# Тараканьи ставки

Вадим Вознесенский

Тараканьи ставки


Зверь крокодил егда имать человека ясти, тогда плачет, а ясти не перестает, а главу от тела оторвав, зря её, рыдает.


Азбуковник (энциклопедия) XVII века


Почему небо всегда серое? Рыхло-землистое, готовое рухнуть на плечи всей своей массой. Только потрескавшиеся колонны многоэтажек еще поддерживают его над нашими головами.

Иногда мне кажется, что непроницаемая пелена туч - оболочка, второй слой поверхности и там, сверху, под солнцем, шумят леса и журчат ручьи, но мы снизу довольствуемся разбавленным светом и грязным дождем, просачивающимся сквозь дно настоящего мира на битый щебень мертвого города.

Люди - шепчущиеся тени, ветер - затхлый сквозняк, а звезды - просто дырки от трассеров.


Многие винят во всем жужиков. Якобы благими стремлениями до сих пор принято мостить дороги в самые неблагоприятные области вселенной. По правде - за что не возьмись, все у братьев по разуму выходило через жопу. Спасибо хоть - плюнули на нас и заморозили свои альтруистические программы. Мне-то все равно без разницы и размышления на тему поиска крайнего настроения не поднимают. Плюс нервные клетки, говорят, не восстанавливаются, впрочем, это как раз у жужиков спрашивать надо.

Но у меня сейчас к другим и другие вопросы.

- Имя!

Молчание с претензией на гордость. Золото, если угадать с местом и временем. Проходили такое - вдоль, поперек и неоднократно.

Я зажмурился и сжал ладонями виски. Медленно выдохнул.

Это не приступ, чтоб не сглазить - это усталость. Накопившаяся годами, вздувающаяся грыжей усталость и мерзкий характер, подстрекаемый дурным настроением.

В имени, конечно, необходимости никакой - важен контакт, поэтому в перспективе взаимоотношений у нас методы примитивные, но образные.

Резко выпрямляюсь, сгребаю молчуна за куртку и прижимаю к стене. Упираюсь предплечьем в его горло и надавливаю, сминая кадык. Дождавшись хрипящей реакции на отсутствие воздуха, расслабляю коленом в живот. Упасть не даю - встречаю локтем, так, что голова дергается назад, и затылок хрустко врезается в стену. Антракт.

И никак иначе.


Я сплюнул на пол и проследил, как слюна тонет в толстом слое пыли. Лет семь назад, когда все начиналось, был приказ, запрещающий оставлять любой генетический материал в районе боевых. Так, на всякий случай - до сих пор этот бред отменить ни у кого руки не доходят. Предписывалось даже пустые пластиковые бутылки в рейд таскать, но и тогда все на это забивали, а сейчас - тем более.

Опустился на колено, расстегнул браслеты, прижал ногой ладонь к грязному полу, вытащил тесак из ножен. Пленный не сопротивлялся.

- Слышь, Крокодил!

Тихо! Я предупреждающе шевельнул острием. Эх, Дом, никак фиалки из мозгов не выветриваются? Может, и не выветрятся никогда. Все под контролем.

Наклонился, посмотрел в глаза пленнику. Как только его взгляд начал обретать четкость, ударил рукоятью ножа по пальцам. Попал куда хотел - по фаланге указательного, с хрустом, всхлипом и ошметками крови. Теперь, если еще повезет, учиться стрелять будет заново.

Посмотрел на свою работу. Пузыри из ноздрей, переносица сложена вовнутрь, веки стремительно набухают багровыми мешками. Взгляда в заплывших щелках уже не разглядеть.

Пленник прижался к стене, держа на весу руку. Как побитая собака.

Ударил еще раз - в челюсть. Ногой, вполсилы, чтобы не перегибать.

- Так как, говоришь, тебя зовут?

- Олег... - он попытался втянуть сопли обратно.

- А так, - поиграл ножом перед носом, - среди своих?

- Скиф.

Вот на него он сейчас и похож. Или скифы не одно и то же с монголами? Не важно. Скиф... Олег... выбираю второе.

- Ты, Олежек, что-нибудь про Женевскую конвенцию слышал?

Отрицательное движение головой.

- Ну и ладно - говорят, её вместе с Женевой отменили. Ко мне вопросы есть?

Выбритый подбородок снова дернулся в сторону.

- Крокодил, завязывай.

Я поднялся, пряча тесак.

- Угу, Дом, ты ему это - пальчик перевяжи.

Напарник на полном серьезе полез за пакетом. Пацан. А Олежек мне еще благодарен должен быть - за науку. Его на базе к Кобре отведут, а тот до трех не считает и про Женевскую конвенцию когда-то, конечно же, знал, но забыл. Отхватит яйца - это не на курок жать, потом заново не научишься.

Дом - мальчишка еще. Сердобольный. Как бы не испортить. Если начнет кулаками размахивать - мало никому не покажется. Его Домкратом прозвали, когда он командирский внедорожник за фаркоп поднял - колесо поменять надо было. Паренек стесняется, думает, его из-за руки девочки любить не будут.

Ерунда все это, главное - какое усилие! И наросты, наподобие роговых - бетон крошить можно. Когда его разрывной зацепило в локоть - небось не раздумывал. Хотя, конечно, выглядит со стороны не очень эстетично, как короста. Наш санитар пинцетом потыкал, хитин, говорит, кутикула образовалась - бывает. Бывает. Толи у армии бабок не хватает, толи мозгов у медиков. А скорее, у тех и других - ни того, ни другого. Кому, как не мне судить.

Ладно хоть, Дом говорит, больше не увеличивается.


Я промокнул платком вечно слезящийся глаз, подошел к окну и бегло осмотрелся. Вроде чисто, с сумерками начнем выдвигаться. Ночь - мое время, небо только сильно давит, как бы не заморосило. С дождем ведь не угадаешь - фляжку подставлять или герметизироваться. Мои фасетки сквозь стекло намордника только темноту хорошо различают. Черт его знает - почему. Омматидопластика роговицы позволяет различать часть ик-спектра в виде градаций красного, если напрямую, а так, сквозь мокрое стекло, преломление происходит или еще какой сбой фокусировки. Где-то генетики недосмотрели, как и вероятность нештатных девиаций. Это сейчас модно. Бывает... ну да.

Не, нормально складывается: прогулялись без осложнений, Олежека, вот, подобрали, будет на ком колосья тащить, Вдову осталось домой провести - случится тогда нам и счастье, и премиальные. Все оттого, что в начале рейда жужиков видели. Не поймешь, возились в развалинах - толи они пробы брали, толи испражнялись. Устроили здесь себе... космический толчок - куда ни глянь, их дерьмо аккуратными кучками. Они про генетический материал не заморачиваются. Однако, что ни говори, жужики - к удаче, а уж как мы ей потом распоряжаемся - это наше частное вселенское право.

- Ладно, - я с хрустом потянулся, потом снова подошел к Олегу.

Тот отреагировал непроизвольно, но правильно - сжался в кучку.

- Слушай сюда. Меня зовут Крокодил. Вообще мама с папой крестили меня Константином, союзники переиначили в Лакосту, ну и пошло. А еще я не очень красивый и всегда плачу. Но мне ни хрена никогда никого не жалко, поэтому если ты, Скиф, еще раз хоть чуть-чуть выколебнешься, я тебе снова что-нибудь больно испорчу, хорошо? Не слышу ответа.

- Да.

- Замечательно. Пойми, дружище, - я положил ладонь на плечо, - знакомы мне ваши порядки. Вместо торжественного воинского ритуала встречи бойца из плена предпочитаете в расход пускать. В воспитательных и вообще, предупредительно-профилактических целях.

- Пропаганда, - вяло возразил Олег.

А куда без этого... когда с той стороны на тучках лазером про интервенцию и коллаборационизм рисуют, у меня также слюноотделение повышается, как и на лекциях про конвульсирующую олигархию. Вот только до неба не доплюнешь а со своими пререкаться на трезвую голову скучно.

- Сейчас мы тебе по любому нужнее, чем ты нам, - я сочувственно покачал головой.

У нас под занавес тоже, есть вероятность, на запчасти отправят, но об этом лишнее. Я бросил в угол рюкзак, бухнулся на него, прислонился лопатками к прохладной стене. Полчаса в наличии - можно даже кемарнуть. Дом ограничил санитарный порыв тем, что сунул Скифу распакованную перевязку, и уселся на корточки рядом со мной.

- Крокодил...

Что-то тон слишком доверительный - не обломится, похоже, поспать.

- Ну.

- Как сделать... чтобы она меня заметила.

Вот-те раз. Будет, чувствую, и два. Догадаться не трудно, но, для верности, можно и уточнить.

- Кто?

- Так... Вдова.

Не то, чтобы я не примечал, как Дом на неё поглядывает, но одно дело - на жопку таращиться, а другое - подкатить. Субординация опять же.

- Я тебе что - ёбезмат на пенсии? Вернемся - вон, с Ельфом посекретничай.

- Когда вернемся - может, и не пересечемся с ней больше. Ты старый - помнишь как это было... по-человечески.

Вот. Старый, значит, ну, про пенсию-то первый вспомнил. Паренек и лица вдовьего скорее не видел, мне и самому не доводилось, а туда же - по-человечески. Все по-взрослому у нас.

- Подвиг соверши.

- Я серьезно.

- Ну, подари что-нибудь...

Как это было - снова уже не станет. Я жене будущей после недельного знакомства припер на Святого Валентина прямо в офис здоровенного синего кота, держащего в лапах яркое плюшевое сердце...

Твою мать! Накликал. В глазах потемнело и затылок привычно обожгло огнем. Что-то взорвалось между ушей, расплавленным оловом вытекло в позвоночник и окунуло пальцы в жидкий азот. Полыхнуло до рези, мир разбился на соты, наполненные жизнью и болью. Замельтешило. Захотелось орать навзрыд. И убивать. Сотня размытых картинок дернулась, сорвалась, взыграла резкостью и контрастом, замерла в мгновении до распознания, но вспыхнула океаном света и потухла.


Отпустило. Неожиданно сегодня - прогрессирует, зараза. Обследоваться неохота - как пить дать только роговицей процесс не ограничивается, если так по мозгам бьет.

Зарекался - забывать через день и не планировать дальше суток. А прошлое заглядывает между ставен. Так и сдохну рано или поздно из-за воспоминаний.

- Как оно? - Дом протянул фляжку.

- Нормально, - я отхаркнул блевотину и кровь из прокушенной щеки. - Много времени прошло?

- Минуты три. Видел что?

- Нет... не помню.

То, что приходит иногда с приступами, не видения, а скорее знания. Или предчувствия. Не могу толком объяснить - как будто в чужие карты заглядываю, мельком, в общих чертах. Помогало пару раз - теперь о моих припадках мифы ходят.

Прихватит когда-нибудь во время перестрелки - будут тогда легенды. Тьфу-тьфу, ни разу в горячке боя не накатывало, думаю - адреналин компенсирует.

- Крокодил, я тут поразмышлял, пока тебя колбасило...

Надо же - одних шурупом вкручивает, а другие об амурных делах... размышляют.

- ...помоги, с меня зачтется. Что я ей здесь найду - подгони свой ствол, тот, никелированный. Достойный презент будет.

Пришлось поперхнуться для должного эффекта. Теперь, оказывается, даже купидоны колчаны в утиль сдали и пулеметными лентами подпоясались. Разрывными садят. Молодец, Домкрат, с таким нахальством, глядишь, и отгребет шанс на легкий флирт.

Да - есть у меня ствол по-дамски смазливый. Беретта - у шерами выменял. Не то, чтобы он "грача" лучше был, эстетичнее разве, но на всякий пожарный полезно иметь хоть что-то для альтернативы под союзнический боеприпас. Этот конкретный ствол мне не блестящим затвором в душу достучался, а шильдиком - на рамке отштамповано "Read manual before use". На полном серьезе, как у пукалки газовой - вот времена пошли. Я когда на эту надпись смотрю - легче становится, есть, оказывается, дебилы и покруче здесь присутствующих.

- А?

- Ты, Дом, подкати к ней сначала с разведкой. Я оценю - на перспективу ствол не жалко, а если впустую, то какой смысл арсенал разбазаривать?

- Может, презентовать упреждающим, а потом в атаку по всему фронту?

- Не-а. Не по-человечески.

Съел, Домкрат? Посмотрим теперь, как краснеть будешь. Но до чего докатились: лучшие друзья девушек - осколочные гранаты.

- Хорош лясы точить, - я глянул на часы, потом на небо, - выдвигаемся к логову. Время. Эй, тебе, Скифолежек, особое приглашение нужно?


Нет, то ли дело раньше. Красота - связь, навигаторы и всякие тактические процессоры. Воюй - не хочу. А сейчас в ничейном секторе на любой всплеск радиоэлектронной активности прилетает высокоточный, а то и два, с обеих сторон, и попадает аккуратно в будущую воронку. Плюс-минус пять сантиметров. От источника сигнала. Поэтому единственный залог слаженности действий - сугубо механические часы и четкое следование временным интервалам, как при прадедах.

Интересно, в каком диапазоне жужики работают, если их наши системы наведения игнорируют? Конечно, лекции по ксенотехнике читали - очень познавательно, не считая презумпций. Может быть, вероятно, предположительно, а что несомненно - принципиально иная парадигма. Частоты в пределах ментальных альфа-пульсаций с резонансными проявлениями и планетарным георитмом в качестве несущей. Нормальному человеку реально в этом разобраться? Даже с моим успешно забытым высшим по микроэлектронике. А неплохо бы на их канал настроиться...

С другой стороны, Вдова ведь своими колосьями управляет каким-то образом - что мудрилам из лаборатории мешает еще пару хромосом местами поменять до полноценной телепатии или, например, с метаболизмом что-нибудь изобрести? Жужики мешают - на видном месте инструкции запамятовали забыть.

За это они хоть и жужики, но козлы. Когда уйма народу в хосписах от облучения загибалась - даже жвалом не повели. Как Кобра говорит, лучевая болезнь не требует особого лечения. Жужики, наверное, с ним солидарны. Ну и ладно - сопливые сентименты в их отношении с некоторого времени уже никого не беспокоят.

Нет, я лично считаю: если херувимы вдруг похожи на крупнокалиберную помесь вши с тараканом, то жужики точно - наши ангелы-хранители. Такие - со своей вшивой тараканьей логикой. За дармовые энергоисточники - спасибо. Только что теперь с нефтью делать, которая экологически вредный продукт и по нынешним временам дешевле воды? Плюс вся индустрия завязана. В кои веки такие коллизии без стрельбы разруливались?

Или боеголовки, из которых после триумфального старта, но до долгожданного приземления невероятным образом весь плутоний стырили и три четверти ядерного арсенала догнивает сейчас в точках назначения безобидными ржавыми фрагментами. Тоже, вроде бы, акт гуманизма, но почему не досмотрели, и оставшаяся четверть все-таки отработала, пусть и не без сбоев? Где теперь Центральная Европа? На карте, вроде, есть.

А куда вообще делся радиоактивный материал, как ни крути, а являющийся до момента распада чьей-то юридической государственной собственностью?

Даже универсальное имплант-легирование - мол, интуитивная геном-модификация, неограниченные возможности, перспективы развития, бла-бла-бла, и все для целого человечества. А только кого конкретно не прооперируют - через одного какие-то тараканьи аномалии.

И так - куда ни плюнь, отсюда, сквозь слезы, ироничное к жужикам отношение. Ангелы-хранители непутевые. Других не заслужили.


- Глянь - опять копошатся, - Дом указал направление и я различил через оптику прицела движение двух иссиня-черных спин. - Пришельцы, мать их, недоучки.

- Ага. Как бы нам с фартом не зашкалило сегодня, - возникло желание приласкать курок и пройтись длинной очередью по переливающимся жужиным закрылкам.

Просто так, наплевав на их абсолютную пуленепробиваемость. Заманало все - и жужики, и сопящий рядом Олег, как он попыхтит, когда на него пяток стволов повесим, вдобавок в шлеме подкладка разорвалась, поролон выбился и ухо трет - тоже на раздражение действует.

- Не верю я в пруху, - Домкрат легко подтолкнул прикладом пленника, - сдается мне - там, где жужики толкутся, потом нехилые заманухи разворачиваются. Слышь, может стреножим Скифа где-нибудь неподалеку - как бы Вдова не разволновалась.

Кто их знает, заманухи... непосредственно в присутствии жужиков фейерверки устраивать не принято, а те, кому встреча с ними удачи не принесла, все равно ничего не расскажут. Потому что у нас "в струю попал" - это если живым вернулся.

И что подумает Вдова по поводу Олега - пофиг. Пофиг даже, как прокомментирует это дело Кобра. Сказать-то он умеет. Охренели, мол, разведка - языка пакуют, чисто носильщиком, чтобы он хозяйский хабар на горбу таскал, им скоро собственную сраку носить лень будет. Или в пример поставит. Он такой - не угадаешь, когда и как пуля в башке шевельнется...

Кобра, Кобра... Своим армейским диалектом ежедневно насилующий культуру речи и заразивший этим весь батальон. В старомодных солнцезащитных очках, что не есть пижонство, а военная смекалка, эрзац светофильтр на случай вдруг сдуру нового ракетно-ядерного удара, с волевым подбородком, грустной линией рта и вообще - похожий на помятую, спившуюся копию Сильвестра Сталлоне. Оригинал, интересно, чем закончил.

В глазах Кобры я - исключение, подтверждающее правило. Гребанный умник, то бишь интеллигентный человек, не может быть хорошим солдатом.

А теперь, военные, для положительного урока все равняем морды в сторону, мать их жучку за косичку, в сторону прапорщика Аллигатора! Дай какой макаке гранату - подорвет и себя, и свое макакачье стадо мозгами по тропикам расшвыряет, а Крокодил, если припрет, пуговицу от ширинки об асфальт заточит и кишки кому надо выпустит - потому как венок эволюции...

Эт точно - венок, с эпитафией. Вот и я говорю - вышел из меня давно весь интеллигент, что, однако, не мешает Кобре время от времени изъявить желание выпить водки с образованным человеком. Он, впрочем, с утвержденной по графику периодичностью со всеми требующими повышенного внимания белую глушит - старой закалки солдат и методы индивидуальной работы предпочитает проверенные.

Помню, последний раз спросил у меня, икая, что я думаю о стратегии Победы. Товарищ майор, - говорю, "товарищ", потому что с ним за "господина" можно по клыкам схлопотать, - вся генеральская стратегия по баллистической траектории в стратосферу еще семь лет назад ухайдохала, а у нас теперь только тактика.

И что это за война на голимой тактике? - он поинтересовался.

Общество, - я закусил выращенной в полевых условиях якобы морской капустой, - возвращается в своё изначальное состояние - война всех против всех, если по Гоббсу.

Аллигатор, а эрудированный.

Ультрафиолетово - сливает Кобра что-нибудь в инспекцию по личному составу или только для себя галочки ставит. Он до сих пор только майор, оттого, что "товарищ", а меня до сих пор не списали, потому, что дальше передовой зафутболить проблематично.

Засиделись мы, - Кобра сказал, - Константин Сергеевич, на этом свете.

На том или на этом - это еще вопрос, но тогда конкретно мы до утра засиделись и наболтали друг другу, из вспоминающегося, немало лишнего.


Домкрат первым прорвался сквозь хитросплетение щетинящихся ржавой арматурой обломков и застыл на площадке перед нужным домом. Скрытность-скрытностью, а в контролируемом "колосом" секторе лучше себя идентифицировать - вдовьи машинки за секунду десять зернышек в десятку кладут на дальности до двух тысяч метров. Я снял шлем и поклонился - матушка-барыня, изволите видеть, слуги твои смиренные в назначенный срок челом бьют. Выждав мгновение, метнулся в сторону заваленного хламом подъезда.


Вдова расположилась в подвале, там, где мы её оставили четверо суток назад, словно и не двигалась совсем, медитирующая в куче тряпья на трухлявом матрасе. Рядом, напротив небольшого, чуть выше уровня земли окошка нервно рыскал стволом "колос" на массивной треноге. Номер первый. Второй, прикрытия, мы месяц назад посадили на сохранившейся высотке неподалеку от текущего логова, еще шесть, охотничьих - в радиусе трех километров, максимуме вдовьих возможностей.

- Вы его сюда на кой приволокли? - голос Вдовы прозвучал глухо из-за закрытого черного шлема.

- А что? - я пожал плечами. - Тебе за жмуров платят, а нам за болтунов. Тем более он тут под боком околачивался, вдруг знает чего интересного. И один хрен - с позиции сниматься.

Положим, взяли мы Скифа далеко не на ничейке, а как положено, в гости наведались, чуть не из теплого сортира вытащили. И пообщаться толком все руки не доходят, боец и боец, что он расскажет, чего я не слышал? Не повезло ему, короче, с кем не случается.

А вот по радиусу таскаться и колосья собирать, потом их за Вдовой тарабанить - это увольте. Сама машинка двенадцать кэгэ с лихом, плюс станина с лентой - не меньше. Восемь дур - два с гаком центнера. Нам на пару это раскидывать? И по пересеченной двенадцать верст... дороги-то здесь, что до бомбардировок, что после - с ярко выраженным национальным признаком.

- Так получилось, Ельфа подстрелили, пришлось двойкой идти, - выдавил Дом, робко вылизывая снайпера взглядом.

Что ж он там видит - под масляно блестящим шлемом-маской и балахоном-комбезом? Женщинам вообще униформа противопоказана, как бы не распрягались пропагандистские ресурсы. Но молодости и гормонам дофени та дрянь, которую в паек мутят, чтобы мы в очереди на разгрузку не передрались.

Ну, я-то туда, на разгрузку, вообще не хожу - наши специально обученные мамочки сначала сосут невкусно, без фантазии, потом начинают досконально мозги лечить на предмет психогигиены и саморегуляции позитивного мышления. Есть информация, у них под обложкой как с картинки, у каждой внутри - высшее образование по этому делу. По умодрочению - а еще говорят, что объединенное правительство на нас клало с останкинской колокольни. Раньше можно было у шерами отовариваться - их шлюхи хоть и экстерьером проще, страшные, по совести, как моя судьба, зато по-нашему только материться умеют. Но теперь к ним без аусвайса никак - остается у тех же союзников журнал одолжить и под его наглядную агитацию в сортире отсаморегулировать по-быстрому.

- Сильно подстрелили?

Ишь, оживилась - понятно, Ельф у нас персонаж хоть куда, манеры и грива до плеч, это вам не мануалы к беретте читать. Я сощурился - отдельные элементы вдовьего организма все-таки выделяются из камуфляжа, если присмотреться, весьма аппетитно.

- По касательной, еще попорхает.

- Попорхает? Ельф? - судя по голосу, Вдова улыбнулась в глубине шлема.

- Запросто, - Дом хохотнул. - У него однажды после имплантации на спине крылья выросли - маленькие, как у стрекозы.

Старая шутка - Ельф сам уже давно не обижается.

- Он Ельф, потому что на гитаре играет, - пояснил я, - и поет, темы такие эльфячьи. ДДТ помню, этот... "Нау", не поверишь, даже "Ласковый май" слышал... проехали, а у него - замки в утренней дымке, драконы в лучах восходящего солнца, всадники, вымпелы и прочая фантазийная хрень... откуда только тексты надыбливает. Здорово.

Только я его редко слушаю - с сентиментальностью борюсь.

- Приходи как-нибудь, он по вечерам концерты дает, - совсем зря, учитывая собственные планы, предложил Дом, подумал и добавил, - перекусим?

Олигархия, она может и агонизирует медленно и неотвратимо, но со жратвой у них почему-то веселее. Поэтому мы с экскурсий, кроме языков, еще и пайку на трофеи тащим, что найдем. Сейчас у Дома в рюкзаке полдюжины яиц - пока я Скифа пеленал, напарник их в газетные обрывки укутывал, сала шматок и две пачки лапши быстрого приготовления со специями. Это тебе не брикет из сушеной ламинарии с желатином и запахом моря, на двоих бы - от пуза.

С другой стороны, Дом правильно придумал - захочет Вдова есть, шлем снимет, хоть посмотрим на неё.

- А пацана тоже накормите? - она кивнула в сторону Олега.

Ну ни в какие ворота! Этот, с позволения сказать, Скиф еще даже на понюхать не заработал.

- Конечно, - радостно согласился Дом.

Мне осталось только улыбнуться краем рта по-крокодильи.


Через минуту в прилаженной на двух кирпичах фляге-котелке уже плескалась вода, а снизу шипела таблетка горючки.

Вдова оценила нашу гастрономическую роскошь и покачала головой.

- Кучеряво.

- Поднимай забрало, банкет за счет спонсоров, - я многозначительно глянул на Олега.

Тот неподвижно сидел, закрыв глаза и едва шевеля губами. Что это он, заснул, что ли?

- А подходы контролировать кто будет?

- Да тихо там, - махнул рукой Дом.

Вдова на секунду замерла, разглядывая окрестности через рецепторы колосьев, потом отщелкнула фиксаторы шлема. Ну-ка, ну-ка.

В полумраке подвала, в неровном свете горючки блеснули глаза. По-детски наивные, кажется, зеленые, изуродованные бисеринами фасеток-омматидий прямо в центре зрачка. Со стороны, что-то паучье во взгляде, не это главное - мир в жучьих красках, на всю жизнь, и не зажмуришься. Я понимаю. Но у меня только левый глаз поврежден, а на правом омматидия как положено - одна и выше центра, в темноте, когда зрачок расширен, задействуется.

Дамочки у нас некоторые темных очков не снимают, думал - Кобриных советов наслушались.

Ох, что ж ты, дочка, здесь с нами делаешь? Под стать Домкрату - веснушки, вздернутый нос и румянец. Рыжеватые волосы. В косички тебе, мать, плести ленточки, а не над колосьями сидеть... жалеть хавчик, жилить забытых на вкус яиц вкрутую расхотелось мгновенно.

Опять вспомнился синий кот с плюшевой улыбкой на всю морду, но я стиснул зубы и выдавил из себя тоску, сжав кулаки до хруста. Отчего плачут крокодилы? Просто так - из-за физиологических особенностей.

Вдова, да какая она, впрочем, Вдова заметила и, наверное, поняла.

- Нормально все, Крокодил, у меня без аномалий, так положено - по фасетке на колос.

Ничего оно не нормально. Нормально - это так, как природой определено.

- Кислотный ожог, - пояснил я свою патологию, - под грибной дождик попал, под мухоморный. Медики надумали - снижение иммунитета способствовало митозу клеток импланта. Так что береги.

- У нас у одного бойца тоже фасетки делиться начали, - вдруг очнулся Скиф.

- И что? - дернула носом девчонка.

- Кукушкой двинулся, говорил, жуки ему мультики транслируют... Сейчас в тылу, в тепле, уюте и ласке персонала.

- Да ну тебя.

И этот бабу увидел - разговорился без применения насильственных методов. Захотелось снести ему зубы. У меня ведь тоже - мультики, они же - Пророчества Диспозиций, как их Ельф окрестил. С другой стороны - дурка не есть наихудший вариант на будущее.

Я задержал взгляд на раскрытом вдовьем шлеме. Девочка без этой штуки бессильна в боевом режиме. А в жизни она вынуждена прятать глаза от света и навряд ли различает и половину цветов человеческого спектра. Про контраст и фокусировку лучше не вспоминать. Во внутренностях устройства матово бугрились окуляры, поблескивали пленки минкропроекторов, вились жгуты проводки, позволяющие хозяйке настраиваться, ориентироваться и управлять колосьями, но, факт, большая часть энергии аккумуляторов уходила на экранирование всей этой схемотехники.

На глаза попалась собственная убогая каска с обтрепавшейся подкладкой. Война войной и обед обедом - пока не забыл, я прислонил автомат к стене, опустился на корточки и занялся починкой амуниции, запихивая пальцем торчащий поролон за ткань подшлемника.

Вода во фляге забурлила и Дом начал опускать трофейные яйца в кипяток. Вдова заглянула ему через плечо, Скиф опять погрузился в свою бормочущую дрему. Идиллия - пикник цивилизованных макак в каменных джунглях.


Сначала я слышу шорох, потом удар, совсем чуть-чуть отличающийся от стука яйца о стенки фляги, а после очень характерный щелчок срабатывающего запала и звук катящегося по бетону металлического предмета. Мне под ноги - вот тебе, обезьяна, и боеприпас, а сознание начинает услужливо отсчитывать оставшиеся четыре секунды.

Двадцать два, двадцать два, двадцать два... все - отбросить не успеваю.

Но руки в глупую накрывают подпрыгивающую гранату каской, ноги резко распрямляются, отшвыривая тело в сторону, и я, венок эволюции, качусь кувырком, аллигатор престарелый, по-черепашьи пытаясь втянуть голову под защиту воротника армейского бронежилета.

Вспыхивает, прожигая веки, гремит, выдавливая перепонки, свистит и трещит, разрывая ограниченное пространство подвала.

Ну что - все, наконец, с этим светом?


Я дернул головой, вытряхивая навязчивое жужжание из забитых ватой ушей. И совсем не больно. Одно из двух - либо шок, либо пронесло и по поводу каски на гранате - не такая уж байка. Сквозь пыль и копоть угадываю ошалело лыбящуюся рожу Домкрата и копошащуюся под бойцом девчонку-снайпера. Подвиг Ромео-Матросова. Забившийся в угол Скиф сжимает виски ладонями.

Комильфо, как шерами картавят. Я подмигнул Домкрату, выдернул из накладок "грача" с "береттой", развернулся в сторону входа и застонал срывающимся фальцетом:

- У... су...уки... больно! А-а!

Дом понятливо подхватил свой автомат и молча прицелился. Мне наводиться проще, могу даже навскидку и от бедра - картинка с левого глаза не всякому сюрреалисту приснится, но битый на сегменты, не по-людски объемный сектор обзора позволяет на коротких дистанциях совмещать мушку, целик и мишень из любых положений. Тем более - в полумраке. Если приловчиться. Я предупреждающе покачал "грачом" - ждем.

В проходе мелькнула тень, нападающие выдержали паузу, затем ломанулись - сразу двое. Детский сад.

Я, не читая никаких мануалов перед использованием, всадил дуплетом, ориентируясь на пульсирующие красным сердца. Домкрат поддержал длинной диагональю наискосок проема. Вслед за пулями наружу пошли две гранаты, а потом в пороховом дыму, прыжком руками вперед я сам, попеременно палящий и матерящийся. Время завязло - интересно ловить боковым зрением, как медленно движется затвор, выплевывая кувыркающиеся гильзы.

Ответили короткими очередями, метнулся на четвереньках в сторону, уходя с линии огня, бросился вперед, не останавливаясь, в бешеном порыве докатился до лестницы, развернулся, опустошил магазины и облизнул пересохшие губы.

Четверо. Двое из них еще пляшут в конвульсиях. Не к месту завертелись на языке слова одной из эльфячьих песен.

...Похабно смеется смерть...

...И мы танцуем фокстрот...

...На протезах отрезанных лет...

Четверо. Это значит, что их было минимум две тройки. Я сменил магазины.

- Дом! Старшина Домкрат!!!

Какого черта не отзывается? Я, не отрывая взгляда от лестницы, попятился назад, добрался до нашей каморки.

Сначала увидел свою каску, больше похожую на дуршлаг, после - остатки нашего завтрака, белыми соплями разбросанные по подвалу. Окровавленные ладони и отчаяние в глазах бойца я различил потом. Подхватил автомат, валяющийся на полу, дослал патрон и сел в проходе, присматривая за лестницей.

- Что?

- Вдова.

Мы целые, а девчонка словила, хоть и Домкрат закрывал... уж если пуля - дура, то что с осколка спрашивать. Вот твари, вышли же как-то на нас, гранатой сразу - даже не попытались живыми брать. Боятся - Вдова противник серьезный, не угадаешь, как у нее номера рассредоточены. Колос - это тебе не боец в засаде, его менять не надо, кормить не надо, торчит и ждет вдовьей команды, чудо жучиной мысли, скрещенное со станковым пулеметом.

Есть в жизни справедливость? Ладно мы в брониках, но вон Скиф только башкой трясет - максимум контузия. Вот, тварь. Скиф.

- Сменил, быстро!

Я резко метнулся к опешившему Олегу, ударил его прикладом и защелкнул браслеты на обмякших кистях.

- Сменил, я сказал! Снаружи двое, если не больше.

Оттолкнул Дома от Вдовы и начал расстегивать её комбинезон.

- За что? - непонятно о чем или о ком прошептал Домкрат, на четвереньках пробираясь к проходу.

Я отнес вопрос на счет Скифа.

- Медитировал, гнида. Семафорил - к бабке не ходи.

- Телепатию ж не изобрели еще.

- Уверен, да?

Вот-вот - сейчас ни в чем нельзя быть на все сто. У нас, может, нет и то - не факт. Комбез не поддавался, пришлось полоснуть ткань ножом.

- Достал! - Дом выстрелил во все еще сучившего ногами чечеточника. - Как там, Крокодил?

Да никак. Вдова, дура, хоть бы комбинашку кевларовую поддевала. Я по-идиотски отметил совершенно неуставной, мирный, ярко-желтый цвет белья и задержал взгляд на бледном, покрытом пупырышками животе. Аккуратный пупок, дорожка из светлых волосков убегает вниз...

Отставить движение крыши!

Дырка в мизинец под правым ребром, кровянит не сильно - черт его знает, хорошо это или плохо. Судя по частому дыханию и синим губам - приятного мало.

- Тебя зовут как, дочка?

Я принялся шприцевать Вдову, как на тренировках: зеленый - анальгетик, красный - антибиотик, синий - хладагент, коричневый - иммуноцит.

- Зовут как!?

- Лена.

Хорошо. Йод, салфетка, повязка, фриз-пакет.

- Царапина, Ленка, на свадьбе напьюсь, обрыгаюсь.

Подобие улыбки.

- Царапина? - это Домкрат.

Не лезь хоть ты. Я развернул колос, направив ствол прямо в морду Скифу.

- Не рыпайся. Дом, вверх идем.


Высунуться нам не дали. Выщербливая еще не осыпавшуюся штукатурку, вокруг бодро зацокали рикошеты и мы скатились вниз, не солоно пожравши.

- Че делать будем?

Дом попытался дать Вдове фляжку, я хлопнул его по руке и покачал головой. Плотно нас обложить не могли - не роту же по наши души отжалели, а вот если на хвост сядут, с раненой девчонкой и Олежиком на плечах свалить не удастся. Завал. Хорошо хоть, колосья для смены позиции теперь собирать не надо. Кстати, об урожае.

- Дом, отойди глубже и рви перекрытие. Лен, ты своими стволами хоть чуть-чуть поработать сумеешь?

Я подал Вдове шлем, она хныкнула, вытряхивая из него осколки, но все-таки одела и вздохнула.

- Не чувствую ничего.

Все приходится делать самому. Я подтянул колос и резко отодрал сухожилия-приводы, связывающие станину с пулеметом - словно сустав вывернул. Вдова еще сильнее побледнела и застонала, конечно - это ведь её нервы вживлены в органику системы наведения. Почему-то только женщины могут работать такой дрянью, с инстинктом связано. Держись, короче, мать.

Из минусов у колоса - отсутствие приклада и нормального спускового крючка, из плюсов - кучность, из-за полной компенсации отдачи, скорострельность и двенадцатый калибр. Всю жизнь мечтал повоевать такой штукой, кто из нас после этого Рэмбо - я или Кобра?

Гулко бабахнуло, ввалился чумазый Домкрат.

- Уходим, мальчики и девочки. Времени цейтнот.

Он легко подхватил Лену, я сгреб за шиворот Скифа, остальные манатки и мы полезли на первый этаж сквозь дыру в потолке.

- Что ты с этим возишься?

- Пусть побудет еще, заложник, типа, - я снова приложился прикладом Олегу между лопаток, он упал и забился в угол. - Смотри, Дом, план-задание - видишь отходы? На полвторого канализационный люк - самое то, я думаю. Бери, в общем, девчонку и вали, а я тут пошумлю малёк и с Олежеком попрощаюсь.

- Чихать они на меня хотели, какой из меня заложник, и не семафорил я ничего, - заскулил Скиф.

- Заткнулся. Время.

Дом вынул из рук Вдовы бесполезный шлем, и ловко усадил девчонку на сгиб локтя перед собой. Тонкие бледные руки обхватили грязную, в потеках пота шею.

- Давай, брат, догоняй, не теряйся.

Со спины похоже, что девчонка обнимает Домкрата - так по-человечески, как раньше. Не то, чтобы вдруг, ну а если?

- Эй, боец, - я полез в кобуру и протянул "берету", - заслужил.

Дом улыбнулся и сунул ствол в карман.

- Угу.

- Крокодил, - Лена посмотрела мне в глаза, - не при делах здесь Скиф - я бы прочувствовала. Я даже как жучиное дерьмо фонит слышу.

Надо же - у них и говно фонит, транслирует, мол, убери меня. Странно вообще - жужей последнее время не так часто встретишь, а кучки - на каждом шагу, словно гадят не переставая.

- Ладно, разберемся, все, пока.


Я развернулся к ближайшему окну, а Домкрат с Вдовой на руках поспешил в противоположную сторону.

- Крокодил, - снова запричитал на заднем фоне Олежек, - Крокодил, отвечаю, нет никакой телепатии, я молился, слышишь ты...

Стрелять из колоса оказалось - одно удовольствие. Мягко стрекоча, ровнехонько в цель и ствол не уводит ни на миллиметр. Весело и радостно - только ошметки летят.

Укрылся за стеной, переждал ответную пальбу, еще разок прошелся по точкам, сменил позицию - перекатился к другому окну. Прикинул число, на слух и из мельком увиденного - человек десять, откуда столько? Одного успокоил - в фарш такой-то машинкой, остальных к земле прижал. Сейчас обходить начнут, еще немного повыпендриваюсь и пора когти драть.

- ...молился, понимаешь, знаешь, что это такое? Молился...

Кстати. Я отпрыгнул вглубь комнаты - к Олегу.

- А ты еще помолись, сучонок.

Заложник, похоже, из него бесперспективный. Раньше мог догадаться, когда нам гранату накатили. Вдруг и правда - не при делах, может вели нас еще черт знает откуда? Да какая уже разница...

Снаружи почти по родному ухнул гранатомет, "таволга" похоже, и почти мгновенно громыхнуло, приподняло и размазало мордой в стенку. Вот жучий потрох.

Красочным фейерверком полыхнуло, как под стробоскопом, до боли в сетчатке, до слез, правая часть... зрения... сознания... мозга... провалилась в мрак, обратилась в ничто. А слева мягко укутало в багрово-красных тонах абсурдное, как всегда, видение.

Серые слизняки, мягкие, противные полезли из тысяч сот, принялись жрать друг друга, извиваясь, чавкая, окрашиваясь пятнами эмоций - ужаса, ярости, утробного наслаждения. Я утонул в их скользком кишащем мельтешении, потерял ориентацию, пачкая мысли начал проталкиваться, извиваться вместе с ними, ударил, уклонился, поднырнул и вырвался на свободу, оставив лишь пот и мокроты, жадно сглотнул чистое, прохладное безразличие. С каждым разом это удается все быстрее. А там, где я только что корчился, уже сверкала и переливалась боль и отчаяние. Там, где я только что находился, все было предрешено. Ни интереса, ни азарта - равнодушие, может быть - легкое разочарование. Рвутся заклады и выбрасываются котировки.

Я понял, что меня ждет. Я вспомнил, какие ассоциации вызывали у меня пирамиды из сот-шестиугольников, подсвеченные оттенками-диаграмами, постоянно обновляющиеся, живущие непонятной жизнью, подчиняющиеся непостижимой логике. Моя сота была почти мертва. Разочарование?

Жучью мать.

Глубокий вдох отрезвляет и возвращает сознание. Мы со Скифом смотрим друг на друга, потом он вскакивает, пятится, хватает скованными руками оброненный мной колос за ствол, шипит, обжигая ладони, и замахивается. Мальчишка.

Я ударил его ногой в колено, потом снизу-вверх в пах, перекатился, под руку попался вдовий шлем, я схватил его и врезал Скифу наотмашь. Поднялся, а паренек осел и сжался у моих ног. Всхлипнул и заплакал.

- Я молился, просто молился.

Мне кранты. Странное ощущение - уверенность. Где-то на задворках понимания информация о том, что кольцо почти сомкнулось, что где-то рядом сейчас начнет работать, выплевывая разрывную смерть, "Балкан", что много чего еще, а над всем этим - спокойная убежденность, что мне отсюда не уйти.

Суки равнодушные, гниды, слизняка нашли - я верчу шлем в руках, потом тянусь за ключами от браслетов.

- Держи. Вали, Олег, если сможешь. На севере - люк канализационный, подходы уже скорее всего простреливают, ты затаись, а потом, когда накрывать начнет, беги туда.

- Что накрывать?

- Увидишь, автоматика слежения сработает, вот тогда не зевай.

Нам может помочь только маленький армагеддец.

Я вынул нож и полез во внутренности шлема. Высшее по микроэлектронике - что я, в такой мелочевке не разберусь? Тем более надо-то - сущая безделица. Где тут экранирующие контуры? Все просто: электроника - наука о контактах. А если нельзя отключить экраны - можно вытащить что-нибудь излучающее из-под их защиты. Например - проекционный модуль.

Все - понеслась, я бросился вслед за Олегом. Возможно, спасемся, лучшим защитным сооружением была, есть и будет канализация и мне сугубо - фекальная она или дождевая. А если и нет - накроет весь сектор в ответ на сигналы от вдовьей каски. Будет шанс убедиться, насколько точны эти самые высокоточные.

Домкрат с Леной должно быть уже бороздят дерьмопровод. Я сбил ногой жучью кучку, реалитишоу, чтоб их, точно говорю - трансляторы.

Как когда-то до - олимпийская система, турнирные таблицы и пары бойцов на выбывание, плэй-офф, его медь. Утрирую - все более сложно и многоуровнево, но суть та же - тотализатор.

Небо едва завибрировало - вот-вот начнется, поднажал - очень не хочется оправдывать тараканьи прогнозы. Глянул на бегу в окно, конечно - ракет не увидел, зато сквозь разрыв туч показалось, забыл, когда уже виденное в последний раз, восходящее солнце. Мля... в кои-то веки - погожий день.