль тела вперед, ладонью веди по телу, а потом назад, потом также другую. Потом протяни обе поочередно, потом - вместе. Всё! на первое погружение достаточно. Пока идешь без маски, глаза не открывай, бассейн грязный.

Я поджал ноги и ушёл под воду, выпрямился и вытянул руки вдоль тела. Дитер меня потихоньку толкал вперед, я выполнил все его указания, потом меня чуть потащило назад и я всплыл.

-Нормально, всё - сейчас будешь делать короткие гребки, вот так, одними кистями рук, руки вдоль тела вытянуты. Ну, давай, просто нырни - я посмотрю...

Я снова погрузился и начал грести одними кистями. Если приноровиться, то гребки получаются довольно мощными, амплитуда движений намного меньше, ведь руки почти не задействованы, кислород расходуется намного меньше. Всплытие.

-Нормально, сейчас еще раз, только уже без ног, я тебя толкать буду по разным курсам.

Снова под воду, толчок в ноги, я гребу, снова толчок, всплытие... иииии. Черт, я на другой стороне трубы!! Как?

Рядом абсолютно бесшумно всплыл Дитер и ехидно произнёс:

-Ну и что пялишься? я тебя еще на первом погружении в трубу заталкивал, когда ты руки вытягивал, а сейчас ты её сам прошёл.

Вот тебе и педагог, Дитер Болен -Дмитрий Болев, за пятнадцать минут он сделал то, что не могли сделать ни Марков, ни Поповских, ни доктор за несколько дней. Я выглядел ошарашенным, и глупо улыбался.

-Не скалься, карасик, всё это полумеры и только начало, сейчас держи,- он отстегнул с пояса маску с первого комплекта и протянул её мне,- сейчас одевай и под воду, я тебя заталкиваю в туннель и держу за ноги......


Ух, а я-то думал это всё, на этом и закончим. Пришлось нацепить маску на голову и начать "вентилировать" легкие. Надышался до легкого шума в голове и ушел под воду, вытянулся, в ноги меня мягко толкнуло, перед глазами поплыли чуть зеленоватые кафельные плитки бассейна, и меня втолкнуло в трубу. Сердце забухало, в низ живота скатился комок холода. Вот она труба, темно-коричневая поверхность, чуть подернутая зеленью мелко-пористых водорослей, которые постоянно очищают при обслуживании бассейна. Чуть вытяни руки в сторону и вот они стенки. Виски сдавило, захотелось побыстрее сделать мощный взмах-гребок руками и вырваться наружу, на открытую воду.

Вспомнилось "не суетись", удержался от гребка и начал рассматривать мазки водорослей в трубе. Интересно, как они сюда попадают, наряд как ни старается, драит, скоблит, а они регулярно прорастают. Отвлекшись на посторонние мысли, я с удивлением ощутил, что мне не страшно, на виски уже не давит. Чуть довернув кисти, я сделал всего один гребок, Болев отпустил мои ноги, и я заскользил в тоннеле, внимательно рассматривая стенки трубы. Меня силой гребка почти что вынесло наружу, и в этот момент я всем телом ощутил давление воды снизу и в голове явственно зазвучала музыка и пропела звездулька восьмидесятых "Каролина". Даже не успев обдумать странность посетившего меня чувства, я чуть не дернулся от страха, но не успел среагировать. Буквально в паре сантиметров подо мной проскользнул Болев. Сделав еще один гребок руками, я вышел на воздух, и, сдвинув маску на лоб, уставился на своего "преподавателя". Увидев мою испуганную физию, Дитер хрюкнул и произнес:

- Ну, чего вылупился, нормально все, места в трубе полно, не дернулся - молодец, хвалю. Давай снова, теперь входи толчком и проходи на инерции.

- А что у тебя на плеере играет?- поинтересовался я в паузе между глубокими вдохами.

- А баба какая-то, "Каролина" что ли, слышал под водой?

- Ага, думал, брежу.

Я снова ушёл под воду и толчком отправил себя в трубу, пронесся на довольно приличной скорости, не выныривая развернулся и снова толчком в трубу.

Потом еще минут десять я переныривал тоннель и на спине, и боком, толчками, гребками, сразу за Дитером или впереди него, проныривал под ним или выше его. Под конец занятия перенырнул трубу на одном "вдохе" четыре раза подряд и довольный вылез на бортик рядом со старшиной.

-Дима, а откуда ты все эти штуки знаешь? вас минёров поди гоняют по этому делу?

- Ха! Гоняют, конечно, не то слово! Врачи-спецфизиологи лекции свои проводят с занятиями! Только я до службы на флоте в институте отучился два курса на гидрографа и со школы в клубе подводного плавания занимался у нас в Одессе. Ты думаешь французские костюмы здесь выдают? Нет, это мне по блату кореша с института достали, они тут на практике на "научнике" были.

Он с гордостью похлопал по шильдику на груди. Поболтали еще пару минут, я отжал мокрую робу, обулся и побежал обратно в расположение роты, гордый своей несомненной победой над "клистирофобией". В понедельник меня должны были допустить к занятиям и проверить мою пригодность к дальнейшей службе в "боевом" подразделении.

Выходные прошли весьма для меня неплохо. В воскресенье пришёл Марков и увез всю группу в город на экскурсию. Несмотря на просьбы Федоса и мой умоляющий взгляд, заместитель командира меня со всеми не взял, видно посчитал, что уже совсем "отрезанный ломоть" и не стоит со мной возиться. Сперва я даже обиделся, но потом, оставшись в гордом одиночестве, неплохо выспался, написал пару писем домой. Во время обеда меня выдернули на камбуз. Я бодро отрапортовал коку Мотылю о своих успехах, от пуза наелся хрустящего и отлично прожаренного минтая с картофельным салатом, напился киселя и был озадачен - найти рубль и через пятнадцать минут быть в расположении у "маслопупых". Пара бумажных рублей, завернутых в носовой платок, у меня лежали в форменке, потратить их в ближайшее время возможности не было, и расстаться с одним рублём было абсолютно не жаль. Ну что же, за хорошее отношение со стороны "годков" и старших придётся платить - такова нелегкая доля "карася". И как же я тогда жестоко ошибся! Рубль понадобился для того, чтобы попасть в "святая святых". По дороге меня встретил Мотыль и, забрав у меня мое "бумажное состояние", повел за собой. У обеспеченцев в "ленинской" каюте явно что-то затевалось. И это что-то никак не совмещалось с требованиями различных уставов! Знакомый мне по "ночному совещанию" главстаршина грузин выставлял "фишки" на входе и инструктировал вахтенных матросов. Мотыль достал мой рубль, присовокупил к нему свой и передал всё старшему мичману-обеспеченцу, присутствовавшему в "ленинской". Наконец суета закончилась. Мичман рассадил всех на "баночках", как в кинотеатре, предупредил о соблюдении молчания, о том, что не "дай бог узнает замполит", потушил свет, отодвинул в сторону школьную доску и.... Я чуть со стула не упал. За доской в нише шкафа стоял большой телевизор и видеомагнитофон!

- Первый фильм "Коммандо", второй - "Горячая жевательная резинка", - объявил один из матросов.

Мичман начал нажимать кнопки, экран засветился, и началось. Вот это выходной! Спасибо тебе, мичман Марков, что не взял меня со всеми! мне и тут - ой, как неплохо!..

После просмотра я, ошарашенный и горевший желанием с кем-нибудь поделиться впечатлениями, побрел к себе в роту. Старший призыв остался на месте в каюте и, выпроваживая остальных, о чем-то нашёптывали старшему мичману. Скорее всего, сейчас после нашего ухода будут смотреть какую-нибудь "Греческую смоковницу". Эх, я бы тоже посмотрел, да не положено и все тут.

Моя группа была уже в кубрике, кто-то стирал носки, кто-то бездумно сидел на

баночках-табуретках, вяло переговариваясь между собой.

Ко мне, облаченный в одни трусы и тельняшку, волоча по палубе шлепанцами, подошёл Федос.

- Прикинь, Маркуша нас на экскурсию сводил! полдня у его бабки на огороде всей группой убивались - сарай разбирали да копали! нам полкулька барбарисок отсыпали, да обратно отправили. Нас патрули все встречные поперечные мурыжили... Нахрен надо такие увольнения! а ты тут что вытворял?

Помня о "обете молчания" данном в "ленинской" каюте обеспеченцев, я рассказал о том, как выспался, сожрал за всю группу обед и ни хрена не делал. Однако эмоции меня так и распирали, и, всё-таки не удержавшись, я вполголоса рассказал Федосову о просмотре "Коммандо". Тот, скептически выслушав меня и хмыкнув, посоветовал не "заливать".

В понедельник после развода меня не отправили на продсклад к Сахно. Поповских дал команду идти на занятия в составе группы. Через час я стоял в строю своего подразделения по грудь в воде и ждал своей очереди на "трубу". Санинструктор, сидевший на стульчике возле бассейна, скептически смотрел в мою сторону и недовольно кривил губы. Ладно, пусть кривится. После того как я несколько раз прошёл трубу, наш капитан-лейтенант подозвал к себе санинструктора, о чём-то с ним переговорил, кивая в мою сторону. Мне командир ничего так и не сказал, не похвалил, не расспросил, как я преодолел свой страх "трубы". Как будто ничего и не случилось. Меня это даже чуть задело. Может Поповских был недоволен, что, вместо так ожидаемого им Мотыля, я остался в группе? Расспрашивать о чём-то и допытываться - не мой уровень. Вроде бы меня оставляют и - слава богу! Остальное не моего ума дело.

Служба и учёба пошла своим ходом. Моё возвращение явно обрадовало только Федосова, остальные матросы, по-моему, даже и не помнили о моей краткосрочной отлучке и работе на продовольственном складе. Свою часть, в заранее отработанной старшаками "схеме" перестановки штатных единиц, я отработал, и ко мне претензий не было.

Занятия продолжались и с каждым днем были все напряжённее и напряжённее. Подготовительную часть программы по водолазной подготовке мы отработали. С нами провели контрольные занятия, выставили оценки в журнале боевой подготовки, подчеркнули красной линией - в следующем учебном периоде у нас "водолазка" будет посложнее: будем работать с аквалангами, в гидрокостюмах, с автоматами подводной стрельбы, учиться ориентированию под водой и изучать подводные буксировщики, а пока хватит.

Теперь основной упор Поповских уделял тактико-специальной подготовке, топографии и стрельбе. Методики огневой подготовки у капитан-лейтенанта были свои, никем не признанные и не описанные в курсах стрельб и наставлениях. По слухам, гулявшим среди матросов, нашему каплею частенько "вдували в баллоны" за самостоятельность и нарушение правил техники безопасности. Непреложной истиной в огневой подготовке для каплея было знание материальной части вооружения. Он абсолютно наплевательски отнёсся к тем знаниям, которыми нас снабдили в учебках.

- Меня не волнует, что вы там изучали и разбирали и из чего стреляли! Снайперами-оленеводами вы были на гражданке или значкистами ГТО, активистами- комсомольцами -

абсолютно не гребёт! Я пущу в свободное обучение лишь того, кто сможет сделать так!

При разговоре Поповских стоял лицом к строю, АКМ-С висел у него на шее и руки свободно лежали на автомате, сзади него стояло два матроса-"годка" из роты, обеспечивающие и помогающие в проведении занятий. Один из матросов без команды достал из подсумка РД-54 картонную трубку ракеты и открутил колпачок. Шшшшуууххх!

Ракета по пологой дуге ушла в воздух. До этого капитан-лейтенант даже не шевельнулся. После запуска, каплей в доли секунды вынул из подсумка магазин, на глазах у нас снарядил его двумя патронами, вынутыми из кармана, пристегнул магазин и, не снимая автомат с шеи, двумя выстрелами сбил ракету на излёте. Я рассказываю дольше, чем всё это происходило. Никто из матросов в первые секунды ничего не понял. И только спустя несколько мгновений по всей группе прошёл восхищённый вздох: "Оххх... нихххххх!"

- Итак, - спокойно продолжал Поповских,- кто сможет это повторить - огневую подготовку будет посещать только когда захочет. Кто пробует и у него не получается -

до конца всей службы таскает на стрельбы ящик с учебно-материальной базой на всю группу! Итак, желающие?

Никто не выявил желания даже попробовать. Я точно знал, что у меня вряд ли так получится. Позже, уже учась в училище, служа офицером, сколько я не тренировался, у меня так ни разу и не получилось. Лишь один раз, на каком-то блок-посту, мне показал своё мастерство "срочник"-сержант, якут. Он также сбил ракету выстрелом, но из СВД, и при этом магазин уже был пристегнут и снаряжен.

Теперь мы заново записывали в своих блокнотах, что такое выстрел, его физическую сущность, и наизусть заучивали все детали и механизмы автомата Калашникова, пулемёта, гранат, гранатомётов ,пистолетов. Разбирали мы оружие не только на столах в открытом учебном классе и на плащ-палатках. Запомнилась разборка оружия на ходу, когда надо было распихивать все элементы по карманам, а потом собирать. Один из "киевлян" при такой разборке потерял крышку ствольной коробки, и мы все группой ползали и воспитывались "через коллектив". Постепенно я приноровился к такой разборке. Вечером с Федосовым мы выпросили в баталерке у Маркова свои маскхалаты, и, пока я его отвлекал, доставая свой вещмешок привезённый из учебки и задавая глупые вопросы, Федос запихнул за пазуху форменки еще один халат и ретировался в кубрик.

Уворованный халат, мы располосовали и, вооружившись иглами с нитками, пришили на грудь по два объемных кармана. Чтобы "специально оборудованные" костюмы не перемешались с остальными в общей стопке, пришлось наврать замкомгруппы, что командир дал распоряжение хранить маскхалаты в рюкзаках. Марков поворчал, вечером после ужина построил всю группу, выдал рюкзаки и приказал их укомплектовать. Позже сам Марков признал, что снаряжение группы на занятия и выдача имущества стала намного проще и быстрее. Куда проще выдать уже укомплектованный рюкзак, чем возиться по нескольку минут у каждой военно-морской шмотки.

На следующий день на занятиях по тактико-специальной подготовке, при выдвижении в район, командир чуть ли не на бегу дал команду: "Разобрать оружие". Мы с Федосовым, следуя друг за другом след в след, закинули ремни на шею и начали разборку. Так было намного проще, разобранные детали сразу же складывали в нашитые карманы. Собирали, доставая детали в обратном порядке. Нормально - "рацуха", так сказать! Поповских отметил наши старания одобрительным хмыканием и осмотрел нашитые карманы. Хорошо не поинтересовался, из чего мы их скроили. Да и не царское это дело. Никому он не приказал и не посоветовал сделать так, как у нас. По его мнению, личный состав должен прийти к этому сам - не через голову, так через руки и ноги. Вечером пришлось отдать куски "зашхеренного" маскхалата на растерзание суровой общественности. Потом оказалось, что в эти карманы можно класть что угодно - детали автомата, пустые магазины, сухари, куски сахара, сигареты, спички - да много чего.

Стреляли мы в тот период четыре раза в учебную неделю. Практически каждый день, кроме пятницы. Обычно стрельбы занимали часа два, не больше. За эти два часа группа проходила несколько учебных точек. Начинали стрельбу, выполняя сначала упражнения учебных стрельб по шесть патронов, постоянно проверяя бой оружия. Потом неслись по участкам и направлениям. Боеприпасы на пункте выдачи получали сразу на все упражнения, снаряжали магазины на бегу. А еще наш капитан-лейтенант на бегу заставлял нас учить условия выполнения стрельб. Бежишь, ни о чём не думаешь, а тут команда: "Группа, второе упражнение контрольных стрельб - хором!". Вся группа на бегу начинает скандировать:

- Цееее-ли, спе-ши-ва-ющая-ся груууу-ппа пеее-хооо-тыы, две грудны-ее фигууу-ры...

Ночью группа стреляла и с ночными прицелами, и с подсветкой целей ракетами. Командир мог подавать целеуказания командирам подгрупп по радиостанции, мог, наблюдая в ночной бинокль, короткими очередями трассирующих.

Командование разведпункта и роты постоянно разносило нашего каплея за нарушения, но как-то вяло и больше для виду. Никто в группе не понимал, зачем нас так "загибают" с этой огневой подготовкой. Перед каждыми стрельбами вечером или Марков, или, оставшийся за старшего, Федосов проводили стрелковую тренировку. За казарму на огневой городок вытаскивали ящик с матбазой, вытаскивали уменьшенные копии мишеней, расставляли, учились определять дальности до целей, перестраивались, перегруппировывались, метали болванки гранат, выполняли нормативы по разборке и сборке, снаряжению магазинов и лент...

В следующую субботу Марков опять попытался забрать всю группу на "экскурсию". Услышав о построении, мы с Федосом начали метаться по всему расположению роты, со скоростью света прокручивая в голове всевозможные варианты "увильнуть" от культпохода. Отчаявшись, мы нырнули в "холодную" баталерку и с озабоченным видом начали вешать лапшу на уши баталеру - матросу-"годку", заместителю ротного старшины.

- Тащ стармос, нас тут это, группный прислал, там ему ротный задачу поставил, по поводу матбазы, на занятия,- затараторил Федос, вслушиваясь на крики мичмана, сгонявшего личный состав на построение. Я стоял и глупо улыбался в надежде, что, пока с нами разберется замстаршины, наш "замок" успокоится и уведёт всех. А у нас потом будет железобетонная "маза", ибо баталерщик может легко подтвердить, что во время построения мы были у него по поводу какой-то задачи, полученной от командования роты.

Баталер вылупился на нас, что-то обдумывая. Потом молча налил в стакан воды, всунул в него самодельный кипятильник из двух бритвенных лезвий.

- Тааак... так, что-то припоминаю,- наконец произнёс он и тут же выдернул "кипятильник" из розетки, достал жестяную банку с надписью "Индийский кофе",- вам наверно надо ящик сколотить для макетов местности и песок для него просеять в мешок?

- Да-да, - закивал радостный Федосов, - точно ящик и песок! Дай нам доски и инструмент и мы пойдём делать!

- Очумел, старшинка! Доски ему и инструмент - сейчас, как же! Идите, делайте! найдёте всё сами. Гвоздей итак мало, могу вам сито только дать для песка и мешок бумажный.

Старший матрос достал из под верстака обьемное сито и аккуратно свернутый бумажный мешок и всучил его нам.

- Всё, отчаливайте караси! через два часа к обеду жду результатов! вашему мичманку Маркуше я сам скажу, что вы задачу ротного выполняете, и в следующий раз, когда захотите зашхерится, всегда жду - у меня работы полнооо,- он задавил довольную "лыбу" и, закинув пару ложек растворимого кофе в стакан, начал яростно размешивать напиток, некультурно позвякивая ложечкой.

Вот чёрт! сами себя и загнали в ловушку - спрятались от "экскурсии"! - теперь предстоит где-то искать ящик и просеивать песок. Баталер хитёр, как хохол, наверняка эту задачу поставили ему, а тут подвернулись мы, два идиота, "страстно желающих" поработать.

Вздыхая, мы поплелись на выход из казармы и тут же наткнулись на пышущего злобой заместителя командира.

-Таак, выдрёныши, вся группа в сборе, а вас нет, вы где ...

Договорить он не успел, его бесцеремонно перебил баталер старший матрос, высунувшийся из-за двери.

- Эт по задаче ротного, до утра ящик-макет на ТСП (тактико-специальная подготовка) должны родить.

Марков хмыкнул и, махнув нам рукой, отпустил восвояси. Пошли мы со старшиной второй статьи Федосовым, ветром гонимые, искать какой-нибудь ящик или доски, с которых можно его сколотить. После получаса усиленных поисков забрели на территорию воздушно-десантной мастерской.

- О, смотри - доски! хорошие, вон в куче валяются, - обрадовался Федос,- сейчас заберем и пойдём колотить. Только надо будет где-то пилу и молоток с гвоздями достать... может у кого из земляков второй группы спросить?

- Александр Палыч, а ну его нахрен! а то сейчас возьмём эти досточки, а нам по башне настучат. Слышь в мастерской циркулярка воет? Я, насколько знаю, у них там помимо швейного цеха, еще и столярка есть, а там кто-нибудь из обеспеченцев, по любому, или годок или старшак, - наваляют или припашут еще.

- Так все равно надо что-то делать. Ты чего предлагаешь - пойти попросить что ли?

-А почему бы и нет? Ну пошлют нас подальше - что с того? если припашут, какую-нибудь "мазу" кинем. Ну что, идём?

Федосов помялся с ноги на ногу:

- Слышь, может сам сходишь? А я тут потихоньку попытаюсь доски хапнуть.

Не ответив, я подошёл к двери и, собравшись духом, толкнул дверь и пошёл по коридору. В открытом столярном цехе на циркулярной пиле распускал доски старший мичман, тот самый мичман "подпольно" крутил видеофильмы. Увидев меня, мичман остановил пилу.

- Тебе чего, матрос? кто прислал?

- Товарищ старший мичман, я к вам по делу пришёл...

- Ох, ни хрена себе! Матрос, какое же у тебя ко мне дело может быть? - грозно насупился мичман.

Я, сбиваясь, начал ему рассказывать про ящик, и не найдется ли у него несколько старых ненужных досок, вроде тех, которые валяются снаружи мастерской.

- Ааа... ящик для песка, полтора на полтора, на двадцать с крышкой, с кармашками и с ручкой... такой что ли?

- Точно так, товарищ старший мичман.

- Да я же сколотил такой. Даже покрасил! только его с первой роты уже месяца два никто не забирает. Ты с какой группы?

- Группный капитан-лейтенант Поповских,- отрапортовал я.

- Ну да, точно он. Он же мне беленькой уже поставил. Видно по пьянее и позабыл всё, - пробормотал мичман, и, опомнившись, погрозил мне пальцем,- так, сейчас доски распущенные сложишь, ящик заберешь, а то ваш командир группы скажет еще -

я слова не держу.

- Есть, товарищ мичман! - радостно гаркнул я,- разрешите, я напарника отпущу, он снаружи.

- Две секунды,- буркнул мичман, включая циркулярную пилу.

- Сааняя! Федос!! - заорал я, выскочив на улицу, - вали за песком, я сейчас ящик буду делать! и давай рубль.

- На хрена тебе рубль, - начал возмущаться Федосов, осторожно разворачивая носовой платок и доставая жёлто-коричневую бумажку. (Это же надо, и он тоже все сбережения в платок заворачивает! Не один я такой умный).

- Мичману! мичмана за просто так тебе ни хрена спину не почешут и досок не дадут! я ему вообще полтора рубля отстегиваю, давай не жмись.

Федос, бурча под нос и держа под мышкой сито, ушёл в сторону площадки для рукопашного боя - "песочницы". Песка там было предостаточно. Я же тем временем, сложив в штабель доски, получил из рук мичмана аккуратно сколоченный деревянный плоский ящик с ручкой и откидывающейся фанерной крышкой, на которой было приколочено несколько фанерных кармашков. Ящик был выкрашен как всё на флоте серой ("шаровой") краской и имел очень приличный "товарный" вид.

Получив ящик на руки, и, порадовавшись везению и забывчивости наших командиров, заказавших изделие и не вспомнивших про него, я все-таки решился и задал мичману более волновавший меня вопрос:

- Тщщ старший мичман, а разрешите сегодня в вашей "ленинской" видик посмотреть?

- Матрос! ты чего несешь? какой видик? охренел совсем??

- Тщщ, мичман я уже смотрел, цену знаю, я же не за так, я еще матроса приведу, напарника с боевой пары, выручка же больше будет.

- Вы поповские охренели совсем - без году неделя на пункте а уже во все щели заныриваете. Иди, давай! после обеда подгребайте. Только смотри, молчок! узнает кто, прекратятся просмотры, а мои "маслопупые баллоны" сам знаешь какие...

- Да я Зуру знаю, и Мотыль предупреждал,- блеснул я знакомствами с главстаршиной грузином и коком.

- Ну, всё! отчаливай, разболтался тут...

.....................................................................................................................

После просмотра "Киборга-убийцы" мы с Федосом, оживленно обсуждая фильм, завалились в кубрик и, стирая носки, продолжили обсуждение. Группа прибыла только к отбою, голодные и уставшие. Нашего довольного настроения никто не разделял. Матросы опять целый день горбатились на огороде, и покормить их никто не удосужился. На душе стало как-то тягостно. Мы, за исключением истории с ящиком, чудесно провели воскресный день, а наши сослуживцы опять пришли голодные и уставшие. На камбузе никто "увольняемых" не ждал, и ужина никому не досталось. Матросы сквозь зубы матерились и готовились к вечерней проверке. Ложиться голодным, скажем так, сомнительное удовольствие. Старшина второй статьи Федосов, как и я, выглядел тоже смущенным. Мы, "морально" разлагаясь и просматривая зарубежные фильмы, могли бы и подумать о своих одногруппниках, предупредить дежурных в роте или по камбузу. Ну, или, на худой конец, принести с ужина с наших столов по куску хлеба с маслом и сахаром.

Немного подумав и вспомнив, кто сегодня дежурный кок, я, осмелившись, посеменил в сторону камбуза и отзвонился в дверь, как говорят радисты, семерочкой - "дай -дай-закурить". Из-за двери выглянул матрос из наряда:

- Чо хотел, кто такой?

-"Брейк", "карась поповский" с первой роты, к Мотылю по делу.

- Заходи, стой возле входа, сейчас доложу.

Через несколько минут с глубины камбуза мне свистнули и помахали рукой. Мотыль как обычно находился в варочном цеху и дирижировал нарядом.

- Что там у тебя? - кивнул он мне, здороваясь.

- Женя, дело такое, у нас матросы с группы из города пришли, у мичмана на огороде работали, ужин профукали. Тут ничего не осталось, а то пацаны голодные?..

- Пацаны в седьмом классе учатся, а к вашему Маркуше привыкнуть давно пора. Там у меня в котлах каша рисовая осталась. Сейчас на электропечке её разогрею, пару банок тушняка кину с луком пережарю, хлеб у хлебогрыза возьмешь, чаю полно, сахару и масла нет, дам две банки сгущенки со завтрашнего кофе, через десять минут приводи.

- Столы сами накрываете и посуду за собой убираете и моете,- вклинился старший рабочий,- и давайте скорее, а то дежурный придет - накатит нам за вас.

- Не ссы, - осадил его Мотыль, - сейчас с дежурным по столовой все порешаем, он доложит дежурному по пункту.

Я убежал в группу, предупредил Федоса, чтобы он вел через пятнадцать минут группу на ужин. Сам побежал обратно - накрывать столы. Поужинать и убраться за собой успели до вечерней проверки. Дежурный по разведпункту во время позднего ужина заглянул в зал, поинтересовался нашим столь поздним визитом, погрозил карами за опоздание на проверку и скрылся.

Ночью нас разбудил крик вахтенного:

- Группа капитан-лейтенанта Поповских - подъём! Подъём! всем строится на центральной палубе.

- Что случилось? до подъёма еще три часа? - начал расспросы Федос, натягивая на ноги ботинки одновременно с носками.

- Ваш пришёл, на центральной ждёт, "синий" - капец! шевелитесь,- полушепотом пробормотал вахтенный.

На центральной палубе, широко расставив ноги, облачённый в "адидасовский" спортивный костюм, стоял наш капитан-лейтенант и безжизненным взглядом смотрел мимо бегом становящихся в строй матросов.

Через пару секунд группа построилась и старшина второй статьи Федосов скомандовал:

- Группа! Равняйсь! Смирно! равнение на середину! - приложив руку к пилотке, двинулся на доклад к командиру.

Поповских никак не отреагировал и продолжал смотреть мимо строя и докладывающего Федосова. Потом склонил набок голову, словно гриф, и прошипел на старшину, нелепо застывшего перед ним:

- Где мичман Марков?

- Ни могу знать!- гаркнул Федос.

" Чего он орёт?" - подумалось мне. Потом я понял, что криком мой напарник тщательно маскирует свой страх перед капитаном.

- Группа! за мной, бегом марш, - так же чуть слышно просипел Поповских и, развернувшись, чуть покачиваясь, выбежал на улицу.

Бегали мы за ним до подъёма и во время утренней зарядки, то есть несколько часов. Наверно Поповских таким образом изгонял из себя хмель, а одному бежать было скучно. Вот и поднял он нас за три часа до подъёма. Сперва бежали, спотыкаясь и путаясь в ногах, потом приноровились, вошли в темп командира, поймали ритм. Вскоре мое сознание отключилось. Мне казалось, что так было всегда. Не было гражданской жизни, школы, танцевальной группы, учебки... Не было никогда ничего, кроме бега и сереющего неба. Казалось, что спина в светло-синей робе, бегущего впереди меня матроса, существовала всегда. Усталости и одышки вообще не чувствовалось. Группа дышала как единый организм. Очнулись мы все уже возле своего расположения. Вот тут и заныли ноги, и все стали тяжело дышать. Совершенно трезвый командир махнул нам рукой, отпуская на утренние мероприятия.

- Всё, ноги отваливаются, носки до завтрака не высохнут,- пробормотал Федос и, стянув с себя через голову куртку вместе с тельником, поплелся в гальюн.

Процесс умывания матросов живущих в береговых казармах вещь весьма занимательная. Вот идёт "киевлянин" в одних трусах, полотенце через шею, в руках -

кусок мыла "земляничного", бритвенный станок и помазок, в зубах - зубная щетка с выдавленной на нее зубной пастой. Еще в учебке я задавался вопросом, почему именно надо выдавливать зубную пасту на щетку в кубрике и нельзя это сделать в умывальнике гальюна. Понимание пришло довольно быстро, после "утерянного" в суматохе утренних процедур тюбика, и многочисленных просьб "выдавить чуток, а то свою в тумбочке оставил".

До службы, к примеру, мало кто брился. А теперь нелепый пух приходиться тщательно сбривать и он, в конце концов, превращается в белесую щетину. Раньше заголиться в общественном умывальнике, стащив с себя все, вплоть до трусов, и обливаться водой -

было немыслимо. А теперь - без проблем стоим, толкаемся голыми задницами, опасливо зыркая по сторонам, стараясь не нарваться на старший призыв. До завтрака успели вымыться, в быстром темпе простирнуть носки и даже чуть подсушить их, вертя словно лопастями вентилятора. Ноги безумно ныли, и хотелось спать, однако завтрак прошёл на ура. Весь бачок с рассыпчатой гречкой, сдобренной жареным салом, луком и морковкой, чуть ли не вылизали, в чайнике с кофе со сгущенкой не осталось ни капли. Чтобы наполнить фляжку, пришлось сбегать к раздаточному окошку еще раз с чайником и умолять дородную тетку-раздатчицу налить нам еще пару черпаков.

На подъёме флага Поповских стоял уже в форме, аккуратно выбритый и пахнущий одеколоном. О ночном происшествии ничего абсолютно не напоминало. С утра пошло все своим ходом, только Марков, выдававший нам снаряжение из баталерки, был хмур и цедил что-то сквозь зубы. Сегодня на огневой подготовке мы проходили тему иностранное стрелковое оружие, и Поповских, забрав с собой двух матросов, убыл на склад артиллерийского вооружения. Марков на занятия по непонятным причинам не шёл, обязанности заместителя выполнял Саня Федосов. Я помогал ему по мере возможности. Приготовились, распределили по парам ящики с материальной базой и построились на площадке. Мимо строя, не оглядываясь, прошёл Марков и ушёл куда-то в сторону продовольственного склада.

-Слышь, Федос, а кто каплею настучал о том, что наши у Маркуши на "фазенде" батрачили за карамельки?

- Да никто не стучал. Просто, когда вчера ужинали, помнишь дежурный приходил, расспрашивал "что почём"? ну, он ночью нашему каплею и позвонил, а тот дома "сенегалил", вот мы и бегали, когда он трезвел. Мне на завтраке вахтенный со штаба на ухо отсигналил.

- Зашибись, а я думаю - что мичманец такой, словно с цепи спущенный, того гляди и гавкнет.

- Не гавкнет, он каплея жутко ссыт, тсс... командир идёт.

От склада шагал Поповских, у которого за плечами крест-накрест висели какие-то иностранные автоматы. Следом за ним матросы за ручки тащили металлическую шкатулку.

- Группа! Смирно! огневая подготовка! тема шесть - иностранное стрелковое вооружение! вольно! - проговорил скороговоркой подошедший капитан- лейтенант и продолжал, - сегодня на занятиях изучим следующие образцы: американскую автоматическую штурмовую винтовку М-16, израильскую штурмовую винтовку "Галил", пистолет пулемёт "Ингрэм", пистолеты "Кольт М1911", "Вальтер", "Стар", "Чезет", "Беретту". Других образцов пока на складе нет. Изучайте все внимательно, за период службы всего у вас будет два таких занятия. После обеда отстреляем наше упражнение начальных стрельб из М-16, и "Кольта". Боеприпасов тоже пока ни хрена нет. А теперь - налеее-во! Шагом марш в летний класс!

Иностранное вооружение было намного сложнее в материальной части, чем наше. Разобрать М-16 так же быстро, как "Калашников", ни хрена не получалось. Частей намного больше, да и взаимодействие их не всегда становится понятным с первого раза.

Для меня наиболее прост в разборке оказался "Кольт", да и в руке он сидел очень удобно.

Федос, вертя в руках "Эмку", бросал взгляд на каплея и, пока тот не видел, отвлеченный каким-нибудь вопросом, старшина принимал картинную позу и шёпотом спрашивал:

- Ну как, похож я на киборга-убийцу?

- Не, непохож, у того причёска-площадка и он накачанный, а ты как велосипед,- смеялся я над напарником.

До обеда мы провозились в летнем классе: разбирали, собирали, записывали в блокноты тактико-технические характеристики с плакатов и даже успели написать летучку. Мне повезло, и попался вопрос про понравившийся пистолет. И только вопрос про год выпуска привел меня в ступор. Насколько я помнил, на плакатах ничего про это написано не было, а может я и внимания не обратил. По классу уже начал ходить Федосов и собирать бумажки, на которых мы черкали ответы, а я сидел и чесал затылок. Эх, была не была напишу... Стоп! А почему "Кольт М1911"? Цифра 1911 очень похожа на год. Точно! напишу - год выпуска тысяча девятьсот одиннадцатый. Едва я успел дописать последнюю единичку, листочек у меня выдрали из рук. Вот напарничек, блин, не мог чуть подождать.

После обеда мы толкались возле оружейки, ждали дежурного старшину с обеда и вполголоса делились впечатлениями о занятии.

- Где дежурный, скоро каплейт придет, а мы еще оружие не получили,- переживал Федос.

- Да он может себе "адмиральский" час устроил, спит наверно, - высказался "киевлянин", - лежит сейчас на шконочке, рассольник переваривает.

- Что за "адмиральский" час? - поинтересовалось сразу несколько матросов.

- Эээ, вот вы тугие! у нас в учебке был, у матросов на коробках тоже есть. Это, когда после обеда, весь личный состав по приказу прыгает на шконки и дрыхнет до послеобеденного построения, - носочки там простирнут, на баночку, - а сами под одеялко и похрапывать, красота!

- Ээ, хватит врать, - сразу начала возмущаться общественность, - ты что заливаешь! чтобы матросы-срочники после обеда дрыхли, где это в советском флоте такое видано??

- Не верите - не надо, вы можете сами поспрашивать у связюков нашего набора.

Галдёж прервал рык дежурного:

-Ррразойдись, караси, - "годок"-старшина, вальяжно шоркая ботинками по палубе и крутя на пальце ремешок с ключами, словно тяжёлый линкор проплыл между расступившимися матросами.

"Им, всем обязательно что ли этот ремешок с ключами на пальце крутить? какого моряка не вижу с ключами, все крутят- раскручивают", - промелькнуло у меня в голове. Потом через пару месяцев, получив ключи от холодной баталерки, я нацепил на них кожаный ремешок от офицерского снаряжения и с упоением начал раскручивать ключи на пальце, абсолютно не задумываясь, зачем я это делаю.

- Для получения оружия - становись! старшина второй статьи Федосов! в оружейку ко мне на контроль бегооом ..арш,- проорал дежурный из-за решётки двери. Федос метнулся вовнутрь. Выдача пошла своим ходом.

Стрельба из М-16 какого-то особого впечатления на меня не произвела. Через ручку- прицел целиться было непривычно и неудобно. Привычной уверенной тяжести "Калаша" не ощущалось. Звук от выстрела был совершенно иной. Мое мнение разделило большинство матросов нашей группы.

- Фигня какая-то,- бурчал Федосов на чистке оружия, - кайфа от стрельбы никакого, а чистить запаришься. Мне эта "Эмка" еще на летучке попалась, я калибр сдури, как у нашего "калаша", пять сорок пять написал, тройбан схлопотал, а смотришь - патрон-то почти такой же, как на "семьдесят четвертом"...

- Дык, оно так почти что и есть,- вклинился в разговор один из матросов,- у них калибры чутка по другому меряются,- нам же группный на занятии объяснял.

- Всё у них, американцев, не как у людей, теперь тройбан из-за них получил, ротный комсомолец еще на собрании ляпнет, - продолжал сокрушаться старшина.

Зря он сокрушался, никто про его тройку и не вспомнил.

Вечером троих матросов и меня, в качестве старшего, отправили в мастерскую воздушно-десантной службы в столярный цех. Уже знакомый старший мичман-обеспеченец озадачил нас перетаскиванием листов верстаков, складыванием досок в штабеля, уборкой опилок в мешки. Пока мы возились, он электролобзиком из листов фанеры выпиливал грудные и ростовые мишени. По окончании работ мы приколотили к уже готовым мишеням колья и покрасили их в темно-зеленый цвет.

- Ну вот, все и готово, старшой, иди сюды на пару слов, - подытожил мичман и поманил меня пальцем,- короче, слухай, командиру передашь - расчет как обычно, ну и смотри, в субботу вечером кино хорошее буду показывать - "Кровавый спорт". Так что можешь с напарником своим приходить...

Я пообещал обязательно прийти, хотя денег на просмотр видеофильма ни у меня, ни у Федоса уже не было. Интересно, а почему наш командир группы сам рассчитывается с мичманом за эти мишени? Ведь они ему не для себя нужны, и не в огороде он их собирается ставить, и не на рынке продавать. Почему наш капитан должен из своего кармана покупать бутылку "беленькой" для мичмана-обеспеченца? Он ведь старше его по званию, командир боевой группы, а тут какая-то непонятная "фарца" идёт.

Тогда еще было невдомёк, что проще решить всё через бутылку водки с мастеровым мичманом, у которого неучтённой фанеры сложено в столярном цехе несколько штабелей.

Зарплата нашего каплея позволяла тратить свои кровные на нужды боевой подготовки своей группы. Но мы тогда этого еще абсолютно не понимали.

С утра, еще до подъёма флага, несколько матросов старшего призыва, забрав наши мишени, ушли в сторону моря. Ну вот, мы участвовали в изготовлении, делали всё для себя, наш командир за фанеру рассчитывается лично, а старшаки забрали все и ушли.

Однако обижались мы зря. Сразу после завтрака начали экипироваться и получать оружие. Федосов с накладными убежал на склад артвооружения получать боеприпасы.

Видно наш командир задумал провести не совсем обычную стрельбу. Так оно и оказалось.

Боеприпасы мы получили сразу в оружейной комнате, чему Федосов явно обрадовался. Ему теперь не надо было тащить два цинка в своём рюкзаке на стрельбище. Как только покинули расположение части, командир дал команду на снаряжение магазинов. Мы в спешке разрывали бумажные пачки, ссыпали патроны в пилотки. Чтобы снарядить два магазина, нам дали всего две минуты. Тут уж надо постараться, потому что через две минуты поступит команда: "Бегом, марш!". И будешь на бегу доснаряжать. А потом, по прибытии на место, проверят наличие боеприпасов и, если даже хоть один патрон потерялся, все побежим обратно, и будем ползать на пузе, разыскивая утерянное.

Пока я раздумывал над тем, как бы не потерять патрон, и зачем мы снаряжаем магазины, мои руки делали все без меня. Я даже покрутил головой, посмотрел на матросов, стоявших на коленях возле пилоток, наполненных патронами, пальцы мои самостоятельно со скоростью выстрела цепляли очередной патрон, большой палец проталкивал его на свое штатное место. Две минуты! Вся группа успела без проблем. Даже распихали магазины по подсумкам рюкзаков. Норматив на отлично - сорок восемь секунд. Ну, плюс еще несколько секунд на вытаскивание магазинов, разрывание пачек, пересыпание патронов. Просто-напросто наш командир до того нас затренировал с этими нормативами, что мы абсолютно уже не задумывались по порядку действий - наши части тела действовали обособленно от мозга, сами по себе, инстинктивно.

После пары километров марша группа разделилась на подгруппы, Поповских выдал командирам подгрупп конверты с карточками- заданиями. В первой подгруппе остался старшим Федосов, во второй подгруппе капитан-лейтенант остался сам для контроля.

Как только мы разошлись и удалились от второй подгруппы, старшина развернул конверт и почесал затылок:

- Во подстава, прикиньте матросы, а карты-то нету! только карточка с азимутами.

Да, весёлый у нас командир. Если неправильно посчитаем азимуты, то выйдем непонятно куда. Сеанс связи у нас - только на предпоследней контрольной точке перед выходом на пункт сбора и - в случае, если заблудимся. Ракеты только на экстренный случай. Получается, сейчас мы даже не сможем связаться со второй подгруппой, чтобы помочь друг другу. Там находится командир, который держит все на контроле. Ну что же, будем определяться с азимутами на контрольные точки. Получается, если мы ошибёмся хоть с одной точкой, то выйти на пункт сбора уже не сможем. Тут надо быть предельно внимательными и постараться не ошибаться. Мы со старшиной покрутили компас, определились с направлениями сторон света, определили назначенный азимут. Всё! Потихоньку - полегоньку двинулись, пытаясь соблюдать боевой порядок. От нашего Поповских всё можно ожидать. Наверняка где-нибудь старшие призывом матросы, привлекаемые на занятия, устроили засаду. Так что - от греха подальше.

Всё-таки мы дошли без приключений. На предпоследней точке дали связь. Всё нормально, вторая подгруппа подходила к точке сбора.

-Фууу,- отдышался Саня Федос, - нормально, не сбились, валим в сторону бухты, там пункт сбора у моря.

- Слышь, Алексан Палыч, давай не торопиться,- оборвал я его. Неясное предчувствие какого-то подвоха, преследовавшее меня вот уже несколько минут, всё- таки заговорило,- давай в тихую подползём да понаблюдаем за второй подгруппой, мало ли что.

- Ага, давай! а то у меня чуйка такая появилась, что просто так дойти нам Поп не даст. Так, моряки, слушай мою команду...

Минут пятнадцать мы на получетвереньках и ползком перебирались среди нагромождений прибрежных камней, подбираясь как можно скрытее к бухте.

- Тчшшшш,- зашипел матрос из тылового дозора, - сзади нас! правее сто от белой скалы, зырьте.

На фоне светло-серой скалы, хорошо различимые с приличного расстояния, двигалась наша вторая подгруппа. Сзади тылового дозора, метрах в тридцати, в одиночку шествовал капитан-лейтенант.

-Смотрим, - дал команду Федос.

Подгруппа обогнула скалу и начала спуск вниз к морю. Сзади тылового дозора хлопнул взрывпакет. Матросы второй подгруппы пару секунд застыли как вкопанные, потом бросились врассыпную и начали падать между камней. Сверху их забрасывали взрывпакетами и расстреливали холостыми. Поповских присел на корточки и спокойно, абсолютно не переживая за то, что из второй подгруппы кто-то может ответить боевыми патронами, наблюдал, никак не вмешиваясь в происходящее.

-Пацаны, - зашипел Саня, - пока стреляются, ползём дальше к бухте, а потом бегом! за вон тем скальным хребтом нас они хрен заметят.

Идея вполне здравая и осуществимая: пусть воюют, а мы в это время "тихой сапой" спустимся на пункт сбора. Пока грохотала стрельба и бухали взрывпакеты, мы подобрались к спуску вплотную. Тропинка вниз была только одна и была она в том месте, откуда стреляли. До прибрежного песка было метра четыре. Пришлось мне, сбросив с себя снаряжение, закинув за спину автомат, карабкаться вниз метра два, а потом, зависнув на руках, спрыгивать вниз на песок. Приземлился довольно удачно. Рядышком со мной плюхнулся рюкзак. Заняв наблюдательную позицию, я помахал рукой. Надо было торопиться, стрельба наверху уже прекратилась и Поповских, скорее всего, уже производит краткий разбор. Вся подгруппа спустилась через несколько минут. Быстренько оделись и, крадучись вдоль скальной стенки, последовали к месту сбора. Вторая подгруппа уже спускалась по тропинке. Мы построились, и, игнорируя удивлённые взгляды своих сослуживцев, дождались каплея.

- Тщщщ каплейт! первая подгруппа прибыла к пункту сбора без происшествий! - радостно отрапортовал старшина второй статьи, - время в пути - час восемнадцать минут.

- Как вниз спустились?

- Нормально, без травм. Услышали стрельбу, обошли место засады, вмешиваться нельзя -

надо сохранить часть группы для выполнения основной задачи.

Капитан-лейтенант выслушал рапорт, склонил голову набок, осмотрел всю группу и дал команду на проверку боеприпасов и снаряжения.

Всё на месте, никто ничего не прое... извиняюсь, не потерял. Сверху спустились матросы, обеспечивающие проведения занятия.

- Группа, полукругом садись! - скомандовал командир, - тема занятия - огневая подготовка! практическое выполнение упражнений стрельб с воды!

Вот, что-то новенькое. Вроде вчера на занятиях, выпросив у каплея "Курс стрельб", мы с Федосом перелистали его от корки до корки, но упражнения по стрельбе с воды не обнаружили. Значит Поповских снова придумал что-то своё. Влетит ему наверно за это от командования. Хотя... ему сколько не влетало - он жив-здоров и на своей должности.

- Стреляем по ростовым и грудным фигурам на берегу. Оцепление - от второй группы нашей роты. Боеприпасы - шестьдесят патронов. Первая стрельба - пятнадцать патронов стреляем группой в воде по пояс. Вторая - по грудь! третья и четвертая - с моторной шлюпки, подойдёт через час. Обращаю особое внимание на сохранность оружия и боеприпасов. Старайтесь не мочить автоматы и магазины...

Вот тут нам с Федосовым и пригодились нашитые на маскхалаты нагрудные карманы. Чтобы не мочить магазины, их пришлось перекладывать из подсумков РД за пазуху и как-то крепить. А у нас карманы - готовы! Эх, знать бы - засунули бы в кармане по полиэтиленовому пакету. Для лучшей сохранности боеприпасов.

Матросы второй группы выставили изготовленные нами мишени на берегу среди скал, и ушли наверх в оцепление. Поповских проверил связь, закинул радиостанцию в свой герметичный мешок за спиной, нацепил головной телефон на ухо и повёл нас в воду. Зашли по пояс, начали уходить вдоль береговой линии в сторону, развернулись в боевую линию.

- Внимание, группа! стрельба одиночными сдвоенными! контролируем расход боеприпасов! распределение целей - по боевой линии от головного дозора! огонь открываем без доклада о готовности!

- Ееесть,- почему-то дрожащими голосами отозвались матросы.

- Цели, береговой патруль на месте высадки, ааагонь!

Захлопали выстрелы. Первыми двумя я попытался поразить мишень "пулемётчик в окопе", находившуюся в моём секторе огня. Не попал. Пули ушли ниже так, как будто цель сама отбежала дальше. А расстояние ведь ничтожное - даже ста метров нет. Пришлось брать выше - уже в середину мишени. И снова не добил. Что за ерунда? Автомат пристрелян просто отлично, а тут попадание только на восьмом выстреле -

только когда стал целиться в верхний обрез цели. Во вторую ростовую я уже целился выше, почти что в голову. Попал ровно в середину. Отстрелялись, оружие на предохранитель. Вышли в боевом порядке на берег. Отсоединили магазины, извлекли патрон с патронника, проверили боеприпасы, и автоматы. Командир дал команду на проверку результатов стрельбы. Все кинулись к мишеням - отмечать пробоины, затыкая их веточками.

-Слышь, у тебя как результат?- спросил меня Федос, когда мы возились возле мишеней.

-Хрен пойму! автомат ниже стал бить, вроде на крайней стрельбе каплейт сам проверял пристрелку, с мушководом там мудрил, а тут ниже хоть убей! я прицел на единичку ставил, тут даже ста метров-то нету, а попадания только с восьмого выстрела пошли.

- Такая же ерундень. Надо каплейта спросить - в чём дело и насколько прицел ставить.

- На постоянный ставьте, - вклинился в разговор "киевлянин", - вы что забыли, что вода расстояние крадёт, вот вам и кажется, что цель ближе, а она на самом деле дальше. Да и сейчас советую мушку подкоптить - бликует зараза от воды и солнца.

Ну вот, всё-таки учат их там в учебке, а мы сами и не догадались, хотя прекрасно помнили, что вода скрадывает расстояние.

Подкоптили мушки, переставили прицелы и снова в воду. Теперь пришлось намного сложнее. Волнения на море не было, но прибой, мало чувствующийся на уровне "по пояс", на уровне "по грудь" ощутимо мешал передвижению. А по команде "огонь!" целиться и стрелять, высоко задрав локти, чтобы не замочить магазин, вытягивая шею, было вообще неудобно. Плюс раскачивание из-за прибоя. Тут только и смотри, чтобы не уйти с головой под воду. Отстрелялись еще хуже, чем в первый раз, но всё-таки без происшествий.

Для такой стрельбы нужна тренировка, с первого раза - вряд ли что получится. Будем надеяться, что такое занятие у нас не первое и последнее. Интересно, как мы отстреляемся со шлюпки. Надо, пока есть время, порасспрашивать капитана об особенностях стрельбы с борта. Снова осмотрели мишени, позатыкали пробоины, отжали форму.

Оцепление передало о подходе лодки. Поповских кратко проинструктировал об особенностях стрельбы с борта. Еще раз довёл требования безопасности и порядок посадки и размещения на борту плавсредства. Из-за небольшого скалистого мыса, еле слышно гудя мотором, вышла шлюпка и, не сбавляя оборотов, пошла на берег. Старшина-сверхсрочник, стоявший на штурвале, задрал руку вверх. Поповских вышел на берег и тоже задрал руку, указывая место для причала. На нос шлюпки вылез матрос и начал всматриваться в воду. Шлюпка резко сбросила скорость и на инерции хода дошла до берега, нос мягко ткнулся в песок. Матрос, сидевший на носу и облачённый только в трусы и тельняшку, спрыгнул в воду, осмотрел нос шлюпки и проорал:

-Степаныч, швартоваться бум али не бум?

-Не, сейчас группу на борт принимать бум! Здравия жела... Владимир Семёныч, -поздоровался он с нашим капитаном, - мы готовы. Вы своих в спасжилеты одевать будете? А то замкомандира по боевой сказал - вздрючит по полной и меня, и вас. За то, что на воде без спасательных средств занимаетесь.

- Приветствую, Андрей, ну, раз вздрючит - будем одевать. У тебя полный комплект?

- Да, полный. Инвентаризация же недавно была, у меня ваши боевые, оранжевые списал.

Мы снова построились, матрос-шлюпочник вытащил груду спасательных жилетов серо-зеленого цвета. Такие жилеты использовались при высадке боевых групп с борта надводного судна и, в отличие от ярких спасательных, на воде были абсолютно незаметны.

- Не повредите имущество, карасня,- наставлял он нас,- лямочки на карабинчик под яйцами застегивайте, шланги подкачки - чтобы возле морды были.

Наконец-то снова снарядились, надули жилеты.

- Ремни автоматов расслабить на полную длину, отстегнуть от ствола, карабины пристегнуть к кольцам на жилетах, порядок посадки - первая подгруппа левый борт в боевую линию, вторая - правый борт! при стрельбе - борт к берегу стреляет с упора, борт от берега - стоя через головы. Еще раз обращаю внимание на технику безопасности! первый заход - без стрельбы! просто тренируемся! Группа - по местааам!!

У нас даже быстро занять свои места согласно расчёта не получилось.

- Норматив "посадка на десантное средство" - два балла, - прокомментировал шлюпочный матрос.

- Группа - на берег! тренируемся в посадке! - скомандовал каплейт.

Только через двадцать минут мы добились полной слаженности и быстроты. Наконец расселись. Старшина-"сверчок" дал обратный ход, матрос, упершись ногами, помог шлюпочному мотору, уцепившись, как обезьянка, за нос шлюпки, побултыхал ногами в воде и в доли секунды вскарабкался на борт.

Отошли от берега, круто набрали скорость, поворот, идём полным ходом. Поповских с биноклем у глаз, даже не покачиваясь, стоит, широко расставив ноги. Поворот бортом. На борт "от берега".

- Группа! береговой патруль на месте высадки! Аагооонь!!

Только бы не сверзиться за борт и не влепить пулю в затылок матросу, сидящему у борта "к берегу". Шлюпку качает, цель убегает то вниз, то вверх из-под прицела и плавно смещается влево. Да как же тут стрелять-то при таких условиях! Кое-как отстрелялись. По команде отстегнули магазины, патрон в патроннике, выстрелом в воздух, оружие к осмотру, стволы вверх. Поповских мелкими шажками вдоль борта. Осмотрено! На предохранитель.

Какой там поражать! Выпустили в скалы - в песок да камни, - по пятнадцать патронов, да и успокоились. Хорошо никого из своей группы не пристрелили. Резкий разворот шлюпки.

Старшина командир моторной шлюпки отрабатывает уход из-под обстрела.

-Ваа,- всплеск с нашего борта. Матрос второй подгруппы, сидевший в тыловом дозоре, высоко задрав ноги и не выпуская из рук автомата, ушёл в воду.

-Чилаавеек за бортом, - радостно восклицает шлюпочный матрос, прыгает к борту, на ходу раскручивая в руке шкерт с поплавком и грузом на конце.

Старшина резко сбрасывает обороты, разведчик, выпавший за борт, в съехавшем на уши спасжилете, машет обеими руками. Автомата уже нет. Матрос-шлюпочник ловко метает шкерт, тот плюхается прямо перед носом очумевшего матроса, который инстинктивно цепляется в поплавок. Матрос найтует шкерт на небольшой Т-образный кнехт на борту шлюпки (приспособления на борту для крепления лодок к причалу). Ловко подтаскивает "чилаавеека", опять найтует.

-Степанныыч! дави на берег - он у меня на буксире!

Всё происходит буквально за какие-то полминуты, мы даже осознать ничего не успеваем.

Так вот для чего мы прицепляли автоматы ремнем к спасжилету! Умно, однако, а то бы сейчас ныряли, разыскивая ствол. Целое происшествие. А так, буксируемый шлюпкой матрос, за ремень вытащил автомат из воды, и, расширенными от испуга глазами, оглядывается по сторонам и раскачивается на кильватерной волне от шлюпки.

Поповских на берегу по поводу происшествия и словом не обмолвился, только прочёл нам своим скрипучим голосом лекцию о порядке наблюдения за берегом и своим напарником на борту. Мы первые должны были среагировать на выпавшего матроса, подать команду и принять меры к спасению, а мы никак не среагировали - только рты пооткрывали.

После проверки оружия и боеприпасов, в коротком перерыве Федос шепнул мне на ухо:

- Муйня это всё! за борт выпал Зелёный, а у него "ШМОтка" Ждановская (школа мореходная) за плечами. Они там на всяких шлюпках ходили и он - КМС по плаванию! не мог он сам выпасть. Это его Поп подговорил перед занятиями - я те говорю! я видел, как он его вчера после занятий инструктировал.

Действительно, матрос Зеленов был постарше нас возрастом и закончил в городе Жданов мореходную школу. Скорее всего, за борт он бултыхнулся по задаче командира, решившего проверить нашу боевую слаженность. Просто так такой опытный моряк оконфузиться не мог. Потом, через пару недель, Зелёный сам нам сознался, что действовал по задаче Поповских. Вторая стрельба с борта шлюпки прошла без происшествий, хотя результаты были абсолютно невпечатляющие. В часть возвращались уже без хождения по азимутам, просто бегом. После обслуживания вооружения и снаряжения и обеда, по команде командира Федосов привёл группу в летний класс для подведения итогов следующего занятия. Мы ожидали разноса, но всё обошлось тихо. Капитан-лейтенант рассказал, что дал нам практику в стрельбе с воды и с борта плавсредства. И тут же всех нас огорошил:

-А по большому счёту, если только группа при высадке начала стрельбу и вступила в бой, разведчики превращаются в героическую морскую пехоту и гибнут, не выполнив своей основной задачи.

Как ни крути, а наш каплейт прав. И ничего тут не поделаешь. Тем более, как рассказывал он, высадка с борта десантного судна в основном будет проходить ночью, и что-нибудь рассмотреть на берегу будет практически невозможно. И если начнётся бой, то высадка группы будет полностью провалена. На шум выстрелов немедленно прибудут отряды борьбы с подводными диверсионными силами, подтянутся силы береговой обороны, пограничники и всё - "прощайте скалистые горы". Если уж всё-таки придётся применять оружие, так уж лучше применять бесшумные образцы. Есть у нас в группе приборы бесшумной беспламенной стрельбы, ночные прицелы, но вот практики такой стрельбы с "воды" еще ни у кого не было. Наш командир поведал, что сейчас он как раз разрабатывает план занятия с практическим выполнением стрельб с "воды" ночью с применением приборов бесшумной беспламенной стрельбы и ночных прицелов. Причём, он хочет отработать стрельбу с борта на "плаву" при отработке высадки. Если у кого-то в группе есть какие-то идеи и соображения, как сохранить от попадания воды прицелы, глушители, как лучше организовать занятия, то он просит не стесняться - подумать, обсудить всем личным составом и доложить командиру группы. Поповских поставил задачи на следующий учебный день, поставил в тетради бесед с личным составом отметку. Как раз в этот момент в беседку заглянул наш разведпунктовский "комсомолец", он же штатный замполит нашей первой роты, и, радостно заулыбавшись, попросил разрешения у нашего командира провести беседу с личным составом. Поповских скривился, дал "комсомольскому вожаку" пятнадцать минут и ушёл в расположение, забрав с собой старшину второй статьи Федосова.

"Комсомолец", в звании старшего лейтенанта, начал нам читать какие-то вырезки из газет о "новых веяниях", каких-то речах Горбачёва, раздал по нескольку газет.

Я вяло полистал "Комсомолку", нашёл интересную статью какого-то корреспондента Филинова, разоблачавшего молодежную группу "Ласковый Май" и с удовольствием погрузился в чтение. Старшему лейтенанту надоело с нами возиться, он собрал газеты и заговорщицким шёпотом сообщил нам, что по территории части гуляют слухи ,что в каком-то из подразделений устроен подпольный просмотр видеофильмов и, если кто-то что знает - пусть сообщит ему.

Вот, блин! Я же активный комсомолец, но что-то мне совсем неохота идти и докладывать. Я бы с большим удовольствием сходил на фильм "Кровавый спорт", про который мне намекнул мичман со столярного цеха. Может стоит рассказать мичману? Хотя он наверно и так знает, что им интересуются офицеры-политработники. Странно, что им особисты еще не заинтересовались. Плохо будет, если подпольный видеосалон прикроют.

Но где же достать пару рублей на субботний видеосеанс?

Вечером перед отбоем Федос рассказал, что командир поставил ему задачу принять у Маркова всё имущество группы и баталерку. Причём не упрашивал и не расспрашивал -

просто приказал. Мичман Марков уже был в курсе и сложившимися обстоятельствами ничуть не печалился. По штату он оставался в составе группы, но теперь будет работать где-то в распоряжении помпотыла командира разведпункта. Неплохо, однако, для столь молодого мичмана. Теперь старшина второй статьи Федосов исполнял обязанности заместителя командира и заведовал всеми хозяйственными и обеспеченскими вопросами в нашем подразделении. Ответственность для старшины первогодка - немаленькая. Буду надеяться, что Алексан Палыч Федосов теперь не зазнается. Я, уже мысленно облизнувшись, представлял как мы вечером пьём чай в баталерке и слушаем наш группный магнитофон и с блеском придумываем офигительный план проведения занятия, от которого Поповских приходит в дикий восторг и дарит нам по рублю, чтобы мы смогли просмотреть фильм "Кровавый спорт". Ага, как же, размечтался. После ужина, в личное время, мы с Федосом считали форменки, робы, бескозырки, РД-54, МГ, какие-то веревки, карабины и прочие элементы военного снаряжения.

- Зырь,- пыхтел Федос, - потрясая какой-то толстенной книжкой,- это типа книга учёта движения материального имущества в группе, во! Вот только не пойму, Поп сказал, что надо сверяться еще с ротной книгой! А еще сказал - тщательно проверить форму двадцать шесть! Ты не в курсе, что это за форма такая?

- Ну, наверно, какая-нибудь форма для особых задач... сколько комплектов этой формы должно быть? давай на верхних полках посмотрим.

-Каплейт сказал проверить форму двадцать шесть, а сколько этих форм - ни хрена не сказал. Я, так подозреваю, должно быть на всю группу - двенадцать комплектов.

- Слушай, мы уже все пересчитали и на бумажку переписали, у нас каждой формы по комплекту, а бескозырок так вообще на всю роту хватит. Но двадцать шестая - я в глаза такой не видел! надо у "годков" узнать, как она выглядит.

- Точно! пойдём к Михелю, ротному баталеру. Он поди знает, что это такое.

Михей - вальяжный матрос, готовившийся к "сходу", сидел в ротной баталерке безвылазно. Его даже на построениях и проверках не было заметно. Старшина роты, старший мичман Аничков, выдрессировал его до такой степени, что после некоторого промежутка времени мог даже не обращать внимание на ведение ротного хозяйства. Матрос Михель Михаил Михайлович, знал буквально всё: как проводить сверки в тыловых службах, какие ящики должны быть в ротной учебно-материальной базе, как списывать боеприпасы и другое имущество. Замена белья, получение формы на складах, выдача в группы шмоток и белья - всё это лежало на его плечах.

На разведпункте действовала система группных баталерок. Сперва имущество выдавалось в роты, а потом выдавалось в группы. Наверное, это было обусловлено тем, что группа может работать как самостоятельная боевая единица. Поэтому форма, снаряжение, запас сухих пайков хранился в каждой группе отдельно. Уже служа в офицерских должностях, я сообразил, что это была очень хорошо продуманная система. Ведь иногда мы замечали на построении, что в строю нет одной-двух разведгрупп. Когда и куда они убыли, знал только один командир группы и вышестоящее начальство. Даже командир роты мог не знать. Да и доподготовку групп к выполнению учебной или боевой задачи было проводить намного проще. Все имущество под рукой, закрыли группу в кубрике, возле дверей выставили часового и всё - пожалуйста. Размеры кубрика вполне позволяют и макет местности поставить, и карты развесить, поставить столы для чистки оружия, а у входа в кубрик, справа у двери, у самого комингса - торчит телефонная розетка. Всё это я осознал намного позже и урывками, переходя от одного периода службы к другому, из должности в должность.

Михель сидел за большим столом под светом большой настольной лампы в синих нарукавниках, в тельняшке и синих шортах от тропической формы. Матрос, как Гай Юлий Цезарь, делал одновременно несколько дел. Обрабатывал наждачной шкуркой деревянный макет автомата, пил чай из стеклянного стакана в металлическом подстаканнике, беседовал со старшим матросом - хозяином "холодной" баталерки, недавно озадачившим нас на изготовления ящика для макета местности.

- Разрешите на борт, товарищи матросы,- вежливо поздоровался Федос.

Мы тут же хором, после кивка матроса Михеля, отрапортовали:

- На рулях не стоим, артельщиками - не работаем!

Для чего мы это докладываем, никто толком пояснить не мог. Почему-то было принято, если молодой матрос пришёл к старшему призыву для решения каких-то проблем, рапортовать именно так. В других ротах и подразделениях такого не было -это была "фишка" именно первой роты. Откуда сия присказка взялась, никто даже не помнил, но -

традиция есть традиция.

- Михал Михалыч, мы к вам прибыли за консультацией, - начал Саня.

-Я думал вы за должность прибыли проставляться, - заржал "Михель",- это же надо -

без году неделя, а уже в группной баталерке "рундука" подсидели.

-Проставимся обязательно, мне посылка скоро придёт, - пообещал Федосов,- тут мы хотели спросить - как из себя выглядит двадцать шестая форма? А то мы все полки перерыли, а её не видели. Думаем, может наш мичманец домой унёс?

Баталер "холодной" довольно заржал и чуть не поперхнулся чаем,- Матросы! вы же прошаренные! ящик вон для макета какой знатный рухнули (нашли). Маркуша по любому унёс, придется вам перед вашим каплейтом бледнеть!

Вот чёрт! зря я так радовался за напарника - теперь ему нагорит за эту непонятную форму, а Марков уйдёт в отказ, скажет - молодые матросы не уследили. Нагорит второстатейному старшине - ой, нагорит!

- Ох, караси, ну и глупые же вы. Пойдёмте к вам в баталерку - Михал Михалыч вам всё по отсекам разложит,- вздохнул покровительственно Михель,- вы же наши теперь баталерные, а тут - "м-а-ф-и-я"!

Оказывается помимо "мафий" "старшаков", "баллонов", "камбузных" есть еще мафия баталеров. А вдруг есть еще мафия мичманов, офицеров, адмиралов?

"Михель" зашёл в нашу группную баталеру, обозрел все полки и отсеки, вынул из-под мышки свою толстенную книгу, взятую с собой, и с хозяйским видом уселся за стол.

- Сперва рассказываю, - провозгласил он, - матрос - чаю!

- Михал Михалыч, а у нас нету ни чаю, ни кипятильника, Марков все забрал, - развёл я печально руками, - у нас магнитофон группный есть, так мичман шнур от него унёс. Музыку теперь не послушаешь.

- Однако, как все глухо... как за переборкой. Ладно, слушайте, а завтра после отбоя вы меня уже чаем угощаете!

Матрос начал рассказывать нам о вещах и порядках, о существовании которых мы даже не подозревали. Всё имущество, которое числится на роте, заносится в ту книгу, которую он только что принёс. Федосов теперь должен будет раз в две недели приходить со своей книгой и сверяться с Михелем. Всё выдаваемое имущество надо также записывать и брать роспись с матроса. Кроме имущества, находящегося в баталерке, замкомгруппы отвечает еще за шконки, баночки, столы, тумбочки, находящиеся в кубрике. Только за оружие и боеприпасы отвечает командир группы. Пройдёт время и, когда мы превратимся в "годков", то и за оружие будет отвечать заместитель командира группы - такова здесь практика, если замкомгруппы из матросов-срочников. Всё имущество при приеме надо сверить с нашей книгой, а потом сверить с ротной, и старшина роты или Михель поставят свою роспись о том, то сверка имущества проведена. Обычно имущества больше, чем числится на группе. С одной стороны это хорошо - всегда есть неучтённый запас на всякие непредвиденные случаи. С другой стороны, если будет проходить инвентаризация и всяческие проверки со стороны разведпунктовского начальства, то лишнее имущество сразу повесят на баланс группы, а получается и роты, а потом возникнут сложности у кого-нибудь из материально ответственных лиц роты. Могут возникнуть сложности и у ротного баталера, и не дай бог это произойдет по нашей вине. Так что, если есть лишнее, то пусть будет. А при наличии признаков проверки, лучше всё нажитое непосильным трудом спрятать куда подальше. Хуже всего когда, в группе недостача и обнаружена она баталером уже после принятия должности и росписи в актах. В нашем случае положение двоякое. Марков, по приказу свыше, работает у помпотыла, но числится в группе. При сдаче должности он может легко все свалить на неразумного салажонка - старшину второй статьи Федосова. И получится, что глупый Федос, приняв баталеру и имущество, все промотал, в то время, как рачительный мичман впахивал в поте лица на благо флотской разведки. Поэтому старший и опытный матрос нам по-отцовски советует сверить все имущество с нашей книгой и написать акт, который подсунуть нашему каплейту. Тот уж заставит расписаться в нём Маркова в графе "сдал". Потом этот акт ляжет на стол командиру роты, зарегистрируется и будет вполне официальным документом, подтверждающим, что карась второй статьи Федосов принял ровно столько-то и с него взятки гладки! Акт надо обязательно составить в трех экземплярах. Один будет в роте, второй будет в группе, а третий пусть Федосов спрячет в баталерке и сохранит - или до передачи баталерки кому-нибудь, или до самого "схода на берег".

У нас даже головы закружились. Федосов, старательно высунув язык, черкал у себя в блокноте, делая пометки.

- Михалыч, - занудил он,- скажи, пожалуйста, ну, а форма двадцать шесть - какая она?

Матрос покачал головой, как бы сетуя на нашу глупость, и, подозвав к себе, развернул книгу, принесённую с собой.

-Смотрите, тут в углу типографским шрифтом что написано меленько?

- Форма номер двадцать шесть! - хором прочитали мы.

Вот так! оказывается в Военно-Морском Флоте даже книги имеют свою форму.

При помощи Михеля мы снова начали пересчитывать имущество, сверяясь с книгами. Все сошлось один в один, только бескозырок было больше.

- Ага,- загадочно сказал ротный баталер,- имущества-то в вашей группе неучтённого после схода ваших "предков" было немеряно, а сейчас, вон, всё под счёт. "Рундук" всё сховал себе в сундук.

Под руководством старослужащего мы написали три акта, в которых, помимо подписей Федосова и Маркова, должны были еще стоять росписи Поповских, командира роты капитана третьего ранга Леонова и ротного старшины Аничкова.

Михель поставил свою роспись в нашей книге и убыл, напомнив, что завтра он у нас пьет чай с "холодным баталером", проверяя нашу прошаренность. И, напоследок, посоветовал завести знакомство с кем- нибудь из связистов: они в электрических делах весьма продуманные матросы, могут чем-нибудь и помочь. Вот тебе и попили чаю -

провозились до самого отбоя.

С утра у нас было два часа общественно-политической подготовки и мы, сидя в летнем клубе, старательно конспектировали в блокноты речи Горбачёва о наступившей мировой "разрядке", событиях в мире, в Армии и на Флоте. Рядом со мной мирно посапывал матрос Зеленов - "Зелёный", пуская слюну в блокнот, где были выведены "графики засыпания".

Пользуясь случаем, я тихонько толкнул локтём начавшего тихонько похрапывать матроса:

- Ну что, Зелёный, когда пятьдесят копеек отдашь?

Зеленов приоткрыл глаза, сладко зевнул и пробормотал :

- А чо? - и снова заснул.

Я его толкал таким образом каждые пять минут, не давая спать. Зеленов дошёл до такого состояния, что для того, чтобы я отстал, вытащил из кармана робы полтинник и сунул его мне - лишь бы я отвязался. Половина взноса на "Кровавый спорт" есть, надо теперь найти еще полтинник. Надеюсь, что Федосов тоже что-нибудь придумает. После общественно-политической подготовки мы носились по пляжу, таская всей группой надувную резиновую лодку. Потом переворачивались на ней, ставили её и снова забирались. Неплохое занятие - похоже на водные аттракционы, но выматывает не хуже, чем бег. Потом половина группы сидела внутри, а другая половина плыла, толкая перед собой лодку. Вроде бы куда как просто - плыви да толкай. Однако, лодка шла неравномерно, рыскала по курсу и раскачивалась. Тут все зависело от слаженных действий плывущих. Пришлось тренироваться - загребать на счёт командира. Одной рукой надо было вцепиться в канат, другой - загребать. Главное, чтобы гребки с обеих сторон были синхронные и одинаковой мощности. Вскоре у всех "отваливались руки и ноги". Это хорошо, что занимались мы только по нулевому комплекту: только в трусах, да еще одели спасательные жилеты. А что будет дальше, когда будем бултыхаться в полном снаряжении с рюкзаками и оружием. Под конец занятия Поповских всё-таки раздал ласты и лодку толкала всего одна боевая пара. И на добивку, последние пять минут, мы всей группой шлепали в ластах по песку, таща лодку и мирно восседающего в ней командира. На обеде я даже руку с ложкой поднять не мог, а когда меня хлопнули сзади по плечу, я чуть не окунулся лицом в миску с гороховым супом.

- Брейк, чего такой вялый,- спросил меня незаметно подошедший сзади Дитер.

- Здрасте, Дмитрий Анатольевич! Дим, нас на занятиях каплейт умотал, еле шуршу по палубе.

- Ваш может. Допивай компот, выходи на воздух - расскажешь, что о чём.

Я быстренько допил компот и, отпросившись у Федосова, выскочил на улицу. Болев со своим напарником стояли возле курилки и крутили на руках поясные ремни, о чём-то оживлённо беседуя. Увидев меня, сделали приглашающий жест рукой, не прекращая увлекательнейшего занятия по раскручиванию ремней. Я, опасаясь получить "якорной" бляхой по лбу, осторожно подошёл и встал в сторонке.

- Ну, Брейк, с тебя поллитра шила! мы тебе земляка еще одного нашли, с госпиталя вернулся, с роты связи, центровик, нормальный матрос-"годок", прошаренный. Сегодня сказал - на ужине тебя найдёт.

- У меня нету шила, - испугался я (снова надо проставляться).

- Да шутим мы, сами знаем, что у тебя ни хрена нету. Сам как? В группе нормально всё?

- Да всё по курсу. У меня напарник теперь замкомгруппы работает, вчера баталерку принимали, мичман наш шнур упёр от магнитофона - теперь ни хрена не послушаешь, с каплейтом всё хорошо, не придирается.

- О, а чего вы шнур-то отдали, "маг" на ваши же деньги куплен?

- Да он нас как-то и не спрашивал. Он вообще по-тихому ушёл, ключи только Поповских отдал - и не видно его.

Поболтали еще минут пять до выхода моей группы и, довольные друг другом, разошлись. После обеда продолжались занятия. Потом было подведение итогов за неделю, собрания в группах, рисование группных боевых листков. На ужине на раздаче уже дежурил Мотыль, и, когда я пошёл за добавкой, он щедро сыпанул мне в бачок пару черпаков макарон, облил красным подливом и подмигнул. Я задавив лыбу и, подмигнув в ответ, был вытолкан из очереди страждущих добавки. Вот чёрт! а я хотел попросить у него чаю для заварки. Саня Федос вроде бы соорудил кипятильник, и после ужина мы хотели его использовать. Когда я чуть ли не бежал к столу, неся на вытянутых руках горячий бачок, дорогу мне преградил какой-то второстатейный старшина.

-Тщщ старшина, разрешите пройти,- пробормотал я, - ручки бачка нещадно жгли ладони.

- Да как бы щас, карась, может ты меня еще в живот пнешь,- с ленцой ответил старшина и продолжал стоять на дороге.

Ни слова не говоря, я обошёл его и поставил бачок на стол, и только сел, чья-то ладонь, скомкав гюйс, за шкирку приподняла меня от скамейки.

- С-а-л-а-г-а! тебе кто-нибудь давал разрешение пройти? тебя кто-нибудь отпускал?

Ну вот, теперь я прочувствую пресловутую "дедовщину". А я-то думал, что её вовсе здесь нет, есть только "наставничество". Чёрт, и знакомых старшаков поблизости никого. Я начал судорожно оглядываться по сторонам. Что делать? Ударить затылком в нос? Драка в столовой со старшим призывом - это конец карьере. Начать просить прощения - тоже самое. Федос, глядя на полувздернутого меня, вдруг хищно оскалился и сгрёб в кулак со стола черпак. Зеленов, сидевший рядом со мной, резко встал и переместился за спину державшему меня старшине. "Киевляне", насупившись, приподнялись со скамеек.

Старшина второй статьи отпустил меня и начал вертеть головой:

- Караси! что подорвались? а ну-ка, жрать!

-Жрут свиньи, товарищ старшина второй статьи,- чуть ли не прорычал Федос,- видите, матрос с бачком горячим идёт. Зачем его посреди камбуза застраивать.

-Ага, - сказал из-за спины старшины Зелёный,- не по-матросски как-то.

- Ну, ждите полундры, караси. Вы оборзели вконец! я вас поповских дрочил и дрочить буду!

- Дрочить будете в туалете,- дерзко ответил Федосов.

Неясно, чем бы закончилась эта перепалка - дракой или кучей угроз и оскорблений, если бы не появление на сцене еще старшака с погонами главного корабельного старшины. Сухощавый парень с чубом, торчащим из-под пилотки, чуть прихрамывая, подошёл к нашему столу посмотрел на второстатейного старшину и, хищно улыбнувшись, скомандовал:

-Гхвоздь! што опять до салажат вяжешься! те, старые поповские, мало поджопников давали? вали в аппаратную, там мы с тобой патом похаварим.

Какой знакомый казачий акцент! В моем городе все мужское население именно так и "гхаварит"!

Старшина Гвоздь двинул плечом Зеленого и ушёл.

- Пацаны, хто Брейк?- спросил "чубатый". Я, улыбнувшись, встал и пожал протянутую руку.

- Старшой, я ево заберу?- спросил мой земляк Федосова. Саня естественно отказать не мог, но в глазах у него явственно проскользнула грусть. Я сейчас пойду с земляком, а ему придётся "рухать" для Михеля чай и сахар.

Старшина меня повёл не в расположение связистов, а куда-то за казарму, за которой стояли какие-то машины, от которых шли провода к неподалеку стоявшему антенному полю. Возле машин под грибком рядом с табличкой "ПУС" стоял молодой матрос с красной повязкой и штык-ножом на поясе. Увидев старшину, он чинно отдал честь, с шиком кинув руку к черному матерчатому берету.

- Шо, есть хто с "рундуков" али охвицеров?

- Никак нет, товарищ главстаршина! все убыли!

-Харашо, я с земляком у себя буду, если что - по второму коду. Вапросы есть?

- Никак нет!

Ух.ты, как у них всё отлажено - и отдание чести, и доклад. Я на этой части территории еще ни разу не был и на всё окружающее пялился с откровенным интересом. Мы прошли по дощатому настилу между машин, замаскированных маскировочными сетями. Главстаршина остановился возле одной из них, поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь.

- Тибе сюды нельзя. Щас я проверю и пойдём ко мне в хоромы,- он кивнул на штабной прицеп, стоявший напротив.

Из-за двери высунулась голова какого-то матроса. В эту голову сразу же прилетел щелбан и вопрос:

- А что это мы, товарищ старший радист, открываем дверь, пароль не спросив, а? Сколько вас учить можно?

-Товарищ главстаршина, ну я же видел, что это вы,- начал оправдываться радист.

- Не гребёт! по концу смены - все резиновые коврики на палубе с посудомоем вымыть! Расслабились, пока я в госпитале валялся. Кто работает сегодня на центр ?

- Обязательные сеансы отработали "Кальмар", "Китобой", "Краб".

- Хорошо, дежурь, я у себя.

Интересно, когда земляк разговаривал с подчинёнными, южнорусского акцента у него как не бывало. Говорит громко, чётко и с властной ноткой в голосе. Настоящий начальник! Я даже немножко обомлел и начал побаиваться. По металлической лесенке поднялись в прицеп. Земляк открыл висячий замок на двери, включил свет и пригласил зайти вовнутрь. Я открыл рот от удивления. Настоящая добротная каюта, стенки аккуратно обшиты красиво обожженной фанерой. По бокам - две металлические кровати- ящики, столик с дисковым телефоном у задней стенки, два металлических сейфа. Доски с документацией, полка с книгами, магнитофон, эмалированный электрический чайник. Вот это да! Вот так живут мои земляки. Больше всего меня поразило, что на стенде, висящем над кроватью, было написано - "Документация начальника радиостанции". Начальник! Главстаршина-срочник начальник - мой земляк! Для меня это намного круче, чем знакомство с капитаном третьего ранга Чернокутским.

Земляка моего звали Николай Маслов и мы хоть и были не с одного города, но зато с одного района. Посёлок, в котором проживал до службы Николай, я прекрасно знал, мы туда постоянно ездили со школы на уборку яблок и помидор. А вот в ДОСААФЕ мы обучались вместе - в нашем городском. Только Маслов учился в классе радистов, а заодно попутно отучился в парашютном классе. Я даже вспомнил, когда его и еще одного парнишку из нашего парашютного класса провожали в армию. Я тогда только начинал посещать секцию после недавнего семейного переезда из Грозного по увольнению моего отца в запас из армейских рядов. Чествование курсантов ДОСААФа, уходящих служить, было делом обязательным и я даже читал на торжественном собрании какую-то речь-обещание, что "мы молодые курсанты не посрамим... будем достойны...". Николай вспомнил меня и даже, чуть посмеиваясь, припомнил как мне потом на общем "безалкагольном" застолье налили полстакана водки, а потом выводили на улицу проблеваться. Вторым парнем, которого мы провожали, оказался тот самый матрос из второй группы роты минирования, с которым, после прихода с "бэдэ", меня обещал познакомить Дитер. Парни из нашего ДОСААФА попали вместе в "киевскую" учебку, а потом вместе по выпуску, упросив комиссию по распределению, уехали на флот.

Вот такие дела! Повезло - не то слово! Мы с хохотом вспоминали нашего парашютного инструктора Маратыча - старого десантника "маргеловского" разлива.

Маслов, во время разговора, откинул крышку одной из кроватей, начал доставать различные свёртки и коробки.

- Щас, повечеряем, мне тут сальца прислали. Дома кабана закололи - меня дожидался, да я на сверхсрок решил остаться, на учёбу скоро еду, отписал нехай колют, чего ему от старости околевать штоле.

Я сглотнул слюну, сала хотелось ужасно, но в баталерке сидел неприкаянный Федосов и наверно с грустью ожидал Михеля на чай.

- Николай Сергеич, извини пожалуйста, я бы с удовольствием, но не могу, ей-боху, не могу,- сам того не замечая, перешёл я на акцент.

- А шо таке? в хруппе проблемы али напряхает хто? За Гхвоздя не переживай - он серливый, тока перед салажатами выпендривается. Мене увидел - больше к вам не полезет.

- Та не Сергеич, мы бы Гхвоздя сами ухайдокали хде-нить за камбузом.

- Аа... тож "попята" усе такие - што старшаки, перед вами "сошедшие", всем гамузом дрались, шо вы сматрю. А што у тя случилось- то - давай балакай.

Я, как мог, обрисовал ему ситуацию про напарника, про приём баталерки, про чай для Михеля.

-Аа... Михель! жидёнок еще тот, но матрос-баталер неплохой. Так, пару раз сталкивался. Щас мы к тебе в баталеру пойдём - там и посидим.


Маслов начал крутить диск телефона.

- Экипаж! строиться у кунга! - рявкнул он в трубку, отключился, достал картонную коробку, покидал в неё свёртки. А у меня в голове словно щёлкнуло и вспомнились слова Михеля: "Заведите знакомство со связистами". Ой, прав Николай Маслов! Михал Михалыч - жид еще тот! Наверняка что-то уже знал, ротные баталеры узнают все новости иногда побыстрее штабных матросов писарей. Баталеру знакомство - с каким-никаким, а начальником! - никогда не помешает. Ой, не зря он в нашу баталерку на чай собрался. Ротный писарь, ведущий книгу штатно-должностного учёта, постоянный гость у него. Значит, откуда я призвался, разузнать вообще ничего не стоит. А о том, что у меня есть главстаршина земеля, он наверно еще раньше минёров знал. Личность я немного "засветившаяся" на пункте - со своей "клистирофобией"! - да и задействован был в "схеме" старшаков по перестановке штатных единиц. Наверняка Михель просчитал все ходы-выходы-переходы. Пока я размышлял, Маслов уже собрал коробку и скомандовал мне на выход. Возле прицепа уже стояло три матроса, ожидая старшину.

-Так, экипаж! слушай задачу,- скомандовал Маслов,- матрос Скиба! берешь эту коробку и бегом относишь её в баталерку первой роты в поповскую группу! там должен её принять замккомгруппы...,- он обернулся ко мне.

- Старшина второй статьи Федосов,- подсказал я.

Маслов передал матросу коробку и продолжал,- матрос Скиба-второй! в кунге на аппарате на связи! братья задачу поняли?

-Точно так,- ответили братья-матросы.

-Пляскин - в резерве! он же - посыльный, в случае отсутствия связи! не дай бог какая прошара - всех в маломощники отправлю! Всё, выполнять!

Матросы умчались в разные стороны. Меня даже немного смущало, что я знаком теперь с таким значимым человеком. Величина хоть и небольшая, в подчинении экипаж из четырех человек, но слушаются его не хуже чем, мы своего каплейта. Неспешно беседуя, мы пошли к расположению нашей роты. Встретившийся нам по дороге офицер из роты связи и уже спешивший домой, остановил Маслова и о чём-то начал расспрашивать. Я скромно стоял в сторонке, прикладывая руку к пилотке и отдавая честь спешившим домой офицерам и мичманам. Наконец, офицер переговорил с главстаршиной и попрощался с ним за руку! Ууух! Да я просто счастливчик! По дороге я, глядя на прихрамывающего земляка, набравшись смелости, спросил:

-Николай Сергеич, а ты в госпитале с ногой лежал?

- Та я с руками лежал и с яйцами в полном наборе, - схохмил земляк,- ногу сломал. Закрытый перелом был - щас вот расхаживаюсь помаленьку.

- На прыжках? С контейнером наверно прыгал?

- А тож! на прыжках - с трапа кунгового. После дождичка - как гребанулся!..


В баталерке сидел озадаченный Федос и с испугом смотрел на картонку со вкусностями.

- Прикинь, забегает какой-то годок, спрашивает - ты замкомгруппы? - и на стол коробку. А сам через комингс и был таков. Я даже рта открыть не успел.

Тут Федосов заметил заходящего за мной старшину и от греха подальше встал и гаркнул:

-Здравия желаю, товарищ главстаршина!

-Вольно,- поморщился Маслов,- ну шо ты орёшь, як скаженный. Ну-ка, карасики, давайте стол накрывайте, сальцэ там попластайте, хлебца там, печенье песочное есть, карамельке, кохве растворимый - кум с "бэдэ" через пехов передал. Давайте, шуршитя воду! есть в чём кипятить?

Федос достал четыре большие железные кружки, и с гордым видом вытащил какой-то чудовищного вида шнур с двумя железяками на конце.

- Вот, кипятильник сам соорудил. Правда, еще не проверял, но должен работать,- с гордостью заявил Саня, и двинулся к розетке.

- Эээ! ты чооо!! - заорали мы в голос с Масловым. Даже я, ни разу не имевший дела с такими штуками, понял, что сейчас может произойти что-то неприятное.

- А чего, он хорошо сделан - провод нормальный, изолированный, вон толстый какой,- начал оправдываться Федос.

-Прослойка у тя меж головным люком и мозхами толстая, -обвинил Саню в некомпетентности Маслов. Дай сюды свой бульбулятор! один - дуйтя за водой, только в банку наберитя. И вообще - сопритя на камбузе пару банок, и в одной воду отстаивайтя, а в другой кипятитя. Второй - показывайтя, что у вас за провода есть. И набойки ботиношные давайте, четыря штуки.

Я поплелся за водой, Саня начал шуршать в ящиках стола, извлекая на свет куски провода, металлические набойки и прочую хрень. Пришлось сперва отмывать банку, покрытую белым налётом, и только после этого набирать воду. Пока я возился с банкой, к моему приходу Маслов соорудил новый "бульбулятор" с четырёх металлических набоек, к проводу уже была прикручена и замотана синей изолентой электрическая вилка, а магнитофон был включен и из динамиков хрипел Гарик Сукачёв, рассказывавший про "сантехника на крыше".

- Прикинь,- шепнул на ухо Федос, - Маркуша-то провод не унёс, он его в отсек для батареек запихал, а мы тупили.

-Вот це дело,- удовлетворенно прогундел под нос Маслов, рассматривая на свет пластины набоек,- а ну, давай банку.

Честь первого испытания главстаршина взял на себя. Сунул пластины в воду и спокойно сунул вилку в розетку. Я на всякий случай прикрыл глаза и переместился в угол баталерки, ожидая услышать громкое "Ббббах", в готовности спрятаться от разлетающихся осколков банки. Ничего не произошло, только освещение стало чуть слабее и из банки послышался ровный гул. Буквально через пару минут вода в банке запузырилась, пошёл пар - кипяток был готов.

- Иди, воду сливай! в ней щас салидола от набоек да всякой хрени полно. Да банку под холодную воду сразу не суй, а то лопне, - отослал меня Маслов,- баталер! давай стол накрывай, чево рот раззявил, да котелок найди, штобы воду удобнее было переливать.

Обмотав банку ножным полотенцем, я помчался в гальюн, пугая встречных матросов криками,- Паастаранись! кипяток несу!! товарищи матросы, в сторонку, пожалуйста!!

Вскоре мы сидели довольные, ели бутерброды с салом, пили кофе с конфетами и Маслов рассказывал Федосову про то, как я на проводах в клубе, выпив стакан водки, плясал нижний брейк, а потом блевал с крыльца, а инструктору Маратычу угрожал по чеченски.

Федос довольно ржал и обзывал меня "корочником". В самый разгар веселья в баталеру постучали условным стуком. Мне пришлось встать и впустить Михеля и старшего матроса - "холодного баталера".

-О! два кислых друга - хер и уксус!- поприветствовал их Маслов,- Федос! тащи баночки дорогим гостям.

- Здарова, казачура,- поприветствовали баталеры главстаршину,- а мы слышим ржание у карасей, думаем - кто тут разбушлатился.

-А тож на дармовщину-то не заглянуть, сидайте давайте! Ну, карасики, угощайте гостёв.

Просидели до самой вечерней проверки. Михель остался доволен визитом, рассказал моему земляку, что мы с Федосом довольно "прошаренные" караси в роте, нас никто не трогает и мы живём чуть ли не в своё удовольствие, но после завершения слаживания группы нам придётся "полетать", как и всем. Потом они разговаривали на какие-то свои темы, кого-то вспоминали, о чём-то договаривались. Маслов пообещал "порешать вопросы" с какими-то "линейщиками" и прислать завтра "человека". С Михеля требовалось достать лишь какой-то "тапик". Во время разговора Федос подмигнул мне и похвастался, что он достал еще один рубль. От "Кровавого спорта" нас отделяло только пятьдесят копеек.

-О! а на шо вы деньги собираете? - поинтересовался земляк, - требуе кто из старшаков штоле?

Я чуть помялся, но, земляк он и есть земляк, и пришлось рассказать о подпольном видеосалоне и о том, что "комсомолец" предпринимает попытки обнаружить "притон".

- Тюю! удивил,- разочарованно протянул Маслов. Баталеры только покровительственно хмыкнули.

- Ты шо, думал про это нихто не знает? Ваш замполит сам видики крутит в хороде. Он хозяина видеомахнитофона ищет, штобы кассетами меняться, ему наши в радиомастерской разводку на два тиливизера делали. Ты вспомни - у нас в подвале, с другой стороны клуба, тож салон был, там же комсомольцы тож всем рулили. Нашёл чем удивить.

Михель спросил, сколько нам не хватает и предложил занять нам пятьдесят копеек с отдачей долга через неделю.

- Эээ, земеля, не вздумай у энтого евреюги хоть копейки взять! в долги по уши загонит, а то я ево породу не знаю,- предостерёг меня главстаршина,- на тебе рубель! на берег сойдешь, дома - мне бутылкой отдашь.

-Это я-то еврей!- возмутился Михель, - рубль даёт, а бутылку в отдачу требует!! да она сейчас на гражданке не меньше десятки с рук стоит, а в магазинах хрен укупишься.

- Да это наше земляческое дело, - заржал Маслов, - правда, кум?

Пришлось уверить всех, что это действительно только наше дело и я обязательно отдам бутылку главстаршине. Вскоре старшина ушёл, оставив нам картонку с припасами, пообещав мне "дрючить по-свойски", если буду забивать на службу. Так оно и оказалось.

Фамильярности и панибратства в служебное время главстаршина не допускал. Как-то даже "продраил с песочком" за не вовремя отданную честь и неопрятный внешний вид. Иногда даже интересовался у нашего каплейта моими успехами в боевой и политической подготовке, и, если ему что-то не нравилось, мог отловить меня на каком-нибудь построении и "вдуть в баллоны". По пустякам я старался к нему не бегать и обращался довольно редко. Все возникающие вопросы мы в группе старались решать своими силами.

В неслужебное время Маслов, завидев меня, орал во всю глотку:

-Здаров ночевали кум! что там в вашем кутке слышно!..

Михель, как мне пояснил Федосов, договаривался с Масловым по поводу установки в ротной баталере телефона. Оказывается и в нашей, и в ротной баталере, также, как и в кубриках, имелась телефонная проводка и розетки, и даже на коммутаторе разведпункта имелись какие-то номера и "пары". Тут же нам захотелось тоже заиметь у себя в баталерке телефон, хотя нам и было пока абсолютно некому звонить. После тщательного осмотра бортов баталерки, мы нашли у закрытого шкафа возле самой палубы телефонный разъём. Осталось только с кем-то договориться из связистов, чтобы проверили работу розетки и достать телефон. "Тапик", как мне пояснил, считающий себя более продвинутым в военных делах, старшина второй статьи Саня Федосов. Это такой военный телефон с ручкой, которую надо крутить, а потом говорить в трубку и тебя соединят с кем надо. А если знаешь какую-то схему связи, то через "Абажур" (узел связи флота) можно дозвонится куда угодно. Среди матросов ходят байки, что некоторые "шарёные" связисты чуть ли не каждый день звонят домой и подружкам, у которых есть телефоны. Я тут же поумерил пыл Федосова и рассказал, что "тапик" - это ТА-57, и у меня дома валялся такой в ящике с игрушками. Позже, на следующий день, по подсказке Маслова мы подкараулили загадочного "линейщика" - старослужащего матроса с брезентовой сумкой через плечо, - наверно единственного на разведпункте, ходившего в очках. "Линейщик" выслушал нас с нескрываемым удивлением - это же надо, два молодых карася осмелились к нему подойти с какими-то предложениями. Однако презрение его было чисто напускное. Матрос был выходцем из Ленинграда, отчисленным курсантом какого-то военно-морского училища, и, как оказалось, коренным питерским интеллигентом. Выслушав нас, он соблагоизволил в обеденный перерыв посетить баталерку. Достал из сумки телефонную трубку с диском, повтыкал какие-то проводочки в розетку, похмыкал, переговорил с кем-то на коммутаторе и объявил, что у нас когда-то стоял "наборник", пару он подключит и с нас - за установку, подключение и за то, что про этот номер не будет знать никто, а начальник связи ни когда не догадается, - возьмёт всего десятку. А телефонный аппарат мы будем должны найти сами.

Перспектива установить аппарат была в далёком будущем, а найти десять рублей и "наборник" - так вообще нереально. Но у нас с Федосом было два рубля и в субботу ждал "Кровавый спорт".

В ленинской каюте обеспеченцев вечером народу было не протолкнуться. Нам с Саней пришлось даже сидеть на палубе. Примостившись у ног кока Мотыля, мы с нетерпением ерзали, ожидая начала сеанса. Мичман, владелец подпольного "салона", в своём развитии не стоял на месте. Перед показом фильмов нам прокрутили три клипа с Сандрой, Си Си Кетч и Сабриной. При появлении последней матросы радостно взвыли "ууууу! вот это буферааа!!" А потом начался фильм и переводчик гнусавым голосом произнёс "Кровавый спорт!"... в ролях..."

После первого фильма меня аж колотило от возбуждения, хотелось немедленно попробовать пару виденных на экране ударов и связок.

-Второй фильм на выбор,- объявил матрос - помощник мичмана,- есть "Входит Дракон", есть "Коммандо". Выбираем!

Так как "Коммандо" я уже смотрел, я начал голосовать за "Дракона", хотя и видел этот фильм на гражданке. Но посмотреть на то, как Брюс Ли работает ногами, всегда не против.

- Слышь, "Команда" - это про чо?- ерзал рядом Саня.

- "Коммандо"? да ерундовый, давай за Брюса Ли голосовать!

-А кто там снимается?- не отставал Федос.

- Да этот, который в "Киборге-убийце" здоровый такой.

-Аааа... Шварцнегер!- обрадовался Федос, и тут же предал мои интересы, проголосовав за "Коммандо".

Вечером в спорткубрике Федос таскал штангу и уверял, что к сходу на берег он накачается так же, как актёр.

- Буду тебя за ногу вверх тормашками держать, ты дёргаться будешь, а я такой, типа, я тебя отпускаю!

- Да ладно, лучше смотри - как я придумал,- скакал я возле груши,- лоу-кик в бедро со всей дури, а потом он чуть подседает, а я ему с правой в челюсть - хлобысть! а потом сразу локтём в ухо и с левой ноги - пыром в грудак! Класс!!

- Да ну, прикинь, я такой вкачанный, тоже с РПК-Сом, с бедра такой поливаю! Эх, жилетку видел у него с карманами - у него там магазинов куча и гранаты сразу за кольцо цепляются. Почему у нас таких нет? я такую же хочу себе сделать.

- Да неее... смотри как у меня получается - рраз, два-три и с левой - фуяк! Наверно, если быстро все отработать, вообще можно надолго вырубить. Саня, хватить штангу таскать! Встань, дай я попробую связку.

- Ну тебя нахрен - ноги отсушишь! до понедельника болеть будут, а потом Поп нас на ТСП ухайдокает. Ну тебя, нафик. Вон "Киева" с турника сдерни.

-Разогнались,- отозвался "Киев",- он мне щас своими граблями ногу сломает! грушу лучше колоти.

-Ну, пацаны, ну я не буду бить! мне связку попробовать,- канючил я.

Наконец, " Киев" поддался на мои уговоры и, спрыгнув с турника, встал в стойку. Попробовал сначала в медленном темпе, обозначая удары, потом побыстрее. Блин, вот бы в полную попробовать! Спарринг-напарник заинтересовался связкой и начал тоже отрабатывать её на мне. Потом мы прорабатывали её вместе на счёт: медленно, потом быстро и под конец - в сумасшедшем темпе. На всю связку уходило буквально полторы секунды.

-А красиво, когда вы синхронно делаете, - заметил из-под штанги Федос, - рукава на робе еще так хлопают, как на кимоно. Давайте, я тоже попробую.

Начали отрабатывать уже втроём. А потом еще стали тренироваться с поворотами. В кубрик, привлечённый хлопаньем, заглянул Зелёный.

- О, нифига себе! я думаю, что тут хлопает. Молодцы, красиво получается. Типо танцуете, только без музыки.

Я хлопнул себя по лбу.

- Саня, а действительно, чего мы как плуги деревенские. Давай магнитофон притащим и врубим чего-нибудь? все равно сейчас - личное время. Да и суббота - полпункта в увольнении, дежурный думаю не заглянет.

Сашка убежал в баталерку, приволок магнитофон и несколько кассет.

- Чего поставить? есть вот Сергей Минаев, "Бригада Эс" и "Ария", сборник.

Остановились на старой доброй "Арии". Под музыку занималось намного энергичнее и веселее. Вскоре на звуки музыки подтянулись матросы с других групп, не ушедшие в увольнение. Все давали советы, некоторые просто смотрели, а кто-то просто тряс бритой башкой и подпевал, имитируя игру на гитаре.

В азарте, отрабатывая уже несколько связок, придуманные тут же на ходу, мы и не заметили, что галдёж в спорткубрике прекратился. Все, кроме нашей тройки, старающейся синхронно и под музыку наносить удары невидимому сопернику, услышали команду - крик предостережение вахтенного. В спорткубрике тут же все снаряды оказались занятыми, только мы не останавливали движение и колотили воздух. Развернувшись лицом к входу, стоявший крайним, Федос, тутже кинулся к магнитофону и, нажав кнопку, остановил музыку и застыл по стойке смирно.

На входе стоял старший лейтенант из второй роты, дежуривший в этот день по части. Рядышком - наш старшина, старший мичман Аничков.

"Попали!"- пронеслось в голове.

-Из чьей группы?- спросил дежурный у старшины, показывая в нашу сторону.

- Поповские, кхе... командир группы - капитан-лейтенант Поповских!- ответил старшина и показал нам кулак.

- Нннормально,- процедил сквозь зубы старший лейтенант.

Ну, всё! теперь всё воскресенье будем выполнять какие-нибудь наряды на работы! Из-за музыки ничего не услышали, а старшине наверно в ротной баталерке ничего слышно не было, и он пришёл только с дежурным. Сейчас нам устроит.

- Нннормально, - повторился старший лейтенант, - действительно, нормально. Чуть побольше приёмов и ударов - и всё будет просто отлично. Особенно под музыку. А я тут голову ломаю на ноябрьские праздники, кого еще включить в показательные выступления для штаба флота. Со всего пункта матросов собираю, а тут целых трое готовых показушников. Аничков, перепишите мне их фамилии, пожалуйста, я с вашим Поповских переговорю по поводу них. Всё, матросы, занимайтесь-занимайтесь!

Наш мичман, провожая старшего лейтенанта, еще раз оглянулся, снова показал кулак и ушёл. Ерунда какая-то получилось, вместо того, чтобы нам "вдуть", дежурный одобрил наши занятия под музыку и даже рассказал про какие-то выступления. Интересно, как к этому отнесется командир группы. На завтра, в воскресенье, в расположении роты появился сам Поповских, посидел в группной баталерке, проверил книги учёта, осмотрел полки. Наши заначки были глубоко запрятаны за стенками шкафа, поэтому Федосов, представлявший помещение, был спокоен. Но капитан-лейтенант так глубоко не вникал, похвалил за написанные акты и за вовремя проведённую сверку с ротными книгами. Ему для собственных нужд понадобилось два человека, тоже на какие-то работы. Кандидатуры, предложенные ему молодым заместителем, он отверг, и сам лично выбрал меня и Зеленова. Наверное, так же, как и у Маркова, нам придётся работать на каком-нибудь огороде и остаться без обеда. Ну ничего, кое-что от подарков Маслова у нас осталось, да и дежурит сегодня на камбузе Мотыль. Так что как-нибудь переживём. Через час мы были у Поповских возле гаража.

- Так, матросы, задача простейшая. Я недавно машину приобрёл, невеста помогла, надо помочь её вымыть. Вымыть не невесту а машину. Потом я вас покормлю в кафе, дома у меня в холодильнике мышь повесилась, увольнительные записки ваши у меня, потом отпускаю до ужина, можете погулять по городу, потом на паром и в часть. Вопросы есть?

- Никак нет, товарищ каплейт!

-Ааааткрываем гараж.

Открыв скрипучие железные створки двери, мы с Зелёным ахнули - внутри стояла ....

Нет, это не наш "Жигуль" или "Москвич", это даже не "Волга". Это - иномарка!

Здоровенная, белого цвета, с массивной хромированной радиаторной решёткой, с короной на шильдике, колеса на литых дисках, большие выпуклые квадратные фары. Ни хрена же себе, сколько эта машина может стоить! Сколько Поповских получает денег в зарплату, что он может себе такое позволить? Да на такое чудо никогда не накопить простому работяге. Иностранные автомобили могут себе позволить наши офицеры, проходящие службу в Группе Советских Войск в Германии. Интересно, кто невеста у нашего каплейта? Вот бы мне такую... Нет, лучше мне бы такую машину, а невеста пусть остается Поповских. Молод я еще для свадебных обрядов.

Капитан, увидев наши открытые рты, довольно прижмурился, ловко открыл дверцу и запустил двигатель. Или не запустил? ничего не слышно - ни стартёр не визжал, ни рычит движок... Она вообще, эта иномарка, завелась? Тут из машины громко заиграла музыка, что-то модное западное, я такого даже и не слышал. Огромный автомобиль мягко и бесшумно выкатился из гаража. Работает машинка! Только вообще бесшумно. Каплейт вылез наружу, оставив включенной музыку.

- Так, ребята, вытаскиваем из машины коврики. Я сейчас схожу в хату за губками и ведрами и принесу подменку, чтобы вы форменки не испачкали. Смотрите, не угоните мою тачку,- пошутил он, чуть улыбнувшись.

- Никак нет!- испуганно гаркнули мы.

Салон автомобиля меня и Зелёного вообще привёл в священный трепет. Руль находился совсем не с той стороны, как у наших машин. Педалей было всего две, на месте ручки переключения - торчал рычаг с держаком и на коробке были написаны латиницей какие-то буковки.

- Автоматическая коробка! не надо дергаться, дави себе газ и тормоз,- восхищенно прошептал Зеленов.

Кресла все велюровые, приятного бордового цвета. Ручек для подъёма стёкол нет.

-Смотри, - прошептал Зелёный и, оглянувшись по сторонам, нажал какую-то кнопку на ручке двери. Стекло бесшумно, само по себе опустилось вниз, потом поднялось вверх...

-Стеклоподъёмники, вещь! - пояснил мне Зелёный, - у нашего начальника "ШМО" типа такой была из Японии привезена. Я как-то тоже попал на мытье...

Вскоре подошёл командир, принес нам два старых маскхалата непонятной расцветки, ведра и тряпки. Пока мы переодевались в гараже, он сбегал еще раз и принёс старенький пылесос "Вихрь". Переодевшись, мы, осторожничая, приступили к мойке. Красоту мы навели идеальную - вымыли, высушили, пропылесосили, натерли каким то специальным воском кузов, - машина заблестела, как игрушка.

-Ууух,- восхитились мы с напарником, осматривая результат своей работы,- загляденье!

Действительно машина была хороша, словно большая красивая и мощная игрушка. Я осмелился задать вопрос капитану:

- Товарищ каплейт, а как ваша машина называется?

- Тойота-Краун,- гордо произнёс Поповских, - теперь, матросы, умывайтесь, чистите ботинки. Я иду переодеваться и едем в кафе обедать.

Мы едем на машине в кафе обедать! Вот это да! На такой машине - да в кафе! Эх, видели бы сейчас нас сослуживцы, от зависти бы поумирали. Пока мы переодевались, Зелёный поведал мне версию появления машины у нашего капитана.

- В роте старшаки баяли, что у Попа невеста дочка какого-то шишки. Посла что ли или еще как, и сама при деле. Так она наверняка купила каплейту машину, чтобы он "сенегалил" поменьше. Машина-то дорогущая - вдруг по пьяне разобьёшь, или поймают за рулём пьяного. Вот может наш командир и пить чутка меньше будет.

Меня такие вопросы волновали мало. Я был весь взбудоражен предстоящей поездкой, поэтому яростно надраивал щеткой ботинки. Почистились, привели себя в порядок, закрыли гараж. Из подъезда вышел какой-то модно прикинутый молодой мужик в солнечных очках и направился к машине. Мы сперва даже и не узнали своего командира без формы. Молодой, модно одетый в джинсу и дорогущие кроссовки мужик. Посмотришь - или "фарца" какая, или актёр известный. До того шла гражданская форма нашему капитан-лейтенанту, что мы невольно рты пооткрывали.

- Группа, по местам!- скомандовал Поповских и уселся за руль, включив на полную громкость музыку.

Красота! Хитрый Зелёный нырнул слева, на место пассажира рядом с водителем, я уселся на задние кресла. Поехали. К нашему удивлению, Поповских открыл своё окошко, достал из "перчаточника" пачку "Мальборо", вдавил в приборную панель какую-то круглую бомбошку, которая тут же выскочила обратно, прикурил, и, крутя руль одной рукой, довольно выпустил дым в окошко. На службе мы никогда не видели капитан-лейтенанта с сигаретой, а тут - курит. И как ему курево не мешает так здоровски бегать?

В кооперативном кафе мы, немного смущенные своей формой, уселись за столики и, стесняясь, начали мять бескозырки на коленях. Подошла симпатичная официанточка, мило улыбнулась нашему капитану:

- Привет, Вова! Что заказывать будем?

Видно наш командир бывает здесь частенько, и его знают уже по имени. Поповских с видом знатока развернул меню и потыкал в него пальцем, делая заказ.

Наелись мы от пуза: съели по порции борща, по шашлыку с запеченной картошкой, по овощному салату, да еще на десерт мороженого по три шарика. Поповских съел только шашлык да попил кофе. Потом он нас отвёз в центр города, проинструктировал быть на пункте к вечерней проверке и укатил, вручив нам на прощание по три рубля вместе с увольнительными записками.

- Не надо,- попытались мы вяло отказаться, но, увидев кривую ухмылку командира, цапнули по зелёненькой бумажке, и, спешно приложив руку к бескозыркам, загалопировали подальше от греха.

Часа два мы гуляли по проспектам, заглядывались на девчонок, отдавали честь патрулям и шлялись по магазинам, ничего не покупая. Попытались сходить в кино, но афиша "Любовь и голуби" нас абсолютно не впечатлила, и мы засобирались обратно в часть. Тем более, нам не терпелось поделиться впечатлениями об увольнении. Зелёный напоследок решил попробовать дозвониться домой и мы, разыскав переговорный пункт, заняли очередь. Пока ждали объявления диспетчера, я перемигивался с двумя раскрашенными девчонками в джинсовых мини-юбках и обозревал помещение переговорного пункта, маясь от скуки. От нечего делать, пришлось вспомнить все свои гражданские привычки по завязыванию знакомств и поддержанию светской высокоинтеллектуальной беседы. Сердце местных красавиц, обучавшихся в рыбном техникуме, я поразил тем, что знаком с творчеством группы "Ласковый май" и сам этакий продвинутый парень с запада - танцор, поэт-песенник. Девчонки мне даже записали на тетрадном листочке номер телефона своего общежития, и проинструктировали, что говорить и кого откуда звать, когда трубку возьмёт вахтёрша. Зеленый наконец-то дозвонился и очень довольный потащил меня на паром. Я послал воздушные поцелуи местным дивам и поплелся за Зеленовым. По дороге, нащупав в кармане двушку и увидев будку телефона -автомата, я предложил Зелёному позвонить в общежитие рыбного техникума. Просто так - ради проверки и от нечего делать. Автомат проглотил двушку, я набрал номер пошли гудки:

-Алло,- пробасил мужской голос.

-Здравствуйте, - опешил я, - это общежитие рыбного техникума?

-Какого техникума, идите на хер, это квартира.

Я с досадой повесил трубку. Вот бабы, надули бедного матросика, которому так хотелось любви и ласки. С досады залепил ни в чём не повинному телефону-автомату кулаком. Телефон обиделся и съехал на один бок. Ой, что я сделал, надо быстрее отсюда уходить, пока никто не заметил, что я сломал общественную собственность. А то еще возьмут да милицию или патруль вызовут.

- Зелёный, валим отсюда, я, по-моему, аппарат сломал,- выскочил я наружу, и мы торопливыми шагами стали удаляться прочь.

-Ну, чо? девки не надули?- поинтересовался Зелёный.

- Обманули козы, там мужик какой-то трубу взял, ругался, зря только двушку потратил.

- Да, у них матросиков да солдатиков небось знакомых полгорода, а каждому давать поломается кровать,- профилософствовал матрос.

Проходили мимо какого-то магазина, возле которого стояла куча картонных коробок различных размеров. Может взять пару коробочек? Они в принципе неплохие, все равно их выкинут, а нам они в баталерке пригодятся - шмотьё складывать, да под всякие мелочи.

-Мадам, - окликнул я дородную тетку в синем халате, стоявшую возле картонной кучи, - вам эти коробки нужны? Не проспонсируете ли парочкой, а то нам зарплату выдают -

деньги складывать некуда.

Тётка заржала. И разрешила нам выбрать несколько коробок получше. В одну большую мы сложили "матрешкой" несколько поменьше и, гордясь своей хозяйственностью, пошли дальше. Никакого смущения, неся в руках коробки, я не чувствовал. Недавно нам навстречу попались морские пехотинцы, тащившие на плечах мешки с непонятно чем, но в сопровождении старшего. И, пока я любовался на природу и красоты архитектуры, мои ноги сами по себе развернулись и понесли меня в другую сторону. Зелёный, ведомый за мной "стадным чувством", шёл сзади и что-то рассказывал, бубня под нос. Очевидно думал, что я его слушаю во все уши. Зачем я иду? Мои ноги самопроизвольно привели меня обратно к телефонной будке.

- Брейк, ты опять что ли этим козам звонить собрался?- удивился напарник, внезапно обнаруживший себя возле будки.

- Зелень! ты когда-нибудь на шухере стоял?

-Ну, а то! Вот, к примеру, когда черешню воровали в школе.

- Зелень! я хочу телефон спереть. Становись справа и стучи мне в стекло, ежели что!

Зеленов, не задавая особых вопросов, не спрашивая, на хрена мне телефонный аппарат, сразу же вынул несколько маленьких коробок из большой, которую сунул мне в руки.

- На! сюда положишь. Сверху на телефон маленьких поставим. Смотри, он тяжёлый. Я в доле - половину двушек мне!

Я не стал объяснять, что телефон мне нужен не из-за двухкопеечных монеток, а из-за того, что он телефон. Поставив коробку на пол будки и оглянувшись сквозь мутные стекла, я со всей дури вцепился в аппарат и, налегая всем весом, дернул. Аппарат, итак висевший на одном шурупе, оказался у меня в руках. Необорванным остался только кабель. Ещё рывок, и я судорожно укладываю аппарат в коробку и стараюсь поудобнее уложить трубку. Пару мелких коробок сверху и, задом наперед, я вываливаясь из будки, поддерживая коробку под дно - аппарат оказался тяжеленным.

-Чисто, - по-военному докладывает Зелёный.

-Отход, - командую я, и мы быстрыми шагами, стараясь не оглядываться, покидаем место "преступления". Да, натренировал нас Поповских так, что мы уже при совершении антиобщественного деяния пользуемся военной терминологией. Совесть меня грызла, но совсем чуть- чуть. Если раньше я и совершал уголовно-наказуемые деяния, то они заключались в мелкой фарцовке шмотками, да лазанье по чужим садам. А тут - целый телефонный аппарат с телефонной будки. Также потом в училище меня не мучила совесть, когда мы ночью утаскивали с городского парка несколько тяжеленных скамеек для ротной курилки, умыкали с соседних строек кирпичи и тяжеленную передвижную лестницу-стойку.

- Патруль! прямо по курсу, сто метров от магазина с коробками и той самой тёткой! - предупредил шедший в головном дозоре Зелёный.

Сворачивать или разворачиваться не имело никакого смысла, еще несколько метров и нас заметят.

- Зелёный, давай к тётке, - скомандовал я, и мы вальяжно подошли к тётке и начали её расспрашивать о возможности подойти в другие дни за коробками, рассказывать ей о том, какая она замечательная женщина и нести всяческую ахинею. Женщине видно было скучно, она ждала машину с товаром и поэтому с удовольствием принялась с нами болтать, рассказав, что в следующую субботу можно без проблем подойти за коробками, а если у нас есть желание, то мы можем привести еще пару матросов и поработать вместо грузчиков на складе соответственно за деньги. Грузчики в субботу и воскресенье постоянно напиваются, а товар начали подвозить и в субботу и в воскресенье, так что, если захотим, можем с утра подойти - спросить Нину Фёдоровну насчёт работы. Подошёл флотский патруль и молодой мичманец с повязкой начальника подозрительно уставился на нас. Мы отдали честь, и продолжали беседу. Мичман помялся и послал к нам одного из патрульных матросов. Матрос со штатом электрика на рукаве, по всей видимости с "железа", сообщил нам, что нас требует начальник патруля. Мы, лихо рубя строевой шаг, подошли и представились. Мичман проверил наши военные билеты и увольнительные записки и поинтересовался, чего мы тут торчим. Пришлось объяснять, что следуем из увольнения, беспорядки не нарушали, водку не пьянствовали, увидели хорошие картонные коробки, которые могут пригодиться, попросили разрешения взять и теперь мило беседуем с тётей Ниной. Тётка тут же криком подтвердила, что она "разрешила мальчикам взять коробки". Мичман, призадумавшись, подошёл к тётке, мы, подхватив свои коробки, потихоньку ретировались, а патруль тем временем уже отбирал картонки на свою долю.

- Слышь, Брейк, хрен нам получится у тётки поработать, сейчас "рундук" с ней договорится, у него возможностей больше.

Ну, скорее всего, так оно и будет, да и удастся ли нам вырваться в следующее увольнение - одному каплейту известно.

Помощник дежурного, встречающий увольняемых, подозрительно покосился на нас, спросил - нахрена мы тащим весь этот хлам в роту? - заглянул в коробки сверху и отпустил восвояси.

- Александр Палыч, - заорал я, ввалившись в каптёрку,- смотри, что я принёс!

- Ух ты, коробки! - восхитился Федос,- в эту большую сухпай складыватьбудем, в те, что поменьше пилотки, а в эти...

- Достань те, которые сверху, коробки и посмотри, что внутри,- охладил я его рвение, грохнув картонки на пол.

- Ни фигааа себе, аппарат! сейчас мы его раскурочим, достанем монетки, а на них купим наборник!

- Саня! Ты что - идиот ? Ты думаешь, я под ментовскими пулями, под лай овчарок эту бандуру с будки срывал для того, чтобы монетки достать? Это и есть наборник! это -

Т-Е-Л-Е-Ф-О-Н!!

- О, точно! а я чего-то и не сообразил, думал сейчас монеток наберем, линейщику десятку дадим и еще на телефон останется.

- Не ты один такой! Зелёный на шухере стоял - тоже, как ты, подумал. Стоп! а что у тебя на морде?

Справа на скуле Сани отчётливо виднелся свежий синяк. Федос, чуть потупился и отвёл глаза в сторону.

- Да так, ерундень, об косяк стебанулся.

- Ага, и косяк тебе зарядил с левой, чтобы по команде "равняйсь" синяк заметно не было?

- Да этот Гвоздь на ужине снова доколебался - теперь уже до меня. Я ему надерзил, он меня на выходе выцепил, в скулу зарядил. Тут наши подтянулись, он сказал - ждите, типа, шторма после отбоя.

- Ни фига, это он, типа, учить нас придёт? Наши ведь старшаки нас с роты не трогают - до конца слаживания. Да каплейта они боятся. Говорят, наши "предки" всю роту держали -

одного призыва были.

- Да, так нам и достаётся за "предков", которых мы и в глаза не видели. Наши старшаки бают, что Гвоздь нарывался пару раз, даже на разборы с толпой приходил, но их всех отметелили, теперь думает нас по полной загнуть.

- И, что теперь делать будем? Надо группу подымать.

-Все уже итак в курсе, посмотрим кого из старшаков Гвоздь приведёт. Да ладно, ты не думай про то, давай "кохве" попьём, там Зелёный уже в группе рассказывает, что по ресторанам на "Мерседесе" катались, все бабы ваши были!..

Мы попили кофе, переложили форму по размерам по коробкам, расставили рюкзаки для завтрашней выдачи. Весело почему-то не было. Предчувствие "разбора" от старшего призыва, да еще не с нашей роты, угнетало. Вышли на общее построение, на вечернюю прогулку, проверку. Спели песню - про то, как готовы "всю жизнь служить в военном флоте". Прошлись в составе группы и роты перед трибуной. Разошлись готовиться к отбою. В группе никто не курил (карасям запрещено), но, перед заходом в казарму, долго сидели в курилке, молчали, ничего не обсуждая, пока нас не разогнали по кубрикам. Постирали носки, развесили на баночках для просушки, молча нырнули на шконки. Прошёлся дежурный, пересчитал личный состав, ушёл. Потом казарму покинул ответственный - мичман из третьей группы. Я даже потихоньку начал засыпать. Проснулся от того, что вахтенный тихо будил Федосова. Я сразу же навострил уши. Саня тихонько огляделся, запрыгнул в брюки, надел тельняшку, ботинки на босу ногу, намотав на руку ремень, крадучись вышел из кубрика. Я тут же спрыгнул со своего блатного второго яруса, начал спешно экипироваться. Рядышком со мной мягко приземлился Зелёный, чуть ли не в полёте запрыгнув в штаны, даже не расстёгивая боковые застёжки. Я крутнул головой. Вся группа тихо, как мышки, одевалась и наматывала на руки ремни.

- Ну что? - полушепотом спросил один из "киевлян".

- Идём в колонну по одному, - махнул я рукой на выход.

Вахтенный, увидев нас, крадущихся в походном порядке, выпучил глаза и зашипел:

- Мляяя, карасня! по шконкам, выдрёныши! бегом-марш в кубрик!

-Тсс,- прошипел на него Зелёный и приложил палец к губам,- не кричите, товарищ матрос. Карасня отрабатывает задачу. Отработаем - и вернемся в кубрик.

Вахтенный попытался еще что-то сказать, но, увидев наши насупленные морды и бляхи ремней, постукивающие по ладоням, смутился и, молча отойдя в сторону, взял в руки "русалку" и, как будто не видя нас, начал надраивать палубу.

Федоса мы нашли на "песочнице" - площадке для рукопашного боя. Наш второстатейный старшина стоял напротив Гвоздя и, немного склонив голову, слушал его. Неподалёку стояло еще четыре "годков", покуривавших в кулак и делавших вид, что их ничего не касается. По моему разумению, они наверняка сами были недовольны своим старшиной Гвоздём. Если сам не можешь застроить карася, то тебе уже хрен кто поможет. А пришли наверно из-за чувства солидарности или от нечего делать. Мы пока показываться не стали и заняли за углом казармы выжидательную позицию.

Гвоздь что-то высказывал Федосу, поднимая его рукой за подбородок и пытаясь заглянуть ему в глаза. Потом отпустил голову и резко двумя руками хлопнул Саню по ушам. Федос присел, схватившись за уши, и замотал головой. Всё, пора выскакивать. Но мы не успели. Саня резко выпрямился и за какую-то секунду отработал на Гвозде ту самую четверку ударов, которую мы тренировали накануне. То, что я представлял в своих грёзах, свершилось наяву. Только вместо меня был Федос, а вместо здоровенного Боло Янга был Гвоздь.

Резкий хлёсткий удар лоу-кик в бедро, сразу с правой в челюсть, начавшему приседать Гвоздю, этой же рукой с локтя, и левой ногой - пыром в грудак. Быстро, мощно и эффективно! Ай да Федос! Он наверно мечтал поднять за ногу Гвоздя, как в "Коммандо", но и "Кровавый спорт" сгодился. Гвоздь отлетел на пару метров, рухнул на спину и не шевелился. Годки враз побросали свои окурки, и подбежали к валявшемуся без памяти сослуживцу.

- Да ты охренел, выдра блядская,- заорал один и кинулся на Федоса, ставшего в эффектную стойку.

Вот тут мне, да и остальным, стукнула "моча" в голову. Я краем глаза заметил срывающегося с места Зелёного, и сам, чуть ли не с низкого старта, кинулся в сторону годков. Какой там нахрен страх, какое там уважение к старшему призыву! "Наших бьют!"

Наверно и в старину у латников также крыша съезжала, как у нас тогда. А я ведь еще так хотел отработать вживую, придуманную мною связку. В два прыжка я обогнал Зелёного и уже со всей дури, какую имел, врезал лоу в бедро годка, кинувшегося к Федосу. Связка не удалась - сила удара была такова, что ногу матроса, которого я атаковал, вынесло вверх, и он грохнулся на песок, закрученный центробежной силой. Уже лёжа на песке, он по инерции перевернулся, попытался вскочить, но тут же заорал, встав на отсушенную ногу. Я кинулся к Зеленому, который бился, как боксёр, против матроса, махавшего перед ним ремнем. Хлясь - бляха ремня залепила Зеленову по черепу, соскользнула и раскровянила ухо. Я кинулся в ноги, уходя от летящей мне в лицо железяки с якорем, и спину словно обожгло от удара, и я даже выгнулся от боли, но все-таки, упав на колени, успел захватить ноги и, упершись башкой в живот, дёрнул матроса на себя. Тот, заваливаясь, еще раз перетянул меня бляхой по спине, стараясь попасть по голове. Зеленый навалился на него всем телом. Пока мы возились, наши остальные разведчики уже завалили всех оставшихся "годков" и месили их ногами. Рядышком раздались чьи-то вопли и я, не успевши даже отпраздновать победу, получил сильнейший удар в "солнышко" от непонятно откуда взявшегося старшака. Пришлось резко прыгать на землю и кататься, уклоняясь от ног, пытавшихся меня достать. Ёёёёё, нам конец! Откуда непонятно набежали старшаки - уже не поймешь с каких подразделений. Мля, помирать - так с музыкой! Краем глаза заметил Федоса, который снова лупил связку кому-то из вновь прибывших. Пара секунд и Федос несется к другому. Мляяяя, чуть ли не реву от злости и от боли, получив ощутимый пинок по рёбрам. Хорошо, что на флоте ботиночки, а не наши "сапоговские говнодавы".

Да, в конце концов, брейкер я или нет, что за позорище. "Вертолёт" получился не ахти какой, но зато я ногами задел пару человек, катавших меня ударами ботинок по песочнице, и снова оказался в стоячем положении. Кинул ремень кому-то наскочившему на меня в лицо - противник увернулся, - дернул ремень назад, отпрыгнул от наскакивающего с боку, влупил с ноги, стараясь попасть в пах наскакивающему спереди, и всё-таки протиснулся к Федосу. Тот чуть не отработал свои удары на мне, но кое-как распознал своего. Вдвоем мы пробились к Зеленому, катавшемуся в песке с каким-то здоровяком. Отпинали чужака от нашего матроса, одновременно отмахиваясь от наскакивающих с разных боков противников. Сзади нас раздался истошный крик:

-Поповские сюда! бля, в кучу пацаны! - это орали "киевляне", подтянувшиеся к нам. Выстроившись чуть ли не кругом, получая удары бляхами и ногами, мы затащили в круг еще пару своих человек, остальные подбежали или подползли сами. Федос, отплевываясь от крови, стекавшей с губы, проорал :

- Считаемся - первый!

-Второй! - заорал я, -третий! четвертый!! - начали орать наши разведчики свои номера, как будто находились в походном порядке.

В голове уже гудело, кровь с рассеченной брови заливала глаза. Нас пытались растащить, разбить на одиночек. Блин, нас всего двенадцать, но сколько тут против нас?? Черт! ни хрена из-за крови не видно, тут что - весь разведпункт против нас дерётся? Дальше уже всё воспринималось смутно. Какие там приёмы и удары. Молоти руками-ногами куда попадёшь. Голова только гулко стучит от ударов. Совсем обезумев, когда нас все-таки удалось растащить, я начал вертеться, пинаться, собрав силы влепил еще один лоу-кик кому зашедшему слева. Знакомое лицо! Чёрт, это же Дитер!! Извините, Дмитрий Анатольевич, вы хоть и первоклассный водолаз и старшак неплохой, но драка есть драка -

нехрен лезть! Крики и вопли прекратились внезапно. Не поняв в чём дело, я обследовал взглядом окрестности и песочницу, обнаружил своих - Федоса, Зеленого и еще пару матросов, которых не смогли разделить, - и, пошатываясь, побрёл к ним. По дороге помог подняться с карачек еще одному разведчику. Наша группа, как муравьи, сходилась, сползалась в кучу.

- Становииссь! - раздалась у меня за спиной громкая и властная команда. Наша группа выстроилась в две шеренги и я, на инстинктах, плюхнулся на своё место в строю, тяжело дыша и отдуваясь.

Напротив нашей группы стояла толпа человек в двадцать пять старшаков и "годков", которые начали разбираться по группам и подразделениям и тоже пытались изобразить некое подобие строя. Драку разнял прибывший дежурный по части.

-Охренеть!- пророкотал офицер, - просто охренеть! вы тут какого хуя делали?? - обратился он к Федосову.

- Товарищ капитан третьего ранга! докладывает заместитель командира первой группы первой роты старшина второй статьи Федосов! группа занималась отработкой элементов рукопашного боя в ночных условиях! - отрапортовал, стараясь держаться браво, Федос.

- Толково брешешь, сучёныш!- удивился капитан третьего ранга,- а эти чего тут делали? А, старшинка? - он кивнул на строй старшаков. Некоторых из них поддерживали под руки, некоторые шатались и сплевывали кровь и выглядели ничуть не лучше нас.

- Обеспечивали учебный процесс, товарищ каптри! - отбрехался Федос.

Каптри сначала хмыкнул, а потом в голос заржал. Делал он это так заразительно, что за ним начали ржать старшаки, мне тоже стало смешно и я начал прихихикивать.

- Так, мля, мудозвоны-караси и охреневшие вдупель водолазы старшего призыва! весть о ваших ночных занятиях один хрен уже доложена командованию и вашим группным командирам! старшим в группах развести личный состав по кубрикам - умыть, осмотреть, нештатным медикам провести осмотр, перевязать, замазать зеленкой и поцеловать в лобик. Дежурный фельдшер уже ждёт наиболее тупорылых пострадавших. Старшие в группах! через час списки пострадавших с описанием характера повреждений! заместители старшин уже получили задачу предоставить списки участников, так что -

не вздумайте уйти под воду! Две секунды - ррраазойдись!

Мы строем развернулись и убежали в кубрик. Настроение, несмотря на боль от ушибов и синяков и завтрашнюю расправу над нами Поповских, было почему-то преотличнейшее!

Да и пусть завтра на нас снова наедут, опять всей толпой подымемся - не хрен с нами связываться! Всё-таки, неплохой экспериментатор наш каплей, группа одного призыва -

это сила! А дежурный каптри! как он разобрался в ситуации и расставил всё по полочкам: слов - минимум, а всё итак понятно - ни нравоучений, ни визгов. Жаль только, что я ударил ногой в драке Дитера. Надо будет на завтраке извиниться. Вахтенный, провожавший нас на "побоище", увидев возвращающихся с поля брани, сделав круглые глаза, заорал:

- Поповские карасиии!

Из кубриков заорали:

-Самые охуенные караси на флоте! - и...захлопали, награждая нас аплодисментами. Как оказалось позже, многие из нашей роты тоже участвовали в побоище и, причём, на нашей стороне. Только кто там разберет в пылу драки - кто есть кто? Так что и нашим досталось от нас, и нам - от своих. Кто-то, при появлении дежурного, успел в доли секунды испариться с места событий и нырнуть в свои кубрики. Бегавший по казарме помдеж, пересчитывая личный состав, сбивался со счёту, а потом, плюнув, убежал. В гальюне мы долго умывались, застирывали тельники и робы от пятен крови. Пришёл замстаршины, "холодный" баталер, таща на плече укомплектованную медсумку, и, вместе с нашим группным нештатным медиком, начал осмотр прямо в баталерке под светом ламп, записывая на листочке пострадавших и характер травм. Федос кипятил банку за банкой, наши разведчики хлебали "Масловский" кофе, обсуждали происшествие. Вахтенный забегал иногда в баталеру и доносил вести о "потерях" в других подразделениях. Итого, как мы узнали: выбито несколько зубов, сломано пару челюстей, гематомы, ушибы, порезы, рассеченные брови, губы, уши, разбитые носы. Короче - е-р-у-н-д-а!.. Ничего серьёзного.

Это сейчас бы данная драка считалась происшествием на все Вооружённые Силы -

в части бы уже крутилась прокуратура, работали дознаватели. На следующий день в различных печатных изданиях и интернете появились бы шокирующие статьи и фото. Вовсю голосил бы "комитет нерожавших матерей", неясно на чьи деньги существующий. Сняли бы с должностей кучу народа. А тогда всю ситуацию разрулил в несколько минут дежурный по части. Никто никуда не побежал жаловаться и строчить доносы. Никто!

На следующий день всё нещадно болело и ломило. Бровь, замазанная медицинским клеем, опухла и мешала открыто и ясно смотреть на мир. А на разводе САМ командир разведпункта что-то долго орал на стоящих перед ним в одношереножном строю офицеров.

Ох, и достается же сейчас нашему каплейту. А ведь с утра всё - будто так и надо. Построились по его прибытию. Равняйсь. Смирно. Равнение на середину. Доклад:

- Товарищ капитан-лейтенант! за время вашего отсутствия в группе без происшествий, за исключением...

Каплейт прерывает доклад кивком головы и взмахом руки.

- Здравствуйте, товарищи разведчики !

- Здра жла тщщ капле ..й ант!

И всё - ни криков, ни воплей. Как будто ничего и не было, только улыбка краешком губ.

А сейчас нашего группного командира разносят, и всё это из-за нас. Только и слышны обрывки рыка капитана первого ранга:

- ..ля эксперименты, нах, опять двадцать пять, - и много еще чего нецензурного.

После общего построения и развода на занятия и работы, наша группа осталась стоять на площадке в гордом одиночестве. Командир роты увел оставшиеся три группы на политическую информацию, а мы торчим в гордом одиночестве. А вот к нам идёт САМ! Впереди идёт Поповских. Что же нам сейчас скажут? А если самых ярых зачинщиков выпнут под задницу на "железо" или в береговые части? Хотя - кого ярых? Всю группу?

Подошёл Поповских скомандовал:

-Группа! Рааавняйсь! Смирнааа! рааа..праааво! - и пошел, приложив руку к фуражке, навстречу каперангу.

- Тщщ каперанг! первая группа первой роты по вашему приказанию паааастроййена! каамандир группы, каплей..ант Поповских!

Командир пункта, не отрывая руку от головного убора, строевым подошёл к строю.

- За нарушение распорядка дня, за нарушение дисциплины, всему личному составу группы объявляю пять суток ареста (сказал с ударением на первую "а").

- Есть пять суток ареста,- хором рявкнули мы (причём тоже с ударением на первую "а").

Однако капитан первого ранга на этом не закончил и продолжал:

- За отличную физическую подготовку, боевую слаженность и сплочённость коллектива, объявляю двое суток дополнительного отпуска!

- Служим Советскому Союзу!- вовремя сориентировались мы, хотя я чуть было не заорал: "есть двое суток отпуска".

- Вольна! - наконец-то опустил руку капитан первого ранга.

- Вольнооо! - продублировал Поповских.

- А теперь неофициально, сынки, не для всех ушей,- продолжал САМ,- да вы охренели -

молодняк в драки со старшим призывом лезть! ваши предшественники, воспитанники капитан-лейтенанта Поповских были... были... чёрт, да такие же были - один в один! на первом годе также ерепенились, выдрёныши! один призыв, чёрт бы вас подрал! Поповских! уводи своих на политинформацию, а я пойду плести сказки по телефону...

Каплейт козырнул и мы, повернувшись, затопали в клуб, ошарашенные происшедшим. А мне было обидно, что за слаженность и физическую подготовку нам дали только двое дополнительных суток к отпуску. Могли бы и побольше дать - вон как мы бились доблестно. Только придётся всё равно еще трое суток отсиживать. Интересно, будем сидеть на гарнизонной губе или в части.

После политинформации, когда расходились по местам занятий, меня сперва отозвал в сторону Болев. Сердце ёкнуло, он со мной возился, помогал, а я его ногой. Как неприятно-то, что же сейчас будет?

- Слышь, карась, ты вообще чтоли вчера попутал? - взял быка за рога Дитер,- я тебя вчера лезу вытаскивать, а ты мне своей граблей со всей дури лупишь! я теперь хромаю, как раненная лошадь.

- Извините, товарищ старшина, я вчера перепутал, в драке народу было много, - потупившись, ответил я.

Болев хмыкнул и скептически осмотрел мой внешний вид.

-Короче, когда отойдешь, а отойдёшь ты в среду вечером, у нас в кубрике, вопросы?

- Никак нет, товарищ старшина,- вот и конец дружбе со страшим призывом.

- Будешь показывать мне - как ТАК можно ногой лупить. Только, мля, в защите, а то вы, поповские, такие придурки - с вами только свяжись!

..............................................................................................................

На обеде я получил земляческого леща от Маслова и полбачка жареной картошки на всю группу от Мотыля. Женька подмигнул мне и полушёпотом сказал:

-Пипец вам, пацаны. Поп теперь не слезет, сделает из вас лучшую группу на пункте, а скоро у вас суточный выход перед флотскими учениями, вешааайтееесь!

После обеда у нас было странное занятие, которое в расписании значилось как "ИА и ТВД". Зелёный стоял возле доски документации и в недоумении почёсывал ухо, перемазанное зелёнкой.

- Брейк, это чо за фигня такая - ИА и ТВД? у тебя же батя военный, ты знать должОн.

- Ты думаешь, он мне каждый день только и рассказывал про этих ИА? Вообще-то ИА -

это такой ослик был в мультфильме про Винни-Пуха. Этот ослик был жуткий тормоз, постоянно что-то проёбывал.

- Слушай, нахрена нам изучать осликов- проёбщиков? а ТВД - это что такое? в КАМАЗах, по-моему, такая штука есть.

В разговор включился "Киев":

-Зелёный, не тормози! в КАМАЗах ТНВД - это топливный насос высокого давления, а ТВД - это какой-то театр, нам в учебке что-то такое преподавали.

Вообще какая-то ерунда получается. Мы значит будем изучать ослов и театры? Голова может поехать. Тут еще Федос подлил масла в огонь:

- Зелень и "Киев" валите к штабу, там вас каплейт ждёт - плакаты, книжки и какой-то чемодан получать.

- А чо мы!?- начали возмущаться в один голос матросы.

- Да я почём знаю! Поповских сказал ваши фамилии. И сказал, типа, один, который с допуском, будет оформляться как секретчик, а второй будет группным книгоношей.

- О! а кто будет секретчиком, - возбудился Зелёный, приводивший себя возле зеркала в порядок.

- Да я буду, успокойся,- охладил его "Киев",- у меня же после учебки,- он оглянулся по сторонам и полушёпотом, воздев палец к верхней переборке, произнёс,- д- о-п-у-c-к!

Мы с суеверным ужасом и одновременно с уважением посмотрели на матроса. Надо же -

у него какой-то "д-о-п-у-с-к", а мы даже и не подозревали. Федос с ругательствами вытолкал из кубрика Зелёного и "Киева" и пробормотал:

-Допуск у него, как у токарного станка чтоли?

Занятие проходило в закрытом учебном классе. Расселись, встретили командира группы и идущих за ним "книгоношу" и "секретчика". Киевлянин имел ужасно гордый и таинственный вид и тащил в руке дерматиновый чемодан. В чемодане кроме тетрадей, прошитых нитками, больше ничего не было. Раздали тетради. Зелёный развесил плакаты с какими-то схемами. Про ослика Иа мы ничего не изучали. Название дисциплины расшифровывалось красиво и звучало тоже неплохо: "Иностранные армии и театры военных действий". Но капитан-лейтенант, вместо того что - бы рассказывать нам про "супостата", начал рассказывать совсем про другое.

- Сейчас, мы с вами сперва изучим штатную организацию своей армии и флота, потому что, не зная свои войска, изучать чужие - занятие абсолютно бессмысленное.

Мы, конечно, согласились, потому что ни хрена толком не поняли. А потом каплейт сказал, что тот матрос, который назовёт хотя бы штатную организацию батальона, будёт приказом командира пункта поощрен одними сутками дополнительного отпуска и ему останется отсидеть на губе всего двое суток! Вот она, удача.

Недаром, как-то в классе шестом, когда мать с сестрой уехали на отдых в Болгарию, чтобы отпрыск не "разболтался", отец, уже перевёденный с Черноморского флота в Грозный, в учебную дивизию на повышение, каждый день заставлял меня приходить в часть. А чтобы я не слонялся без дела и не мозолил ему глаза, сажал меня в штабе в огромной комнате с кучей столов. Я, вместе с молодыми лейтенантами, учился рисовать схемы, писать тушью, работать со всяческими рейсшинами, курвиметрами, обрезать и склеивать карты. Мне вместе с лейтенантами как-то даже пришлось писать летучку и майор, заместитель отца, поставил мне четыре балла за то, что я неправильно нарисовал значок какого-то командного пункта. В тот месяц лейтенанты меня здорово поднатаскали в рисовании и работе тушью и пером. Я даже выезжал на какие-то учения, три дня жил в палатке, питался в офицерской столовой и по мере возможностей помогал штабным офицерам. Особисты на меня внимания не обращали абсолютно, только начальник особого отдела корил меня за то, что я не уехал к бабке с дедом в деревню, а его сыновья теперь там без меня скучают. Правильно корил меня мой родной дядька Лёша. Мои двоюродные братья оттягиваются вовсю на деревенских танцах, а я тут бегаю в качестве "порученца". Полученную практику я не забрасывал, в школе считался неплохим рисовальщиком. А после переезда из Грозного, в своём Дворце культуры, где продолжал заниматься танцами, подрабатывал у художника, подписывая за небольшое вознаграждение афиши и рисуя плакаты с объявлениями.

Не подумавши о последствиях, я радостно вытянул руку вверх и пошлёпал к доске.

- Товарищ капитан-лейтенант, разрешите отобразить схематично,- сумничал я, вспомнив словечко "схематично".

- Давай-давай, - подбодрил командир.

Так, мелки есть разноцветные, сейчас я покажу, что умею. Глупец, я не соображал тогда, что делал. Нарисовал в верхней части доски несколько ровных чёрточек. Оглянулся на класс. Матросы с недоумением смотрели на мои художества.

-Красивая схема, - сыронизировал каплейт, - это что - батальон морской пехоты или батальон мотострелков?

- Никак нет, это..- я чуть подумал, вспоминая квадратики лучше всего отпечатавшиеся в мозгу, - разрешите расписать отдельный разведывательный батальон мотострелковой дивизии?

-Валяй, - с усмешкой кивнув головой, разрешил Поповских.

Сейчас я вам покажу. Несколькими взмахами соединил чёрточки.

- ОШС орб мсд, - вслух прочитал кто-то из группы. Мастерство не пропьёшь! Конечно, тушью бы получилось красивее, но и мелом тоже не плохо. Добавил чуть угловых завитушек - особый шик у офицеров-штабников, рисующих тушью на картах. Такой шрифт, по-моему, называется готический. Чуть полюбовался и начал красным мелком рисовать кружочки и квадратики, соединяя их линиями. Закончил, отдышался, кое-что подтёр тряпочкой, заполнил белым мелком квадратики надписями и начал докладывать, стоя с правой стороны от доски.

- Отдельный разведывательный батальон мотострелковой дивизии состоит из

- управления;

- штаба;

- двух разведывательных рот;

- разведывательно-десантной роты;

- взвода разведки наблюдением;

- танкового взвода;

- взвода материального и хозяйственного обеспечения;

- ремонтного взвода;

- медпункта.

По окончании доклада я вытянулся по стойке смирно. Поповских молча вывел в журнале боевой подготовки пятерку напротив моей фамилии и, отложив ручку в сторону, беззвучно зааплодировал:

- Откуда это знаешь, я примерно догадываюсь, так - понимаю в тактических знаках, в склейке карт, - тоже соображаешь?

- Точно так, до уровня мотострелковой дивизии, - похвастался я, - а еще пером пишу, тушью.

.-Оччень хорошо... надеюсь, об этом в роте и в оперативном отделении штаба пункта никто не узнает! Так, матрос?

-Точно так, товарищ каплейт!

-Группа, это так? - задал вопрос всему личному составу капитан.

-Тчч таа...- прогудела группа.

-Садись! одни сутки ареста скостил! а теперь приступим к занятию.

За два часа с перерывом мы разобрали штатную организацию до уровня полка мотострелковой дивизии, сделав акцент на боевых подразделениях, не вникая в службы и всяческие там обеспечивающие и технические подразделения. Подробно, начиная от разведывательной группы, изучили штатную организацию своей части. Теперь много из того, что нам было вообще невдомёк или о чём мы вообще не подозревали, потихоньку стало укладываться по полочкам и отсекам в мозгу. Боевое предназначение разведывательных и обеспечивающих подразделений, задачи первой, второй роты, минёров, связистов стали более понятны и ясны. Вот из-за этих задач и предназначений у нас такая разница в подготовке. Интересное занятие. Намного интереснее, чем было у отца в штабе. Поповских нам вдолбил в голову, что, представляя основную схему организации подразделения, можно просчитать возможности его сил и средств. Научил разбираться, что такое силы и средства. Честно говоря, после занятия армия, представлявшаяся огромным расплывчатым пятном, начала приобретать более чёткие очертания и контуры. Хотя эти контуры для нас и ограничивались только до полка, но мы уже знали, что полк - это не просто скопище военного народа и безликая масса, а очень хорошо организованная и сбалансированная самостоятельная структура, в которой есть отделения, взвода, роты, батальоны, дивизионы. После занятия в класс зашёл приглашённый флотский особист, закреплённый за нашей ротой, провёл беседу о необходимости сохранения государственной тайны. Некоторые его слова мы записывали в свои специальные "секретные" тетради. Потом нам объявили, что нас всех будут проверять по линии КГБ, фотографировать, мы сдадим зачёты и тоже получим д-о-п-у-с-к.

После получения того самого допуска, мы будем допущены к еще очень интересным секретным занятиям. Я даже вспотел от чувства ответственности. Вот это дела! Мне будут доверять государственные тайны! Просто невероятно! Вот отец удивится, когда узнает, что я допущен к государственным секретам.

А вечером, проклиная сам себя, я расчерчивал лист ватмана, сооружал из простого карандаша перьедержатель и отмачивал старые металлические поржавевшие перья в воде. Мне к утру предстояло перерисовать из тетради Поповских план-схему проведения ночного занятия по стрельбе с плавсредства на плакат. Сам виноват. Минут двадцать я "расписывался", вспоминал, как держать перо, начертания некоторых букв. Рядышком пыхтели Федос и Зелёный, раскручивали телефонный аппарат, украденный мною из телефонной будки.

- Тяжёлый,- пыхтел Саня,- рублей сто наверно будет.

- Моя половина,- предупреждал Зеленый, пытаясь поддеть крышку отвёрткой. Я от греха подальше перешёл на другой стол с плакатом и перьями. Дёрнут под руку, мазну пером или тушь разолью, где мне потом искать чистый кусок ватмана? Наконец я все расчертил простым карандашом и взялся за перо. Надписи - всяческие "Утверждаю" и "Согласовано", - я писал довольно медленно. Потом дело пошло гораздо быстрее. К моменту, когда Зелёный с Федосом все-таки отколупали крышку, плакат был почти готов. Оставалось только написать пером-"единичкой" порядок отработки учебных вопросов и прочую ерунду.

- Ого, - восхищались мои товарищи,- мы же пересчитывать будем полночи, тут монеты еще наверно со времен Брежнева лежат.

Когда они начали пересчитывать и достигли суммы в четыре рубля пятьдесят копеек, я уже вовсю, не останавливаясь, чёркал пером, заглядывая в тетрадку командира группы. Готово! Теперь надо перерисовать рисунки. Но тут дело пойдёт быстрее, надо только, чтобы тушь подсохла и не размазалась. Отдыхая и тряся затекшей кистью руки, я вскипятил себе воды, поскрёб по донышку банки, собирая остатки кофе. Заварил напиток и, дуя на кружку и обжигая губы о железные края, начал давать дельные советы по пересчёту "богатства". Мне посоветовали не мешать, монетки были не только двухкопеечные - встречались и по копейке. К вечерней проверке я закончил рисовать плакат, осталось только его подтушевать, сдуть труху от ластика и повесить на рейку.

"Бухгалтеры" насчитали всего-навсего двадцать три рубли восемьдесят девять копеек. Не сто рублей, но нам и того хватит, даже если отдать одну треть Зелёному. Тем более трёшку, полученную от Поповских, я никуда не тратил. Зеленов, после обещаний всяческих "баталерных" благ, скрепя сердце, согласился забрать треть вместо половины. Теперь эту гору мелочи необходимо было поменять на бумажные рубли, а для замены мелочи на бумагу требовалось две вещи: чудесным образом попасть в "чипок" и придумать какую-нибудь красивую легенду о столь ощутимом запасе монет, откуда они у нас появились. В "чипок" (матросское кафе) мы в будние дни попасть никак не могли, для нашего призыва доступ туда был закрыт, да и мы постоянно были на занятиях. В субботу кафе не работало, а в воскресенье туда было не пробиться, да и всё равно лучше не соваться. "Линейщику" вряд ли нужно было столько мелочи. Скорее всего, он бы над нами посмеялся, предложи мы ему оплату за услуги двухкопеечными монетками. После проверки я еще провозился с плакатом, навёл "красоту", прицепил к рейке и довольный собой отправился стирать носки и спать. Решение по обмену "золотого" фонда в голову пришло на пробежке с утра. Надо просто кому-нибудь за это заплатить рубля два и - дело с концом! А поменять лучше в городе. А в город у нас постоянно мотаются водители из обеспеченцев, и всяко-разно у них есть такая возможность. На завтраке я увидел несколько знакомых "баллонов", и на выходе подошёл к Ярику, знакомцу по продовольственному складу.

- Ээээ, ты чо, не бей меня, не надо!- заржал водитель, когда я подошёл к нему и открыл рот, готовясь задать вопрос.

- Хорошо, не буду,- стараясь сделать серьёзное лицо, проговорил я, - давай отойдём на пару секунд, разговор есть

- Пацаны, если он меня лупить будет, бегите в парк за домкратами,- продолжал хохмить Ярик, но в сторонку за мной всё-таки отошёл,- ну, чо хотел?

- Слушай, ты в город же часто мотаешься с Сахно, сегодня не поедешь?

-Поеду, если что-то привезти, то только кассеты, сигареты и хавчик. По поводу водки надо к Зурабу, он по этим вопросам главный.

- Да нет, у меня вообще все просто, ты нам мелочь на бумажные поменять сможешь?

- Сколько мелочи?

- Десять рублей.

- Мелочи по сколько копеек?

- Двушками да копейками.

- Ха, вы чо - телефонный аппарат грабанули?

У меня сердце ёкнуло. Откуда он мог узнать, неужто по городу уже розыск идёт? Потом по ухмылке понял, что он спросил просто так, подначивая.

- Да нет, карасю одному брат меньший прислал, он у него в бутылке их собирал, а чего теперь с ними делать он и не знает, вот и попросил этот вопрос порешать.

- Да без проблем, два рубля с десятки - мне! если расценки устраивают, после общего построения подгребайте к парку к КТП (контрольно-технический пункт), мы там на инструктаж будем строиться, гоните башли, а на ужине я отдам бумажки. Есть у меня армян-киосочник знакомый, мелочь берет не считая, так что вопрос говно, но я-то за работу тоже должен иметь.

- Ого, давай рубль, мне, сам понимаешь, тоже с карася надо слупить чутка - хочу в субботу к вам на видик прийти.

- Хитёр бобёр, давай рубль, тебе скидка.

На том и порешали. Сразу всю мелочь отдавать не решались, мало ли что, вдруг обманет, потом придётся разбираться, а может и драться, а мы после воскресной драки ещё не отошли. Я его заинтересовал материально, намекнув, что мелочь еще не вся и наверняка придётся менять еще. После построения, Поповских поставил мне задачу взять нарисованный плакат и прибыть с ним к штабу, он там будет меня ждать у входа. Поэтому пришлось закидать одиннадцать пакетиков по рублю в противогазную сумку и с озабоченным видом и бешеными глазами, сломя голову, мчаться через всю часть к парку. Водители, собирающиеся возле КТП, мирно покуривали и на передачу "золотого запаса" не обратили никакого внимания. Наверняка, такие "передачи" различного характера и содержания здесь происходят постоянно. Через пять минут, я, взмыленный, с плакатом под мышкой стоял возле штаба и, как заведённый, вскидывал руку к пилотке, отдавая честь заходившим в штаб офицерам. Поповских подошёл и потащил меня за собой. В штабе я был в первый раз и с интересом пялился на дежурного за стеклянной перегородкой, бравых матросов в парадных форменках, стоявших штабную вахту. Поднявшись по трапу на второй этаж, капитан-лейтенант завёл меня в какой-то кабинет, уставленный столами и увешанный плакатами. Офицеры, работавшие за столами, приветствовали каплейта довольно фривольно:

- Привет, Володя! ну что, утверждать пришёл? Давай, показывай свои мазилки, сейчас шеф подойдёт - смотреть будет.

У меня в животе захолодело. Поповских так и не удосужился проверить мою "мазилку", а вдруг я сделал что-то не так. Подводить командира не хотелось. Возьмёт и заберет обратно подаренные мне сутки к отпуску. Каплейт мне кивнул, и я дрожащими ручонками развернул плакат и вытянул руки с рейкой повыше, чтобы всем было видно получше. Все находившиеся в кабинете подошли и стали рассматривать плакат. На некоторое время офицеры замолчали. Я начал мандражировать как перед парашютным прыжком.

-Зашибисссь,- произнёс какой-то из офицеров,- давай, согласую и пойдём к шефу, - плакат у меня выдернули из рук, разложили на столе, расписались, еще раз бегло осмотрели.

-Володенька, - приторно сладким голосом сказал офицер расписывающийся на плакате,- а кто это рисовал? неужто ты сам? ни за что не поверю - ты обычно к штабной культуре относился наплевательски.

-Кто-кто, сам неделю мучался, - нагло улыбнувшись, ответил каплейт,- весь по уши в ластиках и карандашах сидел.

-Дааа, ну ладно-ладно, пойдём к заму по боевой, не ерепенься.

Поповских взял плакат и, оглянувшись на меня, скомандовал:

- Стоять здесь, у двери! шаг влево-вправо - расстрел через повешенье! вспоминайте условия выполнения стрельб, или занятия по иностранным армиям! Приду - спрошу! Понял, матрос?

-Точно так, тщ каплей..ант? - браво гаркнул я.

Командир ушёл, я, стоя по стойке "смирно", начал перебирать в памяти условия выполнения стрельб с "воды", разработанные самим Поповских. "Береговой патруль, цель групповая состоит из.. две ростовых фигуры на расстоянии.. стоп, а по иностранным армиям, что вспоминать мы же свои штатные структуры учили, что у нас там отделение, взвод, рота, батальон, полк... всего в полку... на хрена он мне это напомнил?"

Ко мне подошли два штабных офицера и начали осматривать, словно какое-то заморское диво.

-Маатросиик, а кто плакатик рисовал - не ты случайно? - начали очень вежливо допрашивать меня. Сейчас, того гляди, и баночку под задницу предложат, и чаем напоят. Вон у них какой красивый электрический чайник, и заварничек фарфоровый, нам бы такой в баталерку.

- Матросик, не стой столбом, не бойся, твоего капитана еще минут десять будут мурыжить,- и тут же резкий переход к командному рыку,- отвечай! кто рисовал плакат!

Я от неожиданности вздрогнул, открыл рот, и, наконец-то догадался, что значит "вспоминай иностранные армии".

- Капитан-лейтенант Поповских всю неделю сидел в баталерке! два листа ватмана испортил! - гаркнул я.

- А не ты это случайно рисовал или другой какой матрос? - продолжили штабные допрос.

-Никак нет, капитан-лейтенант лично рисовал! я вообще не видел, я рукопашкой занимался, и...- я намеренно начал сбиваться и пучить в глаза, изображая усиленную мозговую деятельность.

- Ага, оно и видно, вся морда вон как изрисована, ты не пугайся матрос, передай тому, кто рисовал, что нам чертёжник нужен, служба здесь - халява! ни бегать, ни прыгать...

-Точно так, я передам капитану-лейтенанту Поповских, что служба здесь халява!

-Тьфу, действительно в голову ударенный, иди за дверь - жди там своего командира.

Я развернулся через левое плечо и строевым шагом вышел из кабинета, краем уха услышав обрывок фразы:

- По-моему, пиздит...

............................................................................................


В той самой бухте, где мы проводили первые стрельбы на пляже, уже находилась группа "годков", выставивших оцепления и надувавших баллоном акваланга резиновую лодку.

Спуститься по тропинке Поповских нам не дал, пришлось лезть опять по скальному карнизу и спрыгивать вниз, сохраняя боевой порядок, ползать по песку и перекатываться. Тело нещадно ныло, ломило суставы. Все разведчики в группе постанывали, покряхтывали, словно столетние старички. Чего добивается Поповских, заставив нас снова напрягаться, когда можно было спокойно спуститься по тропинке? Наверное первым догадался Федос:

- Кхе... уй, мля, сейчас бы махом спустились, если бы шкертик какой был или веревка.

Ну, точно! второй раз здесь, а в голову прийти не могло, что "мы лёгких путей не ищем".

Сам Поповских, даже не снимая рюкзака, держа автомат в руке, просто спрыгнул вниз, сразу же перекувыркнулся и был уже на ногах.

Проинструктировались, надели спасательные жилеты, пристегнули автоматы по "морскому". Разведчики с "ночными" автоматами пристегнули прицелы, обернули полиэтиленовыми пакетами и обмотали изолентой. Ничего более умного пока не придумали. Поговаривали, что есть штатные водонепроницаемые чехлы, да только не в нашей армии. Снова отрабатывали сначала из положения по пояс в воде. Я получил ПББС (прибор бесшумной беспламенной стрельбы) и стрелял по мишеням патронами УС (уменьшенной силы). Опять у меня с точной стрельбой ничего не вышло. Я помнил особенности про то, как вода скрадывает расстояние, но опять бил мимо. Когда в боевом порядке выходили на берег и рассыпались по сторонам, один из "киевлян" показал мне взглядом на "глушак", а потом показал на прицельную планку и кивнул. Чего он кивает?

Точно, я толи зевал, толи пропустил мимо ушей на занятиях, когда изучали глушитель. У меня, завернутая в вощёную бумажку, в нагрудном кармане лежала еще одна планка, которая шла в комплекте к ПББС. Её надо ставить, когда стреляешь с глушителем. Перекатившись за камень, и, делая вид, что наблюдаю, быстренько поменял прицельное приспособление, встал на колено, и, как-будто бы ничего не произошло, начал осматривать местность. Команда - "отбой, осмотреть мишени". А чего её осматривать! И так ясно, что не попал. Проковырять что ли дырку в фанере? И всё-таки, когда стреляли уже с положения по грудь, я попал и нашёл удобное положение для стрельбы. Получилось у меня это инстинктивно. Стараясь привстать на цыпочки и не упасть от волн прибоя, я вытягивал руки, чтобы не замочить магазин и в момент прицеливания просто повернул автомат боком, рамочный приклад АКМ-Са я просто положил на предплечья и, сориентировавшись по первому выстрелу с нормального положения, выстрелил пару одиночных, уже целясь просто по направлению ствола. Попал! Мне даже показалось, что ростовая мишень в моём секторе немного дёрнулась от попавших в неё пуль. Я запомнил положение рук, и в грудную мишень стрелял точно также. Нормальное положение рук, прицеливаюсь, локоть касается воды, вывернул руки - огонь! Есть! Главное, запомнить положение рук. Пусть ноги перебирают по дну, и всё туловище вихляется под волнами прибоя - главное, чтобы руки запомнили положение при прицеле. Можно сказать, это даже своеобразное электробуги (разновидность брейк-данса): всего мотыляет, а руки на месте. Кто-то из группы заметил мои выкрутасы с автоматом и попытался повторить. Выход на берег, досмотр. Снова к мишеням. На этот раз я с гордостью похлопал "убиённый" лист фанеры и заткнул пробоины обломками веточек. Следующий заход в воду. Вот тут уже будут стрелять только разведчики с ночными автоматами и с глушаками. Зашли по колено, по грудь, по шейку. Когда же каплейт нас остановит? Всё, уже идти невозможно. Поплыли. Головной дозор уже положил автоматы на затылок, засунув пристёгнутые магазины за воротники спасжилетов, и потихоньку гребёт. Хуже всех приходиться разведчикам с ночными прицелами. Попробуйте поплавать с такой бандурой, со снаряжённым магазином и тяжеленным прицелом на спине. Вот уже и тыловой дозор не идёт, а плывёт. Наконец-то команда - разворот в боевую линию для выхода на берег. Головной дозор загребает вправо. Я второй в головном дозоре и гребу за Зелёным. Федос теперь, как замкомгруппы, ходит в тыловом дозоре. У Зеленова "ночник" торчит над надувным воротником и бьёт прицелом при особенно мощных гребках по затылку. Матрос гребёт мощно, словно пароход, не обращая на неудобство внимания. Может достать небольшой обрезок парашютной стропы и карабинчиком пристёгиваться к Зелёному пусть меня буксирует. Вот Поповских, всё ему неймётся! Сам он плывёт на спине, высунувшись из воды по пояс и положив автомат на грудь. Ему хорошо - он в ластах, а мы босиком. Всё развернулись в линию и тихим ходом приближаемся к берегу. Мне стрелять не надо в этот заплыв. Но задача у меня не менее ответственная. Еще на берегу мы сами договорились, что вторые номера "ночников" будут служить опорой для стрельбы. Заплываю чуть вперёд Зеленова, тот хватает меня рукой за пояс жилета. Несмотря на мечты, теперь мне приходиться его буксировать. На плечо мне бухается "ночник", приходиться наклонять лицо чуть ли не в самую воду. Придавленный тяжестью, мой автомат больно врезается в шею, магазин давит на позвонок, мелкая волна норовит забрызгать глаза. Зеленому неудобно держаться одной рукой за пояс моего спасжилета, а другой держать тяжеленный автомат.

-Ступню засунь под ремень,- советую я и пускаю ртом в воде бульбухи.

Кажется, мне сейчас настанет военно-морской трындец.

- Оооо, сейчас попробую,- пыхтит Зелёный и, пытаясь засунуть под водой ступню под ремень, даёт мне пендаля.

-Зелёный, падла! мало того, что приармянился, еще и поджопники раздаёшь, погоди, будешь вторым номером, я тебе спасжилет прокушу.

-Ооо, нормально, как надо, руки свободные,- не обращая на меня внимания продолжает бурчать Зелёный, начинает прицеливаться и моя физиономия полностью уходит вводу. Пытаюсь вынырнуть и глотнуть воздух, чуть получилось, но сбиваю напарнику прицел.

-Млять! это мы еще не ночью стреляем и прицелы не включаем, а что будет, когда стемнеет,- ругается Зелень, выравнивая положение в воде, загребая свободной рукой,- постарайся не шебуршиться, прицел сбивается. Он снова прицеливается и моё лицо -

под водой. Когда же каплейт скомандует "Огонь"?? задохнусь же нахрен! Утопит меня мой напарник по головному дозору, и утону я даже не в тесной трубе, а на чистой воде. Хоть бы догадался провентилироваться и набрать в лёгкие воздуха побольше. Ан нет, мордой в воду - и не шебуршись! Стараюсь не шевелиться и экономнее расходовать кислород в крови и мышцах. Балансируясь в воде, левой рукой задел шланг подкачки на жилете, и, сам того не осознавая, вытащил его из резинового кольца, пальцами выдрал пробку на веревочке, зажал шланг и сунул его в рот. Как учили на водолазном деле -

вдох, выдох через нос. У жилета запас плавучести обеспечат зашитые пенопластовые вставки, поэтому можно не бояться утонуть. Автомат на плече начал дёргаться. Зеленый стрелял, то отталкиваясь, то подтягиваясь ко мне ногой. Всё, отстреляли! Давление на спину исчезло, и я вышел на поверхность, не выпуская шланга изо рта. Всё- таки магазин автомата наверняка замочил. Выдохнул в жилет, чуть подкачал его, расцепился с Зелёным, занял своё место в линии. Выход на берег. Проверка оружия, разряженность, патрон из патронника, к мишеням.

Надо же, кто-то даже попал! Ещё заплыв? Снова по номерам? Капитан-лейтенант! да ты с ума сошёл! сколько можно издеваться над личным составом?! Всё, пошли снова, плывём, опять магазин больно давит на позвонок. Разворачиваемся, тут уже обдуманно - шланг в зубы, мордой в воду. Толчки магазина в плечо. На берег. Надеюсь, это всё, время уже к обеду, даже резиновая лодка не понадобилась. Нет не всё! короткий перерыв, протираем оружие и отрабатываем норматив посадки в лодку. Потом в полном снаряжении бегаем с лодкой по песку. Потом ходим на вёслах. Руки отваливаются, ужасно охота пить. Вон воды сколько, пей - не хочу! Да вот только одна проблема - вода солёная и невкусная. От неё и проблеваться можно, да и хлебнёшь "забортной" - жажда только усилится. Походили на вёслах, начали отрабатывать перевороты лодки во всём снаряжении и с оружием. Сил, карабкаться по крутому надутому резиновому боку, уже нет.

Ну так может, хватит? Урррааа! На берег. Вытащили лодку, сидим в положении стрельбы с "колена", зыркаем по сторонам. Всё, перерыв. Только Поповских снова схохмил над нами. Мы не побежали в часть на обед. Не приехал ротный старшина Аничков с термосами. Вся группа начала среди скал оборудовать днёвку. Я скреплял резиновыми жгутами плащ-палатку и вполголоса допрашивал Федоса:

- Саня, как так мы без обеда будем? Я жрать хочу, капец! желудок аж сводит! у меня во фляжке только чай с завтрака.

-Неа, не будем, мне каплейт сказал, расход (заявка на перенос на более позднее время) на группу - на обед не оставлять и пайки с баталерки не распечатывать. Они его личной печатью и пластилином опечатаны, типа на случай войны или еще чего, так что трогать нельзя...

-Жопа, надо было хоть на завтраке хлеба припрятать по карманам. Пофиг чтобы старшаки сказали, я сейчас за кусок хлеба готов на задних лапках стоять...

Под выступом скалы натянули скрепленные плащ-палатки, придавили их камнями. Внутрь сложили рюкзаки и жилеты. Под надзором Поповских соорудили из камней очаг и светоотражающий экран для костра.

- Группа, разрешаю сушиться и обедать,- с ухмылкой оповестил каплей,- заместителю командира группы старшине второй статьи Федосову выделить личный состав для поисков чего-нибудь съедобного и разведения костров.

Вот молодец! И где же мы здесь найдём продукты питания? Тут можно подумать под каждой скалой лежит по палке колбасы и по бутылке лимонада. И снова мне в этот день не повезло. Меня назначили в "продовольственники", с дровами-то намного проще вон на берегу сколько сушеного топляка, а где здесь еду брать. Старшаки, сидевшие наверху вряд ли чем поделятся, а до носа уже долетает небесный аромат разогреваемой тушёнки. Побродили среди скал в поисках пропитания - только ветки ,выброшенные на берег, да водоросли. Я по тропинке пошлёпал наверх. Старшаки, собравшись в кучу, сидели возле костра, курили, что-то друг другу рассказывали и громко смеялись. На костре между камней стоял армейский трехлитровый камбузовский бачок, при помощи проволоки переделанный в котелок. Над бачком тоненькими струйками вздымался ароматный пар.

- Картошка уже готова, может еще баночку тушняка закинем?

-Не, макай сухарями в суп.

-Не лезь яйцами в солонку!

- В кашу лука подкрошите, - то и дело раздавалось от костра.

Живот скрутило голодной судорогой. Старшаки, сидевшие возле костра, заметили мою унылую фигуру.

- О, смотрите, караси поповские хавчик ищут! прячьте котелок и банки щас, драться кинется!

-Что, карасик, не прошарили сами, теперь голодаете? не смотри на нас взглядом срущей собаки! Выживание, товарищ матрос, штука серьёзное - так что вали отсюда! не порть нам аппетит... идите, вон крабиков на берегу ловите.

Я уныло поплёлся обратно вниз. Ловить здесь абсолютно нечего. Тут меня снова окликнули:

-Эй, карась, как там тебя ?

-Брейк, - подсказал я, радостно встрепенувшись.

- Один мудрый совет вашей группе от мудрых пескарей: когда жрать соберетесь, первую пайку - непременно командиру! и замку не забудь.

-Ага, не забуду, только нам всё равно жрать нечего.

-Не ссы против ветра! с Попом не пропадёте, по любому пожрёте...

Спускаясь вниз, я в унынии пинал мелкие камешки ногами . Странный юмор у старшаков, вряд ли Поповских тащил в своём рюкзаке съестные припасы на всю группу. Не командирское это дело. Или может Федос, чего не договаривает? Да нет, вряд ли Алексан Палыч врёт. Если бы у него было что-то припрятано, давно бы раскололся. Значит будем жрать водоросли, а если получиться, то поймаем какого-нибудь полудохлого крабика. Может другие "продовольственники" чего-нибудь нашли, пока я выслушивал старшаков. Поиски съестного у других матросов были еще более неудачные, чем мои - я хоть пара от супа понюхал. Найденное старое дырявое ведро положение не спасало. Поповских только улыбался и насухо протирал свой автомат. Закончив с этим приятным занятием, он, как был в трусах и тельняшке, закинул автомат за спину и подал команду:

-Группа! Строиться! форма одежды - номер раз! оружие - на себя! заместитель - на днёвке на охране имущества...

В одних трусах и с автоматами в положении "на ремень" мы построились лицом к морю. Сквозь шум прибоя пробивались "стоны и визги" наших пустых желудков.

- Агентурная подготовка, тема - схроны и тайники,- объявил нам каплейт,- вышагивающий вдоль строя,- итак, товарищи матросы, разведчик прежде всего не только должен бегать, прыгать с парашютом, выходить "шлюзованием" с борта подводного средства доставки. Разведчик, прежде всего, должен уметь думать, анализировать и сопоставлять всю информацию, которой он обладает и получает непрерывно в ходе проведения разведывательных мероприятий. Рихтер!- обратился он к нашему разведчику-матросу по фамилии Рихтман, - как ты думаешь, матрос, сколько на этом учебном месте до вашего прибытия занималось разведывательных групп?

- Много, товарищ каплейт! - браво ответил Рихтер и сопроводил ответ урчанием желудка.

- Ответ правильный,- продолжил капитан, - информация о том, что здесь постоянно проводятся занятия "на воде", была у вас уже в мозгу, вы сами занимаетесь здесь уже не в первый раз, и должны догадаться, что ваши предшественники занимались на этом учебном месте. Расстояние до части большое и, соответственно, что делали разведчики, чтобы обеспечить себя питанием? Зелёный, с тебя ответ!

- Брали пайки с части!- выпалил ответ Зелёнов.

- Точно так, могли обеспечиваться пайками, старшина роты мог в термосах поднести обед, но, сами понимаете, старшина роты с обедом не будет прыгать к вам в тыл, когда вы на задаче. А вот теперь тому, кто отгадает, к чему я клоню, тот получает приз - сутки к отпуску, то есть минус сутки ареста!

К чему же он клонит? Мозги лихорадочно заработали, перебирая кучу вариантов. Тааак! А что он нам в начале построения сказал ? "Агентурная подготовка, тема - схроны, тайники. А старшаки наверху сказали, что когда будем жрать..." Не успев даже додумать, я вскинул руку вверх, сигнализируя командиру о готовности дать ответ. Однако не один я такой умный, еще пара матросов вскинули руки.

- Габой, - определил отвечающего командир. Матрос по кличке Габой (производная от фамилии Дудкин), начал бойко отвечать:

- Скорее всего, на территории пляжа находится хорошо замаскированный схрон с продовольствием, оставленный предыдущими разведгруппами!

- Есть сутки к отпуску минус сутки ареста, - обрадовал разведчика капитан-лейтенант.

- Служу Советскому Союзу! - радостно отрапортовал Габой.

- Внимание, группа! в боевой порядок! проводим досмотр пляжа!

Мы рассыпались по парам в цепочку до самой кромки воды и начали прочёсывание. Схрон обнаружил Зелёный. С виду это была неприметная кучка камней. Если бы не знали, что ищем, на эту кучу бы и не обратили никакого внимания. Однако Зеленов первый догадался, что куча по своим очертаниям напоминает пятиконечную звезду и начал её разбирать. Разобрал и обнаружил туго набитый "МГ" и резиновый резервуар для воды "РДВ-12". Недаром Зелёный был старше нас на пару лет, он не заорал и не запрыгал от радости - просто поднял вверх руку, привлекая внимание.

Герметичный мешок был туго набит банками с консервами - тушёнка, каши, рыбные, -

несколько провощенных бумажных пакетов с заплесневелыми сухарями, несколько пачек индийского чая, а в полиэтиленовом пакете большими кусками сахар-рафинад, пакетики с солью и специями, пакет с рисом, банка с консервированной картошкой.

Чтобы не создавать ажиотажа, мешок и резервуар передали в распоряжение Федосова. Тот отобрал продуктов на количество личного состава, взял пачку чая, несколько кусков сахара и пакет с сухарями. Коком Федос назначил сам себя, меня определил к нему в помощники. Остальные разведчики продолжали прочесывать пляж, собирать сушёный топляк и нести службу в дозорах на "фишках". Вскрыли трехлитровую банку с консервированным картофелем и слили из неё рассол, чуть промыли пресной водой и начали варить суп, добавив в воду тушёнки. Хорошо, что комбинированный котелок с кружкой и ложкой всегда находился у нас в рюкзаках, являясь непременным элементом снаряжения на любые занятия. Пока Федос занимался супом, я в нескольких котелках разогревал перлово-гречнево-рисовую кашу, перемешивая её с тушенкой, отшкребал плесень от сухарей, кипятил в нескольких котелках воду для чая. От греха подальше, чтобы ничего ни съесть, я залез в медицинскую сумку нашего группного медика Рихтера, оторвал от индивидуального пакета кусочки ваты и запихал их себе в нос. Федос увидев меня с ватой в носу, покрутил пальцем у виска и начал яростно мешать ложкой густое варево.

- Слышь, Саня,- начал я философствовать,- мешок-то мы обратно на место положим, а он будет уже не полный. Надо будет как-то прошарить и снова доложить продуктов, и воды долить. Матросы до нас старались, чтобы мы не голодали ,надо и нам пошуршать.

- По любому, надо,- отозвался Федос, пробуя с ложки суп и кидая щепотку соли в банку,- я так мыслю, что Поповских на других занятиях возьмёт да проверит, дошло до нас или нет, что схрон надо пополнить. Только, где продуктов набрать?

-Я у Мотыля на камбузе картошки могу взять, да лука, ну соли там, перцу. Сухари можно насушить, чай и тушенку с кашами можно думаю через Ярика достать - купить за деньги. У нас еще же двушек на червонец осталось, может что у Маслова поспрашиваю. Пусть группа тоже пошевелиться, прошарит чего-нибудь..

-Да, кстати, когда Ярик десятку привезет?

-Сегодня должен был, только черт его знает, когда отдаст, мы-то до ночи здесь будем и наверняка в часть вернемся часа в два-три. По конспекту у Поповских в три часа ночи прибытие в часть.

-Не обманет "баллон"?

- Да не должен, он лицо заинтересованное... Ооо, всё, кипяток готов, давай чай буду заваривать.

Вскоре обед из двух блюд и чая был готов. Надо давать знак группе на сбор. Тут вспомнились слова старшаков про первую пайку. Я начерпал в один котелок супа, в подкотельник наложил каши, налил чай в кружку. Точно так же отложил еще одну порцию на Федоса.

-Саня, иди, зови каплейта! Скажи, ваша порция, типа, готова. Мне старшаки посоветовали так делать, и, вот смотри, твоя пайка, остальным потом наложим.

Федос кивнул и ушёл за командиром. То, что сперва пригласили его и ожидали его команд на раздачу пищи, командира не удивило. Как обычно, ухмыльнулся уголком губ, посмотрел на Федоса, гордо держащего в руках свой котелок. По всей видимости, доволен, значит мы все сделали правильно. Мне пришлось стать раздатчиком и поработать подкотельником, разливая суп по котелкам и раскладывая кашу. Не обидел никого, а главное - себя. Обед удался на славу. Все молча молотили челюстями, размачивали сухари в супе, со свистом прихлёбывали чай. Федос, отобедавший первым и успевший помыть котелок в море, паковал найденный мешок и резервуар и пошёл его перепрятывать и делать описание схрона с одобрения командира.

Во время обеда появилась еще одна возможность получить минус сутки ареста. Поповских задал вопрос, кому еще необходимо принимать пищу в первую очередь. Тут на высоте оказался "Киев", который доложил, что также в первую очередь надо накормить связиста группы. Я даже и не подозревал, что у нас в группе имеется связист. Оказывается, связист у нас должен быть из роты связи и вместе с нами он должен ходить на занятия. Вскоре в роту связи должны прибыть молодые матросы из специальной связной учебки. Поповских отберет двух связистов для нашей группы, ему дано право первого отбора самим командиром разведпункта. Надеемся, он выберет нормальных специалистов.

После обеда и мытья котелков, Поповских озадачил Федосова распределить личный состав на отдыхающие и бодрствующие смены. Одни должны будут отдыхать, другие стоять в дозорах. Старшина второй статьи назначил личный состав, определил порядок замены и лично пошёл выставлять наблюдателей. Я пока был в отдыхающей смене и поэтому поддул воздухом спасательный жилет, уложил его в голову вместо подушки, лег на один край плащ палатки, другим укутался и, прижав к себе автомат, попытался задремать. Так, у меня есть два часа, чтобы поспать и надо использовать это время на полную. Рядом шебаршился Зелёный, один из "киевлян" рассказывал какие-то сказки про "чудо плащ-палатки", которые надуваются, как пляжный матрас, и имеют специальный полог для укрывания. Вроде бы на этой надувной палатке можно и водные препятствия преодолевать и спать удобно. Врёт наверно, что-то я, к примеру, у морских пехотинцев в части у отца таких не видел.

Растолкали меня через два часа. Солнце уже далеко ушло на запад, вскоре начнёт темнеть. Как раз часа через два будет уже темно, и начнутся ночные занятия. Я поменял на посту Габоя, поудобнее устроился между скал и начал наблюдать за морем. Ничего интересного, далеко, на самой линии горизонта, виднеется силуэт корабля. По палубным надстройкам я определил принадлежность к военно-морскому флоту, понаблюдал, потом мне надоело пялиться на пустынную водную гладь и я, перебравшись повыше, почти что к самому выходу из бухты, обнаружил, что могу видеть группу обеспечивающих занятия старшаков. А вот он и Поповских, сидит возле штыря антенны с какой то странной узенькой "лесенкой", растянутой от верхушки. Наверняка сейчас связывается по радиостанции с разведпунктом. А интересно, слышит ли сейчас его экипаж радиостанции, где начальником главстаршина Маслов? Надо поинтересоваться у земляка, какой у Поповских позывной? Наверняка Николай Сергеевич знает и, если это не военная тайна, то расскажет. Интересно, а Ярик поменял наши двушки, и, если поменял, то когда отдаст деньги? Так, отвлекаясь на всякие мысли, наблюдая, то за морем, то за группой матросов старшего призыва, я отсидел на "фишке" положенное время. Стемнело, снизу меня позвали. Начинались ночные занятия. Старшаки, спустившиеся вниз вместе с каплейтом, притащили несколько консервных банок, заполненных опилками и воняющих соляркой. Начали устанавливать мишени, поджигать содержимое банок. Опилки, пропитанные соляркой, поджигались достаточно скверно, но, загоревшись, коптили и давали довольно устойчивый к порывам ветра огонёк. Приготовились, проверились. Оружие - по "морскому", подкачали спасательные жилеты. Старший группы обеспечения раздал всем по зелёному картонному цилиндрику с проволочками на днище.

-Внимание,- подал команду каплейт,- то, что вы сейчас держите в руках, называется сигнальный патрон, он же - фальшфейер! предназначен для подачи сигнала с воды. Если кто-то из вас свалиться за борт и его не заметят, обязан разогнуть вот эти проволочки, держась за них, выдернуть вот это кольцо и дёрнуть за веревку,- сигнальный патрон в руках Поповских пыхнул ярко-жёлтым огнём и осветил всю группу и часть берега. Сигнальный патрон горел достаточно долго, где-то около минуты. Пока горел патрон, я намекнул Зеленому, что матроса со спасательным шкертом на резиновой лодке нет и уходить за борт я бы ему не рекомендовал. Зеленов хмыкнул и пообещал, что все будет нормально. Потом мы закрепили патроны на резинках спасжилета на плече и выстроились возле надувной лодки. Команда, лодку спихиваем в воду, сами прыгаем внутрь - сразу же по бортам подгрупп. Идём на вёслах от берега. Идём уже достаточно долго. Силуэты мишеней, освещаемые горящими консервными банками все дальше и дальше. Теперь уже даже мишеней не видно, а огоньки превратились в мерцающие точки. Наконец-то разворачиваемся. Поповских, сидящий в середине лодки, вытаскивает из-за груди висящий на веревочке компас (с ударением на "а"). И дает команду Федосову - определить азимут на место высадки. Федос кое-как справляется. Потом азимут определял я и еще несколько человек. Наконец капитан-лейтенант удовлетворился нашими ответами, и мы тихонько пошли на вёслах к берегу. Вроде все хорошо, но тут команда - вторым номерам по обеим бортам за борт и приступить к буксировке. Сую автомат магазином за воротник, дергаю плечами, нормально - вроде держится хорошо и на позвонок уже не давит. Как можно бесшумнее, спиной к лодке, ногами в море, держась за канатное кольцо, входим в воду, разворачиваясь лицом к борту в прыжке. А вода-то не очень и теплая. Прав был Дитер Болев, когда обучал меня проныриванию трубы. В такую воду лучше входить в одежде.

Теперь мы буксируем лодку, стараясь загребать как можно тише и без плесков. "Ночники" открывают огонь. Через глушители звук выстрела звучит совсем по-другому.

Что-то вроде "тых-дых" да лязганье затвора. Отстрелялись, гребем дальше. Команда. Правый борт останавливается, левый загребает. Лодка разворачивается. Опять стрельба. Теперь разворот в другую сторону - стрельба с левого борта. К берегу. Вторые номера, те, которые в воде: "досмотреть место высадки". Плывем, стараясь не отфыркиваться, босые ноги ощущают дно. Теперь уже ножками, ножками к заветному берегу. Автомат из-за спины на уровне по грудь. Сами по себе мои локти вывернулись, и приклад вновь лёг на предплечье. На уровне "по пояс" приседаем и бредем гусиным шагом, пытаясь перестроиться в боевой порядок "углом вперёд". Вот уже просто лежим на пузе и, подталкиваемые волнами, всё-таки выползаем на берег. Так, осмотреться. Справа есть матрос, слева есть, сзади есть. Я получился в центре угла. Значит, мне первым выходить на сушу. Встаю на колено, чуть пошатываясь, вожу стволом автомата туда-сюда, пытаясь вглядеться в ночную темень. Мало ли что мог придумать Поповских. Перебежкой на песок, плюхаюсь под прибрежный валун, еще раз осматриваюсь, поднимаю руку. Остальные пошли на берег. Вскоре десантная лодка подходит к берегу. Первые номера выскакивают на сушу. Готово - отработали, строимся.

Каплейт еще раз нам объясняет порядок высадки и досмотра берега. "Ночники" должны оставаться на борту для того, чтобы наблюдать за местом высадки и в случае чего поддерживать досмотровые подгруппы огнём. То есть, "вторым" номерам - сплошное удовольствие. Купание в забортной воде, в первую очередь мне, теперь надолго обеспечено. Поповских подсвечивает фонариком и мы в который раз бредем к мишеням. Вопреки ожиданиям, отстрелялись неплохо. Есть попадания. Дальше всё начинается по новой. Поповских сидит в центре лодки с радиостанцией "Сокол" и переговаривается со старшаками. Пять минут до выхода в море. Федосов проверяет имущество. Всё на месте, я тихонько грызу порядком размоченный в солёной воде сухарь из нагрудного кармана. Перед посадкой каплейт даёт свой компас ,по очереди мне, Зелёному, Федосу. Мы с Зеленью - головной дозор. Поэтому должны точно знать направление движения - идём ли мы пешком, двигаемся ли под водой или на средстве высадки. И вот тут я начинаю осознавать, какая ответственность на меня сейчас наваливается. Ошибусь в пару градусов азимута на берег и - выгребем мы прямо на какие-нибудь скалы или уйдём на вёслах в Японию. С компасом я возился дольше всех, перепроверял себя несколько раз, крутился на месте, выставлял и переставлял "риски" на поворотном кольце. Наконец Зеленому надоело и он отобрал у меня компас, в три секунды определился и передал навигационный прибор старшине второй статьи.

-Не бзди, по огонькам, ежели чо, определимся, - успокоил меня напарник по дозору и похлопал меня по биноклю, который только что мне вручил Поповских.

Посадка по бортам, тыловой дозор спихивает лодку в прибой, прыгают на надувную корму лицом к берегу, пытаясь вести в темноте наблюдение. Потихоньку работаем веслами. Идём уже гораздо дальше, чем в первый раз. Я, развернувшись в сторону берега, наблюдаю постепенно удаляющиеся огоньки. Поповских нажимает на тангенту станции, что-то произносит полушёпотом... Вот это да! Огоньки один за другим гаснут. Берег погружается в полную темноту. Мне становится совсем не по себе. Наверное, уже хватит идти на вёслах - пора к берегу! Я не вижу в темноте лица командира группы и лиц остальных разведчиков. Только луна тихонько бликует на волнах и резиновом борту лодки. Хорошо хоть ночь ясная и береговую линию видно отчётливо. Отошли мы от берега уже достаточно далеко.

Мне всучили в руки компас и я с ужасом уставился на тоненькую стрелочку, светящуюся в темноте фосфорным наконечником. Отдышался. Определился с азимутом и шёпотом начал давать команду бортам на разворот.

- Левый - вёсла на воздух! правый - загребай! Стоп! оба борта - вперёд!

Стрелка успокоилась на нужной мне отметке. Теперь только нужно изредка давать команды бортам на поправку курса. До рези в глазах всматриваюсь через бинокль в береговую линию. Идём вроде правильно. Капитан-лейтенант опять полушёпотом что-то бормочет в радиостанцию. Чуть левее нашего курса появляется цепочка огоньков. Ага, значит, всё-таки есть небольшое течение. Чуть поправляю курс, передаю бинокль Зелёному, сам уже одной рукой автоматически запихиваю автомат в район затылка и дёргаю плечами из стороны в сторону. Держится. Когда же команда? Каплейт молчит. Кажется, чего-то ждёт. Вот уже огоньки хорошо различимы. Меня чуть толкает напарник:

- Он от нас команды ждёт, давай в воду вторые номера, и весла сушить.

Сдавленным от волнения голосом, подаю команду сушить вёсла, потом вторые номера за борт. Никто даже слова не сказал: весла на воздух, вторые номера с разворотом уходят в воду. Цепляемся за канатные кольца и идём уже на руках, буксируя лодку. Слышно как Поповских по радиостанции, получив ответ на интересующий его вопрос, подаёт команду на открытие огня. "Ночники" начали работать. Снова выход на берег, досмотр, лодка на берегу. Построение, проверки. К мишеням. В море выходили еще раз. На этот раз по азимуту плавсредство вёл Зелёный. Предупреждённый мною о прибрежном течении и желая подстраховаться, он вывел группу намного правее места высадки. Пришлось сушить вёсла и тихонько дрейфовать. Стреляли с левого борта. На берег для досмотра я уже выползал полностью обессиленный, автомат со спины сдёрнул уже только на берегу. Уткнул его магазином в мокрый песок и, тяжело отдуваясь, кое-как встал на колено и потом поднялся в полный рост. Пошатываясь, словно пьяный, подбежал к знакомому валуну и, больно стукнувшись коленями о камни, плюхнулся снова на песок.

Занятия закончились в час ночи. Сверху спустились старшаки, забрали лодку, фанерные мишени и исчезли в ночи. Мы, после многочисленных проверок оружия, снаряжения и наличия неиспользованных боеприпасов, выползли наверх минут через двадцать. Старшего призыва - как и не бывало. Даже места от костра не видно - ни банок, ни окурков. Хотя может в такой темени и не всё рассмотришь, но всё равно - вход в бухту выглядел девственно чистым. Если сейчас пойдём по азимутам, то вряд ли мы вернемся в часть к сроку, указанному в конспекте командира. Я лично бы прилег где-нибудь под камушком и, не смотря на зверский холод и мокрый маскхалат, задрых бы часов по пять на каждый глаз. Пришли на пункт к назначенному времени. Всё-таки успели, несмотря на усталость и дикое желание спать. Обслужили оружие, сдали в баталерку имущество, развесили на спинках шконок мокрые маскхалаты, уже инстинктивно поплелись в гальюн стирать носки. Дальше я уже ничего не помнил и очнулся только от крика вахтенного: "Подъёёёёём!". На личный состав группы жалко было смотреть. Морды еще в синяках от воскресной драки, под глазами - синие круги. Зелёный тот вообще проснулся только в гальюне перед умывальником. Надо же, какой добрый наш командир. Первой группе разрешили не выходить на зарядку. Неслыханное дело! Караси не бегают вместе со всеми и не висят на турниках, а спокойно умываются и отбивают баночками синие флотские "трёхполосочные" одеяла. На завтраке мы до дна вылизали бачок с какой-то непонятной субстанцией, которая в меню значилась как рисовая каша с рыбными консервами. Так, если завтрак дрянь, то на смене явно не Мотыль, и добавочная пайка не светит. Шайбу масла я размазал на толстенный кусок белого хлеба, размочил кубик сахара в чае, растер его на бутерброде и с жадностью впился в него зубами. Не пирожное, конечно, но тоже весьма вкусно. Когда я усиленно чавкал и с присвистом прихлёбывал чай, к нашему столику развинченной походкой приблизился Ярик.

"Баллон" подмигнул мне и проорал:

-Здарова, Брейк! как водичка вчера была?- при этом Ярик протянул мне руку, чтобы поздороваться. Приветствие за руку с карасём - это что-то новенькое!

Я подскочил со скамейки и протянул руку для приветствия. Ярик шлепнул меня по ладони и несильно её сжал. В руке у меня оказалась какая-то туго свёрнутая бумажка, и я тут же сжал кулак.

- Бывай! где меня найти - знаешь,- тут же попрощался Ярик и скрылся из глаз.

Я снова сел за стол и, положив руку на колено, разжал кулак. Десять рублей! Одной купюрой. Баллон не обманул. Рубль, естественно, он забрал себе. Итак, обмен медяков на бумагу налажен. Осталось найти "линейщика", показать ему наш "наборник" и оплатить его услуги.

После общего построения и подъёма флага, Федосов увёл нас в летние классы на занятия. Поповских не было. До обеда он отдыхал и поэтому занятия проводил один из офицеров штаба разведпункта. Секретчик и книгоноша опять убыли за чемоданом и книгами и мы, в ожидании офицера, расселись за деревянными столами, вяло болтая между собой. Всем ужасно хотелось спать. Я, обозревая деревянную поверхность стола, обнаружил полустёртый рисунок, изображавший кнопку с надписью "Масса - надавить лбом". Инструкция вполне доходчивая, пояснений не требовалось и я, приложившись лбом к "кнопке", сразу же задремал. Минут через пять меня растолкал Зелёный: прибыл офицер из штаба вместе с нашими матросами. Федос представил группу и занятия начались Мы изучали виды карт, их номенклатуру, масштабы и прочее. Под конец занятия, мы занялись склейкой. Так как офицера я видел в штабе в том самом отделении, куда мы ходили с Поповских утверждать план, я прикидывался неумехой, испортил два учебных листа, обрезав неправильно края, и, открыв рот, смущаясь, выслушал от офицера всё, что он думает о ловкости моих рук и о моём интеллекте, который можно сравнить только с мозговыми способностями молодого тюленя. Впрочем, я был такой не один, и внимание преподавателя переключилось на других "тюленей". Вторым занятием была радиоподготовка. Пришёл мичман из роты связи, забрал троих матросов с собой в роту для получения радиостанций и учебных пособий. Занятия с радиостанциями были намного интересней, чем возня с картами. Мы изучили несколько типов наземных маломощных станций и антенн. "Лесенка на штыре", которую я видел на берегу у радиостанции старшаков, тоже, оказывается, была антенной и называлась очень красиво "диполь".

Очень понравился нам наш поисковый приёмник Р-255ПП. Он предназначен был для поиска грузов после десантирования по "маркерному" (что такое маркерный, я понял только через несколько лет) передатчику, для сбора группы после десантирования, для выхода на берег по радиомаяку - да еще много для чего. На Федоса надели большую "пехотную" радиостанцию и он, бегая вокруг летнего класса, подавал нам команды, которые мы принимали по приёмнику и пытались выполнять. После занятия, на перерыве, мы начали приставать к мичману с вопросами, когда в нашу группу дадут радистов.

- Да скоро приедут, не бздите, там, в этом выпуске, с нашей Киевской учебкой что-то не срастается, поэтому начальник связи заказал пару человек из сухопутной учебки из-под Пскова.

-Ууу, товарищ мичман, а "Сапогов" неужто к нам сунут? мы же группа одного призыва, нахрен они нам нужны, плужить будут, нас из-за них каплейт загоняет,- начал канючить Федос.

- Да их всего-то двое будет, - успокоил старшину мичман, - Поповских лучших всегда берет, ему каперанг разрешает, так что еще раз говорю - не бздите, может к вам и не попадут.

Перед обедом пришёл особист-КГБшник, который снова провёл с нами беседу, раздал бланки анкет и показал, как заполнять. Дело было ответственное. Каждый матрос боялся написать что-либо не так, и особиста задёргали различными вопросами. Так мы провозились до обеда, заполняя всего-навсего один листок. После обеда появился командир группы и объявил, что наше оружие, с которым мы занимались, теперь сдается на склад как второй комплект, поэтому мы сейчас снова чистим автоматы, укладываем их в ящики и вместе со старшиной роты сдаем на склад вооружения. Как только сдадим оружие, сразу же на складе получаем новое, которое будет распределено и закреплено сегодня же. Ну вот, обрадовал. Зачем же мы так мучились, пристреливали, подгоняли автоматы под себя. Каплейт еще раз пояснил, что оружие будет сдано на склад, но все равно будет числиться за нашей группой, а сейчас мы получаем оружие согласно штата группы - завтра будем его обслуживать и пристреливать.

В оружейке на куче ящиков сидел Аничков и перебирал какие-то бумаги. Оружие наше было обслужено еще вчера, но все равно пришлось получать столы для чистки, вытаскивать их на центральную палубу и по новой чистить свои автоматы, обильно смазывая их оружейным маслом. Автоматы укладывали в ящики. Туда же упаковывали подсумки с магазинами, штык-ножи, масленки, ружейные пеналы. Старшина роты все по несколько раз пересчитывал и бесконечно гонял Федосова в баталерку - то за недостающим ружейным прибором, то поменять подсумок. Наконец-то всё оружие упаковали, ящики опечатал Поповских своей печатью. Пирамиды опустели. Вся группа, нагруженная ящиками, в сопровождении старшины и командира выдвинулась на склад вооружения. Провозились мы на складе довольно долго: командир группы лично проверял все выдаваемые образцы вооружения, о чём-то спорил с капитаном третьего ранга, начальником службы. Что выдавали на группу - мы так и не увидели, вернулись в казарму, загруженные еще больше прежнего. Меня да и остальных разведчиков раздирало жуткое любопытство, чем нас теперь вооружат. Зелёный с Федосом притащили в оружейку стол, снова расставили столы для чистки оружия на центральной палубе, вооружились ветошью и, открыв рты, начали ждать. Первым вызвали Федоса и он вернулся, гордо неся в руках АКМ-С и зажав под мышкой что-то в брезентовом чехле.

-Федос, Саня,- окружили его остальные разведчики,- ну что там тебе выдали, кроме автомата?

- Гранатомёт подствольный ГП-25 и пояс к нему под гранаты, - гордо продемонстрировал старшина широкий матерчатый пояс с кармашками под выстрелы.

-Типа патронташа под охотничьи патроны,- начали рассматривать диковинку остальные.

Следующим в оружейку нырнул Зелёный. На этот раз всё без сюрпризов - АКМ-Л автомат с ночным прицелом с деревянным прикладом. Зелёный ничуть не расстроился, прошлый автомат АК-74Н калибра 5,45 мм казался ему не солидным по сравнению с 7,62 мм АКМ-Сами. А мне достался РПК-С калибра 7,62 со складывающимся в сторону деревянным прикладом. Вот это да! Отличная машина! Мне сказали, что под них даже есть магазины барабанного типа под 75 патронов, но пока таких на складе нету и придётся пользоваться простыми - на 40 патронов. Подсумок, конечно, на пояс не повесишь, как у автомата, пулемётный носится через плечо на ремне, а это не очень удобно. Придётся что-то придумывать и усовершенствовать. А, самое главное, мне выдали пистолет ПБ. Похожий на пистолет Макарова, но с круглым дулом, а к нему крепится еще глушитель, широченная кожаная кобура с отсеком под глушитель, два магазина, шомпол, ремешок. На меня посматривали с плохо скрываемой завистью. Даже Федосову, заместителю командира группы, не дали, а у меня есть. Впрочем, пистолет получили еще Рихтман -

в дополнение к снайперской винтовке СВД, "киевлянин" - в дополнение к мощному ПК. Габой получил РПГ-7Д и автомат коротыш АКС-У. Это был единственный автомат в группе калибра 5,45 мм. Я с удовольствием чистил свой пулемёт, в голове перебирая варианты крепления подсумка - на рюкзаке или на поясе. Теперь наверняка разбирать пулемёт на бегу будет труднее. Хотя чего я печалюсь, кому-то придётся и тяжеленный ПК таскать и РПГ. Не терпелось пострелять из своего бесшумного пистолета - скорее бы уж завтрашние стрельбы. Интересно, насколько он бесшумно бьёт? Я в числе первых вычистил свое вооружение, сунул под нос Федосу на проверку и начал прилаживать кобуру с пистолетом на пояс, вешать на шею РПК. Примерял несколько раз подряд, прыгал, бегал по палубе, валялся, перекатывался. Со старым автоматом было удобнее, но ничего - привыкнем и к этому. Основная проблема теперь, как его транспортировать за спиной при покидании десантной лодки. А пистолет? теперь ведь и его надо крепить где-нибудь на уровне плеча. Наше вооружение хоть и устойчиво ко всякого вида загрязнениям, но все-таки лучше его лишний раз не мочить. Надо будет у кого-нибудь из старшаков поинтересоваться, как они поступают со своим вооружением при "мокрых" высадках. Так, а сегодня среда, и я должен после ужина прибыть в расположение роты минирования для занятий с Болевым. Вот у него и спрошу. Думаю, в совете он не откажет. После сдачи оружия, Поповских убыл домой, до ужина еще оставалось время. Вся группа сидела в кубрике и изучала по наставлениям материальную часть своего нового вооружения. Я был отправлен Федосом на поиски матроса-линейщика. Где его искать, я совершенно не представлял и поэтому поплелся к связистам, надеясь через Маслова, что-нибудь узнать. Матрос, стоявший на вахте возле машин, звать для меня никого не собирался и попросту хотел прогнать, но, узнав к кому я пришёл, всё-таки покрутил ручку полевого аппарата и попросил, чтобы его соединили с главстаршиной Масловым. Николай Сергеич, несмотря на то, что был очень занят, всё-таки переговорил со мной по телефону и сказал, чтобы я шёл к себе, он сам пошлёт "линейщика" к нам в баталерку.

Вскоре матрос-очкарик появился в нашей баталерке с опухшим от сна лицом, аппетитно позёвывая.

-Показывайте, что у вас за наборник,- с места в карьер начал он.

Мы с гордостью вытащили из тайника телефон-автомат.

-Ого, бандура! в городе видать спёрли?- поинтересовался связист, роясь в своей сумке с инструментами.

-Да, вроде того, он уже отключенный был,- начал нести чушь Саня Федосов.

- Сейчас посмотрим, рабочий он или нет.

Связист достал какие-то мотки проволоки со штекерами, начал их прикручивать к проводкам, торчащим из аппарата, ткнул штекера в розетку, поднес трубку к уху, подул, покрутил диск.

-Алло, Серега? Алло, какая кислородная станция? Матрос, положи трубку! Положи трубку, ёпть.

Он недоумённо почесал за ухом отвёрткой.

- Ерунда какая-то, аппарат рабочий, только с диском непонятно что: звоню на коммутатор, а попадаю на кислородку. Сейчас посмотрим, что у него там внутрях.

"Линейщик" буквально за одну минуту разобрал аппарат на детальки. Вот что значит опыт. Федос с Зелёным минут сорок вскрывали только монетоприёмник, а этот, даже не глядя, тыкает отверткой и аппарат чуть ли не сам разваливается на составные части.

- Ааа... понятно, цифры на единичку на диске сместились, кто-то по аппарату долбил вот и дисковые контакты скользящие сьехали. Щас подкручу и будет все зашибись, кстати, давайте я вам диск прямо на трубку присобачу, вот, как у меня, - он показал нам гибрид трубки и наборного диска с проводками и маленькими "крокодильчиками" на концах.

- Я все остальные внутренности заберу, а то будете снова или монетки кидать или спичками контакты замыкать, а когда на вас будет вызов проходить, трубка будет трещать негромко, но услышать можно.

Мы дружно закивали головами. Всё нас устраивало, трубку с диском намного легче спрятать, чем громоздкий телефон. "Линейщик" за десять минут исправил диск, выкрутил его из коробки, достал паяльник, перепаял контакты, прикрутил диск маленькими шурупами к трубке. Полюбовался на полученный "гибрид" и снова воткнул проводки в розетку. Снова набрал номер.

- Алло, Серега! Ага, я! как слышишь? Нормально? Ага, рабочая пара, номер какой? Дай на меня вызов.

В трубке затрещало, "линейщик" удовлетворенно снял очки и протёр их.

-Итак, карасики, связь налажена, за работу с трубкой беру внутренностями аппарата, за подключение и номер, как договаривались, червончик.

Мятая десятка перекочевала из моего носового платка в карман "линейщика", тот хмыкнул, рассказал нам правила пользования, предупредил о соблюдении режима секретности и о том, что в случае какой-либо проверки наш номер будут отключать. Если кто-то из офицеров и мичманов обнаружит нашу трубку, то мы ни в коем случае не должны его выдавать, иначе мы сами знаем, что будет. Теперь у нас был свой телефонный аппарат с номером 41-45. "Линейщик" ушёл, а мы, радостные, рассматривали чудо телефонии и не знали, куда и кому звонить. Телефон есть, а звонить абсолютно некому. И спрашивается, зачем я, подвергая себя риску быть пойманным, тащил эту бандуру из города. Чёрт! А ведь девчонки наверняка-то не соврали, когда давали номер общежития своего техникума. Просто диск был испорчен и телефон набрал совсем не те цифры. Жаль, что я выкинул бумажку с номером. Да и в город можно было дозвониться, только зная какую-то схему связи с позывными. А на последнем коммутаторе, как сказал связист, сидели тетки, которые с городом соединяли только офицеров. В конце концов, решили, что надо будет каким-то образом достать справочник абонентов части, или попросить писаря-матроса из канцелярии ротного вытащить нам его для копирования. От скуки и нестерпимого желания кому-нибудь все-таки позвонить, набрали телефон нашей роты. В трубке пошли длинные гудки.

- Первая рота, вахтенный матрос Филлипов, - рявкнула трубка.

Федос заулыбался и знаками показал на трубку, потом призвал меня к молчанию, приложив палец к губам.

-Матрос, это мичман Жыгайплугин! Ну-ка метнись в баталеру первой группы, скажи, чтобы старшина второй статьи Федосов перед ужином позвонил мне 41-45. Вопросы? Выполняй!

-Есть!- рявкнула трубка и вахтенный отключился.

Через пару минут в дверь застучали. Федос спрятал трубку под стол, я, сделав глупый вид, уставился в наставление по РПК.

- Федос, мля, там тебе рундук Тупоплугин звонил, кантуй ему, звони телефон 41-45, епть это что за мичман такой, фамилия дурная, не наш вроде, кореш наверно твой, а?

- Да нет, это какой-то мичман с базы. С Попом что-то мутит, пойду позвоню, а то он такой зверюга, - начал плести околесицу Федос и, подмигнув мне, вышел.

Трубка под столом нежно затрещала и я нажал маленькую кнопочку возле диска -

всё так, как учил "линейщик".

- Алло, товарищ мичман, - орал на другом конце провода Федос, - вы меня слышите?

- Фуле орёшь, обезьяна, слышу прекрасно,- постарался я скопировать слышанную от морпеховских мичманов манеру разговора.

-Товарищ мичман, настоящим докладываю, задача выполнена!

-Ладно, я понял, разрешаю заниматься по плану, - пробасил я в трубку и, нажав кнопку, отключился. Как удобно оказывается, когда телефонный аппарат представляет из себя всего одну лишь трубку с диском. Вот бы сделать как-нибудь так, чтобы еще проводов не было, таскай с собой трубку с диском. Ох, как можно бы перед теми же девчонками из рыбтехникума выпендриться. Идешь такой, с сумочкой через плечо, они спрашивают : "А что у тебя там?" и я такой небрежно: "Да так, телефон!". И достаешь под восхищенными взглядами трубку, крутишь диск: "Алло, Зелёный, подгребай ко мне, я на бульваре". Пока я мечтал, в баталеру ввалился сияющий Саня.

-Чо ты глаза закатил, пойдём строиться на ужин, сечки порубаем, жрать охота - просто ужас.

После ужина ушел к минёрам, оставив Федоса в баталерке с мечтами о звонке в его родной посёлок Архипо-Осиповка, где-то на далёком побережье Чёрного моря.

Болев находился в спорткубрике и, валяясь на матах, пытался сделать брейкерский "вертолёт", гулко хлопался пузом на маты, снова задирал к верхней переборки ноги и пытался ими вертеть.

-Ооо, приплыл, - заметил он меня, - давай, мля, без предисловий. Показывай - как вертушку делать! Не получается у меня ни хрена, сколько не пытаюсь.

-А удар тренировать?

-Да подождёт твой удар. Я на этой вертушке зациклился - все никак да никак, типа, как ты в трубе. Ну-ка, показывай.

Я хлопнулся на пол, перешёл с живота на плечо, взмахнул, сделал несколько оборотов на самой широкой амплитуде, со всей силы оттолкнулся руками и встал на ноги.

-О, мля, ну-ка по разделениям - как ты с живота-то начал?

Я начал разъяснять по разделениям и с самых азов. Болев был в хорошей физической форме и координацию имел неплохую. С третьего раза у него стало постепенно получаться, через двадцать минут он уже вовсю вертелся на матах и на полу.

-Ничего сложного, оказывается,- поднялся он прыжком с пола,- теперь давай, свой удар показывай! Только на груше, а то у меня нога два дня болела. Синичище, капец.

Начали отрабатывать удар, силу, угол атаки. Потренировались и решили передохнуть. Вот тут я и начал донимать Дитера вопросами о креплении вооружения при высадке по "мокрому". Дитер свистнул кого-то из своих, помоложе призывом. Матрос притащил обыкновенный длинный пакет из плотного полиэтилена.

- У вас чего, таких в баталерке нет?- спросил Болев, вертя пакет в руках,- в каждой баталерке таких пакетов полно - и ружейных, и от ГК-30 М.

- Неа, нету, мы с Федосовым все перерыли, но таких не видели.

- Странно-странно, у всех есть, а у вас нет. Они ведь сразу списываются. Их охапками со склада ПДИ (парашютно-десантного) имущества таскают, наверно ваш "рундук" их утащил - вещь в хозяйстве полезная.

- Да мы его не спрашивали, нам ключи просто передали и всё.

- Ладно, смотри: всовываешь в пакет свой пулемёт уже со снаряженным магазином, здесь затягиваешь - и всё, потом можно резинкой от запаски перетянуть и стропой на карабинчик к жилету. Достань пару поплавков бальсовых, один на ствол, другой на шейку приклада привязывай, пистолет тебе выдали?

-Ага, ПБ с кобурой,- похвастался я.

-Фигня, а не пистолет, - охладил мою радость Дитер, - у нас вооружение вообще другое: автоматы подводной стрельбы, пистолеты четырехствольные, вы их потом изучать будете, оружие неплохое - что под водой стреляет, что на воздухе! - правда на поверхности дальность у него никудышная, иглы кувыркаться начинают. Ты свой крепи повыше на груди, прямо в кобуре и сам пистолет тоже не ремешком, а стропой к жилету, при высадке с ним и выходи на сушу.

- Дим, а как с пулемёта стрелять? он же в пакете будет?

- Да так прямо и стреляй из пакета, нихрена с пулемётом не случится, а пакет, он одноразовый.

Поболтали еще немножко, и я пошёл в свое расположение, выпросив пакет для своего пулемёта.

Федос собрал в кубрике весь личный состав и проводил совещание, одним из основных вопросов которого была проблема восполнения схрона на берегу продуктами питания.

Я взял на себя обязательства достать сухарей, чаю, сахара и консервированной картошки в банках. Кто-то должен был достать консерв и тушенки. Была выделена отдельная подгруппа разведчиков во главе с Зелёным, которым предстояло в субботу совершить марш-бросок к бухте и произвести закладку тайника. Также на меня легли вопросы согласования способов покупки и доставки продуктов питания с "баллонами". Пришлось общим решением создавать групповую кассу. Саня Федос в чистой школьной тетради расчертил страничку, переписал фамилии. Все сдавали, кто сколько мог. Сумма получилась хоть и незначительная, но, в принципе, собранных денег на консервы да индийский чай хватало.

После собрания я сперва засобирался в расположение к "баллонам" - найти Ярика и договориться о новом обмене "медного запаса", но потом передумал. Хватит топтать и без того отбитые ноги, надо уметь пользоваться благами цивилизации. Зачем спрашивается мы отстегнули "линейщику" целый червонец. Вытащили из тайника трубку и я набрал номер казармы обеспеченцев.

-Слуш вахт эрмэо матрос...- загнусавила трубка.

-Так, матрос, давай быстренько позови матроса эээ...- вот дела, я знаю только кличку Ярик, а фамилии не знаю,- ну, водителя с продсклада, у него кличка Ярик.

- Ярцева, чтоле? А хто его спрашивает?

- Тя гребёт? давай карасём - его целый мичман тут ждёт.

-Щаа, - лениво отозвался вахтенный "баллон" в трубке и видно, далеко не отходя, заорал, - Ярииик, Ярииик! вали к трубе! тя "рундук" какой-то к трубе зовёт.

Абсолютно никакого уважения к мичманскому составу - ведь прекрасно знает, что его слышно в трубке.

- Слушаю, матрос Ярцев, - солидно пробасил Ярик.

-Здарова! это Брейк, с первой роты.

- Гы, здарова! чо хотел, опять как вчера?

-Ага, как вчера, еще кое-что прикупить надо.

- Ну, с утра переговорим давай, нехрен тут нашу вахту пугать,- пошутил водитель и положил трубку.

С утра на завтраке Ярик опять обозначил место встречи возле КТП и забрал список продуктов. На этот раз пришлось ему из общей кассы выделить два рубля: рубль за обмен мелочи, рубль за покупку и доставку заказанных продуктов. Передача денег возле КТП прошла успешно, и я помчался в свою казарму - через пару минут начнётся выдача оружия на огневую подготовку, опаздывать не хотелось, а еще больше не терпелось пострелять со своего нового пулемёта. Федос первым получил оружие и, забрав с собой Габоя и Рихтера, пошёл на склад вооружения получать боеприпасы. Пошёл сам - без Поповских и мичманов. Оказывается, на него уже был какой-то приказ в штабе на допуск к получению боеприпасов. Наверняка постарался капитан-лейтенанат. Такое ответственное поручение старшина второй статьи выполнял впервые, поэтому очень волновался - то и дело перечитывал накладную и выписку из приказа о проведении стрельб. Саня очень боялся, что складские мичмана обманут, он распишется где-нибудь не там и по собственной глупости угодит в тюрьму. Однако ничего с ним не случилось, он, правда, как рассказывал Рихтер, достал мичмана, пересчитывая пачки в цинках и постоянно сверяясь с бумагами. После стрельб Федосову предстояло не менее ответственное дело: писать акт списания боеприпасов и сдавать пустые гильзы. Пока разбирались с полученным оружием и снаряжением, я приладил кобуру ПБ возле груди на лямке РД-54 и, попрыгав и понаклонявшись, убедился, что пистолет держится прочно. Кожаный ремешок, соединявший пистолет с кобурой, я решил не трогать, запихав его на дно. Вместо ремешка прицепил к рукоятке пистолета обрезок стропы. Говорят, эти ремешки часто пропадают и пользуются большой любовью матросов-баталеров. На такие ремешки очень удобно вешать связки ключей, а потом с упоением крутить их на пальцах. Надо будет придумать что-нибудь с подсумком под пулемётные магазины, куда-нибудь, наверное, на грудь их приладить. РПК-С был тяжелее автомата, но смотрелся гораздо внушительнее.

До обеда мы носились по стрельбищу как угорелые. Поповских учил определять нас СТП (средняя точка попадания), работать самим с мушководом, выкручивая-подкручивая мушки прицелов. Вот морока - стреляешь одиночными три патрона, бежишь к мишени, меряешь линейкой, бежишь обратно. Умотались ничуть не меньше, чем при стрельбе на плаву. Однако никто не бухтел и не возмущался, даже тогда, когда Поповских находился где-то подалёку. Всем хотелось пристрелять своё оружие как можно лучше. После нескольких забегов я плюхнулся на плащ-палатку и по команде: "Одиночными, огонь!", плавно нажимая спусковой крючок, выпустил три пули в чёрный кружок мишени. Результат - восьмерка, девятка, десятка. Прекрасно! По команде командира группы мы начали прочёсывать окрестности в поисках пустых консервных банок для последующего расстрела. С очень большим трудом нашли штук двенадцать проржавевших жестянок и расставили их на бруствере. Поповских объяснил условия упражнения. Стреляем с положения лёжа, начинаем с левого фланга группы с тылового дозора по три выстрела. Мне придётся стрелять последним, а Федосову - первым. Обидно, наверняка уже всё посбивают. Начал замкомгруппы. Бах! Первый выстрел - банка отлетает в сторону. Бах! Второй - банка на месте, только фонтанчик земли совсем рядышком. Третий - и тоже мимо. К моменту моей готовности открыть огонь на бруствере стояло пять банок.

Первые три - есть! Все три банки слетели на землю.

-Добивай остальные, - крикнул каплейт.

Да легко! Раз! Два! Все банки сбиты. А с сошек-то намного удобнее стрелять, чем с руки.

Потом я стрелял в паре с пулемётчиком ПК. Стреляли по банкам очередями. Первая очередь ушла слева направо и чуть выше, но несколько банок я всё-таки сбил. Очередь из ПК смела почти что все жестянки. Ладно, чуть подправим направление стрельбы. Снова моя очередь. Тррааах-трааах! все банки сносит. Да, РПК - всё-таки вещь ! ПК тоже неплох, но он только очередями стреляет, а тут можно и одиночными. Снайпер Рихтер стрелял не по банкам, а по гильзам. Стрелял очень даже неплохо. Но, как сказал командир, можно и лучше, не хватает практики и опыта. После, Поповских из положения стоя одиночными выстрелами сбил все гильзы, тратя на прицеливание какие-то доли секунды. Нам до такого уровня далеко, но командир показал к чему надо стремиться. Ну что же, будем совершенствоваться потихоньку, времени до "схода на берег" еще достаточно. Да куда там достаточно, его просто неприлично много.

После пристрелки основного вооружения, занялись пистолетами. Постреляли, похвастались друг перед другом своей меткостью. Всё, собираемся - занятия закончены. На этот раз в часть бежали даже с некоторой лихостью, гордые за себя и свое оружие. Несколько раз по команде командира группы перестраивались в боевые порядки и подходили к условному объекту. Я, закинув пулемёт на плечи, крался вперед, держа пистолет в руке, поводя дулом по сторонам - точно так же, как делали герои видеобоевиков, и чувствовал себя ничуть не хуже "Коммандо". После обеда Федос, закатив глаза под лоб, всё пересчитывал гильзы в цинках и мандражировал перед сдачей и составлением акта списание не меньше, чем перед получением. Отправляя его на склад, я даже пообещал приносить ему в тюрьму передачки. Однако никуда старшину не посадили и он вернулся, улыбаясь во весь рот. После стрельбы гильз мы насобирали больше, чем положено. Федос даже сделал небольшой запас и хранил его в нижних отсеках баталерочных шкафов. Вскоре Саня так натренировался в получении и списании боеприпасов, что, когда шло получение на всю роту, Аничков без зазрения совести посылал нашего второстатейного старшину. Начальник склада и начальник службы вооружения начали ставить нашего замкомгруппы-срочника в пример другим заместителям-мичманам.

Вечером вся группа, вооружившись нитками и иголками, перешивала старые РД-54 на свой лад. Добрый "пескарь" Михель притащил из ротной баталерки кучу старых потрепанных рюкзаков и различных подсумков.

- Шейте, карасики, вам скоро сопки бороздить. Что останется, можно не сдавать -

Аничков всё уже списал.

Я нашёл в куче два довольно потертых, но еще крепких подсумка, схватил пару потрёпанных рюкзачков, и, отпихиваясь от налетавших со всех сторон сослуживцев, скрылся в баталерке. Так как Сашка Федосов убыл на склад парашютно-десантного имущества, за теми самыми пакетами, которых у нас, в отличие от других групп не было ни хрена, пришлось выскочить еще разок, заскочить в кубрик и хапнуть на долю старшины еще один рюкзак, какой-то брезентовый ремень и старый плащ от общевойскового защитного химического комплекта. Зачем нужен был этот плащ, я так и не понял, просто схватил первое, что попалось под руку. Так как усовершенствование рюкзака и подсумков дело творческое, я начал вспоминать все "изыски" снаряжения, которые видел на разведчиках в других группах. Пришлось даже достать тетрадку, ручки и карандаши и начать рисовать. Сперва я задумал сшить два РД, пришить снизу основного рюкзака еще один с обрезанными лямками. Потом одумался. Наверняка будет неудобно ходить и кататься по земле с такой штукой. Эскиз чудо-рюкзака перечеркнула жирная красная линия. Так, а если сшить их, наложив один на другой? А еще лучше обрезать на одном два боковых кармана и оставшийся большой карман пришить сверху? Нет, лучше обрезав лямки, боковые карманы обрезать наполовину, где-то снова пришить к ним клапана. А ну-ка, начертим эскиз. Ну, на бумаге выглядит неплохо. Как же оно будет выглядеть в реальности? Вооружившись портняжными ножницами, я начал безжалостно кромсать старый рюкзачок... Вскоре приплелся Федос с охапкой пакетов и ногой открыл дверь.

- Идите все в жопу, - заорал он, развернувшись,- выдача будет только с разрешения командира группы и нехрен ко мне сейчас лезть.

- Саня, ну. а мне дашь пакетик? - попытался я задобрить заместителя командира.

- Ты от минеров себе уже принес, мне и так мало дали. Сказали, что у нас их до хрена было, наверно, все-таки Маркуша унес домой, они же ни хрена не числятся ни за кем.

Вот что делает власть с людьми, без году неделя замкомгруппы, а уже жадничает какой-то пакет!

- Ну, ты - скряга! я тут тебе и рюкзак отхватил, и ремней, и плащ ОЗК старый, а ты мне пакет жмешь!

- Хватит выкаблучиваться, надо - сам возьмёшь, о.о.о.о.о рюкзак! щас я его тоже перешью, я уже придумал как.. слушай , а с плащом что можно придумать?

Федос запихнул пакеты в отсек и, схватив рюкзак, начал его безбожно распарывать лезвием для бритья, не удосужившись даже нарисовать какой-нибудь чертёжик. Я уже отпорол лямки и, обрезав наполовину боковые карманы, толстой суровой ниткой в два сложения пришивал клапана. Наметав нитками второй рюкзак к первому, я напялил его на себя и начал красоваться. Ничего, неплохо смотрится. Будет ли удобно в нем перетаскивать различное имущество? Надо пришить уже полностью и потом опробовать. Пришивал я по контуру довольно долго - мелкими стежками дырка к дырке, стараясь, чтобы выходило ровно, я даже прочертил с помощью линейки пунктирные линии и вел по ним стежки. Занятие это было довольно долгое и утомительное и, склонившись над своими "творениями", мы неспешно болтали с Саней, обсуждая сегодняшнюю стрельбу и остальные события. После проверки перед отбоем мне еще предстояло идти к "баллонам" за "хавчиком" для тайника. Ярик оповестил нас о удачной поездке еще на ужине и назначил время передачи.

-Слышь, завтра, кстати, связисты приезжают. Мне твой земеля сказал, кстати, тебе привет, - поделился новостью Федос и затряс кистью руки, - мля, больно колется, иголка тупая -еле протыкаю! скоро все пальцы покоцаю.

- О, нормально, у нас завтра, после общественно-политической подготовки, ТСП до обеда - может уже в группу придут? Хорошо, если Поповских нормальных отберет.

-Да не заплужит! это же все-таки его группа, а он из нас лучших собирается делать.

-Ха, лучших возьмёт из сухопутной учебки! и что с ними делать? я хоть и сам из "Сапогов", но всё-таки из морских. А тут вообще какие-то пехотинцы.

-Да нее... вряд ли, всё, давай закруглятся, на проверку строиться пора.

Опять пропели про готовность всю жизнь служить в Военном Флоте, потом в составе группы голосили про то, как неведомые нам комсомольцы уходили на Гражданскую войну. А вот в учебке-то под барабан мы голосили-то намного лучше. Здесь мы просто орём, а там Камень и Хромов заставляли нас петь. Да не просто петь, а на два голоса. А барабанщик нашей учебной роты - что он вытворял своими палочками! Перед тем, как рота начинала идти строевым, после команды он стукал несколько раз палочками друг о друга и выдавал такую мощную раскатистую дробь, что аж сердце замирало. А наша ротная песня " И если в поход труба позовёт". А как Синий заставлял нас на плацу петь несколько песен подряд! Мы даже пели "Голубой вагон" из мультика про крокодила Гену. Эх, как рявкнем припев: "Скатертью, скатертью синий дым стелется и упирается прямо в Пентагон"! Говорят, матросы с кораблей вообще песни не поют на вечерке. А зря... перед сном подзарядится бодростью - никогда не помешает. Валяется у нас в ротной баталере барабан, правда без палочек. Вот бы забрать его и как дать дроби на "вечерухе" да какую-нибудь песню залихватскую спеть, а не проорать.

После вечерних мероприятий, как только притопали к казарме и замстаршины распустил строй, я сразу же побежал к "баллонам".

Ярик передал мне газетный свёрток, еще немного поболтал, выдавая страшную военную тайну о том, что в субботу мичман будет крутить боевик: " в котором снимается тот чувак, который играл в том фильме, где он такому здоровому китайцу в прыжке со шпагата ннааа." О, да! Это наверняка будет отличный фильм! Тем более, "тот чувак" -

неплохой актер. Как он ногами классно машет! Не то что Федосовский любимчик Шварц неповоротливый.

Расслабившись и задумавшись про фильм, я потерял бдительность и наткнулся на дежурного по разведпункту. Старший лейтенант с очень знакомым лицом, остановил меня и начал допрашивать. Кто такой? Откуда и куда? Из чьего подразделения? А что же у нас газетном свёртке? Надо же так нелепо попасться.

- А Поповские драчуны, ну-ну, ясно разворачивай пакет, сокол ясный, не стесняйся... таак, что это тут у нас - консеервыы, чай ?? Голод что ли замучал? где взял?

- Да тут это старослужащие угостили, мы это у нас,- обреченно начал мямлить я.

- Ааа... да у вас же суточный выход скоро, вот и запасаетесь, как хомяки, ясно все с вами! только мне не верится, чтобы "пескари" вас угощали... Что-то мне дружок лицо твое знакомое, где я тебя уже видел, а?

- Не знаю, товарищ старший лейтенант.

-Стоп, сверток на землю! к бою! - ошарашил меня старлей. Пришлось положить сверток на землю и встать в стойку.

- Вольные удары в связке на четыре счета, начал!

Я, абсолютно не задумываясь, отработал на "воздухе" ту связку, которую мы тренировали перед "побоищем".

-Ааа, точно, это вы в спорткубрике в тройке работали под музыку,- вспомнил офицер,- так-так, короче, матрос забирай свои консервы, дуй в кубрик, отработайте еще пару серий. Ваши фамилии у меня есть записанные в блокноте, с вашим командиром переговорю, будете на показных выступать!

- Есть выступать на показных, - обрадовано сказал я, радуясь, что так дёшево отделался.

-Минута, исчез!

Я испарился за какие-то доли секунды. После отбоя мы еще около часа с Федосом сидели в баталерке и шили свои рюкзаки, пока нас не разогнал по шконкам пришедший с проверкой замстаршины.

- У нас пачка чаю есть, и печенья две пачки лишних, надо было бы его угостить -

разрешил бы дальше сидеть,- сокрушался не успевший дошить Федос. Я все свои дела с "индпошивом" закончил и даже успел промазать швы клеем КЗ (клей защитный), пузырек которого притащил Федос со склада ПДИ. Как он заполучил его, я в подробности вдаваться не стал. Скорее всего, спёр.

С утра на завтраке все матросы с интересом пялились на связистов, прибывших в часть ночью. Особенно выделялись среди матросов два худощавых высоких парня в обыкновенном армейском "хэбэ", разглаженных по лётному, с голубыми петлицами и в высоких шнурованных ботинках.

- О, блин, "сапоги",- шептались между собой моряки,- смотри - десантники вроде, вот им подвезло-то.

- Блин, не дай бог, к нам попадут, - переживал Федос, - будем, как белые вороны.

- Фигня, а не связисты,- подытожили "киевляне", - за десантников не скажем, но матросы туфта, мы их по учебке помним. Они пришли, когда мы второй месяц учились, нормальных карасей нет.

Федосов увёл нас на общественно-политическую подготовку. Прибывший Поповских, поздоровавшись с группой, ушёл сначала в штаб, а потом в роту связи - беседовать с личным составом, подбирать себе разведчиков-радиотелеграфистов.

Ну вот, накаркали! Сухопутных связистов засунули к нам в группу. Молодец каплейт! Как он их отбирал? Он что - не понимает, что мы теперь как бельмо на глазу с этими десантниками?

Когда построились перед получением оружия и имущества на тактико-специальную подготовку, на центральной палубе появился наш каплейт, а за ним следовали те самые двое в выцветших "хэбэ". Нам представили прибывших матросов... тьфу, солдат.

Старшина второй статьи ...ой, младший сержант Смирнов - основной радист группы, младший сержант Уткин - запасной. Теперь на все занятия они будут ходить с нашей группой, только радиостанции и оружие получать будут у себя. Ну, товарищ капитан-лейтенант, большое матросское спасибо за такое "удачное" приобретение. Пока шла суета с получением оружия, я, пользуясь правом первого номера головного дозора, успел получить свой пулемёт и пистолет и побежал в баталерку, загружать свой недавно "пошитый" рюкзачок. Запихал по карманам химзащиту, плащ-палатку, котелок с кружкой и ложкой. Места еще завались - что бы еще запихнуть? Запихал еще, купленные за три рубля, джинсовые кеды и сухую пару носков. Под резинки от запасного парашюта, пришитые поверх второго кармана, засунул малую пехотную лопатку. Потом вытащил из отсека шкафа, приготовленный на всякий случай шкерт. Черную старшинскую сумку, подаренную мне Масловым, тоже принайтовал к рюкзаку, попрыгал - вроде нормально. Так, а теперь пулемёт попробуем сверху. Ну что же - вполне удобно, но надо всё-таки что-то придумывать с подсумками. Куда-нибудь на грудь что ли их прикрепить? Наконец-то группа была готова. Пришли наши связисты, уже в драных маскхалатах, навьюченные и спереди и сзади радиостанциями и аккумуляторными поясами.

В ходе выдвижения "сухопутные" связисты ничем не отличались от наших разведчиков. Основной держался возле командира, запасной - в тыловом дозоре возле Федосова. Бегали так же, как все, перестраивались и вобщем-то никаких проблем не доставляли. Почему их выбрал каплейт, мы поняли на обустройстве дневки. Пока мы строили из плащ-палаток односкатный навес, связисты, отбежали в сторону от группы, и, работая в паре, быстро развернули антенны, присоединили станции к аккумуляторным поясам и начали что-то набирать на кнопках с листочка, переданного им Поповских.