# Как в тёмном лесу...

Светлана Георгиевна Замлелова

О воссоединении Украины с Россией

"А сколько своевольникам ни крутиться, кроме великого Государя деться им негде".

Д. Многогрешный.


Итак, дожили. Ровно 360 лет назад свершилось то, что ныне принято называть "воссоединением Украины с Россией". Дата, можно сказать, редкая по своей актуальности и вопиющая не просто к освещению, но к осмыслению и даже разоблачению. Разоблачению той огромной уродливой лжи, что гуляет сегодня по Украине в качестве официально признанной истории страны. Это для нас очевидно, что "история Украины" а-ля М. Грушевский или А. Чигирин - есть сказка для детей младшего школьного возраста. А на Украине под эту сказку выросло целое поколение, разубедить которое в том, например, что "на стиковi II i I тис. до н. э. (VIII - IX тис. украïнського нацiонального лiточислення) слов`янцi Схiдноï Эвропи спонтанно-добровiльно перейменували себе украïнцями" будет не так уж просто.

Нам же сегодня, по случаю праздника, предстоит, если и не разобраться в украинско-российской путанице, то, во всяком случае, сделать к тому попытку.

Исследователь феномена украинского сепаратизма Н.И. Ульянов утверждал: "Кто не понял хищной природы казачества, кто смешивает его с беглым крестьянством, тот никогда не поймёт ни происхождения украинского сепаратизма, ни смысла события ему предшествовавшего в середине XVII в." Под событием разумеется ни что иное, как установление в Малороссии гетманской власти или захват Украйны казаками. Происхождение же казачества историк связывал со степью - печенегами, половцами, татарами, с которыми сливались беглые крестьяне и прочий люд, искавший воли. Постепенно вся эта орда, усваивавшая нравы и обычаи друг друга, перестала внешне напоминать степняков. Но сложившаяся культура с культурой южно-русской общего имела немного. Казачество, таким образом, стало не просто кастой, но, скорее, мировоззрением. И только поняв, что малороссийский народ и казачество - отнюдь не одно и то же, можно подходить к истории Украины с надеждой на верное истолкование. Помня об украинской неоднородности, можно понять и то, что разворачивается на Украине сегодня. По сей день там существуют и действуют две силы - центробежная (казачество) и центростремительная (народ малороссийский). При этом вновь усилившееся и активизировавшееся казачество активно вербует малороссиян в свои ряды. Но вернёмся к истории...

С конца XII в. Русь разделилась. Северо-восточная и юго-западная её части зажили каждая своей жизнью. К концу XVI в. юго-западные русские земли оказались под властью Польши. Православный малороссийский народ зачастую в самом буквальном смысле становился собственностью католической шляхты. И если бесправные и теснимые католиками горожане в любой миг могли остаться без работы и куска хлеба, то крестьяне, захваченные вместе с землёй, и вовсе оказывались в панской юрисдикции. Так что пан с полным основанием имел право выносить хлопу смертный приговор. Нечего и говорить, что кроме ненависти православный народ малороссийский ничего не испытывал к шляхте.

Но помимо крестьян и мещан, как мы уже установили, на Украйне существовало казачество. Явление в высшей степени романтизированное и мифологизированное. Отчасти благодаря Н.В. Гоголю, отчасти - историкам, причём самых разнообразных направлений. Казаков принято изображать борцами за идеалы. По одной версии, они только и думают, как бы поскорее воссоединиться с единоверцами и присягнуть московскому царю. По другой - борются как раз таки против московского царя за независимость "Казацкой державы". Но есть и третья точка зрения на роль и сущность казачества.

И В.О. Ключевский, и Н.И. Ульянов, и целый ряд других историков пишут о казачестве, как о силе дикой, стихийной, наклонной, прежде всего, к анархии. Ни о какой организованности в их рядах не было и речи. Выбранного гетмана, в случае несогласия, могли убить. Предательство или измена - вообще составляли казацкий стиль жизни. До печально известного гетмана Мазепы, Москву, например, предавали и гетманы Хмельницкие, и Выговские, и Брюховецкий, и Дорошенко. Благодаря этим гетманским изменам, мнение о малороссах как о предателях распространилось так далеко, что даже заезжих торговцев-хохлов в приграничных с Украйной городах русские называли не иначе как "изменники". Что, к слову сказать, не приветствовали в Москве. Как, впрочем, и любые другие обиды по отношению к малороссам. При Петре I даже запрещалось попрекать малороссиян именем Мазепы.

"Казакование, - пишет Н.И. Ульянов, - было особым методом добывания средств к жизни". И метод этот известен - насилие, грабёж, разбой. Причём грабили не только басурман, но и своих же мещан, и православных соседей-москалей. Не брезговали казаки и продажей единоверцев в рабство магометанам. Вот почему представлять казачество борцами за веру как-то несколько опрометчиво.

В XVI-XVII вв. нравственный мир человека Восточной Европы, по утверждению В.О. Ключевского, основывался на двух китах - Отечестве и Отечественном Боге. Но условия и стиль жизни казачества оказывались таковы, что казак не знал ни Отечества, ни веры. Кочевая жизнь, завязанная исключительно на грабительских походах, постоянное противостояние с властью, национальная пестрота Сечи - как здесь разобраться, где Отечество, где родная вера? То, что казаки жгли и грабили русские храмы - факт бесспорный, свидетельствующий, что ни о каких нежных чувствах казака к православной вере не может быть и речи.

Н.В. Гоголь - великий писатель. Но созданный им Тарас Бульба ничуть не более реалистичен, чем Вий. И уж если принять на веру, что действительные запорожцы только и делали, что сражались за "русское братство-товариство", то стоит, пожалуй, согласиться, что "в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, все ведьмы".

Казаки шли в услужение к тому, кто мог заплатить: к немцам против турок, к русским против поляков, к шведам против русских. В самом конце XVI в. казаки уже присягали на подданство московском Государю, но вскоре, видимо, о том забыли.

Брестская уния 1596 г. поспособствовала появлению на Украйне православной оппозиции, ударной силой которой стало казачество. Но опять же: можно говорить, что идея борьбы за что-то хорошее оправдывает грабёж и разорение пана-католика. Но не нужно торопиться с утверждением, что в казацких головах вызрело национально-религиозное чувство. И что это чувство подвигнуло вчерашних кочевников и грабителей на борьбу за веру и Отечество.

Стоит, кстати, лишний раз отметить, что ни о каких украинцах, якобы прародителях человечества, никто в ту пору не знал. И народ малороссийский, и казаки - к ужасу современной украинской историографии - называли себя русскими. "Единовладным самодержцем русским" величал себя и Богдан Хмельницкий после того, как, одержав несколько побед над панами, оказался хозяином практически всей Малороссии. Ставший во главе казацкого восстания 1648 г., гетман отнюдь не был сознательным и целеустремлённым борцом за русское единство. Разогнав панов, он и сам испугался того, что сделал и не очень-то представлял, что следует делать дальше. С Речью Посполитой разрывать он не собирался. Но малороссийский народ, как пишет Н.И. Ульянов, не желал ни о чём слышать, кроме присоединения к Москве. В самой же Москве с воссоединением не торопились, отвечая на призывы Хмельницкого весьма уклончиво. Ведь воссоединение сулило и множество хлопот, и неприятные объяснения с поляками. К тому же памятны были и казаки, посетившие Москву в составе "делегации" Сапеги и Лисовского.

Ни о каком таком "русском единстве" Хмельницкий не помышлял. Ему нужна была помощь московского царя в наступлении на Польшу. Но помощь не шла. И тогда гетман даже стал грозить Москве разорением, пообещав привести крымских татар, а не то и замириться против царя с ляхами. В отличие от казаков, православный народ Украйны уповал на московского царя как на освободителя от польско-католического гнёта, как на защитника веры и Церкви. Можно утверждать, что оседлые, живущие своим трудом малороссияне вполне осознанно искали единства с соседями-единоверцами, видя в том для себя залог нормальной, спокойной жизни.

Между тем в казацкой среде шли волнения. Сами восстания казаков XVII в. связаны с наступлением польских правителей на вольницу. Был учреждён реестр, куда вписывалось ограниченное число казаков, получавших от правительства жалование. Не вошедшим в реестр предписывалось вернуться в панскую неволю, что, конечно же, не могло понравиться вкусившим сечевой жизни. Нереестровые, или низовые, казаки отправлялись не к пану, а в Запорожье, откуда и поднимали восстания. Таким образом, к середине XVII в. на Украйне не просто умножилось количество недовольных произволом шляхты, но и в самом казачестве произошёл раскол - появилось привилегированное сословие и голота.

Это роковое и неодолимое противоречие стало причиной многих бед малороссийских вплоть до сего дня. Разделение на богатых и бедных, сильных и слабых существует везде. Но только в Малороссии это разделение возникло в среде, принципиально не предполагающей неравенства. И именно поэтому неравенство здесь воспринималось острее и враждебнее, чем где бы то ни было. Но все эти малороссийские хитросплетения оказались для Москвы малоинтересными и совершенно непонятными. В.О. Ключевский весьма остроумно отмечает, что "московское правительство, присоединив Малороссию, увидело себя в тамошних отношениях, как в тёмном лесу".

Конечно, воссоединение последовало не в ответ на угрозы Хмельницкого. Кроме того, решив, наконец, согласиться на предложение гетмана, в Москве ещё долго держали в секрете своё решение, объявив о нём только летом 1653 г. Затем ещё взяли полгода для роздыха и лишь в январе 1654 г. приняли казацкую присягу. Н.И. Ульянов настаивает, что искать московского подданства вынудили Хмельницкого постоянные измены своих же казаков и тяготение народа к Москве. И вот, 8 января 1654 г. в Переяславе собрались казаки, духовенство, мещане и крестьяне. Площадь, прилегающие улицы и даже крыши домов были заполнены народом. И когда гетман представил собравшимся четырёх соседей Украйны - Польшу, Турцию, Крым и Россию - в ответ ему понеслось: "Волим под царя московского православного!" Так совершилось воссоединение России с Украйной.

Радость, однако, была недолгой. Присягнув "царю московскому православному", казаки принялись упражняться в изменах и наветах. Так что вторая половина XVII столетия прошла на Украйне под антимосковскими воззваниями. Поколения малороссов вырастали с убеждением, что Москва - это тёмное царство. Памфлеты, посвящённые России и производимые, главным образом, в Польше, распространялись в Малороссии с завидным тщанием. И только чудом, по мнению Н.И. Ульянова, можно объяснить, что "малороссийский народ в массе своей не сделался русофобом".

Воссоединившись с Россией, казаки, видимо, не умея иначе, принялись метаться между всеми своими соседями, по очереди им присягая и по очереди же их предавая. А Москва, по воссоединении с братьями и единоверцами, натолкнулась на целый частокол внешнеполитических конфликтов. И если бы не религиозный трепет царя Алексея Михайловича, не желавшего оставлять православных христиан Украйны во власти турок или еретиков-католиков, от новоиспечённых подданных Москва, по всей вероятности, отказалась бы. Любопытно, что за последние четыреста лет немногое изменилось в нравах малороссийского казачества. Снова казачья каста преследует свои, корыстные и хищнические, интересы. Снова предаются все возможные идеалы - и народные, и национальные, и религиозные. Снова в ход идут измышления и подделки, ложь и клевета. Но самое неприятное - снова, как и во времена хмельнитчины - казачество не имеет ни внятной идеологии, ни чётко обозначенных целей, ни ясной программы на ближайшее будущее, теряясь в раздумьях, кому бы присягнуть и от кого бы отворотиться. И снова малороссийский народ оказался в заложниках у людей буйных, но равнодушных ко всему, кроме кошелька и булавы.

Воссоединение русского народа в XVII в. явило простую, но неочевидную на первый взгляд истину: прекраснодушие национальных вопросов не решает, а только запутывает их. Мало, вооружившись красивыми словами, побрататься и присягнуть друг другу на верность. И если не заниматься национальным вопросом в своей стране, им обязательно займётся кто-нибудь другой. А дальше пойдёт как по писаному: сначала, откуда ни возьмись, появятся новые народы, потом для них напишется новая история, а общая когда-то родина окажется перерезанной новыми границами. Так в своё время появились украинцы. Так, при очередном небрежении, могут появится "поволжцы", "черноземцы" и кто знает, какие ещё "великие" народы с "великой" историей.